Текст книги "Вызов небесам (СИ)"

Автор книги: Евгений Беляков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 29 страниц)

– А вот тут, – задумчиво произнесла девочка, уставя палец на низ капитанского живота, – у вас одна железа чрезмерно разрослась и уже мешает вам делать, ну, это самое…

– Все, все, хватит, верю! – спешно прервал ее капитан. – Можешь осматривать своего приятеля.

Катя перешла к исследованию Корнея. После нескольких минут старательного разглядывания она произнесла:

– Все у него нормально. Пузырьки в крови вижу, но все они, – и она постучала пальцем по рогу Корнея, – вот здесь, в рогах. Там большие внутренние полости.

Корней расплылся в широкой улыбке:

– Ну, я же говорил, что хорошо себя чувствую. У меня, как у горных козлов, если кровяное давление повышается, то вся лишняя кровь не к голове приливает, а прямо в рога уходит. Я мог бы и без акваланга нырнуть, только, боюсь, воздуха не хватит.

– Ладно, герой, – потрепал его по шевелюре Вадим, – а что с уловом своим будешь делать? Таможня может и не пропустить через границу. Скажут, культурную ценность вывозишь.

– Ну, с Петром нас любая таможня пропустит! – не согласился Корней. – Вы видели, как он их усмирил, когда мы сюда ехали? У-у! Самое интересное пропустили!

«Да уж, эта спевшаяся компания, если захочет, то любые ценности с Украины увезет», – подумал Каледин. «Их бы энергию – да в мирных целях!»

День, в который так ярко проявились способности Корнея и Кати, Вадим посчитал весьма удачным. Надо ли считать, что Катя Ведунова уже тоже инициирована? Или способность видеть внутренние органы людей у нее врожденная, а потом должно проявиться что-то еще? Не станет ли она тогда великой целительницей? А чего еще ждать от Корнейки? Что-то говорило Каледину, что этот мальчик способен преподнести еще немало сюрпризов.

На следующий день вся компания отправилась в прогулку по побережью. Венцом программы должен был стать обед в знаменитом ресторане «Ласточкино гнездо» – бывшей генуэзской крепости, живописно расположенной на скале у самого моря. Проголодавшаяся детвора с шумом заняла столики. В ожидании, когда принесут заказанные блюда, они громко смеялись, подначивали Марио заявить о своих правах на бывшую итальянскую территорию, интересовались у Корнея, не хочет ли он нырнуть в море прямо с зубцов крепостной башни, а у Влада с Хорхе – не повторят ли они там на бис свою высотную дуэль. Вадим подсчитывал в уме предстоящие расходы. Пользуясь популярностью места, владельцы ресторана взвинтили цены до предела. Когда принесли заказ, веселья малость поубавилось.

– А бифштексы у них жесткие, – пожаловался Марио, – не разгрызешь!

– Это как кому! – весело откликнулся Влад, разрывая кусок мяса своими бесподобными клыками. Мальчика ничуть не беспокоило, что на него уже оглядываются с соседних столиков.

– Ну, ты-то и сырое мясо можешь лопать, – обиделся Марио. – Ты, да еще Петр! А мой изысканный вкус такая еда оскорбляет!

– Пойди тогда поучи здешнего повара готовить! – усмехнулся в ответ Влад.

Их перепалка была прервана появлением за соседним столом новых посетителей: женщины средних лет с худеньким темноволосым мальчиком лет десяти и маленькой девочкой. Мальчуган этот немедленно обратил внимание на компанию по соседству. Сперва его глаза расширились в неверии, он замер на месте, но затем пришел в себя и, схватив маму за руку, потянул ее к столику, где в окружении девчонок сидел Боря.

– Мам, познакомься, это тот самый мальчик! – громко, на весь ресторан, произнес мальчуган.

Боря оглянулся на крик и удивился не меньше, узрев того самого Витю, которого он недавно спас от гнева Петра. Он понятия не имел, что именно наплел юный москвич мамочке о своем спасителе, но, видимо, что-то хорошее, поскольку она очень доброжелательно смотрела на Борю и даже предложила ему присоединиться к ним за их столиком. Пришлось откликнуться на приглашение.

