Текст книги "Вызов небесам (СИ)"

Автор книги: Евгений Беляков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 29 страниц)

Глава 2. Петр вступает на тропу войны

Надеждам Сергея Разломова отвадить от своего дома непрошенных гостей не суждено было сбыться. Утром 3 июля он узрел у ворот своего особняка целую делегацию из семи человек, прибывшую на трех машинах. В состав «великолепной семерки» входили местный участковый, уже знакомый Сергею милицейский полковник, трое военных в чинах от майора до полковника и два неприметных гражданина в штатском. Участковый, с которым Разломов в принципе пребывал в неплохих отношениях, явно попал в эту группу не по собственной воле и всем своим видом давал понять, дескать, прости, Павлыч, я лично к тебе ничего не имею, но, что поделаешь, служба…

– Чем обязан? – сухо поинтересовался Сергей у прибывших, выйдя за порог дома и затврпив за собой входную дверь.

– Извините, здесь у вас проживает несовершеннолетний Петр Каменцев? – осведомился один из штатских, который, несмотря на наличие в делегации нескольких старших офицеров, вел себя так, словно он здесь самый главный.

– Да, проживает. А зачем он вам понадобился? Только не говорите, что его подозревают в каком-то правонарушении. Он уже год почти из дома не выходит.

– Нет, что вы, что вы… Мы ни в чем не обвиняем вашего… эээ… воспитанника, просто он почему-то не проходит ни по каким учетным документам. Конечно, мы понимаем, что он по некоторым… эээ… объективным причинам не может посещать школу, но странно, что и в районной детской поликлинике на него не заведено карты…

– Просто он с рождения никогда ничем не болел, – лаконично ответил Сергей.

– Да, но… он ведь уже достаточно большой мальчик, не так ли? Через год у него уже возникнут некоторые общественные обязанности, например, получить паспорт, а потом придется и на учет в военкомате встать. Вот тут как раз присутствуют товарищи из районного военкомата. Они… эээ… очень интересуются здоровьем будущих призывников. По другим мальчикам у них есть данные с ежегодных диспансеризаций, по Петру же Каменцеву – ничего.

– Им что, больше делать нечего, чтобы расхаживать по домам малолетних мальчишек? Или у них к Петру какой-то особый интерес?

– Гражданин, у нас недавно закончился очередной призыв, так что появилось время ознакомиться и с будущим нашим контингентом, – встрял в разговор военный с погонами полковника.

– А почему вы решили, что Петр – это ваш будущий контингент? – агрессивно спросил Разломов.

– Гражданин, как вам должно быть известно, положение о всеобщей воинской обязанности пока никто из Конституции не убирал. Через пять лет Петру Каменцеву исполнится восемнадцать. Если ваш Петр не является убежденным пацифистом, то ему как минимум придется пройти военное обучение, а там, бог даст, он, может, и контракт на военную службу заключит.

– Что решит Петр через пять лет – это его проблемы. Но вы так и не ответили мне на вопрос, почему он УЖЕ СЕЙЧАС так заинтересовал нашу доблестную армию? У вас что, возникла острая нужда в главнокомандующих?

– Ну, почему сразу «в главнокомандующих»! – замахал руками полковник. – Он сперва еще в рядовых послужить должен…

– Вы им что, не объяснили, что это за мальчик? – Сергей повернулся к милицейскому полковнику, знакомому ему еще по прошлому визиту. – Или вы сами так и не поняли, что Петр в любой компании однозначно станет играть роль командира? Какие бы погоны на вас ни висели, какую бы высокую должность вы ни занимали, это не помешает ему начать вами командовать, и вам придется исполнять все его приказы даже против своего желания! Вы же на себе почувствовали его способности и так этого и не уяснили?!

Милиционер нервно заморгал, но ничего не ответил. Старший из штатских тоже проигнорировал тираду Разломова и вежливо, но настойчиво произнес:

– Так мы можем увидеть мальчика?

