Текст книги "Вызов небесам (СИ)"

Автор книги: Евгений Беляков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 29 страниц)

– А в Москву, предположим, тебе никогда не хотелось съездить? – осторожно начал подводить к желаемой теме Бояринцев. – Там, знаешь ли, тоже цирки имеются, и с таким номером тебя куда угодно возьмут.

– Не, мне в Москве нельзя появляться, – погрустнел Эрик. – Там и так наших ребят полно оказалось, отчим говорит, что для нашей же безопасности лучше, чтобы мы в одном месте в больших количествах не скапливались.

– Ну, а в Питер, предположим? Или там тоже ваших много?

– Да нет вроде… – Эрик почесал затылок. – Да только кто ж туда наш цирк пригласит?

– А если, скажем, я приглашу? – промолвил Павел. – Я, конечно, никогда ничьи гастроли не организовывал, но ради тебя готов стать вашим продюсером. У нас в Питере народ не бедный, и таких фантастически увлекательных номеров, как у тебя, там у нас никогда не видели, так что тебя там любой цирковой администратор с руками оторвет и платить будет не в пример больше, чем здесь в Архангельске. Можешь так и передать своему отчиму. Если он неглупый человек, то поймет свою выгоду. А мы с тобой тогда всегда сможем быть рядом.

Лицо Эрика расплылось в радостной улыбке:

– Ой, спасибо вам большое! Я передам, сегодня же и передам!

Глаза мальчика буквально лучились счастьем. Глядя на него, Павел и сам улыбнулся. Даже уходя, Эрик несколько раз оглянулся на Бояринцева, пока тот не помахал ему рукой. Мальчик немедленно ответил тем же и уже затем рванулся вдоль по улице, сходу перейдя на бег – то ли уже опаздывал, то ли просто не мог сдержать распирающей радости. Павел долго глядел ему вслед, пока яркая курточка мальчугана не скрылась за поворотом.

«Удивительный все же паренек», – думал Павел, возвращаясь к себе в гостиницу, – «такой ласковый, привязчивый, и это в двенадцать-то лет! Обычно пацаны в этом возрасте начинают за свою независимость бороться, чуть тронешь – сразу колючки выставляют, а этот, кажется, так и ищет, к чьему плечу прислониться. Жаль его. И отца у парня не было, и с отчимом не повезло. И что это, кстати, за группа ребят, появившаяся на свет в результате партеногенеза? Эксперимент, что ли, какой? И кто их содержал-то все эти годы? Одни сплошные вопросы. Эрик ответить на них не поможет, он, наивное доверчивое существо, похоже, мало что знает о своем происхождении. Вот мать его порасспрошать не мешало бы. Да и Каллистратов наверняка в это посвящен, иначе откуда его уверенность, что в Москве для мальчика может быть опасно. Ладно, если он не слишком подозрителен и не откажется от сотрудничества, вскоре у меня появится возможность осторожно все разузнать.»

Отчим Эрика предложение Бояринцева не отверг, и уже через месяц мальчик поехал на гастроли в Санкт-Петербург.

Глава 10. Случайная встреча

Новогодние праздники стали для Бориса Каледина долгожданным отдыхом от изнурительных тренировок. Уже целых три месяца у него не было ни минуты свободного времени. Утром, едва проснулся, интенсивная зарядка по методу Танеева, потом спешный завтрак, и уже пора бежать из дому, чтобы успеть на первый урок в его отрадненской школе. В вагоне метро, если удастся найти свободный уголок, спешно повторяешь то, что с трудом вызубрил вчера вечером. На уроках тоже особо не порасслабляешься: и пары хватать неохота, и надо постараться побольше запомнить из нового материала, чтобы максимально сократить время, которое придется потом потратить на подготовку домашнего задания. Едва закончились уроки – пулей летишь в маленький зальчик, арендованный Роланом Танеевым, где он часа три к ряду выжимает из тебя все соки. По окончании тренировки, измотанный донельзя, возвращаешься, наконец, к себе домой, где до ночи приходится делать уроки, по крайней мере письменные, на устные времени иногда просто не хватает. Хорошо, что школа, в которую он ходит, не элитная и лишних требований к своим ученикам не предъявляет. В выходные можно немного отдохнуть от учебы, но протяженность тренировок зато резко возрастает, так что не остается времени ни в кино сходить, ни с друзьями по городу прогуляться. Да и друзья у Бориса теперь все в Отрадном, те, кто учится с ним в одной школе, а в родном теперь палашевском дворе он и не знает никого.

