Текст книги "Спасенная Ледяным Владыкой. Моя вторая жизнь (СИ)"

Автор книги: Энни Вилкс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

Что, если уже поздно?

Нет. Ингард бы не допустил.

Я закрыла глаза – и погрузила ладонь в кольцо, чувствуя, как сердце срывается вниз вместе со мной.

Глава 46

Сквозь Обитель Отвергнутых

От спешки я не шагнула, а почти рухнула в портал – и он вынес меня на открытое пространство так резко, что я и бы и правда полетела вперед, прямо в желтые, полегшие от сырости стебли прошлогодней травы, если бы меня не удержали от падения сильные и надежные руки Ингарда.

– Спасибо, – пробормотала я машинально, а когда он помог мне восстановить равновесие, и я увидела его лицо, горло сжало от такой неожиданной нежности, что даже на миг забылось, почему я здесь.

Теперь, когда воспоминания Теа жили во мне, я помнила, каким чудесным, верным, надежным другом он был мне все это время. Я знала – вся, от макушки и до кончиков пальцев ног, – что этот человек никогда меня не предаст. Что он был на моей стороне, даже когда Очир злился, даже когда меня предлагали казнить и изгнать.

Всегда.

Он так любил меня, что мне было больно. Ни Теа, ни тем более я такой любви не заслужили. Впрочем, мы и не имели к этому отношения: глубина этого чувства ничего не говорила обо мне – только о самом Ингарде, сейчас грустно улыбнувшемся, словноон старался меня подбодрить, но сил у него почти не осталось.

Лицо его было блеклым, уставшим, словно он не спал несколько суток. Здесь, в Зеленых землях, уже наступило утро – хмурое, пасмурное, теплое, но более душное, чем в Приюте. Серое небо висело низко, сам воздух казался сизым от влажности; где-то над полем перекрикивались черные птицы, тяжелое тепло липло к коже, как мокрая ткань. Климат тут стоял более жаркий; влажность и раньше воспринималась мной тяжело, а сейчас на фоне тревоги здешний воздух казался и вовсе невыносимым. И вместе с этим – грустные глаза моего единственного близкого друга…

Я бросилась обнимать его. Ингард сначала удивленно застыл, но потом аккуратно, очень целомудренно придержал меня за спину, явно сдерживаясь, как и всегда. Он привык вести себя именно так. Теа когда-то потребовала этого – и Ингард без жалоб принял эти правила игры.

«Я могу быть для тебя, кем ты захочешь. Значит, другом. Это ни к чему тебя не обязывает», – вспомнила я его слова, и глаза защипало сильнее.

На миг, как вспышка, воспоминание: я – еще Теа – сижу над проклятым послушником до рассвета, за окном льет дождь, и в келье промозгло, но мне не до того – больного нельзя тревожить теплом. Ингард молча входит, укрывает мне плечи сухим, теплым плащом и уходит, не прося даже взгляда в ответ.

И еще одно: он стоит у дверей зала советов Сина, измотанный после видений и обсуждения войны, и все равно первым замечает, что у меня дрожат руки, хотя я и ищу взгляд только Сина и улыбаюсь только старшему директору. Но именно Ингард находит несколько теплых слов, чтобы успокоить меня…

– Я так рада тебя видеть! – прошептала я ему в плечо. – Спасибо, что ты здесь! Долго ждал меня?

– Нет. Мне пришлось немного отогнать… увидишь, – туманно ответил друг.

– Я теперь многое помню. Не все, но кусками. И тебя тоже.

– Я догадался, – засмеялся Ингард, немного отодвигаясь.

– Она была к тебе несправедлива, – выпалила я ему в лицо. – Прости. Ты не заслужил…

– Давай не будем это обсуждать, – мягко остановил он меня, и я благодарно кивнула. – Я – не жертва и никогда ею не был, Теара.

В присутствии Ингарда я не боялась почти ничего. Невероятное чувство – почти неуместное сейчас, хрупкое.

Я медленно отстранилась, не давая себе насладиться покоем и тем более утонуть в нем: я спешила не за этим. Ингард понял меня без слов: кивнул на тропинку, ведущую к высоким деревьям и серым, почти бесцветным полуразрушенным корпусам прежней усадьбы зеленых герцогов, когда те были еще живы.

