Текст книги "Вызов небесам (СИ)"

Автор книги: Евгений Беляков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 29 страниц)

Волны темной энергии, исходящие от разъяренного Петра и достигающие несчастного психиатра, стали просто нестерпимыми. Он почувствовал удушье, в глазах у него потемнело, только два страшных кровавых глаза заглядывали, казалось, в самую душу, он открыл рот, попытался что-то произнести, но оттуда вырвался только жалкий щенячий визг. Мужчина свалился со стула на все четыре конечности, попытался встать на ноги, но не смог и залился самым натуральным собачьим лаем. Петр взирал на него с презрительной усмешкой.

Услышав лай из-за двери, Сергей решил, что сеанс общения комиссии с Петром достиг своего логичного завершения. Теперь уже ему самому предстояло выступить в роли спасателя. Он открыл дверь и воззрился на представившуюся картину. Обе дамы лежали без чувств, причем одна из них не удержалась на стуле и валялась теперь на полу, полковник, почему-то с пистолетом в руке, медленно оседал по стеночке, почтенный ученый психиатр, стоя на четвереньках, жалобно, с подвыванием, лаял на ухмыляющегося Петра.

– Клиенты готовы, – произнес мальчик, вновь скрывая свое лицо за волосами, – можете уносить.

Сначала, при помощи Петра, Сергей вынес дам на улицу, где на свежем воздухе они стали помаленьку приходить в себя, затем, поддерживая под руку, вывел туда же полковника, пребывавшего в сомнамбулическом состоянии. С психиатром обошлись бесцеремонно: Петр просто выгнал его из дому, как бродячую шавку, и не удержавшись, напоследок дал ему пинка под зад. Когда немного оклемался и полковник, вся комиссия, включая все еще бегающего на четвереньках психиатра, в ужасе поспешила подальше от этого страшного дома.

– Ну что, поразвлекся, как хотел? – спросил Сергей Петра, когда незадачливая комиссия скрылась в отдалении. – Что ты с психиатром-то сотворил?

– Да ничего особенного, просто заставил его ощутить себя дворняжкой, – ответил тот. – На ноги он скоро встанет, а вот лаять ему предстоит до самой кончины, или пока я ему не позволю заговорить по-человечески.

– Не слишком ли жестоко, Петя?

– Ничего, Сергей Павлович, зато ни одна тварь нас больше не побеспокоит!

Еще неделю спустя полковника Козинцева вызвали в один высокий кабинет. Собственно, инициатором этого вызова стал сам полковник, который не мог не проинформировать начальство о странном и жутком событии, участником которого ему довелось стать. Вот уж никогда он не гадал, что его сотрудничество с районной комиссией по делам несовершеннолетних, не служба даже, а общественная нагрузка, преподнесет ему такие неприятности.

– Прочитал я ваш рапорт, Платон Васильевич, – задумчиво произнес хозяин кабинета, – что, действительно все так страшно?

– Страшнее не бывает, товарищ генерал, – ответил Козинцев. – Мне столько раз доводилось принимать участие в задержаниях, с настоящими отморозками встречался, не единожды мне пистолетное дуло в лицо смотрело, но такого ужаса, честно скажу, не испытывал ни разу! Не приведи господь вам оказаться в ситуации, когда ваше же тело вам не подчиняется!

– Он вас гипнотизировал? – спросил собеседник. – У профессиональных психологов не пытались проконсультироваться?

– Нет, это был не гипноз, – замотал головой полковник. – При гипнозе сперва всегда усыпляют, я знаю, сам в таких сеансах участвовал. Здесь же… не поверите, сознание ясное, прекрасно осознаешь все, что происходит, но… твоя собственная рука абсолютно не подчиняется твоему сознанию, словно ты кукла-марионетка и тебя кто-то дергает за веревочки… Врагу не пожелаю такое ощутить!

– Мда, проблема… – хозяин кабинета встал из кресла и зашагал из угла в угол. – С подобными феноменами наша наука пока не сталкивалась. Мы опросили двух свидетельниц, которые были там вместе с вами, но они ничего существенного не могут сообщить. Им обоим запомнилось только жуткое лицо этого эээ… мальчика и общее ощущение давящего запредельного страха. Похоже, обе они очень быстро потеряли сознание.

– А с тем психиатром, что с нами был, тоже поговорили? – спросил Козинцев.