Радует, впрочем, что эти месяцы не прошли для него даром. Борис раздался в плечах, его руки и ноги больше не кажутся нелепыми тонкими палочками, когда он сжимает бицепсы, на руках его выступают вполне приличные бугорки, которые уже вполне нравятся ему самому. Координация его тоже существенно улучшилась, и дерется он в последнее время вполне профессионально, даже более старшие противники из стычек с ним без ущерба для себя не выходят, тогда как самому Боре все реже приходится подсчитывать полученные в этих боях синяки. Его авторитет среди младших ребят от этого, понятно, только укрепился, они готовы ходить за ним хвостом на переменах и смотреть ему в рот. Сэнсей знает, что Борис применяет на практике полученные знания, но ничего против не имеет, хотя другим своим ученикам запрещает встревать в драки. Ясно, что из Бори готовят бойца, причем такого бойца, которому, возможно, придется применять все свои умения уже в самое ближайшее время. Отсюда и эти каждодневные тренировки, и спешка в освоении боевых искусств. Борис ничуть не протестует, но все же столь напряженный ритм жизни сильно его утомляет, уже не каждую ночь ему удается полностью избавиться от накопившейся усталости.

К счастью, Танеев понимал, что такая работа на износ не может продолжаться бесконечно долго. Пусть мальчуган демонстрирует стальную выдержку, но и сталь ломается, если ее долго подвергать нагрузкам на пределе возможного. В итоге, на новогодние каникулы Борису решили дать передышку, а в награду за самоотверженную учебу Вадим вручил ему целый ворох билетов на развлекательные мероприятия, по традиции именуемые «новогодними елками». Надо сказать, что за всю свою двенадцатилетнюю жизнь Боре ни разу не довелось участвовать в «новогодней елке». Ну, некому было их устраивать в маленьком Кесареве! Само понятие «новогодняя елка» у Бориса ассоциировалось исключительно с деревом, которое за неделю до Нового года вырубают в соседнем лесу, заносят в дом, наряжают во всякую мишуру, водят вокруг него хоровод в новогоднюю полночь, и стоит оно потом, никому не нужное, пока в двадцатых числах января хозяева не спохватываются, не снимают с него эту мишуру и не выбрасывают древесный скелет с почти осывавшимися иглами на близлежащую помойку. Водить хороводы Борису уже давно разонравилось, а чем еще можно заниматься в присутствии кучи малышни и массы взрослых людей – он плохо себе представлял.

Оказалось, впрочем, что официальные московские «елки» разительно отличаются от знакомых Боре школьных утренников и «голубых огоньков». Тут тебе и представление показывают, и не какая-то там школьная самодеятельность, в которой самое забавное – гадать, что на сей раз отчубучат этот нахал и позер Василидис или неразлучная парочка Влад с Корнеем, нет, самые настоящие театральные артисты, которых ты доселе только по телевизору и видел. Тут и подарки вручают: добрых полкило конфет в вычурной упаковке. Тут и конкурсы всякие, где можно продемонстрировать свою ловкость и выиграть какой-нибудь приз. Борис однажды так и сделал, показал, как можно попасть теннисным мячиком в маленькое кольцо. Приз, мягкую игрушку, он, впрочем, добывал не для себя, а для сопровождавшего его в тот раз Вити Николаева, которому захотелось принести что-нибудь домой в подарок младшей сестренке Леночке. Боря бы, наверное, мог все у них там повыигрывать, но благоразумно решил не привлекать к себе лишнего внимания, не для того же его так интенсивно тренировали, правда ведь?