Беседа их текла ни шатко, ни валко. Боре очень хотелось расспросить своих новых знакомых о Москве, но он отчаянно стеснялся и в результате только отвечал на вопросы витиной мамы о себе, о своей семье, о своем поселке Кесарево. О своих товарищах, многие из которых принимали участие в травле Вити, он предпочитал не распространяться. Витя смотрел на своего покровителя влюбленными глазами и внимал каждому его слову. Он, конечно, заметил, что здесь же в зале сидят и его недавние гонители, но в присутствии Бори чувствовал себя в безопасности.

Марио, видя, как мучается товарищ, решил его поддержать и пересел за тот же столик. При его появлении Витя испуганно вскинул глаза, но тут же успокоился: там, на пляже, среди своих преследователей он не видел этого лица.

– Позвольте представиться, я Марио Спецца по прозвищу Медиатор, товарищ Бориса по Кесареву, – произнес Марио, отвечая на немой вопрос витиной мамы. – А вы из Москвы, да? Мне всегда хотелось там побывать, только возможности не было.

Витина мать несколько замялась, поскольку никак не могла определить половую принадлежность нового знакомого, но, наконец, решилась:

– Здравствуй, мальчик, а я Любовь Андреевна, мать этого охламона. Да, мы москвичи, отдыхаем здесь дикарями. А у вас, вероятно, организованная группа? Имя у вас довольно необычное для России, наверное, вы итальянец?

– Да, итальянец, – подтвердил Марио, – по крайней мере, со стороны матери. Только я не мальчик.

– Простите, перепутала, – сказала Любовь Андреевна, – вы так необычно выглядите, что вас легко принять за мальчика, по вам никак не скажешь, что вы итальянка.

– Отец мой, вероятно, родом из других краев, – смиренно произнес Марио, прикрыв глаза своими пушистыми ресницами. – Только, уж извините, я и не девочка тоже.

– Да кто же вы тогда?!! – изумлению женщины не было предела.

– Гермафродит, – просто ответил Марио.

– А это как? – встрял Витя, буквально вылупивший глаза на такое чудо-юдо.

– Это значит, что я полумальчик-полудевочка, – спокойно разъяснил Марио. – У меня есть и те органы, которые положено иметь мальчику, и те, которые положено иметь девочке. Вот, Борис подтвердит.

Боря кивнул головой, дескать, все так и есть на самом деле.

– А разве так бывает? – все еще недоумевал Витя. Даже маленькая Леночка оторвалась от стакана с соком и пялила глазенки на столь непонятное существо.

– Бывает. Ты, наверное, еще биологию в школе не проходил. Ничего, придет срок – узнаешь, – покровительственно произнес Марио.

– А, это самое, в туалет ты как ходишь? – ляпнул Витя и густо покраснел.

– Как мальчик, – коротко ответил юный гермафродит.

Не только Витю, но и его маму теперь снедало жгучее любопытство. Ей о многом хотелось порасспросить Марио, но она смущалась, как и Боря недавно. Марио уверенно взял нить разговора в свои руки, рассказал о своей любви к кулинарии, продемонстрировал между делом свои лингвистические способности, не позабыл похвалить Любови Андреевне ее сына: «Ваш Витя – очень храбрый мальчик. Он ведь не побоялся вступить в конфликт с самим Петром, которого у нас в Кесареве даже взрослые боятся!» За получасовой разговор Марио успел много выведать и о Москве, и о семейных делах своих новых знакомых, еще выше превознес в их глазах Борю, рассказав, как тот любит возиться с малышами и как галантно относится к девочкам. Он охотно поговорил бы и еще, но юным кесаревцам пора было уже покидать ресторан. На прощание Марио обменялся с Любовью Андреевной адресами и получил приглашение непременно погостить у них в Москве вместе с Борей, буде представится такая возможность.