– А с ним пока невозможно поговорить, поскольку разговаривать он не в состоянии, – промолвил его собеседник. – Его коллеги уж какими только лекарствами его ни пичкали, а все без толку. На ноги его, правда, поднять удалось, но лает он по-прежнему. Причем интересно, что пребывает при этом в полном сознании, в письменном виде вполне разумно общается с окружающими, но стоит ему раскрыть рот… Его коллеги сперва было грешили на синдром Жиля Туретта, когда больной непроизвольно изрыгает всякие непотребные звуки, но этот синдром, по их словам, прекрасно поддается медикаментозному лечению, здесь же… Короче, они до сих пор не могут решить, что же это такое, говорят, что их коллегу, возможно, зомбировали или особым образом закодировали, причем так надежно, что ключ к этому коду знает только тот, кто кодировал. Им удалось сподвигнуть пострадавшего описать свои впечатления от встречи в письменном виде, кое-что полезное он там даже сообщил, но стоит задать ему вопрос, выходящий за какую-то установленную границу, как у него немедленно начинается истерический припадок. В общем, в этой ситуации он нам не помощник.

– А они не пытались вступить в контакт с этим парнем и, скажем, попросить раскодировать их коллегу?

– Возможно, это действительно единственный выход, – усмехнулся хозяин кабинета, – но… они боятся! Пострадавший в числе прочего написал, что этот парень пообещал, в случае если к нему еще кто-нибудь заявится, самому придти в их институт и сотворить с ними всеми то же самое, что он уже сделал с их коллегой. В свете имеющихся сведений, угроза, как я понимаю, нешуточная! Во всяком случае, исследовать его больше никто из них не берется…

– Да, теперь понятно, почему этого парня все время держали взаперти и в школу не пускали, – с чувством промолвил Козинцев. – Непонятно только, как он сам-то это терпит? Или этот самый его домовладелец Сергей Разломов имеет на него какое-то особое влияние? Или он мать свою еще слушается? Кого привлекать-то будем за его безобразия? Бизнесмен этот, Разломов, вполне может отбояриться, он ведь действительно нас предупреждал, что будет хреново, только мы, дураки, ему не поверили! Ну в самом деле, товарищ генерал, у меня даже в сознании не укладывалось, что от какого-то мальчишки можно ожидать ТАКОГО!

– Если все так, как вы говорите, то и мать его привлекать бессмысленно, – произнес хозяин кабинета. – Как она может контролировать такого монстра, с которым не в состоянии справиться вооруженный милиционер вместе с дипломированным психиатром! Но следить мы за ними, конечно, будем неусыпно. Бог знает, что этот парень может натворить, если его вдруг перестанут сдерживать! Распоряжения уже отданы, к делу будут привлечены органы госбезопасности.

– Только ради бога, осторожнее, товарищ генерал! – сказал Козинцев. – Что-то у меня нехорошие предчувствия относительно этого парня. Дьявол его знает, на что он еще способен!

Часть 5. И разверзлись врата Ада

Глава 1. Первая жертва

Весна и лето 2025 года в Прикарпатье выдались богатыми на природные катаклизмы. Необычно поздние заморозки изрядно повредили всходы на полях, затем зарядили сплошные дожди, что в горной местности означало угрозу внезапного сокрушительного наводнения, а то и схода селя. Как-то пронесло, хотя вздувшиеся реки кое-где попортили мосты, а местами и размыли дорожное полотно. Едва справились с восстановлением дорог, как грянула новая напасть: начался массовый мор домашней птицы от неизвестной болезни. Сельские ветеринары, задерганные вызовами, сбивались с ног, но ничего не могли поделать.

От стольких бед сразу жители горных сел впадали в депрессию, не зная, кого в них винить: то ли по привычке правительство страны, которое, конечно же, ничего не замечает, сидя в своем Киеве, и не собирается приходить на помощь пострадавшим согражданам, то ли сразу Господа Бога, за что-то прогневавшегося на карпатцев и обделившего их своей милостью. Жители Пробойновки, впрочем, нашли виноника всего происходящего поблизости от себя. Вот он каждый божий день шатается по селу, уже даже не скрывая своих бесовских рогов, ни с кем не разговаривает, только все зыркает по сторонам. Пока не привез его сюда Петро Костюк, все ж было в порядке! Нет, он это, точно он! И как только его земля носит, почему не провалится он в свою преисподнюю, из которой только по какому-то необъяснимому божескому попущению вылез он на белый свет! Нет, гнать его надо из села, гнать куда подальше, а заодно с ним и всю семейку Костюков, чтобы впредь неповадно было ублажать дьявольское отродье!