Мы быстро шли через поле. Я обернулась через плечо: да, тоже портальные столбы, как и в Приюте или Доме. Поэтому портал вел только сюда, на край защищенной области. Чудовищно, что даже такая охранная система не смогла закрыть Обитель.

Теа помнила: именно здесь когда-то она основала свою Обитель, это место напитала магией, защитила, отстроила камеры для потерявших разум. Мой взгляд метался по блеклым строениям, а память подсовывала все новые и новые образы.

Солнечный полдень, эти же дорожки. Трава острижена, воздух пахнет мятой и горячим камнем, я иду через поле, а за мной спешат ученики с книгами и мешочками для трав. Кто-то зовет меня «учитель»… И те, далекие арки, возведенные над усадьбой, горят мягким золотом. Там, где сейчас серыми пузырями проваливались шарики восстановительных полусфер – мягкое сиреневое свечение.

Нынешняя серость казалась каким-то надругательством. Почему взгляд ни за что не цепляется?

Я перевела взгляд под ноги, на сырую землю. Так было проще.

И машинально прислушивалась к эр-лливи. Связь оставалась жива – и все же с ней явно что-то было не так. Все та же пустота, тоже не за что зацепиться мысленному взгляду.

«Пожалуйста, пусть он будет жив. Если бы он не был жив, то и связь бы пропала, правда?» – успокаивала я себя.

– Ты в порядке? – уточнил чуткий Ингард, и я кивнула, с силой отрывая себя от мрачных мыслей.

– Это ты сказал Аринелле, что меня надо приводить в себя, да?

– Она и сама собиралась, – потрепал меня по руке Ингард. – Спланировала все сама. Я только подсказал, когда это лучше сделать.

– Чтобы Син… – Я сглотнула. – То, что Келлфер оставил его…

– Он все равно оставил бы его, ощутив боль Ларианы, – отозвался Ингард, тем не менее, ускоряя шаг, что от меня не укрылось. – Сина так просто не убить, не бойся. Я толком не помню, что видел про эти дни, но Очир записал отрывки. Очень неудобно для предсказателя, – добавил Ингард с усталой попыткой пошутить. – Я могу узнать почти про все, что угодно, но лучше ни о чем не думать, ведь если рядом не окажется кого-то, кто запомнит, больше я к этому не вернусь.

От меня не укрылось, что Ингард немного задыхается, и я ощупала его легкие силой. Так и есть. Прямо в пузырьках и сосудах вились, извиваясь, живые раны.

– Ты же ранен! – схватила я его за рукав.

– А кто нет? Это не станет причиной моей смерти, – улыбнулся Ингард. – Не волнуйся, правда. Сейчас мне нужно отвести тебя в соединенный с Храмом подземный зал, а уж вылечусь потом, договорились?

Я хотела настоять, но он посмотрел на меня – и я поняла, что спорить бесполезно: Ингард все равно знал больше меня. Наверно, мы были обязаны спешить. Наверно, это и правда не смертельная рана.

Мне сейчас была очень нужна эта уверенность.

– Тебе не больно? – шепнула я.

– Обезболь, – с улыбкой отозвался Ингард, пожимая плечами. – Если вспомнишь как.

Я протянула руку и коснулась его груди. От моей ладони распространилось по его ребрам, уходя глубже в ткани, мягкое, теплое онемение. Ингард удивленно приподнял брови:

– Ты так хорошо помнишь? Я предложил почти наугад.

– Я лечила все эти дни, – кивнула я, радуясь, что получилось. – Память Теа – словно… не знаю, как умение плавать. Просто получается.

– Она очень много училась, и я рад, что навык не пропал, – серьезно кивнул Ингард. Потом добавил мягче и тише: – Спасибо, что подумала обо мне.

Такая малость! Неужели Теа… Я не хотела об этом думать.

Он положил свою широкую ладонь на мою, легко сжал пальцы, словно пытался запомнить этот миг, а затем вновь ускорил шаг. Я еле поспевала за ним.

Чем ближе мы подходили к распахнутым воротам усадьбы, тем страшнее мне становилось.