Последним запланированным Калединым мероприятием должен был стать поход по горам. Вместе со своей ребячьей командой он рассчитывал покорить Ай-Петри – длинную гору, возвышающуюся прямо над Алупкой. Можно было бы штурмовать ее и в лоб, но этому мешал заказник, чья территория простиралась сразу за Алупкой. Разрешения водить там экскурсии надо было добиваться особо, у Вадима не было для этого ни времени, ни желания, но разве такая преграда в состоянии остановить двенадцатилетних энтузиастов, впервые выбравшихся из своего маленького поселка в большой мир! Депутация в составе Влада, Корнея и Василидиса, заявившаяся в номер к Каледину, стала подбивать его лезть напролом.

– А если заловят? – пытался вразумить их Вадим. – Кто нас тогда отмазывать будет? Да, здешний мэр – приятель нашего покровителя Олесина, но руководство заказника ему не подчиняется. И вряд ли он рискнет пойти на общекрымский скандал, а его не избежать, если выяснится, каких странных личностей поймали зднешние егеря.

– Тю, какие еще егеря! – презрительно произнес Влад. – Я со здешними пацанами уже беседовал, так они говорят, что у этого заказника и охраны-то нет никакой! Они и сами там свободно лазают, и никто ни разу их не поймал!

Поупиравшись для порядка, Вадим согласился с предъявленными ему аргументами, и на следующее утро вся команда в девятнадцать человек, выйдя из гостиницы, направилась строго вверх по склону. Путь к Ай-Петри тут преграждала гора Крестовая, совсем невысокая даже по крымским меркам, но все же довольно крутая. Покинув город и беспрепятственно проникнув на территорию заказника (которую и в самом деле никто не охранял), группа юных горовосходителей подошла к подножию Крестовой. Пока Каледин размышлял, стоит ли лезть на нее напрямик или лучше обойти и взобраться по более пологому склону, разошедшиеся пацаны заспорили, кто поднимется на нее первым.

– Да куда вам, вы ж ни разу в дальние походы не ходили! – подзуживал приятелей Василидис. – Сдохнете на полпути!

– Горы покорять – это тебе не полям шастать! – отвечал Корней. – Ты всего один раз в опасную ситуацию попал, так и то чуть без уха не остался! Вот сорвешься с горы – на хрена тогда тебе будет вся твоя хваленая выносливость!

– Ага, а ты, если сорвешься, так кубарем вниз скатишься, как тогда в кювет, – иронично скривил губы Василидис. – Тоже мне, горный козел нашелся!

– А спорим, что я первый заберусь! – не уступал Корней.

– Нет, я! Я среди вас самый ловкий! – вклинился в спор Хорхе.

– Ловкий он… на бильярде играть! – усмехнулся Влад. – Тут сила нужна и энерпия. У меня к примеру руки посильнее, чем у вас, да и подлиннее. Петр, конечно, еще сильнее, но он слишком медлительный.

– А у меня зато их четыре! – представил свои аргументы Толик. – Легче цепляться будет!

Переругиваясь между собой, претенденты на первенство тайком от Вадима вышли на стартовые позиции и по сигналу Петра, вызвавшегося быть арбитром, одновременно рванулись вперед. Каледин очнулся от своих дум, только увидев их уже на склоне.

– Корней, Василидис, вернитесь, кто вам разрешил?! – заорал им вслед Вадим. – Влад, Хорхе, вы что, мало получили, добавки захотелось?! Толька, ну ты-то куда полез, вроде приличный мальчик!

Рядом с Калединым что-то тонким голосом кричал Марио, тоже пытавшийся вразумить товарищей. Все бесполезно. Эту пятерку теперь не остановить было даже угрозой расстрела. Вадим махнул рукой:

– Нет, Марио, они нас с тобой не послушаются, им, видишь ли, важно удаль свою показать, особенно перед девочками… авантюристы чертовы!

Прочая детвора, тем временем, активно болела за соревнующихся. Особенно старались девчонки. От их воплей у Вадима даже заболело в ушах. Тихая обычно Дэви размахивала всеми четырьмя руками и так громко кричала: «Толик! Толик!», что перекрикивала всех своих приятельниц.