Корней чувствовал, как сгущается вокруг атмосфера неприязни, переходящей уже в откровенную ненависть. Никого из семейства Костюков не приглашали больше в гости ни в какие дома, в школе никто не хотел перекинуться с ним ни единым словом, даже учителя, и общительный Корней, не выдержав всеобщего остракизма, с середины мая попросту перестал туда ходить. В школе сделали вид, что не заметили его отсутствия, вернуть его никто даже и не пытался. Бродить по селу, где из-за каждого тына за тобой следят ненавидящие глаза, тоже удовольствия не было никакого, но чем еще заняться-то?

Так прошатался он конец мая и почти весь июнь, все больше впадая в депрессию. На отчаянное письмо, посланное им осенью в Москву, пришел успокоительный ответ от Тверинцева. Корней понял, что все его страхи там попросту не воспринимают всерьез. В конце того письма несколько строчек приписал и Влад, но чем он мог утешить друга, кроме стандартного пожелания: «Держись, Корнейка! Еще года полтора, и мы будем вместе.» Корней, между тем, ясно осознавал, что столько он здесь не продержится. С тех пор писем больше не приходило, обращаться со своими опасениями ему тоже было больше не к кому. Тогда, получив письмо, Корней впервые в жизни проплакал всю ночь, наутро встал с красными глазами, но так и не рассказал никому из домашних о причинах своего грустного настроения. Ему еще верилось тогда, что стоит, может быть, немного потерпеть, и все волшебным образом изменится, мать с отчимом поймут, что здесь нельзя жить, и уедут вместе с ним из этого проклятого места, но с каждым прожитым месяцем надежда на это таяла и вот теперь иссякла окончательно.

Утром 28 июня Корней внезапно ощутил, что поток той темной энергии, что так его здесь напрягал, почему-то резко усилился. Это было уже указание не на какую-то потенциальную угрозу, а на вполне реальную и очень близкую катастрофу. Мальчик заметался и попробовал уговорить отчима сказать людям, что надо немедленно уезжать из этого села, иначе… А вот что будет иначе, Корней, увы, не знал и сам. Он лишь остро пожалел, что нет здесь рядом Стива, который, конечно же, все узнал бы и разъяснил, и ему непременно бы поверили, но Стив, увы, далеко, и не позвонишь ему в его Америку, да и телефона его ты все равно не знаешь. От ничем пока не подкрепленных подозрений Корнея отчим попросту отмахнулся, посоветовав мальчику не забивать голову всякой дурью.

Но уже на следующий день симптомы надвигающейся катастрофы стали настолько очевидны, что их почувствовали и животные. Все кошки куда-то исчезли из села, державшиеся на привязи собаки непрерывно выли, даже коровы проявляли крайнее беспокойство и отказывались доиться, при этом у них внезапно пропало молоко. Селяне, конечно, не могли всего этого не заметить, да вот только истолковали по-своему. Виновником опять посчитали злосчастного Корнея. Забросившие работу мужики собирались небольшими группами на улице и открыто обсуждали, не вышвырнуть ли из села семейство Костюков вместе с их дьявольским отродьем. В воздухе ощутимо запахло самосудом.

Петр Костюк наконец-то осознал надвигающуюся угрозу и категорически приказал Корнею не высовывать нос из дому.

– Похоже, ты прав, – сказал он Корнею, – пора заказывать машину, собирать вещи и убираться отсюда к чертовой матери!

– Это надо было сделать еще вчера, – печально ответил мальчик.

Последний день июня прошел в страхе и ожидании. Машину удалось заказать только на 1 июля. Корней за весь день ни разу не вышел за порог. Только сейчас он вспомнил, что завтра у него – день рождения. Было ясно, что никакого празднования или хотя бы вручения подарков ждать не приходится, подарком будет, если его в тот день не забьют до смерти разъяренные соседи. Да бог с ними, с подарками! Корнею их и раньше особо не дарили, вся ж их компания родилась практически в один день, не станешь же готовить подарки сразу всей ораве! Но зато как приятно было провести ночь на первое июля у костра в компании друзей, веселиться и дурачиться до зари, и чтоб ни одного взрослого рядом! Где они теперь, его друзья? Рассеялись по всей Земле, у каждого теперь новая семья, своя новая жизнь, и есть ли в ней место воспоминаниям о нем, Корнее? Зато сам он о них помнит. Он бы послал им всем поздравительные открытки, да жаль, не знает адресов.

