Текст книги "Спасенная Ледяным Владыкой. Моя вторая жизнь (СИ)"

Автор книги: Энни Вилкс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

– Предлагаешь строго окрикнуть, чтобы молчали? – засмеялся Очир. – Как детям неразумным? – Он вздохнул и пояснил: – Они умные люди, так что очень встревожены последними новостями. Обычно тут так тихо, что даже мне не по себе. И прежде, чем ты начнешь меня расспрашивать, неугомонная ты и любопытная лисица, ответь на мой вопрос, а то ничего не расскажу. Ты в порядке?

– Ты не мог бы не называть меня так больше? – выдавила я из себя. Словно весь мир сговорился напоминать мне о Сине и его «светлой лисичке»! – Я… да. Это чудесное место и чудесные люди. Я видела Алри, и она мне очень обрадовалась, но потом вошел Син и… Не знаю. Алри словно возненавидела меня на миг. Бред, да?

– Не бред, – покачал головой Очир. Затем что-то прошептал, и вокруг наших столиков опустился глушащий звуки полог, который я уже видела, только тогда его сотворил директор Келлан. Очир же кивнул на него и пояснил: – Но даже за щитом это мы обсуждать здесь не будем. Теара, меня волнует другое.

– Он не обижает меня, – сказала я тихо, точно зная, о чем беспокоится брат. – Теперь нет. Он спас меня от казни, взял под свою защиту и сейчас, кажется, дает мне пространство, чтобы я привыкла. Ты не обязан меня защищать. Ведь мое благополучие влияет на его состояние, так что вряд ли он причинит мне зло.

«А еще он сожалеет».

– Ты по-прежнему любишь его?

Этот вопрос выбил у меня почву из-под ног. Конечно, я не любила Сина. Ведь не любила же?

– Думаю, со временем смогу, – солгала я, чтобы Очир не бросился за меня вступаться и снова не подвергся опасности. – Ведь нельзя противостоять эр-лливи?

– Ему, похоже, удалось, – отозвался Очир тяжело. – Впрочем, это Син. Он и тысячу лет назад творил такое, что мы можем только в легендах прочитать. И – каждый раз! – почти незаметно, так, что даже сильнейшие маги Альвиара замечали, лишь если он позволит. Я не сразу понял, а отец не видел его до самого конца. Прости, что пугаю тебя. Но я связался с Ингардом, а тот – со своей прародительницей, передавшей ему знания о видении прошлого и будущего. Он прорицатель, теперь старший в роду. И знает все, что было известно ей. А она научила Сина блокировать эр-лливи.

– То есть… – схватилась за край стола я.

– Да, попробуем, – кивнул Очир. – Если у Сина есть контроль, пусть хотя бы и у тебя будет. Что бы судьба вам ни уготовила, я больше не оставлю тебя беспомощной. К сожалению, Ингард сможет вырваться только завтра, он совершенно разбит и очень напуган.

– А если Син будет против? – прошептала я. – Если он слышит наш разговор, как тогда, в саду?

– Пусть бы и слышал, – ответил Очир резко. – Ему полезно понимать. Но Сина нет в Доме Заблудших.

Значит, ушел. Почему мне вдруг стало грустно? Я даже ощутила не облегчение, а потерянность.

Мы помолчали. Я столько всего хотела спросить, но слова совсем не шли на язык.

– Они обсуждают освободившийся Источник Света, – нарушил тишину Очир. – Тот, оболочка которого разрушилась ныне, не похож на прежние. Он распространяет мир, но мир этот необычен. До нас добрался один из воинов Йорданки, барон Демир Ташей. Я помню его, когда Теа только пропала: пришел требовать ее головы, если она скрывается в Доме Заблудших. Тогда он не имел и искры магии, но ненавидел ее. Сейчас – Демир мог бы стать сильнейшим шепчущим, если бы захотел. Вот только он собирается нести Свет. И вокруг него и правда словно выгорает агрессия даже озлобленных.

Демир – тот, ударивший меня рукоятью меча?

– Почему этот пугает тебя? – не поняла я, вглядываясь в лицо брата.

– Потому что за годы работы с перерождением я уверился: шепчущие перерождаются шепчущими, ведь способность к магии – свойство души, а не крови, нужная основа – лишь подходящая оболочка. И раз так, этот Источник, в отличие от прочих…

– Меняет душу, – закончила я за него. Почему-то мне стало жутко, даже дыхание перехватило. И я озвучила очевидное: – А так быть не должно, да?