Последним мероприятием в списке новогодних развлечений значился бал-маскарад. Вите на сей раз билета не досталось, и Борису пришлось идти одному. Необходимо было придумать какой-то костюм, желательно пооригинальнее. Боря решил пойти в костюме средневекового японского воина-ниндзя, благо и стоит недорого, и можно будет при случае продемонстрировать на публике свои недавно приобретенные умения. Боря сперва немного опасался, что на маскарад придет одна малышня, но нет, бал привлек и достаточное количество весьма солидных личностей из девятого, а то и десятого классов. Многие из парней пришли с подружками. В этой толчее и суматохе скромный Боря как-то затерялся. Танцевать ему было не с кем, да и не хотелось, на костюм его никто особого внимания не обращал и показать умение обращаться с нунчаками не просил. Борис встал у стенки и принялся разглядывать танцующих. Рожа одного из высоких парней, одетого в костюм инопланетянина, внезапно показалась ему до боли знакомой. Ну конечно же, это Влад! Вот наглец, даже гримироваться не стал! Его голубоватая кожа прекрасно гармонировала с такого же цвета вычурным комбинезоном, который, видимо, должен был изображать собой космический скафандр. Пользуясь своим не по возрасту высоким ростом, Влад танцевал с девицей года на два старше его самого и, видимо, травил ей анекдоты, поскольку та то и дело заливалась хохотом. Юный ловелас обнаглел до того, что улыбался своей пассии во весь рот, обнажая свои знаменитые клыки. Девица явно их видела, но ничуть не пугалась, принимала за дешевый прикол из Лавки ужасов, что ли? Борис подождал, пока закончится танец и галантный кавалер останется без партнерши, после чего протиснулся поближе к своему кесаревскому приятелю.

– Влад, не узнаешь?

Высокий мальчик в недоумении уставился на пацана в костюме ниндзя, стараясь по фигуре догадаться, кто бы это такой мог быть. Голос вроде знакомый… Не дождавшись ответа, Боря сорвал с себя маску и счастливо заулыбался.

– Борька??!! – Влад, не веря своим глазам, помотал головой. Черное трико плотно обтягивало грудь и плечи подошедшего паренька, подчеркивая его крепкие мышцы. Ну, не вязался этот вид с тем хиляком Борей, слабее которого из всех кесаревских парней был, пожалуй, один только Алешка да, может быть, еще Стив, который вообще из своего дома предпочитал не вылезать. Того, прежнего Борю Влад смог бы запросто уложить одним пальцем, этот же нынешний… Нет, в росте, конечно, сильно уступает, но вот на предмет побить его уже стоит призадуматься…

– Он самый! А я тебя сразу узнал, как только твою морду увидел! Все с девчонками флиртуешь, пользуешься тем, что Васьки рядом нет? А не боишься, что побьют, она же большая, у нее, небось, уже свой парень имеется?

– Не боись, не побьют! – усмехнулся Влад. – Я тут в гимназии учусь на Остоженке, может, слышал про такую? Так я там первый парень на деревне, половина тамошних девиц за меня между собой борются, чуть до драк дело не доходит! А парни… а что парни, здесь же народ сплошь интеллигентный, куда им до меня, когда я даже кесаревскую шпану в бараний рог сгибал!

– Кстати, о баранах, – перебил его Боря, – не знаешь, случаем, где теперь Корней обретается? Нам же, когда нас из поселка вывозили, даже адресами не дали обменяться.

– Это смотря кому и с кем, – хмуро произнес Влад, которому не понравилось замечание о баранах. – Тем, кому в Москве предстояло жить, действительно, не дали, чтобы друг с другом не общались, ну а всем нашим, которых по другим городам и странам развезли, дали, например, домашний адрес Николая, это я точно знаю, они нам уже письма пишут, и Корней в том числе.

– Ну, и как он там?