С самого начала мальчишки избрали разную тактику достижения цели. Влад и Василидис немедленно разошлись в стороны, пересекая склон горы по диагонали в надежде быстрее достичь ее ребра, по которому будет куда легче взбираться. Толик целенаправленно карабкался вверх по прямой, цепляясь за камни всеми своими шестью конечностями. Хорхе взбирался по какой-то сложной кривой траектории, в каждой ее точке стараясь выбрать наиболее удобный на данный момент маршрут восхождения. Наконец, Корней попросту перепрыгивал с камня на камень, ничуть не заботясь о страховке. Увидев, как тот скачет по каменной осыпи, Вадим поспешил отвести оставшихся ребят подальше от горного склона: ему совсем не улыбалось попасть под спровоцированный Корнеем обвал.

Подгоняемые криками болельщиков, пять фигурок быстро поднимались вверх по склону. Поначалу их еще было хорошо видать, но затем они одна за одной скрылись среди камней и покрывающей гору растительности. Болельщики внизу поутихли и лишь напряженно вглядывались в лысую вершину горы, где, по их представлениям, должны были вскоре появиться соревнующиеся. Вот уже на ребре горы мелькнула рыжая шевелюра Василидиса, чуть ли не бегом направлявшегося к вершине, вот с другой стороны от вершины кто-то заметил длинную фигуру Влада, вот уже метрах в пяти от вершины показался отчаянно карабкающийся Хорхе, но не им предстояло сегодня стать триумфаторами. Из-за какого-то куста у самой вершины неожиданно вынырнула маленькая рогатая фигурка в легкой, развевающейся рубашке и коротеньких шортиках, первой забралась на самую высокую точку Крестовой горы и радостно замахала руками. Корней праздновал свою заслуженную победу. Таким и запомнился он потом Вадиму: счастливым, скачущим, торжествующим.

На Ай-Петри они тогда все же взобрались, и даже без особых приключений, хотя Каледин и отругал крепко пятерых сорвиголов за непослушание и несоблюдение техники безопасности. Он бы охотно отстранил их от всех последующих экскурсий, но это уже не имело смысла: время их пребывания в Крыму заканчивалось, пора было возвращаться в Кесарево. Двумя днями ранее Тверинцев позвонил Вадиму и сообщил, что комиссия уже благополучно покинула поселок, так ничего существенного там и не найдя. В Кесарево понемногу начинали стекаться претенденты на усыновление божественных детей. В связи с этим Тверинцев просил и Каледина поторопиться с выбором.

Весь вечер перед отъездом Вадим размышлял, кого ему предпочесть. Ему нравился верный оруженосец Марио, но последний уже безоговорочно принадлежал Триллини. Очень хорош Влад, но его, конечно, возьмет к себе Тверинцев. Хотелось бы взять к себе Толика, но тот неразлучен с Дэви, а двоих Каледину было не потянуть. Эрик – слабохарактерный мальчик и очень нуждается в опоре, но сердце к нему как-то не лежало. Кроме того, Вадим в душе был не чужд амбиций, что, может быть, именно ему выпадет честь воспитать того единственного, который поможет человечеству в противостоянии с высшими силами. Эрик, по мнению Вадима, на эту роль никак не тянул. Более перспективными казались Корней и Василидис, но Каледин всерьез опасался, что не сможет справиться с их неуемной энергией. Имелись в группе и весьма перспективные девочки, вот Катя, например, или Анна, но Вадиму почему-то хотелось заполучить именно сына. В итоге после долгих раздумий его мысли сошлись на Борисе. В Кесареве этот мальчик казался рядовым и ничем не примечательным, но внезапно выявившаяся способность противостоять самому Петру… но желание возиться с младшими ребятами… Защитник растет. Да, защитник… и, может быть, в будущем не только защитник своих сверстников… Да и мать его была вполне во вкусах Вадима.

Итак, решение было принято. Утром Каледин сообщил о нем Боре, повергнув мальчика в такое смятение, что тот не пришел в себя до самого возвращения в Кесарево. А уже с симферопольского вокзала Вадим по телефону уведомил о своем выборе Тверинцева и получил его полное согласие. Как оказалось, на Борю пока никто еще больше не претендовал. О своих наблюдениях за мальчиком Каледин предпочел не распространяться.