Все здесь выглядело так, словно по территории прошелся изощренный силовой смерч. Формы – стены, заборы, полусферы восстановительных камер, – остались на месте, но я не ощущала в них ни жизни, ни силы, будто передо мной стояла одна лишь пустая скорлупа того, что когда-то дышало и обещало спасение. И скорлупа эта выглядела хрупкой, словно вот-вот рассыплется.

– Что здесь произошло?

– Все еще происходит, – негромко отозвался Ингард. – Син и Амаран не стали разбираться, справедливо рассудив, что важно связать «сосуды», а за остальными можно вернуться позднее. Не пугайся, они совершенно безобидны, насколько я могу судить. Всех сильных магов забрали с собой в Приют, здесь только бывшие пациенты.

– Где?

Спросила – и тут же поняла.

Рядом с одной из бывших полусфер расположились кругом несколько человек в серой одежде. Они не просто сливались с камнем – они не ощущались живыми, поэтому сначала я их не заметила. Нет, сердца бились, они дышали, просто чего-то не хватало. Точно как в пустой скорлупе.

Кажется, они медитировали: как еще можно сидеть так неподвижно, не реагировать на мошек и то и дело принимавшийся моросить дождь, да еще взявшись за руки? Когда мы проходили мимо, они подняли на нас одинаково благостные, улыбающиеся лица и молча проводили почти нежными взглядами.

– Ингард… – прошептала я.

– Чистый Свет, ни капли тьмы, – сказал Ингард. – И ни единого шанса на выбор. Полагаю, именно они вернулись из Источника первыми, еще до того, как эта зараза расползлась здесь.

– В них?..

– Может, были, пока не перетекли в магов, – ответил друг, помогая мне переступить ручей: раньше тут был мостик, но теперь вместо него громоздились мокрые, сломанные доски, почерневшие от воды. – Целители сами отводили их в Храм, чтобы быстрее вылечить, – задумчиво и грустно добавил он. – Поначалу это казалось настоящим чудом.

Еще одна группа – человек в двадцать, – встретила нас, когда мы обошли правые крыло бывшей усадьбы: они словно выросли из-под земли и преградили путь, все так же едва заметно улыбаясь, не делая ни малейших попыток ни напасть, ни посторониться. От их одинаково довольных лиц, одинаково поднятых подбородков и одинаково расслабленных губ, и особенно – от этой абсолютной тишины меня пробрал такой холод, что я невольно отшатнулась. Но Ингард крепче перехватил мою руку поверх своего локтя и уверенно двинулся вперед, словно людей в сером и не существовало.

И действительно, они просто расступились, так и не говоря ни слова.

– Свет всемогущий, – прошептала я, когда мы миновали эту улыбающуюся толпу.

– Они словно в трансе, – пояснил Ингард. – Надеюсь, это лишь состояние, а не новая форма. Никто из нас не знает, как с’аары обычно действуют на людей совсем без магии.

– Я знаю, – содрогнулась я.

О, Теа помнила. Она искала границы этого влияния поначалу.

– Ясно. Хорошо, что Йорданка успела переправить не меньше трех десятков в Дом Очира, – без уточнений понял меня Ингард. – Она молодец, как и всегда. Даже этих тварей обвела вокруг пальца, убедив, что с волей она принесет больше пользы, – удивил меня Ингард. – А ты… не думай сейчас о том, что поправить не можешь. Если что-то и причинило им такой вред – твой брат разберется и поможет им, когда вернется. В конце концов, он спасал людей, потерявших часть себя, годами. Вытащит и этих.

Я не стала говорить, что Очир покинет Альвиар. Только потерла переносицу, в который уже раз гоня слезы.

– Очир сейчас с Сином, да?

– Да, – не стал скрывать Ингард. – И многие его целители, как и целители Обители. В Храме Света нужны светлые. Одному Сину там было бы непросто.

– Ты… – Я чуть замедлилась. – Ты же видишь, он…

– Очир? Выживет ли? – обернулся Ингард. – Я не помню этого пророчества, но со слов твоего брата, я его уже обрадовал, что вероятность его смерти не слишком велика. Про Сина я тоже не знаю, прости.