В этот момент дверь особняка распахнулась, и на пороге показался юный Петр собственной персоной. Он еще не отошел от переживаний из-за гибели Корнея и только и искал теперь, на ком бы сорвать злость. Появление незваных гостей, каковые, по его мнению, после уже преподанного им урока должны были обходить это место десятой дорогой, еще больше его разъярило. Не тратя время на всякие прелюдии, он откинул с лица свои длинные волосы и уставился на прибывших своими жуткими огненными глазами. Те непроизвольно попятились.

– А ну, пошли вон отсюда! – крикнул мальчик. – Вон, кому я сказал, да поживее, а то на четвереньках бежать заставлю! И чтобы я больше ни одной вашей рожи здесь не видел!

Гости, может, и имели намерение задержаться, несмотря на этот эмоциональный спич, но у них просто не оказалось такой возможности – ноги сами вынесли их за ворота. Запрыгнув в свои машины, они поспешили убраться подальше от особняка Разломова. Петр проводил их злобным взглядом и только потом соизволил вернуться в дом.

– Что с тобой случилось, Петя! – принялся выговаривать ему Сергей, как только они остались одни. – Что ты сходу на людей бросаешься? Они же просто поговорить с тобой хотели, зачем тебе надо было их прогонять, даже не выслушав! Ты же не такой на самом деле. Мне всегда казалось, что ты умеешь себя вести.

– Просто мне уже тринадцать исполнилось, – хмуро отвечал Петр. – И чихать я хотел на их разговоры! Я все Корнейку забыть не могу, думаю, какая гадина его убила и кому мне за него отомстить, а тут еще эти целой сворой приперлись! Пусть катятся, откуда пришли!

– Ох, Петя, прогнать-то их легко, да только так просто они от тебя теперь не отстанут… Не знаю, действительно ли эти военные из местного военкомата, но вот что касается штатских, то сдается мне, что эти мужики – из наших спецслужб. Если уж они тобой заинтересовались, то станут прижимать по полной программе. Боюсь, скоро нам не избежать их нового визита, да еще с большими силами…

Петр только презрительно скривился в ответ.

Нежданный визит личностей в штатском и якобы военкоматовских офицеров породил у Сергея Разломова самые дурные предчувствия. В дело явно вмешались силы, в противостоянии с которыми ему не помогли бы ни его влияние, ни его капиталы. Что делать? Срочно вывозить детей в какую-нибудь глубинку? Так если захотят, разыщут и там, им даже проще будет: в случае чего никакого шума в прессе не подымется. Пытаться сбежать за границу? Придется оформлять документы на Петра и Василидиса, сигнал об этом, естественно, поступит куда надо, и им тогда даже до границы добраться не дадут. Сидеть в доме, как в осажденной крепости, рассчитывая исключительно на способности Петра? Сергей сам не представлял, насколько далеко простираются эти способности, но в них, по крайней мере, заключался хоть какой-то шанс. Предполагая, что все должно решиться уже в ближайшие недели, Разломов спешно отправил Алешу в загородный детский лагерь, а сам извлек из сейфа и зарядил свой охотничий карабин, спрятав его затем в своей комнате: мало ли что стрясется, пусть оружие всегда будет под рукой.

Несмотря на предпринятые меры и готовность ко всевозможным неприятностям, дальнейшие события для обитателей разломовского особняка оказались неожиданными, как удар молнии. Ранним утром 15 июля они оказались разбужены голосом из громкоговорителя, в котором звенел металл:

– Внимание! Всем лицам, находящимся на территории домовладения! Это спецоперация! Вы окружены! Всякое сопротивление бесполезно! К вам обращается руководитель спецоперации полковник ФСБ Валерий Агапов. Именем Российской Федерации требуем немедленно выдать находящегося у вас несовершеннолетнего Петра Каменцева! Срок на выполнение – 10 минут. В случае, если Петр Каменцев будет добровольно выдан властям, все претензии к вам будут сняты! В случае неисполнения данного требования мы вынуждены будем провести штурм здания! Повторяю, у вас есть 10 минут на выдачу Петра Каменцева. Время пошло!