Обратная поездка прошла без всяких осложнений. C таможней на границе удалось разобраться полюбовно, опять, впрочем, не без помощи Петра. Даже добытую Корнеем амфору ребята сумели вывезти с территории суверенной Украины.

Глава 14. Последние дни в Кесареве

На вокзале в Бежецке их встречали двое: Тверинцев и… невысокая субтильная фигурка с белыми волосами. Алешка! А он-то тут какими судьбами?! Поздоровавшись и обнявшись с Николаем Игнатьевичем, Каледин немедленно переключил свое внимание на мальчика:

– Здравствуй, Алеша, очень рад тебя видеть! Неужто ты выздоровел? Я слыхал, что с такими травмами, как у тебя, многие месяцы лежат.

– Понимаете, Вадим Андреевич, – тихим голосом произнес мальчик, потупив глаза, – мне там плохо было. Лежишь целыми днями, шевельнуться не можешь, никого из ребят не видишь. Ну, скука страшная… И врачи хмурятся: чего-то у меня там не так страстается. Они мне не говорят, но я же чувствую… И как-то ночью я вдруг понял, что если сам себя не исцелю, то так и останусь на всю жизнь инвалидом. И начал ладонью водить, ну, там, где позвонки сместились… Сперва жар какой-то почувствовал и больно стало, а потом как-то все прошло. Утром я почувствовал себя лучше и даже шевелиться стал. Ну, врачи прибежали, меня отругали, но потом все же согласились сделать мне рентген. А на рентгене выяснилось, что все у меня срослось в лучшем виде, и меня из больницы выписали, вот. Николай Игнатьевич сегодня меня оттуда забрал.

– Алеша у нас молодец, – хмуро подтвердил Тверинцев. – Сам себя исцелил, жаль только немного поздно… Я ведь его многим из приехавших предлагал, только никто взять его не захотел. Как узнают, что он в больнице лежит со спинальной травмой, так тут же категорически отказываются. Никто не хочет возиться с инвалидом… А теперь уже поздно, все детей себе выбрали, новых претендентов на усыновление нет и, увы, не предвидится. Помимо Алеши еще Петра не удалось пристроить, чего, впрочем, я и ожидал, и, как не странно, Василидиса. Вроде вполне перспективный мальчик, но все почему-то боятся его похождений. Говорят, он слишком разнузданно ведет себя, вляпается в какую-нибудь неприятную историю – так беды не оберешься. Короче, даже не знаю, куда их теперь всех троих пристроить… Ладно, что мы здесь стоим, идемте к автобусу, по дороге я вам все расскажу.

В автобусе Вадим уселся рядом с Тверинцевым, и они продолжили разговор.

– Стива уже увезли, – докладывал Николай Игнатьевич, – жаль, что ребятам так и не удалось с ним попрощаться. А мы тут сейчас непрерывно играем свадьбы. Пять уже отыграли, еще десяток намечается, включая вашу…

– Толика с Дэви не разлучают? – поинтересовался Вадим.

– Знаете, нет. Этим ребятам вообще необыкновенно повезло, их будет опекать банкир-меценат, один из давних наших сторонников. Я ему рассказал, как прекрасно Толик умеет играть на рояле, и он загорелся идеей дать мальчику профессиональное музыкальное образование. Он, конечно, пока Толика не слышал, но, думаю, при личной встрече не разочаруется. Танцевальные способности Дэви его тоже очень заинтересовали. Он непременно захотел усыновить обоих ребят, благо, они и так привыкли считать себя братом и сестрой.

– А как это у него, интересно, получится? – несколько ехидно поинтересовался Вадим. – Ведь у ребят вроде как разные матери?

– Да, но у них вполне может быть один отец.

– То есть он должен заявить, что на самом деле это его кровные дети? Но кто ж в такое поверит! Дэви – типичная индианка, Толик – явный русачок, если у них и есть что-то общее, так это лишняя пара рук. Это, что ли, им передал по наследству их предполагаемый папаша?! Но сам-то он, наверное, все же не четверорукий?