– Да фигово, – односложно ответил Влад, затем пояснил: – У них там оказалась жуткая дыра, хуже, чем в нашем Кесареве, из всех достижений цивилизации – только электричество да почта, к тому же все пацаны там – сплошь украинские националисты, представь, они Корнея, который по-украински не хуже чем на родном языке болтает, и то москалем прозвали! Короче, у него там ни одного друга нет. А что хуже всего, атмосфера в той местности скверная… Точнее, не атмосфера, а… как бы сказать… вот у тебя бывало такое ощущение, что идешь себе спокойно, и в каком-то месте тебе внезапно словно виски сдавливает и на душе становится погано? Не бывало?! Ну, ты счастливый человек, а вот со мной такое иногда случается… Так вот, это все семечки, минутные неприятности, а там, где теперь живет Корней, такое с ним постоянно творится. Он пишет, что ощущает присутствие там какой-то силы, враждебной всему живому, только не понимает, откуда она взялась и чем, собственно, угрожает.

– Это он тебе писал? – спросил Боря.

– Нет, отцу моему, Николаю Игнатьевичу. Но я тоже прочитал, конечно.

– Так… А что Николай Игнатьевич об этом думает? Он тебе говорил?

– Да он как-то не очень всерьез это воспринял, – совсем посмурнел Влад. – Отец говорит, что Корней, вероятно, попал там в стрессовое состояние, в результате чего у него резко возросла чувствительность к геомагнитным аномалиям. Они, конечно, вредны для здоровья, но не слишком. Дескать, Корней немного обживется там и привыкнет…

– А ты-то сам, похоже, думаешь по-другому?

– Да я уж не знаю, что и думать, – махнул рукой Влад. – Я только одно понимаю: плохо ему там!

– А другие ребята тоже вам пишут? – продолжил расспросы Борис.

– Пишут, а как же. Вон, Чень из своего Пекина пишет, что у него что-то странное начало твориться с правой рукой. Она у него теперь светится в темноте, причем разными цветами, и даже какие-то огоньки по ней бегут. Отец мой посоветовал ему носить перчатки и никому пока о свечении не говорить. Возможно, это просыпается какая-то скрытая способность Ченя, ну, как у Петра проснулась способность управлять людьми. Марио из Рима пишет, что работает теперь гидом, очень хочет к нам в Россию, но понимает, что пока не может приехать. Эрика в Архангельске приемный папаша в цирк отдал и эксплуатирует теперь его, бедного, в хвост и в гриву. Катька твоя в Питере вроде как собственный диагностический центр открыла, к ней больные теперь в очередь записываются.

– А Стив, случаем, не пишет?

– Станет он тебе писать, держи карман шире! К нашему Стивушке теперь люди сами на прием ходят, в особняк его отчима, а он сидит себе там и носа на белый свет не кажет. К тому же он теперь самый главный американский консультант по фондовому рынку, об этом даже в штатовских газетах писали… Больно нужны ему наши советы! А вот Толик, это я от отца слышал, сейчас игрой на органе занимается, а сеструха его – танцами. Они, вроде бы, даже скоро на публике выступать начнут, вот бы сходить посмотреть! А самое интересное знаешь что?

– Что? – переспросил Борис.

– Что Алешка и Васька с Петром, оказывается, тоже теперь в Москве живут! Я слышал, как отец звонил их новому опекуну, которого Васька на шоссе выловил. Этот мужик, Сергей Разломов, оказывается, очень крутой бизнесмен. Алешка у него теперь официальным сыном числится, а Васька и Петр так, подопечными. Алешка в школу ходит, а двум другим строго-настрого запретили выходить за ворота разломовского особняка. Ну, отец мой и справлялся, как там у них дела. Сперва он с этим их опекуном говорил, а потом тот для отчета Ваську к телефону подозвал. Ну, наш Василидис и стал соловьем разливаться. Дескать, сидят они с Петром в четырех стенах как паиньки, даже во двор гулять не выходят! Только однажды к Алешке в школе местная шпана прискребаться стала, деньги с него тащить, тогда Петру пришлось вечерком выйти и, в общем, навести порядок. А больше – ни-ни!