Я медленно кивнула. Никаких гарантий, как и обычно – и все же надежда. Хорошо. За брата я боялась больше, чем за Сина: просто потому, что и представить не могла, чтобы ледяного владыку хоть кто-то мог ранить, пусть и самый сильный с’аар в самом ослабляющем темных месте.

И тут встала, как вкопанная.

А ведь Син был ранен, когда уходил. Его уже достали. Под доспехом крылась рана.

«Я остался бы здесь. С тобой. Но если не действовать быстро, то попросту нечего будет спасать. И ты очень расстроишься, когда придешь в себя. Поэтому просто подожди меня», – вспомнила я, холодея.

– Теара? – тоже остановился Ингард.

– Ингард, скажи мне. Ты же не станешь лгать… – Я сжала за спиной кулак так крепко, что ногтями оцарапала ладонь. – То, что я приду, поможет или помешает ему?

– Твое присутствие очень усилит его, – ответил Ингард. – И полагаю, ему станет легче находиться в Храме. Он мог бы отвлечься, но вряд ли отвлечется: Син – самый опытный воин из всех, кого я знаю, к тому же, я пойду с тобой только с одной целью: защищать, пока ты не доберешься до Источника. Думаю, мне удастся.

– А про меня? – шепнула я. – Что было про меня в твоих пророчествах? Про то, что мне нужно уметь закрыть связь? Зачем мне это?

Ингард никогда бы не послал меня на смерть. Я точно знала это, но вдруг сомнение закралось в душу: а если моя роль – все-таки именно та, от которой так последовательно уберегал меня Син? Внезапно неожиданная разница между мужчинами бросилась мне в глаза: я точно знала, что Син предпочтет меня миру, но светлый Ингард – как и я! – был совсем другим, и если бы вопрос стоял так… он выбрал бы не меня.

Как я думала о смерти Очира, давая клятву Сину, прости меня Свет.

– «Ей нужно будет закрыть эр-лливи. Иначе она не сможет сделать должное, и за Светом опустится смерть», – повторил Ингард слова Очира, которые и так горели огнем в моей памяти, но теперь оборачивались совсем другим смыслом.

– Нынешний Син не стал бы погружать меня в безумие, и закрываться мне явно нужно не за этим, – качнула головой я.

– Большего я не помню, – добавил Ингард, словно оправдываясь. – Только то, что Очир рассказал мне. Но ты нужна там. И я буду рядом. Не бойся.

Ингард мягко подтолкнул меня к каменной арке, за которой начинался странный, уходящий вниз под землю ход. Из его глубины мерцала знакомая рябь, и от одного ее вида у меня свело грудь: эр-лливи неожиданно дрогнула, словно почуяла близость Сина. Я прислушалась внимательнее: в пустоте мне почудилось не отсутствие, а край чего-то огромного, темного, над чем держался Син.

Может, не так уж хорошо Ингард меня и знал. Бояться за себя я не собиралась.

Глава 47

Источник Света

– Дитя мое здесь.

Эти слова, произнесенные тысячей голосов сразу – сверху, снизу, из белесого воздуха, из камня под ногами, будто даже словно изнутри моих собственных ребер, – вспыхнули в сознании одновременно с пьянящим, страшно правильным ощущением: я – центр громадной силы.

Моя мысль могла бы свернуть горы. Моего дыхания хватило бы, чтобы наполнить мир благодатью и теплом – или выжечь воздух дотла, обрекая всех, кто дышит им, на неизбежную и чудовищную смерть. Мой взгляд проникал сквозь пространство, плоть, толщу камня, и я могла видеть все, что когда-либо было скрыто от человеческого или даже демонического взора. Всего вокруг стало так невыносимо много, что Храм, в который мы с Ингардом переместились, показался мне лишь точкой на стекле, за которой разворачивался безграничный светлый мир. И мир этот тянул меня в себя, распахивался лепестками, обещая власть такую полную и такую голодную, что хотелось застонать.

Нельзя отрываться от реальности.

Я вцепилась в эту мелкую, жалкую, блеклую точку изо всех сил, заставила ее развернуться, стать шире – и наконец увидела… все вокруг. Возвращение в собственную ограниченную оболочку произошло рывком, почти судорогой: будто меня силой ужали в слишком тесный футляр.

– Это… – прошептала я, хватаясь за Ингарда, и только тогда поняла, как страшно напряжена его рука.