– Что за черт!!! – от шума за окном Сергей Разломов свалился с кровати и протер глаза. Представшая его взору картина казалась какой-то дурной театральной декорацией. Вся улица перед забором особняка была забита милицейскими машинами. В отдалении маячили даже два БТРа. Сотрудники милиции с автоматами и еще какие-то вооруженные лица в камуфляже успели оцепить весь особняк по периметру. В чердачном окне дома напротив блеснуло что-то, похожее на оптический прицел. Там явно засел снайпер. В руках у нескольких лиц, стоящих на улице, были даже гранатометы. Похоже, разработчики операции подготовились к самому серьезному сопротивлению «противника».

«Прямо банду террористов обложили, а не пятерых мирных граждан, из которых двое детей!» – улыбнулся про себя Сергей. Противостоять всей этой армаде с одним карабином в руках было совершеннейшим безумием, но и вот так запросто выдать властям порученного его заботам подростка Разломов отнюдь не собирался. Достав карабин, он занял позицию у окна. Руководитель операции продолжал орать в свой матюгальник, напоминая теперь уже персонально Сергею о его ответственности перед законом, вояки на улице переминались в ожидании приказа, разбуженный дом временно затих – оттуда не доносилось ни звука. Отмерянные 10 минут подходили к концу.

Вдруг входная дверь особняка распахнулась, и оттуда решительным шагом вышел уже успевший одеться Петр. Непонятно было, то ли он и в самом деле шел сдаваться, то ли попросту решил подойти поближе к незваным визитерам, чтобы разобраться с ними с глазу на глаз. Он успел пройти половину дороги до ворот, когда вслед за ним из дома метнулась женская фигура.

– Петенька, сыночек, не ходи к ним, не надо! – мать Петра догнала сына, загородила ему дорогу и попыталась оттеснить обратно. В тот момент, когда она его отталкивала, где-то позади нее раздался негромкий хлопок, и женщина вдруг стала медленно оседать на землю. Не понимая, что с ней происходит, Петр впал в ступор и лишь пытался поддержать руками падающую мать.

«Мерзавцы, да это ж они в него стреляли!» – подумал Сергей, сразу связавший падение женщины с тем снайпером, что засел в доме через дорогу. – «Они ж вовсе не арестовать его хотели, как только что тут вопили, а попросту выманить из особняка, чтобы ликвидировать! А мать его просто под выстрел поставилась! И правда, как его задержишь, если он любого под свою дудку тут же плясать заставит. Значит, будут стрелять опять…»

– Петька, немедленно в дом, они по тебе стреляют!!! – заорал Разломов в раскрытое окно и тут же выстрелил из своего карабина по показавшемуся в противоположном окне снайперу, который, раздосадованный промахом, решился высунуть голову, чтобы поточнее прицелиться. Сергей его опередил.

Выстрел Сергея оказался точен, но порадоваться своему успеху он так и не успел: оказалось, что в операции был задействован не один снайпер. Точно пущенная пуля пробила голову храброго бизнесмена, и он кулем повалился на пол, выпустив из рук карабин… Но его крик и выстрел все же сделали свое дело – Петр вышел из ступора.

Опустив мать на землю, мальчик выпрямился и резко мотнул головой, отчего волосы на его лице разлетелись по сторонам, открыв миру страшные огненные глаза, которые сейчас буквально метали молнии. В наступившей тишине вновь раздались выстрелы, но теперь снайперы стреляли уже не по нему, а по своим собственным коллегам. Под аккомпанимент этой перестрелки Петр вышел за ворота, стоявшие в оцеплении милиционеры и спецназовцы дрогнули под его взором, зашевелились и внезапно принялись поливать друг друга свинцом из своих автоматов. Один из водителей милицейских машин выскочил из нее, принялся суетливо сливать бензин из бензобака прямо ей под колеса, потом дрожащими руками достал спичечный коробок, чиркнул спичкой и бросил ее прямо в натекшую лужу. Вспыхнувшее пламя мгновенно охватило и машину, и самого невольного «террориста». Другие стражи порядка в ярости крушили свои машины прикладами автоматов, стреляли по бензобакам. Какой-то гранатометчик метко подбил соседний с ним БТР. Вскоре стрельба распространилась и на соседние улицы, где также было выставлено оцепление.