– Ты ему веришь?

Влад криво усмехнулся:

– Ты что, нашего Васеньку не знаешь? Он же с уроков – и то сбегал, чтобы по окрестным лесам шляться! Да чтобы он дома безвылазно сидел и даже не попытался удрать?! Да он через любой забор перелезет, а если по тому забору электрический ток пустить, так подкоп под него выроет! Так что гуляет Васька, гуляет! А только не зря отец хотел его с Петром под домашний арест засадить. У меня что-то нехорошие предчувствия по поводу этой парочки…

Влад на мгновение замолчал, затем вспомнил, что его удивило в Борисе, и решил сменить тему:

– А я тебя даже не признал сначала, чтой-то у тебя мышцы больно мощные стали, и когда только успел нарастить, анаболики, что ли, жрешь?

– Не-а, меня уже несколько месяцев каждый день на тренировках гоняют, – пояснил Боря. – Отец, видишь ли, задался целью из меня супермена вырастить, даже персонального тренера мне нанял, мастера восточных единоборств. Вот этот самый тренер, Ролан Танеев, и заставляет меня заниматься до седьмого пота, а спрашивает, как со своих взрослых учеников…

– А ты что?

– А что я? Приходится соответствовать… Только в эти каникулы и дали отдохнуть…

– Ладно, – покровительственно произнес Влад, – если совсем допекут, звони мне, я сейчас дам тебе свой телефон и адрес, только ты смотри, Вадиму его не показывай. Если что, я скажу отцу, он за тебя заступится. Только по всяким пустякам не звони.

– Да ладно, я что, не понимаю…

Мальчишки обменялись телефонами и адресами и разошлись, очень довольные этой встречей.

Глава 11. Помощник полиции

Восьмого февраля 2025 года в девять утра в один из нью-йоркских офисов ФБР по электронной почте поступило тревожное сообщение:

«Господа, в вашем городе готовится очередной теракт. Если вы поспешите, то сможете взять взрывников с поличным 10.15 AM на железнодорожной станции Хилсайд, штат Нью-Джерси.

Подпись: Доброжелатель.»

Принявший сие послание сотрудник чертыхнулся: времени до предполагаемого теракта оставалось всего ничего, а пославший письмо неизвестный шутник, судя по его электронному адресу, проживал в каком-то из маленьких городишек на юге Массачусетса. Вот и добирайся туда, проверяй, кому это вздумалось в очередной раз пошутить над доблестным Федеральным бюро расследований! В то, что это пишет раскаявшийся сообщник террористов, как-то не верилось: уже много лет Федеральное бюро не получало таких подарков. Но береженого бог бережет – любой сигнал с конкретным указанием на теракт надлежало проверять самым тщательнейшим образом, тем паче, что поименованная станция находилась на магистральной железной дороге, ведущей на Манхеттен, да еще в непосредственной близости от аэропорта Ньюарк! Группа захвата немедленно выехала, и, вот чудеса, в указанное время на указанном месте действительно была обнаружена группа из пяти сомнительных личностей с упакованной в целлофан взрывчаткой, взрывателями, и при этом – с безупречными документами, которые не вызвали бы подозрения ни у одного самого бдительного полицейского. Задержанные впали в шок от того, что их схватили на самом пороге осуществления их грандиозных планов и никак не могли понять, где прокололись и кто их мог выдать. Последний вопрос очень интересовал и фэбээровцев.

Увы, отыскать таинственного доброжелателя оказалось гораздо труднее, чем схватить выданных им террористов. В ходе дознания было установлено, что данное электронное письмо отправили из небольшого интернет-кафе в городе Фэрхейвене. С большим трудом, опросив персонал кафе и его посетителей, сотрудникам ФБР удалось выявить молодого парня, который, скорее всего, и отправил это письмо. И вот тут следствие зашло в тупик: данный молодой человек давно не выезжал за пределы своего городка, не имел никаких сомнительных контактов, позволяющих заподозрить его в связях с арестованными террористами, которые, в свою очередь, даже понятия не имели о существовании такого городка Фэрхейвена. На допросе юноша заявил, что записку с информацией о теракте ему просто-напросто подбросили у дверей того же кафе, и он как истинный патриот и гражданин просто не мог не оповестить немедленно органы о столь важной информации. Патриота поблагодарили, изъятую у него записку тщательно исследовали, но так и не смогли выяснить, кто мог ее написать. Не станешь же, в конце концов, собирать образцы почерка у всех жителей городка!