– Ген четверорукости может быть результатом мутации и пребывать в рецессиве, – с ханжеским выражением развел руками Тверинцев. – А в результате оплодотворения он может проявиться, заняв доминантную позицию. Я в этой области не специалист, но Антонио, если хотите, вам все подробно разъяснит. Он и справку этому банкиру соответствующую оформит, никто ж ее перепроверять не станет, такие современные генетические лаборатории, как у нас в Кесареве, пока мало где встречаются… По легенде, наш банкир побывал здесь в 2011-ом году во время отпуска, ну, и поразвлекся в поселке с двумя молоденькими приезжими девицами… А теперь вдруг приехал проведать знакомые места и узнал, что у него здесь, оказывается, народились дети… Самое интересное, что он тогда действительно бывал тут неподалеку, на нашем слете, в Кесарево, конечно, не заезжал и с девицами не встречался, ну да кто это спустя столько лет сможет проверить! Короче, он признает своими обоих детей, на матери Толика женится, благо, с прежней своей женой он недавно развелся, а мать Дэви станет поддерживать материально. Но жить они все будут в его московской квартире.

– Все это замечательно, но не слишком ли много наших детей окажется в Москве? – спросил Каледин. – Ваш Влад, мой Боря, теперь еще и Толик с Дэви… Вы ведь вроде как наоборот хотели развести их по разным местам, чтобы никому в голову не пришло, что все они появились на свет в результате эксперимента.

– Москва велика… – промолвил Тверинцев. – Кроме того, необязательно, чтобы дети встречались друг с другом. Да и куда мы бы их могли расселить? Судя по всему, половина наших ребят останется на территории России. За рубеж удалось отправить только десять человек. Даже норвежца Эрика никто из его страны не захотел взять. Придется отправить мальчика в Архангельск. Катя у нас поедет в Питер, Надя в Пермь, четверо, так уж вышло, в Москву, ну а что делать с оставшейся троицей, я пока даже ума не приложу…

Николай Игнатьевич замолчал, затем что-то вспомнил, и спросил Вадима:

– Да, вы не хотите посетить баню с дороги?

– А есть возможность? – спросил Вадим.

– Ну, я арендовал на этот день поселковую баню. Сначала девчат наших запустим, а потом и вас с ребятами. Ну так как?

Каледин кивнул головой в согласии.

По приезде в Кесарево Вадим, не заглянув даже в свою комнату в доме Триллини, сразу отправился домой к Кедровым лично повторить свое предложение о создании семьи и, по возможности, решить все возникшие вопросы. Боря следовал за ним чуть в стороне, как привязанный, не рискуя приблизиться к внезапно обретенному отчиму, но и упорно не выпуская его из поля зрения. Пару раз оглянувшись, Вадим ловил взглядом его напряженное личико. Мальчик при этом немедленно вспыхивал и отворачивался в сторону. Когда они добрались до цели и мать Бори отворила дверь, мальчик, воспользовавшись тем, что мама заговорила с Калединым и на него никто не смотрит, проскользнул в свою комнату.

Вадим долго готовился к этому разговору, переживал, как он будет объяснять свое решение, но, к его облегчению, встретил полное понимание.

– Татьяна Васильевна, – сказал он, – вас, наверное, уже известили о моем предложении. Простите, что не смог сразу сделать его вам лично. Тверинцев слишком поздно сообщил мне, что в поселок уже заявилась куча потенциальных женихов, и я побоялся, что вас уведут у меня прямо из-под носа.

– Вам совершенно незачем оправдываться, Вадим Андреевич, – отвечала она. – Я все понимаю, такие уж сложились обстоятельства.

– Тогда согласны ли вы выйти за меня замуж?

– Конечно, согласна, Вадим Андреевич. Вы мне, если честно, еще при первой нашей встрече приглянулись. Но я и мечтать не могла, что вы выберете именно меня. Только все гадала, кого мне подберет Николай Игнатьевич.

– То есть, вы согласились бы пойти за любого? – удивленно спросил Вадим.