Стоявший в некотором отдалении от места событий руководитель спецоперации Валерий Агапов с ужасом наблюдал, как приведенный им сюда элитный российский спецназ остервенело уничтожает сам себя. Громыхали автоматные очереди, то и дело взрывались бензобаки горящих автомашин, покрывая улицу все новыми кострами, а посреди всего этого хаоса шагала невысокая фигура в черном плаще, и никому из стрелявших и в голову не приходило пустить в нее хоть одну пулю.

– Это ОН, это же все ОН делает! – яростно зашипел Агапов стоявшему рядом с ним Козинцеву, привлеченному к операции в качестве консультанта. – Боже, что же он творит! Надо пристрелить его, пока не поздно!

Агапов достал из кобуры свой пистолет и принялся выцеливать Петра, направлявшегося как раз в их сторону. Но его правая рука внезапно стала медленно сгибаться в локте, кисть ее пошла сначала вверх, а потом назад, прямо к голове потрясенного эфэсбэшника. Он попытался разжать ее и выронить пистолет, но пальцы словно свело спазмом. Рука с пистолетом сейчас жутко напоминала поднятую голову змеи, принявшей боевую стойку перед последним броском на добычу. Агапов в отчаянии попытался оттолкнуть свою правую руку дрожащей левой рукой, но правая оказалась сильнее. Издав жалобный визг щенка, раздираемого на части более сильными собаками, полковник ФСБ нажал на спусковой крючок и выстрелил себе в рот…

Петр прошел мимо шокированного Козинцева, даже не взглянув на последнего. Всю мостовую за его спиной устилали трупы. Не оглядываясь, мальчик уходил вдаль по улице, его гнала неутоленная жажда мести, но он и сам не представлял сейчас, кому именно он хочет отомстить.

В штаб-квартире организации, спланировавшей всю эту столь чудовищно закончившуюся спецоперацию, тем временем, нарастала паника:

– Да что ж они там заснули все, что ли?! Он ведь к центру идет!

– Кончайте истерику, пацан совершенно не знает города, он ведь все время сидел безвылазно в четырех стенах! Лучше объясните, что за олухи у вас разрабывали эту операцию! Почему они решили, что именно таким образом от него можно избавиться?! Кто, наконец, их консультировал?!!!

– Главный разработчик отправился руководить операции на месте. Передают, что он застрелился, возможно и не сам, а по приказу этого чудовища! В любом случае, спрашивать больше не с кого. А консультанты уверяли нас, что этот Петр сильно воздействует на психику людей только в непосредственной близости. Если не смотреть на него, когда он откинет волосы, и не подходить к нему вплотную, то вполне можно себя контролировать.

– Откуда, черт возьми, они это взяли?!!! Они что, часто с ним встречались?!

– Они видели его по одному-два раза, каждый раз всего по нескольку минут…

– И на основании такого опыта они еще осмеливались давать консультации?!!! Уроды! Всех гнать из органов поганой метлой! «Непосредственная близость» – это сколько?! Тут сообщают, что люди и метров за пятьдесят от него сходили с ума! А если это не предел?!

– В любом случае его надо срочно остановить.

– Чем, дьявол раздери, я вам его останавливать буду?! Он вот так запросто погубил целую роту спецназа и по крайней мере столько же ментов! Я не могу отправлять своих людей на верную смерть!

– Может, попробовать как-то с ним договориться?…

– Как? Мы же убили его мать! Он же теперь в жизни нам этого не простит!!

– Тут сообщают, что объект взят под наблюдение нашим вертолетом, будут давать картинку…

– Ффу… Будем хоть точно знать, чем он в данный момент занят и куда направляется…

На экране монитора возникла дергающаяся панорама городской улицы. Все присутствующие в комнате стали пристально в нее всматриваться.