А когда повернулась к нему, то увидела, что он смотрит не вокруг, а прямо на меня, и в глазах его стоит ужас.

– Взгляд с’аара, – раздалось откуда-то из белого. – Ты – моя дочь.

– Ты на миг изменилась, – выговорил Ингард, и от потрясения в его голосе у меня ледяная волна прошла по спине.

Воздух здесь был густым и белым, как молоко, окрашенное свечным светом. Я не видела очертаний, только знала, что над нами неровный, влажный свод природной пещеры, а стены вокруг повторяют один и тот же невидимый человеческому глазу знак бесконечно, и от одного этого можно сойти с ума.

– Ты его слышишь? – прошептала я, и мои слова растворились в тысяче шепотов, будто Храм поглотил их.

– Их много, – неуверенно сказал Ингард. Нас обоих окутывало мягкое сияние щита, скользкое, как масло. Может, мне только чудилось, но оно словно дрожало, когда голоса говорили. – Идем, – резко дернул он меня вперед. – Не замирай. И главное – не слушай, кто бы к тебе ни обращался.

Ноги будто ступали по губке. Я не слышала собственных шагов и никак не могла понять, почему камень так мягко пружинит под подошвами. В тканевых туфлях было влажно, тепло и отвратительно мягко – и от этого меня пробирала дрожь. Никак не получалось отделаться от ощущения, что я не иду, а медленно плыву в околоплодных водах. Дикое, до тошноты неуместное сравнение – и все же именно оно лезло в голову.

– Ты – моя дочь. Я так рад видеть тебя.

Я вцепилась в руку Ингарда почти до боли – и стало чуть легче, словно меня привязали к чему-то настоящему.

– Не уходи снова, – сказал Ингард глухо.

В этот миг безо всяких уточнений я поняла, что именно он увидел и как именно я поменялась пару минут назад: должно быть, расплылась, как желеобразная медуза… Нет. Нет. Все здесь вполне может оказаться иллюзией. Это с’аары. Они не борются напрямую – могут только подчинять и действовать чужими руками.

Борясь с собой, я подняла взгляд наверх и похолодела: прямо над нами, распластавшись под сводом, пульсировало едва заметное тело гигантской сущности.

– Ингард… – выдохнула я, прирастая к месту.

Он вскинул голову. Лицо его тут же поплыло, зарябило, серые волосы задвигались отдельно от тела, будто и он тоже находился под водой. Что… как я могла одновременно смотреть вверх и на него⁈ Я тряхнула головой, зажмурилась до золотых искр, чуть не споткнулась – и поняла, что все это время все-таки смотрю наверх, не в силах оторвать взор от медленно раздувающегося и собирающегося в себя медузоподобного пузыря.

– Что здесь? – резко спросил Ингард. – Камень, символы, сталактиты, вода. Ты что видишь?

– С’аар. Прямо над нами, – выдавила я из себя. – Огромный. Он…

– Значит, убираемся отсюда быстрее.

Ингард резко сгреб меня за затылок, опустил мою голову, накрывая волосы вмиг появившимся в его руках куском ткани. В темноте и душной тесноте тканевого колпака оцепенение спало – и я наконец сорвалась с места и побежала за ним, мелко, сбивчиво семеня за его широкими шагами.

Вдруг рельеф пола сменился: мы точно перешагнули какой-то порог, потому что теперь даже через подошвы чувствовались острые грани камней. Ингард замедлился, сорвал с меня покрывало – и я жадно вдохнула сырой, теплый воздух.

Самое странное, что я не могла бы описать это место даже самой себе. Передо мной одновременно существовали две картинки: грот с влажными стенами, сталактитами и подземными ключами – и грубый, высеченный прямо в толще горы храм с чашами, полными какого-то живого, извивающегося огня, и оранжевыми шарами под потолком. Ни то, ни другое не могло быть правдой – Храм ведь возвели за несколько дней? Но две эти картинки – грот и храм – не смешивались, а словно существовали одновременно в двух реальностях, не наслаиваясь друг на друга.

– Это пещера или помещение? – шепнула я.

Ингард тревожно глянул на меня – наверно, на миг усомнился в моем рассудке, – но сразу ответил:

– Храм.