Когда традиционные методы розыска показали свою несостоятельность, некоторые продвинутые сотрудники Федерального бюро решили пойти иным путем. Фэрхейвен ничем не отличался от других маленьких городков Новой Англии, за исключением одного момента: именно здесь проживал таинственный финансовый консультант, на чьи прогнозы вот уже пять месяцев ориентировалась вся Нью-Йоркская фондовая биржа, и именно здесь вокруг него образовалась целая религиозная секта, относящая себя к Антропоцентристской неогностической церкви. За исключением членов этой секты, почитавшей его пророком, юного предсказателя никто не видел в лицо, но слухи о нем в городке ходили самые лестные. Если хотя бы небольшая часть этих слухов соответствовала действительности, резонно было предположить, что субъект, с легкостью угадывающий местонахождение любого указанного ему человека и даже сравнительно точно предугадывающий поведение непредсказуемых по идее фондовых индексов, мог каким-то образом предсказать и появление террористов.

Два уполномоченных сотрудника ФБР вышли на отца новоявленного пророка, Роберта Салливана, и прямо спросили, не его ли сын причастен к появлению письма, оказавшего Федеральному бюро столь неоценимую помощь в пресечении террористических угроз Соединенным Штатам. Судя по реакции Роберта, для него эта информация оказалась большой новостью, но, справившись с первоначальным потрясением, он предположил, что да, его сын, постоянно витающий в недоступных для простых смертных информационных сферах Вселенной, мог натолкнуться и на такую информацию и тогда, конечно же, постарался бы предотвратить готовящийся теракт.

– Нельзя ли встретиться с вашим сыном, чтобы подтвердить или опровергнуть ваши предположения? – спросил фэбээровец Салливана-старшего.

– Допустим, он это подтвердит, а что вам это даст? – вопросом на вопрос ответил тот.

– Ну, он мог бы стать свидетелем на процессе против террористов.

– Свидетелем ЧЕГО? – немедленно отозвался Роберт.

Вот этот вопрос поставил сотрудников Федерального бюро в тупик. Предполагаемый свидетель никогда не встречался и не контактировал каким бы то ни было образом с арестованными террористами, он мог бы рассказать лишь о своих догадках, бог знает каким образом у него возникших… ну, и кто рискнет использовать догадки в качестве доказательной базы чего бы то ни было?

– Достаточно того, что вы взяли этих господ с поличным, – жестко произнес Роберт Салливан, видя, что на его вопрос не могут дать ответа. – Моему сыну нечего делать ни на каких судебных процессах, он все равно не сможет там объяснить, каким образом он все это узнал.

Фэбээровцы вынуждены были согласиться с мнением Салливана-старшего, но, уходя, наменкули, что Федеральное бюро расследований будет очень благодарно, если юный Стив Салливан и дальше будет снабжать его информацией о всех ставших ему известными злоумышлениях против американского народа, и что он вполне может доводить такую информацию лично или через своего уважаемого отца по предоставленным ему контактным адресам, не прибегая впредь к помощи случайных посредников. Роберт Салливан благожелательно согласился с такой постановкой вопроса, и стороны расстались, весьма довольные друг другом.