Ближе к вечеру ощущение скорой беды стало невыносимым. Корней попытался уговорить отчима с матерью срочно бежать из села налегке, и черт с ними, с вещами! Но соседи пока не выказывали явного желания немедленно идти громить Костюков, и Петр не решился оставить семейный скарб на разграбление возможным мародерам. В конце концов, уже завтра придет машина. Корней так и не смог его переубедить и в предельно паршивом настроении улегся в постель. Усилием воли он заставил себя не думать о приближающейся беде и забылся тяжелым сном. Впрочем, поспать ему удалось недолго…

Когда Корней открыл глаза, было уже за полночь. В окно светила яркая луна, но не одна она освещала ночной небосвод. От горного кряжа на юго-западе исходило какое-то странное красноватое свечение. На соседних дворах тоскливо выли собаки. Предчувствие чего-то ужасного, что наступит уже вот-вот, никуда не делось, даже усилилось, но вместе с ним мозг мальчика сейчас заполняло еще одно ощущение – могучего необоримого зова, который влек Корнея к тем самым светящимся горам. Не в силах ему противостоять, мальчик тихонько оделся, выскользнул на улицу и пошел, все быстрее и быстрее, а потом уже просто побежал в направлении гор, сперва по дороге, потом по узенькой тропке, а под конец уже напролом сквозь заросли, вверх по склону горы. Несмотря на уникальное умение Корнея карабкаться по скалам, путь его занял часа три. Он перевалил через отрог горного хребта Гринявы и спустился в необжитую долину. Зов теперь снова звал его вверх, на склон соседней горы. Корней удивлялся сам себе, как это он умудрился даже ни разу не подвернуть ногу, бегая в темноте по камням, может, у него теперь открылось ночное зрение, как у кошки, и ему хватает даже этого слабого рассеянного света? Но теперь он, наконец, у цели: свечение явно исходит или с вершины этой горы, или из какой-то горной котловины, что скрывается прямо за ней. Мальчик чувствовал почему-то, что именно здесь он найдет ответ на все мучающие его вопросы. Вот только… кто же даст ему этот ответ? Корней в растерянности замер на середине склона.

Внезапно на фоне красного свечения возникла чья-то огромная тень. Корней в испуге вгляделся в нее. Форма тени отдаленно напоминала человеческую фигуру, только очень мощную… и голова ее была украшена двумя здоровенными рогами, по виду такими же, как у самого Корнея!

– Ты… кто?… – в волнении выдохнул мальчик.

– Здравствуй, сын мой, я звал тебя, и ты пришел, – послышались ему слова, похожие на шум ветра.

– Отец???… – Корней беспомощно захлопал ресницами. С рождения не зная своего родного отца, он часто мечтал о встрече с ним, но никогда не предполагал, что она случится при таких обстоятельствах. – Отец, ты… демон?!…

– Да, смертные людишки называют нас демонами, но важны не слова, важна суть. Мы правим этим миром, и ты, мальчик мой, можешь стать одним из нас.

В голове у Корнея молнией вспыхнула мысль: ведь всю их компанию специально родили, чтобы они помогли людям противостоять тем высшим силам, чьи цели враждебны человечеству. И если это существо его отец… а так оно, наверное, и есть на самом деле, фамильные признаки не скроешь… то, значит, ему придется противостоять и своему отцу?

– Отец, зачем я тебе нужен?

Демон расхохотался, смех его был подобен отдаленным раскатам грома.

– Поверь, мой маленький Корней, нам нечасто удается произвести на свет потомство. Мы, духи Вселенной, можем почти все, но два духа, вступив в союз между собой, не могут произвести на свет третьего. Чтобы отделить часть своей силы и придать ей автономное существование, нам надо привязать ее к какому-то материальному объекту, чтобы она не могла вернуться назад и у нее было время осознать свою автономность. Тебе суждено было стать таким объектом, когда ты был еще зародышем в теле твоей матери… Ты представить себе не можешь, какую жестокую битву мне пришлось выдержать, чтобы проникнуть в тебя… Хорошо, что таких, как ты, тогда оказалось много… Ты стал моей законной добычей. Я знаю, что ты смертен, но это пустяки. Период твоего телесного существования – лишь краткий миг по сравнению с жизнью Вселенной. Твоя душа, освободившись от телесной оболочки, сможет стать демоном, возможно, таким же могущественным, как я, твой отец. У тебя есть для этого все задатки, тебе надо лишь самому решиться отринуть все человеческое, что в тебе еще остается, и встать на мою сторону. Сегодня тебе исполнилось тринадцать лет – это день твоего духовного совершеннолетия, и теперь у тебя есть возможность сделать этот выбор. Решайся!