– Храм, – повторила я. – Похоже, они путают мой разум.

– Или мой, – качнул головой Ингард.

Мы обогнули растущий из пола клык сталагмита – или резную колонну, вокруг которой, словно ракушки, теснились чаши с огнем. По камню бежали вспышки знаков: один и тот же круг, будто увитый то ли щупальцами, то ли волосами. И вдруг – я моргнула, – чаши показались мне совсем не чашами, а снова этими жуткими существами, пузырями прилипшими к камню, а снаружи перехваченными тончайшей силовой сетью.

– Они тут… прилипли?

– Отлично, – отозвался Ингард. – Это работа Амарана и Сина.

Сеть и правда была знакомой.

Хоть что-то шло по плану, пусть и не по моему. Я проскользнула мимо полупрозрачных, не существовавших в храмовой реальности существ: те молчали, изредка подрагивая, наслаиваясь друг на друга, и не тянулись к нам. Кажется, они намертво прикрепились к колонне, и сеть не давала им уйти. От облегчения я даже вдохнула глубже – и в тот же миг испугалась этого облегчения: слишком рано для такого места.

Стоило моргнуть, и мир словно менялся, разделенный на две части: холодная, безжизненная пещера с пузырями паразитов и горячий рукотворный храм, – и две эти картины менялись местами. Когда к горлу подкатывала тошнота, я упрямо смотрела под ноги, запретив себе задерживаться: пол в обеих версиях реальности оставался каменным. Хоть что-то совпадало.

Еще колонна, еще.

Эр-лливи натягивалась, теплея и теплея, тревожно живея, и когда я прислушивалась к ней – а я старалась не делать этого часто, все еще боясь отвлекать Сина, – меня бросало в жар. Значит, он где-то рядом. И конечно, жив.

Мы шли по следам магов, и с каждым шагом я собиралась, чувствовала себя все увереннее, почти начинала верить, что еще не поздно.

Пока у похожего на арку прохода не увидела людей.

– Ингард! Теара! – кинулась нам навстречу молодая женщина.

– Ифрис, – с облегчением выдохнул Ингард. – Рад, что живы.

Ифрис, наставница Дома Заблудших? Я почему-то никак не могла ее узнать: черты лица, да и силуэт от меня частично закрывала янтарно-молочная рябь. Воздух опять сгустился, и в глаза словно плеснули маслом.

А женщина остановилась от нас в паре шагов – слишком уж близко, – и затараторила:

– Нас с Вальденом оставили здесь, чтобы мы не давали сетям распасться, – махнула она рукой назад, туда, где у стены сидел мужчина, такой же смутный, как и она сама. – Видите? Очир сказал, что в них пойманы паразиты, он их видит. Мы поддерживаем ловушку директоров Приюта, а Очир и директора ушли внутрь разбираться с остальными. Их очень давно нет, но нам велено не заходить. Ингард, я так вам рада… – Голос ее дрогнул. – Здесь в голову лезут странные мысли. Словно все, чем я живу, ставится под вопрос, и мне приходится напоминать себе, что мой путь известен и полон Света, и я буду держаться его, несмотря ни на что. И…

И только теперь, когда женщина чуть не схватила Ингарда за руки, я поняла, что не так. Над ней, вокруг нее, в ней мерцал с’аар, искажая черты, как свет искажает лицо под водой. Я вскрикнула и рванула Ингарда на себя прежде, чем чудище коснется его полупрозрачной стенкой. Мир зарябил.

От Ингарда взметнулась волна силы, мигом поставившая между нами и целителями плотную стену.

– Отойди, – жестко приказал он.

Ифрис попятилась.

– Теара? – обратился он ко мне.

– И в ней, и в нем, – одними губами произнесла я.

Ифрис, конечно, заметила. Она быстро замотала головой:

– Я бы знала. Можете меня как угодно проверить. Здесь просто… странно. Мы почти всесильны, и на душе спокойно, но об этом спокойствии приходится все время помнить. Я не знаю, как объяснить. Но никто меня не искушал, не предлагал сделок. Я ни на что не соглашалась. Проверьте меня, как хотите.