Стив мог бы и дальше продолжать витать в своих эмпиреях, изредка снабжая ФБР необходимой им информацией и пользуясь взамен его покровительством: высшие чины организации постановили взять сверхценного информатора под негласный контроль и охранять его ото всех нежелательных контактов, – но слух о том, что юный пророк оказал неоценимую услугу правоохранительным органам, быстро разнесся по городку и окрестностям. Этот слух неожиданно вселил пока еще робкую надежду в молодого фэрхейвенского шерифа Кевина Сковилла, который уже не одну неделю мучался над раскрытием убийства. Зацепок не было никаких, и дело явно превращалось в глухой висяк. Будь Сковилл постарше и поциничнее, он бы уже постарался списать оное дело в архив и не забивать голову безнадежными размышлениями с нулевым результатом. Но, несмотря на свою далеко не сентиментальную профессию, оставаясь в глубине души идеалистом, Кевин так поступить не мог. Если есть хоть малейший шанс выявить убийцу, он должен им воспользоваться. Такой шанс мог ему дать только юный Стив Салливан, таинственный и крайне труднодоступный житель городка. Если уж он сумел помочь всей Америке, то может быть, соблаговолит направить свой взор и на местные нужды…

Решение обратиться к помощи предсказателя созрело, но вот как его осуществить на практике? В дом к Салливанам посторонних не пускали, и звезда местного шерифа вряд ли произвела бы впечатление на чрезвычайно разбогатевшее, да к тому же находящееся под покровительством ФБР семейство. Один звонок куда следует, что в особняк ломится посторонний с непонятными намерениями, и Кевина тогда самого затаскают по допросам, хоть он и считается здесь местной властью. Оставалось идти в качестве рядового просителя. Но тогда вставала проблема с оплатой. Сковилл знал, что с членов своей церкви Роберт Салливан берет недорого, но Кевин считал себя верующим католиком и менять свою веру, исходя из нужд службы, никоим образом не желал. Но тогда за услуги сына Салливан-старший, скорее всего, запросит такую сумму, что не хватит и всего имеющегося у местной полиции фонда поощрения информаторов. Попытаться апеллировать к чувству гражданского долга Роберта Салливана? Кто ж его знает, как он понимает свой гражданский долг, может, в его глазах таковой сводится исключительно к распространению среди американцев учения своей церкви? Во всяком случае, семья его существовала крайне замкнуто, ни в каких городских мероприятиях участия не принимала, да и в благотоворительности новоявленный миллиардер Роберт Салливан пока не был замечен. Новоиспеченные неогностики, с которыми смог побеседовать Кевин, считали Роберта весьма жестким бизнесменом, скептически воспринимающим христианские моральные ценности и отнюдь не склонным к альтруизму. Но делать было нечего. Сковилл решил, что если ему каким-нибудь образом удастся получить аудиенцию у юного Стива, то можно будет через голову папаши попытаться убедить мальчика бесплатно поработать на общественное благо. Не факт, что дело выгорит, кто его в конце концов знает, этого Стива, но рискнуть стоило.

Первый пункт своего плана – записаться на прием к Стиву – Кевину удалось осуществить довольно легко. К его счастью, Салливаны не брали денег за погляд, и желание шерифа посмотреть на работу пророка, прежде чем сделать дорогостоящий заказ, Роберт счел вполне правомерным. Служба в полиции располагает к цинизму, да и излишне боязливым или мистически настроенным Кевин себя никак не считал, но в тот момент, когда Салливан-старший проводил его в залу, где Стив принимал просителей, молодой шериф ощутил какую-то благоговейную дрожь. Сейчас, вот сейчас он увидит самого удивительного мальчика Америки, о котором вот уже три месяца с почтением пишет серьезная пресса и лица которого до сих пор не сумел сфотографировать самый пронырливый папарацци. Двери в комнату открылись, и Роберт жестом показал Сковиллу занять место недалеко от входа, за спинами просителей и адептов новоиспеченного пророка.