«Отказаться от всего человеческого?» – пронеслось в мозгу у Корнея. – «Значит, и от мамы тоже? И от друзей? Хотя, наверное, у них всех есть такой же выбор… Но почему я должен выбирать между матерью и отцом? Между своими человеческой и сверхъестественной ипостасями?… А люди в селении? Что же будет с ними? Ведь я же всегда чувствовал, что эта темная сила угрожает не мне, а им…»

– Отец, а что будет с людьми в долине? – решился спросить он отца.

– Сегодня они все погибнут, – был ответ.

– Но я так не могу! Там же моя мама… отчим… Да и вообще, меня всегда воспитывали, что я должен помогать людям!

– Твоя мать свою роль уже отыграла, – ответил демон. – Она тебе больше не нужна, а отчим, которого ты знаешь меньше года, – и подавно! А что до прочих людишек… Вспомни, что хорошее ты он них видел? Они смеялись над тобой, третировали тебя… ТЕБЯ!!! – сына одного из владык Вселенной!!! Они недостойны твоей жалости. Ты должен стать моим верным напарником, моим вторым Я, тогда ты обретешь власть над миром, которая принадлежит тебе по праву рождения. Выбирай!

– Нет, – замотал головой мальчик, – я остаюсь с людьми! Уходи, отец, не трогай маму, не убивай других людей, я им прощаю, а тебе они ничего не сделали!

– Жаль, похоже я в тебе ошибся! – пророкотал раскат грома. – Я даю тебе последний шанс: или ты уйдешь со мной, или умрешь вместе со своими любимыми людишками! Даю тебе минуту на размышление. ВЫБИРАЙ!!!

Голову Корнея пронзила боль: та темная энергия, доселе угрожавшая только окружавшим его людям, теперь стала грозить смертью и ему самому. Размышлять было некогда: надо было или срочно отдаваться страшному папаше, или… Но переступить через себя, предать маму и весь род человеческий Корней не мог. Это означало и навеки предать себя самого, по крайней мере, свою человескую часть. Но так уж вышло, что именно эта часть его души все прошедшие годы была для него основной, определяла все его идеалы и устремления. Так уж его воспитали. И мальчик решился…

– НЕТ!!! – отчаянный вопль Корнея заполнил всю горную долину и эхом отразился от окрестных скал.

– Безумец! Ты сам выбрал свою судьбу! – ответил ему громовой раскат. – Так умри же вместе со всеми!!!

Ужасной силы удар потряс гору. Корней почувствовал, как камни зашевелились у него под ногами и неудержимо покатились вниз. Сверху на смену им неслась целая каменная лавина. Мальчик не собирался так запросто расставаться с жизнью и принялся, используя все свое умение и проявляя чудеса эквилибристики, перепрыгивать с одного катящегося камня на другой, попутно уворачиваясь от летящих в воздухе более мелких камней. Некоторое время ему каким-то чудом удавалось оставаться наверху каменного потока, но долго так продолжаться не могло, и мелкий камушек предательски поразил Корнея в висок. От боли мальчик на мгновение утратил ориентацию, не устоял на ногах и был подхвачен потоком камней. Несколько секунд спустя его донельзя изородованное тело слетело к подножью горы и было погребено под каменной лавиной.

Люди в долине пережили его ненамного. Одиннадцатибальный толчок в одно мгновение развалил все хаты Пробойновки, а еще через несколько минут со склона соседней горы сошел чудовищный оползень и стер село с лица Земли. Не уцелел никто.

Катастрофическое землетрясение разрушило многие города и села в Прикарпатье, Закарпатье и даже в Северной Румынии, волны от него прошли из конца в конец всю Восточно-Европейскую равнину, даже Москву потрясло с силой до четырех с половиной баллов. Конечно, для Карпат сильные землетрясения не новость, но все же никто не ожидал, что эпицентр нового катаклизма окажется именно в хребте Гринявы, да и такой чудовищной силы толчка не прогнозировал никто из ученых. В последующие дни, когда спасатели со всего мира извлекали пострадавших людей из-под развалин Черновцов, Коломыи и Ивано-Франковска, никто и не вспоминал о маленьком горном селе, погребенном под толщей горных пород. Никто, кроме нескольких десятков человек, разбросанных по всему миру, но связанных крепчайшими узами с одной из семей, обитавших в погибшем селе.