– Судьба наша такая, – спокойно ответила Татьяна. – Я сама ее выбрала, так что некого винить. Ради того, чтобы поставить на ноги Борю, я согласилась бы жить с любым, кого предложат. Но все же счастье, что это оказались именно вы. Я понимаю, что в этом не столько моя заслуга, сколько моего мальчика. Уж и не знаю, чем он вас так привлек…

– У вас исключительно храбрый и справедливый сын! – с чувством произнес Каледин. – Я много наблюдал за ним во время поездки. Честно скажу, вам очень повезло с Борей. Возможно, это ни на чем не основанные догадки, но мне почему-то кажется, что ваш, впрочем, уже наш с вами Боря станет той самой силой, которая защитит человечество от враждебных ему других высших сил. Я буду счастлив стать ему отцом… Меня беспокоит только, что мальчик стал дичиться меня после того, как я сообщил ему, что собираюсь на вас жениться.

– Я поговорю с Борей, – промолвила Татьяна. – Думаю, я сумею все ему растолковать.

– Мне еще надо заглянуть к себе, разобрать вещи, – заторопился Вадим. – А потом Николай Игнатьевич обещал устроить нам коллективную помывку в бане.

– Да, конечно, – сказала Татьяна, – ступайте спокойно домой, разберитесь с делами. Боря подойдет прямо к поселковой бане, он не раз там бывал. Можете уже обращаться с ним как с сыном.

На том и разошлись.

К поселковой бане Вадим и Боря подошли почти одновременно. Мальчик больше не стал держаться в стороне, а подошел и встал в метре от Вадима как послушный сын. Видимо, мать все-таки сумела внушить ему, что теперь они одна семья. Чуть попозже сюда стали подтягиваться и другие ребята. К некоторому удивлению Каледина, в их числе оказался Марио. Похоже, юный гермафродит в столь скользких для него ситуациях предпочитал все же мальчишеское общество. Наконец, из бани вышли помывшиеся девчонки, и пацаны всем гуртом вломились в освободившееся помещение. Вадиму по роду своей службы доводилось бывать в банях, но только в элитных заведениях подобного рода. Кесаревская поселковая баня по сравнению с ними поражала своей убогостью: простые деревянные лавки, шайки, душевые рожки под потолком, в предбаннике – грубо сколоченные незапирающиеся шкафчики для одежды. Здесь и в двадцать первом веке создавалась полная иллюзия века девятнадцатого. Но для кесаревской ребятни эта обстановка была привычной: ничего лучшего они и не видели, разве что душевые комнаты в алупкинской гостинице, но там было пусть чисто и вполне цивилизованно, но далеко не так весело. Ребята раздевались с шутками и подначками, ничуть не стесняясь Вадима, одежду складывали как попало и тут же убегали в парную. Вадим вместе с не отходившим от него ни на шаг Борей последовал за ними.

Оказаться в одном помещении с дюжиной расшалившихся голеньких бесенят – впечатление надолго. Самые отвязные с визгом гонялись друг за дружкой по парной, брызгаясь водой из шаек, более спокойные с хихиканьем уворачивались от них, выискивая спокойный уголок, где можно было бы намылиться без опасения, что тебя внезапно окатят горячей водой или засандалят в лоб мочалкой. Каледин решительно занял скамью в углу, откуда было видно все помещение парной, и подозвал к себе Борю.

Сейчас у него впервые появилась возможность увидеть своего новоприобретенного сына, так сказать, в натуральном виде и сравнить его со сверстниками. В отличие от первой их встречи, впечатления оказались вполне благоприятными. Да, худенький, и мускулов почти не видно, но зато стройный и для своего возраста довольно пропорционально сложенный. Вадим знал по рассказам Марио, что Боря весьма стеснителен, но сейчас мальчик, похоже, решил для себя, что его новоявленный отчим имеет полное право знать, какое-такое сокровище ему досталось, и потому и не думал отворачиваться или прикрываться, пока Вадим внимательно его разглядывал. Сам он с большим любопытством глазел на мужские достоинства Вадима, видимо, сравнивая их со своими собственными.

– Погоди, подрастешь, и у тебя такие же будут! – сказал Вадим и шутливо шлепнул Борю по его вертлявой белой попке.