– Да он никак на Алтуфьевское шоссе вышел? Этак он и в самом деле до центра доберется!

– Не паникуйте раньше времени, повторяю, парень совсем не знает города, а это шоссе до центра не доходит. Оно переходит в Ботаническую улицу, а та упирается в железнодорожную линию в районе платформы Останкино.

– А если он свернет налево и выйдет на Проспект Мира? Тогда он аккурат доберется до Лубянки, а там и до Кремля! Надо срочно предупредить ФСО!

– Кончайте дрыгаться! Пока он идет в таком темпе, мы еще сто раз успеем отсюда удрать и из Кремля всех эвакуировать, если потребуется!

– А если он зайдет в метро?

– А он вообще умеет им пользоваться?

На экране, тем временем, было видно, как Петра пытается остановить патрульная машина. Несколько секунд разговора, и экипаж машины дружно стреляется, а мальчик невозмутимо продолжает свое движение.

– Вот, пожалуйста, еще одни жертвы… И мы так и будем смотреть на это?! Чем вооружен вертолет? Ракеты у них имеются?

– Кто тебе позволит летать в городе с ракетами?! Пулемет имеется, наверное…

– Так передайте экипажу приказ подстрелить этого монстра хотя бы из пулемета!

– Командир вертолета, вам слышен наш разговор? У вас имеется на борту стрелковое оружие крупного калибра?

– Так точно, есть крупнокалиберный пулемет.

– Приказываю поразить объект наблюдения, на вас теперь вся надежда.

– Он слишком далеко, боюсь промахнуться. Попробую подлететь поближе.

– Хорошо. Действуйте!

Из динамика слышны отрывистые команды, затем с минуту только шум вертолетных винтов, и вдруг раздается отчаянный крик:

– Ты что делаешь?!! Ты куда правишь?!!! А-а-а-а-а…!!!

Все перекрывает грохот взрыва. Изображение на экране гаснет.

Оглянувшись со злобной усмешкой на потерявший управление и врезавшийся в землю за его спиной вертолет, Петр продолжает идти вдоль по улице.

В штаб-квартире царит уныние:

– Ну что, теперь остается только большую авиацию вызывать…

– Да вы с ума сошли! Устраивать бомбежки на улицах столицы?! А о жертвах среди мирных граждан вы подумали?! Улицы же уже полны людей! Как вы потом это станете мировой общественности объяснять?! Что ловили сбежавшего демона?! Да там решат, что все российское руководство пора сдавать в психушку!!! Там серьезные люди в нечистую силу не верят!

– Кстати, о нечистой силе! – хлопнул себя по лбу один из присутствующих. – Как же мы позабыли, что у нас есть профессиональные борцы с ней!

– Вы кого это имеете в виду!

– Да нашу православную церковь, кого же еще! Борьба со всякими демонами – это ведь по их части! Если его подстрелить никак не удается, так может, на него святая вода подействует?

– А попы согласятся в это влезть?

– А пусть только попробуют отказаться! Мало, что ли, им за последние десятилетия всяких материальных благ перепало? А как нужда в них возникла, так в кусты?! Нет, пускай уж теперь отрабатывают! Там как раз по ходу движения объекта находится храм во Владыкине. Вот пусть там его и встречают! Время у них есть, он с такими темпами передвижения когда еще до них доберется!

Петр уже подходил к Окружной железной дороге и собирался пересечь ее по эстакаде, когда обнаружил, что путь ему преграждает приличных размеров толпа с хоругвями в руках. Возглавлял ее грузный священник в церковном облачении. Петру никогда не доводилось видеть крестных ходов, и эта толпа, собравшаяся здесь явно по его душу, показалась ему компанией ряженых. Он предполагал, конечно, что его и дальше будут пытаться остановить, и был готов к схватке с любым противником, но что неизвестные ему пока враги выставят против него этих юродивых… За кого, в конце концов, они его держат? Это ж только Алешка мог этих убогих всерьез воспринимать! Петр, хоть и был сейчас страшно зол на весь мир, чуть не расхохотался.