В Москве было около пяти утра, и Боря спокойно спал, когда внезапный толчок сбросил его с кровати. Из кухни донесся громкий звон – это билась об пол посуда, свалившаяся с открытой полки кухонного серванта. Мальчик встал на четвереньки и очумело потряс головой. Что за черт?! В соседней комнате, тоже громко чертыхаясь, вставали разбуженные родители.

– Боря, ты не ушибся?! – влетела в комнату его мать Татьяна.

– Да нет… почти. А что это было?

– Опять небось землетрясение в Карпатах, – ответил вошедший в комнату вслед за женой и уже несколько пришедший в себя Вадим. – Как только их крепко тряханет, то всегда и до нас здесь отголоски докатываются! Ладно, ничего страшного, в Москве сильных землетрясений не бывает.

– Постой, ты сказал «в Карпатах»? – Боря поднял на отчима потрясенные глаза. – Но там же Корней! Вдруг с ним чего случилось?!

– Ох, попытаюсь связаться с Николаем, – сразу потемнел лицом Вадим. – У него есть связь со всеми, если с кем-то из наших что-то стрясется, он должен узнать первым.

В доме у Тверинцевых толчок вызвал еще больший переполох. После минутной суеты, когда никому не ясно было, куда бежать и что, собственно, делать, Николай Игнатьевич заметил, что Влад лежит на полу, обхватив руками голову, и лицо его искажено жуткой болью.

– Владушка, мальчик мой, что с тобой?!!!

– Голова болит… – прохныкал обычно сдержанный Влад. Подняв глаза на отца, но не отпуская рук от висков, он жалобно пробормотал: – Я знаю, это что-то случилось с Корнеем… Его больше нет!!!

– Ты точно это чувствуешь? – еще больше обеспокоился Тверинцев. – Он же так далеко отсюда?

– Точно… – закивал головой Влад. – Ты же знаешь, мы с ним друзьями были… Мы всегда чувствовали, когда другому из нас плохо. Ну, или когда с Алешкой какая-нибудь беда… А сейчас… я Корнейку вообще не чувствую-у-у-у!!!

Влад безудержно разрыдался. Николай ринулся звонить, чтобы выяснить, наконец, что все-таки стряслось. У Олесина еще ничего не знали, в МЧС сделали предположение о карпатском землетрясении, но никаких точных сведений не было пока и у них, лишь звонок в американский город Фэрхейвен расставил все на свои места. Роберт Салливан со слов своего сына подтвердил предположение о катастрофе в Карпатах и о гибели в ней Корнея.

– Это была первая схватка, и мы ее проиграли, – меланхолично произнес Стив, выйдя из очередного сеанса медитации. – Мы все, а не только Корней, в ней участвовавший. Его противник оказался слишком силен, чтобы Корней смог бороться с ним в одиночку. Боюсь, это еще не последняя наша потеря…

В особняке Разломова толчок ощущался не так сильно, как на верхних этажах многоэтажных зданий. Мальчиков в их комнатах разбудило не столько сотрясение, сколько ощущение неясной тревоги. Но уже через несколько секунд Алеша стал кататься по полу, корчась от боли, и рыдать во все горло.

– Лешка, что с тобой, где болит?! – потрясенный Василидис, который сам вдруг почувствовал непонятную головную боль, влетел в алешину комнату и кинулся поднимать и успокаивать друга.

– Корнейка-а-а…!!! Корнейка погиб! – наконец, прорыдал Алеша.

– Ты что, спятил?! Откуда ты знаешь?!! – немедленно вскинулся Петр, тоже прибежавший на крики Алеши.

– Знаю! Он же был моим другом, всегда меня защищал! Когда с ним что случалось, я всегда это чувствовал, а сейчас голова так жутко болит… – пожаловался Алеша. – Нет, я точно чувствую, что его убили!

– Убили… – повторил за ним Петр, который сам ничего особенного не ощущал, во всяком случае, никакой головной боли у него точно не было. – А кто его убил?

– Не знаю… – беспомощно помотал головой Алеша. – Надо бы у Стива спросить, он точно должен знать…

– Да где он, этот Стив… – махнул рукой Петр. Несмотря на внешнее спокойствие, в нем начинала закипать ярость на неизвестных пока убийц Корнея. Конечно, ему не поручали охранять Корнея, и совесть Петра была чиста, но как и вся кесаревская компания, мальчик не мог стоять в стороне, когда обижали кого-то из его приятелей. А тут… Нет, попадись Петру этот убийца, кем бы он там ни оказался, – ему точно не поздоровится!