Она словно пыталась нам что-то объяснить, но никак не могла. И это пугало больше, чем если бы она лгала. С’аар не говорил через нее? Что это за новая связь?

Ингард стиснул зубы:

– Значит, ты все время думаешь о покое, – медленно подытожил он. – И что твой путь – единственно верный, так?

– Конечно, – кивнула Ифрис с улыбкой, и паразит на ней чуть раздулся.

– А если нет? – так же медленно произнес Ингард. – Если ты ошиблась, служа Очиру? Что, если я скажу тебе: Очир никогда не помогал бескорыстно, а просто усиливал себя за ваш счет?

– Бред, – фыркнула Ифрис, озвучивая и мои мысли тоже. – Вальден, ты слышал⁈ – крикнула она своему спутнику. – Это такой бред!

Тот не отозвался.

– Ты знаешь меня не первый год, – покачал головой Ингард. – Есть ли мне смысл начинать лгать именно сейчас?

Я крепче стиснула его руку, не понимая, что происходит. А Ифрис отступила на полшага, с сомнением переводя взгляд с Ингарда на меня и обратно. Свечение с’аара вокруг нее чуть потускнело.

– Он… сдувается.

Ингард на миг прикрыл глаза, и по его лицу я поняла: он сам в ужасе от того, тчо сейчас проверяет на живом человеке.

– Идти за кем-то вместо того, чтобы самой решать, что делать – глупая идея, – продолжил он спустя несколько мучительных мгновений, будто ступал по болоту, проверяя перед шагом надежность кочек.

– Так Очир тоже сказал, когда оставил нас здесь, – призналась Ифрис. – Он сказал, что мы с Вальденом должны обсудить, как поступим, когда Дома не станет, и куда пойдем потом. Обещал спросить позже. Но Вальден перестал со мной говорить. Он считает, будто наш путь все равно остается путем служения Свету, а значит, нечего обсуждать, и… – Она запнулась, словно впервые испугалась собственных слов.

– Отлично, значит, и Очир понял, – выдохнул Ингард и тут же потянул меня дальше. – Дом уже разрушен, и служа Свету, вы станете служить с’аарам, – бросил он целителям совершеннейшую бессмыслицу. – Нужно придумать что-то еще, Ифрис. Скажи это и Вальдену.

– Мне хотя бы объясни! – взмолилась я, догоняя его. В голове уже щелкало, складывалось, но картина упорно не замыкалась до конца.

– Похоже, то, что мы принимали за атаку, все эти сделки, искушения… лишь искусно замаскированный способ охоты, – на ходу отозвался Ингард. – Очир наскоро попытался их защитить, но времени у него почти не было… Я поддержал заложенные им сомнения. Если я прав, с’аарам нужны не светлые, а те, кто перестают выбирать. Или что-то такое. Если так, светлые…

– … просто будут становиться сосудами чаще, ведь именно им легче внушить, будто отказ от сомнения – святость, долг и верность Свету, – в панике подхватила я мысль, вслед за Ингардом переходя на бег. – Если так, мы ошибались буквально во всем… Очир тоже их видит здесь, поэтому и понял. Он ведь тоже Енкхтаиван.

Открытие наполнило меня и ужасом – и больной надеждой. Словно тысяча осколков вдруг встала на место – не до конца, не идеально, но то, что раньше являлось лишь непонятной мне кучей фактов, начало обретать смысл.

И тут же всплыло воспоминание Теа – быстрое, словно укол, до того спавшее, как и остальные, где-то в темноте. И чудовищное именно своей ясностью – объяснявшее куда больше, чем мне хотелось бы.

«Почему ты во мне? Я не заключала сделки»

«Потому что ты рождена, чтобы стать сосудом. Не я – а мы с тобой, вместе, мы – Теа».

.

Их становилось больше. С каждым шагом – больше. И шепот нарастал тоже, словно тысяча голосов одновременно тянулись ко мне, звали меня по имени, обещали, умоляли и требовали.

Я надеялась, что Ингард их не слышит: по крайней мере, он прорывался вперед, как лезвие сквозь кисель, быстро, зло, почти не сбавляя шага. Я едва поспевала за ним. Может, он их и не видел – но ни один не рисковал встать у него на пути.