Он уже обдумывал, как миновать эту толпу: то ли пойти напролом и заставить ее расступиться, то ли попытаться как-нибудь обойти стороной, когда священник вдруг затянул какую-то молитву, нашпигованную таким количеством непонятных слов, что Петр мало что в ней разобрал, понял лишь, что его, Петра, обзывают «нечистым» и куда-то изгоняют. В довершение всего этот кретин в рясе взял услужливо поданное кем-то ведро и выплеснул на Петра изрядную порцию холодной воды! Такого поношения мальчик стерпеть уже не мог! Вспомнив прочитанную им в детстве книжку, он шагнул к попу и дал ему крепкий щелчок по лбу, от чего тот не устоял на ногах и приземлился на задницу. После чего, оделив стоящих за спиной попа людей злобным взглядом, Петр прошел через толпу, как нож сквозь масло, и двинулся дальше к центру города, даже не потрудившись оглянуться. А за его спиной, тем временем, участники крестного хода сошлись в драке между собой, нещадно молотя друг друга кулаками, хоругвями и вообще всем, что под руку попалось…

Около часа дня Вадиму Каледину позвонил Тверинцев.

– Вадим, ты слышал, что сейчас творится?!

– Нет, прости, с утра как-то радио не включали… Терракт, что ли, где устроили, или государственный переворот?

– Кое-что похуже терракта! Государственного переворота пока еще нет, но если мы промедлим, то и он может невзначай случится. Короче, нашего Петра довели, и он полностью вышел из-под контроля! Эти придурки из спецслужб каким-то образом про него пронюхали и ринулись решать возникшую «проблему», причем так топорно, как это умеют только они. Они зачем-то подстрелили мать Петра, а также его опекуна Сергея Разломова, ты его не знаешь, я с ним без тебя встречался… Понятно, мальчик не выдержал и устроил им там кровавую баню, причем их же собственными руками! А потом ушел по направлению к центру города и теперь плутает где-то в переулках Марьиной рощи, непонятно кого ищет… Его неоднократно пытались остановить, но безрезультатно. Точнее, результат один – все новые и новые жертвы! Вадим, даже мы с тобой, оказывается, не представляли, насколько он силен! Все эти хваленые ОМОНы, спецназы против него, что котята против носорога! На всех московских теле– и радиоканалах уже несколько часов идет форменная истерика! Сообщают о многочисленных жертвах среди сотрудников правоохранительных органов, горожан на севере столицы призывают не покидать домов, чуть ли не собираются эвакуировать из Москвы правительство! Петр был одной из главных моих надежд, но сейчас… сейчас его надо остановить, во что бы то ни стало, иначе он сдуру может разгромить все структуры федеральной власти!

– А чем, интересно, заняты виновники всех этих событий?

– Да они уже обделались со страха у себя на Лубянке, не знают, к кому за помощью обратиться! Вышли даже на меня, им вроде Олесин подсказал, что я могу иметь влияние на Петра… В данной ситуации я не имел права им отказать, пошел, конечно, и попытался перехватить нашего Петю… И знаешь, он отказался меня слушать! Он сейчас настолько переполнен своей болью, что не слышит никого и ничто!

– Так, тебя он не послушал, а я чем могу помочь? Я еще меньше твоего с ним общался!

– Вадим, я не стал бы просить у тебя помощи, но мой Влад рассказал мне, что в Крыму твой Боря каким-то образом смог защитить от разъяренного Петра одного мальчика… Конечно, нынешний Петр не чета тому, прошлогоднему, но ведь и Боря, наверное, за год изменился, так что чем черт не шутит… Пойми, я ни за что бы не стал рисковать твоим мальчиком, но просто не вижу сейчас иного выхода… Я бы даже Влада своего против Петра послал, но у него, увы, таких способностей не проглядывается…

– Вот, значит, как все обернулось… – тяжело вздохнул Вадим. – Я своего Борьку так воспитывал, чтобы он потом людей смог защищать от враждебных им высших сил, а выходит…