Мальчик хихикнул и прикрыл ее обеими руками. Вадим отвел ему руки еще дальше назад, сведя вместе локти, так что лопатки Бориса практически сошлись, и провел рукою по выпятившейся груди мальчугана.

– Хиленький ты все-таки, – промолвил он, – вон, одни ребра торчат. Не мешало бы тебе, Боря, спортом заняться.

– Да я не против, – ответил тот. – А вы меня тренировать будете?

– Я, вообще-то, не тренер, – произнес Вадим, отпуская мальчика, – но ради тебя готов заняться и этим. А лучше всего найти специалиста, который обучит тебя спортивным единоборствам. Боюсь, эти умения тебе еще очень в жизни пригодятся. В общем, будем делать из тебя супермена.

Мальчик пожал плечами, дескать, ладно, супермена – так супермена…

– Ладно, герой, спину тебе помочь потереть? – спросил Каледин.

Боря охотно согласился.

Намыливая и натирая мочалкой своего новоявленного сына, Вадим внимательно следил и за остальными ребятами. Невдалеке от них мылся Алешка – еще более худенький, чем Боря, прямо прозрачный, не поймешь, в чем душа держится, но при этом с безупречно белой кожей без единого пятнышка и невероятно нежным личиком. Вот к нему подходит Корней, куда более крепкий пацан, буквально пышащий энергией, о чем-то весело спрашивает, Алеша тихо отвечает, целомудренно прикрыв глаза пышными ресницами. Корней разворачивает его к себе спиной и яростно трет мочалкой, Алеша покорно ему подчиняется.

Еще немного подальше радостно фырчал Марио, обливая себя водой из шайки. Вадим не мог не задержать взора на своем верном ординарце. Несколько пухленький, но в общем-то совсем не толстый, со стройными длинными ногами, довольно широкими бедрами, узкой, гибкой талией и уже вполне сформировавшимся женским бюстом, юный гермафродит на удивление органично сочетал в себе привлекательные черты обоих полов. Каледин даже позавидовал Триллини, которому досталось это чудо природы.

Вот проходит мимо Василидис, обладатель безупречной фигуры, невероятно очаровательный во всей своей двенадцатилетней красе, прямо юный Эрос, только лука не хватает. Мальчик идет грациозно, просто залюбуешься его пластикой, а глаза – пустые, видимо, только что узнал, что никто его не берет, и никак не может в это поверить.

А вот и Влад, весь голубой, распаренный, веселый, настоящий живчик. Уж ему-то дальнейшая жизнь представляется сейчас в самых радужных красках, дядя Коля со дня на день его усыновит и заберет с собой в Москву. Почему бы, раз такое дело, и не покуролесить напоследок с товарищами, ведь последние дни видимся, вон, верного друга Корнея увозят аж в самые Карпаты, а Алеша попадет вообще неведомо куда.

Закончив с мытьем, Каледин еще раз обозрел помещение парной. Из кадки в углу торчали березовые веники, презентованные, похоже, Тверинцевым. Детвора на них особого внимания не обращала.

– Хочешь, веничком попарю? – предложил Вадим Боре.

– Ага! – тут же отозвался тот, хотя особого желания не испытывал. Но надо же пофорсить перед приятелями!

Каледин разложил Бориса на скамье и принялся нахлестывать его распаренным веником. Привлеченные редким здесь зрелищем, вокруг столпились другие мальчишки. Сперва, с непривычки, процедура эта показалась Боре довольно болезненной, но он мужественно терпел: не хотел разочаровывать Вадима, да и товарищам стоит лишний раз продемонстрировать, что он, Боря, настоящий мужик! Затем болевые ощущения как-то сгладились и по телу стало распространяться приятное тепло. Боря размяк и чуть не замурлыкал от наслаждения. Сделав паузу, чтобы сменить веник, Вадим бросил взгляд на лицо мальчика и поразился, какое удовольствие было написано на его мордашке. И не столько веник был тому причиной, сколько осознание, что у него, Бори, теперь есть отец, и отец о нем заботится, и не просто возится, как с малышом, а относится, как к мужчине, и все это на виду у приятелей, которые все хвастались перед ним, какие важные люди их усыновят, а вот теперь пусть стоят и завидуют!