Одно было хорошо: Источник Света усиливал и его, а не только боящуюся снова стать подобием с’аара меня.

Мы неслись прямо через с’ааров. И мое тело, и тело Ингарда покрывал тот масляный щит, но даже сквозь него я ощущала каждый мазок желеобразной, не существующей в нашей реальности массы, – и всякий раз меня передергивало от отвращения так, что сводило плечи и челюсти. Слава всем богам, здесь, в этом невероятно длинном пещерно-храмовом коридоре, с’аары не обращали на нас внимания. Они облепляли исчерченные символами стены, прижимались к ним своими похожими на волосатый круг пастями и дрожали, будто пытались пить что-то из камня.

В какой-то момент я заметила, что сети Сина, до того дополнительно стягивавшие паразитов, пропали. Меня как под ребра кольнуло. Почему? Что с ним, если он не поставил их⁈ Может, спешил так, что было уже не до сетей⁈

Мы пересекли еще один пустой – и отвратительно наполненный – грот. Эр-лливи зазвенела громче, натянулась резче, и у меня перехватило дыхание. Следом по ней прошла короткая, яркая вспышка: вероятно, Син тоже почувствовал, что я рядом. И его это не обрадовало.

«Прости, – попыталась подумать я. – Но я не собираюсь жертвовать собой, не переживай. Не в этот раз».

И почти сразу вслед за этим из связи поднялась другая волна, тяжелая, растущая, расправляющаяся во все стороны: сила. Маг, почуявший присутствие пары, становился сильнее, чтобы защитить ее. На миг перед глазами мелькнуло что-то, что, вероятно, видел сам Син – красно-белое месиво из золота, молока и огня, спаянное в один бешено вращающийся узел, – и тут же погасло.

– Син знает, что мы тут! – крикнула я.

Почему-то мне казалось, что иначе Ингард не услышит, но вышло дико: вопль ударился о стены, распался на эхо и покатился вперед, а все твари разом шевельнулись, будто мой крик потревожил их.

Ингард же и головы не повернул:

– Отлично.

– А ты… – задыхаясь, обратилась я к сосредоточенному другу, не отставая от него ни на шаг. – Что ты слышишь? Что видишь?

– Что я могу силой Света мир перевернуть, – почти зло отозвался Ингард. С ним что-то происходило. Я не могла понять, что именно, но явно не паразит сейчас точил его душу, а что-то иное. Он продолжил почти ядовито: – Что все просто и ясно, и сейчас здесь я никак не меньше, чем божество, способное все перекроить по своему замыслу. И чем больше я пользуюсь этой силой, тем мне проще. – Он усмехнулся: – Полагаю, пара тварей зависла надо мной?

– Нет, – поспешно заверила я его. – Их становится все больше, но они не обращают внимания на нас. Мне кажется, мы совсем близко к центру.

Стоило мне сказать это – мы как раз пересекли границу очередного пустого грота, – все вокруг качнулось, перевернулось и окрасилось белым пламенем. Что-то ударило в меня, ослепило, облепило с ног до головы, бессильное против щита Инграда, а потом прилипло к коже, к ресницам, и волосам, заткнуло рот, забирая дыхание. И все это так быстро, что я и подумать не успела, не то что защититься или позвать на помощь.

Глава 47

*** Сердце храма

Я пришла в себя на полу. Воздух драл горло, будто я наглоталась извести. Ингарда рядом не было.

А прямо передо мной стоял Тарго Стелер.

.

– Я очень ждал именно тебя, Теа, – улыбнулся он своей сухой улыбкой, не мешая и не помогая мне встать. – Без игр, вижу, ты не в настроении для них. Тем лучше. Все просто и четко – тебе решать.

То, что с его душой слился с’аар, было очевидно с первого взгляда, он и не пытался скрываться. Я попятилась, упираясь спиной в мокрый камень, но Тарго как стоял в нескольких шагах, так и не приближался. За его спиной алым цветком раскрывался центральный зал Храма – угловатый, невозможный, полный сияния, ветра и вспышек чужой силы, сливавшихся в багрово-бело-золотой вертящийся, распадающийся и собирающийся вновь узел.

Мы же находились в стороне, в одном из узких каменных лепестков, почему-то отрезанном от месива полосой холода.