–…а теперь выходит, что такой враждебной силой оказался наш же Петр… – закончил его фразу Тверинцев. – Что поделать, выпускай своего Бориса в бой за правое дело…

Петр уже восьмой час шатался по столице. Он и сам теперь не понимал, куда идет и кого, собственно, ищет, но жажда мести по-прежнему гнала его вперед. Может, вон за тем поворотом покажется, наконец, то учреждение, откуда к ним в Северный прислали убийц, и он, Петр, каким-нибудь шестым чувством догадается, что это то самое учреждение, тогда он прорвется туда, сколько бы людей не охраняло то здание, и камня на камне там не оставит! А пока он медленно брел по кривым московским улочкам, наблюдая, как испуганно разбегаются по домам люди, едва его завидев, и потом дружно прилипают носами к окнам где-нибудь на верхних этажах. Неизвестно, сколько бы еще продолжалось его бессмысленное хождение, но в два часа дня посреди опустевшего Косого переулка путь ему внезапно преградил его сверстник.

– Борька?! – Петр смотрел и не верил своим глазам. Вроде и года не прошло, как они расстались, но вместо знакомого худого заморыша, которого, казалось, соплей перешибить можно, перед ним стоял крепкий уверенный паренек, только лицом похожий на прежнего Борю.

– Да, это я. Здравствуй, Петр. Ты почему не послушался Николая Игнатьевича, ты что, считаешь, что он зла тебе желает? Петька, ты же сам сейчас не понимаешь, что творишь!

– Ты ничего не знаешь! Они убили мою мать!!!

– Знаю, Петя! Мне обо всем рассказали. Но я также знаю, что ты уже расправился и с ее убийцей, и с убийцей Сергея Павловича, и с теми, кто их туда привел и там ими командовал. Ты всем уже отомстил, Петя! Теперь ты уничтожаешь невинных людей! Вспомни, нас растили для того, чтобы защищать людей, а не убивать их! Уходи из Москвы, Петя, тебе больше нечего здесь искать, уходи спокойно, никто не станет тебя преследовать.

– Ты меня еще учить будешь?! Да кто ты такой?!!!

– Я защитник, – тихо промолвил Борис. – Мы с тобой из одной команды, я всегда считал тебя надежным товарищем, но сейчас я защищаю людей, Петя!

– Прочь с дороги, Борька!!!

– Не уйду.

Петр вперился в противника своим обжигающим взглядом, но натолкнулся на не менее твердый взгляд Бориса. Не менее минуты мальчишки пожирали друг друга глазами. Направляемые ими потоки энергии сшибались где-то посередине между ними, растекаясь по сторонами образуя нечто похожее на прозрачную стену, где воздух уже звенел, как в жаркий летний день под высоковольтной линией электропередачи. Казалось, еще немного, и оттуда начнут разить молнии. Мальчики уперлись ногами в землю и нервно сжимали и разжимали кулаки, словно забирая откуда-то из окружающей среды и втягивая в себя дополнительные запасы энергии. Никто не хотел уступать.

Наконец, Петру пришло в голову, что если в состязании ему с Борисом, похоже, не справиться, то он все равно элементарно сможет превозмочь его чисто физически, какие бы там мускулы Борька за этот год не отрастил. Отведя глаза, Петр набычился, отступил на пару шагов и, наклонив голову, ринулся вперед, рассчитывая смести противника в сторону своей массой. Боря достаточно трезво оценивал свои физические способности в сравнении с феноменальным силачом Петром, но недаром же он все эти месяцы упорно занимался айкидо под руководством Ролана Танеева! Приняв стойку, Боря подпустил к себе разогнавшегося Петра, но в самый последний момент отклонился в сторону, поймал того на захват и, нет, даже не изменил круто, а чуть-чуть подправил направление движения противника. Петр так и не понял, почему его бег в какой-то момент перешел в свободный полет, после чего он с размаху приложился физиономией о мостовую…

Когда оглушенный Петр с разбитым в кровь лицом, шатаясь, поднялся на ноги, от его ярости и самоуверенности не осталось и следа. Боря заботливо протянул ему платок протереть лицо, а затем жестко произнес:

– А теперь уходи из города, Петр, и не возвращайся, пока сам не научишься справляться со своими чувствами!