Зрелище, открывшееся глазам Кевина, поразило его для глубины души. Мальчик в какой-то серебристой хламиде и высоком головном уборе сидел, не шевелясь, в позе Будды на возвышении в центре комнаты. Лицо его было настолько неподвижно, что напоминало маску. Глаза мальчика были направлены на Кевина, но не концентрировались на нем, а как бы смотрели сквозь него, в какие-то понятные лишь их владельцу дали. Это длилось минуту, пять, десять, двадцать… Посетители смиренно ждали, пожирая пророка глазами. Наконец, Стив шевельнулся, взгляд его стал более живым. Ровным голосом, без малейших следов эмоций, подросток принялся выдавать сведения, интересующий просителей. Те вытянули шеи и старались не пропустить ни единого слова. Каждый получивший ответ на свои вопросы кланялся пророку и тихонько, стараясь не мешать другим, протискивался к выходу. Наконец, мальчик замолчал в ожидании следующей порции вопросов. Шериф понял, что настал его шанс. Воспользовавшись тем, что Салливан-старший отвлекся на беседу с кем-то из уже получивших свои ответы, и стремительно выйдя из-за спин замешкавшихся просителей, Кевин обратился к Стиву с речью столь льстивой, что и сам от себя такого не ожидал.

– Позвольте, господин пророк, от имени полиции города Фэрхейвена засвидетельствовать Вам наше почтение и выразить признательность за помощь в избавлении Америки от угрожающих ей террористов. К сожалению, не только они угрожают безопасности американцев… Я понимаю, сколь дорого ваше время, но льщу себя надеждой, что Вы не откажете помочь мне раскрыть убийство молодой женщины, совершенное недавно в нашем городе. К сожалению, все возможности полиции по определению вероятного убийцы исчерпаны, у нас нет ни единой зацепки… Вся надежда только на Вас! Пока эта тварь остается безнаказанной, никто из жителей нашего города не может считать себя в полной безопасности. Может быть, следующей его жертвой станет ваша мать… К сожалению, полиция Фэрхейвена стеснена в средствах и не в состоянии оплатить ваши труды по имеющимся расценкам, но я надеюсь, что Вы согласитесь поработать на общественное благо бесплатно. В ответ Вы, разумеется, сможете рассчитывать на любое содействие нашей организации, каковое будет в наших силах.

Мальчик на помосте глянул на Кевина заинтересованным взором, чуть заметно улыбнулся и кивнул головой:

– Давайте ваши документы.

– Вот… – Сковилл принялся лихорадочно потрошить папку с делом, которую предусмотрительно захватил с собой, – здесь все документы…

– Достаточно только фотографии убитой.

Искомая фотография была немедленно вручена, мальчик на мгновение задумался, глядя на нее, затем произнес:

– Задавайте свои вопросы.

– Меня интересует имя убийцы, мотив его преступления и его нынешнее местонахождение, – произнес Кевин.

Стив кивнул в согласии и вновь принял позу медитации, сеанс ее затянулся на сей раз минут на десять. По прошествии этого времени он выдал Сковиллу исчерпывающие ответы на все поставленные вопросы. Шериф рассыпался в благодарностях, но не забыл при этом ввернуть, что очень надеется на дальнейшее сотрудничество Стива с полицией. Мальчик, чуть поразмышляв, поощрительно кивнул, и Кевин стал пробираться к выходу, но, уже выйдя из комнаты, наткнулся на Роберта Салливана, который буквально сверлил его глазами.

– Э-э, мы с вашим сыном уже обо всем договорились, – произнес Сковилл, стараясь обойти обманутого папашу юного пророка.

– Вижу, что договорились, – сквозь зубы процедил тот. – Столько лет живу и впервые встречаю столь пронырливого шерифа… который любому журналюге сто очков вперед даст! Ладно, раз Стив согласен, можете продолжать ходить к нему со своими вопросами, но при соблюдении трех моих условий. Во-первых, приходить сюда не чаще раза в неделю, во-вторых, не занимать его драгоценное время всякой мелочью вроде украденных кошельков и тому подобного, и в-третьих, не привлекать Стива в качестве свидетеля ни на какие процессы! Я уже говорил парням из ФБР и вам повторю: он никогда не сможет объяснить суду, как образом он узнал то, что узнал. Короче, он дает вам наводку, а дальше справляйтесь собственными силами!