Хмуро кивнув в ответ, Петр побрел обратно, не оглядываясь по сторонам. Добравшись до Кольцевой, он не стал поворачивать к дому, чтобы не всколыхнуть вновь свои эмоции, а повернул направо, и когда слева от дороги показался лес, свернул туда. Раны на его лице скоро зажили, он шагал без устали днем и ночью, пил воду из ручьев, питался, чем придется, и вскоре затерялся в подмосковных лесах. Преследовать его действительно побоялись.

Когда Алеша вернулся в Москву из загородного лагеря вместе со своей сменой, то был очень удивлен, что никто не приехал его встречать. Пришлось мальчику взгромождать свой рюкзак за спину, что, учитывая солидный вес рюкзака, для хилого Алеши было серьезным испытанием, и самостоятельно добираться до Северного. Уже подходя к дому, он пережил еще одно потрясение. Хотя трупы и сгоревшую технику с улицы к тому времени уже убрали, но на месте остались пятна от пролитой крови и следы от пожарищ. Ворота во двор особняка были распахнуты, сам дом казался безжизненным. Беспокойство мальчика все возрастало. Он поспешил к входным дверям и увидел, что они опечатаны… Алеша скинул рюкзак и без сил прислонился спиной к стене, хватая воздух широко открытым ртом. Куда ему теперь идти и к кому обращаться за помощью, он совершенно не представлял…

К его счастью, в этот момент открылось окно на первом этаже, и знакомый голос позвал:

– Залазь сюда… Живее!

Алеша, подхватив рюкзак, кинулся к раскрытому окну:

– Вася, что здесь случилось? Где все? Почему наш дом опечатан?

– Да залазь ты, пока не заметил кто… Потом все расскажу. Руку давай!..

Василидис буквально втянул Алешу в комнату вместе с его рюкзаком, спешно закрыл окно и опустил жалюзи. Затем с облегченным вздохом опустился на стул, несколько театрально схватился руками за голову и заговорил:

– Ой, Алешка, что здесь было! Ментов приперлась целая куча, с ними еще какие-то дядьки в камуфляже, спецназовцы, наверное. Требовали выдать им Петьку, а потом стрелять начали, Сергея убили, мать Петьки тоже убили, а Петька в отместку заставил их друг в друга стрелять, пока они все сами себя не поубивали, а сам ушел куда-то и больше здесь не появлялся!

У Алеши от развернутой перед ним картины аж глаза на лоб полезли:

– А… а наши мамы тогда где? Их что, тоже того…?

– А наших матерей потом менты задержали. Когда все утихло, они к нам в дом зашли, осмотрели тут все, ну, и увели с собой всех, кого обнаружили.

– А тебя тогда почему не забрали?

– А я хорошо спрятался! Да они меня и не искали, никто ж не знает, что я здесь живу! А вот почему они тебя в твоем лагере не взяли – это мне удивительно!

– Да обо мне вроде никто там не спрашивал… А как же мы жить-то теперь будем одни… – всхлипнул Алеша, по его щеке покатилась слезинка.

– Да не хнычь ты, проживем как-нибудь. Матерей наших, я думаю, не навсегда забрали, ну, допросят там, повыясняют, что им о Петре известно, а потом все равно ведь отпустят.

– А чем мы питаться будем? Деньги ведь нужны! У меня после лагеря совсем мало осталось…

– С деньгами, конечно, проблема… Всю наличность, что в доме была, менты конфисковали, у меня карточка Сергея есть, но и ее, наверное, уже заблокировали… Но это не беда! – более весело продолжил Василидис. – Чтобы в таком большом городе, да не заработать себе на пропитание? Не боись, я завтра смотаюсь в центр и поспрошаю, где здесь обычно мальчиков снимают. С моими-то способностями я любого клиента охмурю и на деньги разведу!