– Перекраивающий душу Свет встречается мне впервые, – кивнул Очир. – Слишком далеко от свободы выбора. Задумаешься, что еще он делает и на пользу ли это. Барон хотел пообщаться с моими подопечными, но я отказал ему. – Вдруг брат нахмурился: – Син вернулся. Только что прошел главные врата. И Ингард с ним.

– Мне нужно поговорить с ними, – вскочила я, потеряв всякий аппетит. И добавила себе под нос: – Вот теперь это похоже на создание питательной среды…

.

– Проклятие, они направились прямо к барону Ташею, – сквозь зубы процедил Очир, прибавляя шаг.

Опускались сумерки, ощутимо похолодало. Мы миновали уже знакомый мне ручеек, вышли на открытую галерею-мостки, но теперь свернули направо. Брат явно очень спешил, я еле поспевала за ним.

– Ты… думаешь… что не так? – задыхаясь, уточнила я.

– Ингард не знал, что я могу их отследить, так что подал мне сигнал, – не останавливаясь, бросил Очир.

Я поняла брата с полуслова: вероятнее всего, они договорились, что Ингард зовет на помощь Очира, если Син решит сделать что-то плохое за спиной главы Дома Заблудших. Двое светлых – и один сильный темный, способный разрушить их мир, которому они решили противостоять вместе.

О, я была целиком на их стороне.

Син хочет убить барона? Иначе зачем такая спешка?

– Теа. – Очир даже не заметил, как обратился ко мне. – Когда все начнется, будь готова забрать Алри, у нее твои ключи.

– Ключи? – Я чуть не ударилась о квадратный деревянный столб, зачем-то рассекающий коридор надвое. – Постой, как я ее заберу⁈

– Она все время за тобой хвостиком ходит, даже сейчас, – отозвался Очир. – Не лезь в этот раз. Он меня не убьет, я тебе обещаю.

С невероятной тревогой я увидела, как его плечи и горло овивают щиты, и с холодной паникой окончательно осознала, что мой брат готовится к битве.

Разумеется, я попыталась задержать его – и конечно, не смогла. Мои пальцы лишь мазнули по грубому рукаву, и ткань выскользнула из моей хватки, будто влажное мыло, а Очир даже не замедлился, только глянул на меня быстро и с надеждой и ворвался в открытый проем второй справа комнаты.

Здесь было темно: ни огонька. Единственным источником света могло бы служить большое окно, за которым розовело вечернее небо, но и оно оказалось на две трети заставлено бумажными ширмами, так что их ровные прямоугольники съедали и рассеивали остатки этого далекого багрянца. Очаг в комнате уже источал жар – но почему-то не свет. И запах… тлеющего костра, дыма, жженой плоти.

У самой решетки очага, привалившись к ней спиной так, будто это не его кожа медленно плавилась от прикосновения к раскаленному металлу, сидел барон, когда-то давно оставивший на моей скуле след рукояти меча. И когда я поняла, что камзол его дымится, то задохнулась от ужаса, что оградившие очаг сферой Син и Ингард посмели пытать несчастного. Я кинулась к ним, готовая наброситься, успев опередить даже Очира, но стоило мне встретиться с пленником глазами, совершенно другая паника, липкая и вязкая, сковала меня: Демир Ташей улыбался безо всякого намека на страдание.

И это задержало меня. Я отшатнулась и машинально схватилась за руку Очира, тут же мягко отстранившего меня.

Син, до того стоявший к нам с братом спиной, обернулся. Белки его глаз хищно блеснули в полумраке. Мне показалось, что он совсем не зол, даже доволен – меня наполнила волна отдаленного, но весьма пьянящего азарта. Но когда Син увидел меня, то в нем вспыхнуло что-то иное, куда более горячее и глубокое, и он оскалился:

– Зачем привел ее сюда?

– Демир Ташей – мой гость, – отчеканил Очир, загораживая застывшую меня. – Не мне объясняться. Что происходит?

Ингард тенью высился у самого края сферы. Я сначала не поняла, что не так, но мазнув по нему взглядом, заметила наконец, что его глаза закрыты. Похоже, он находился в трансе.

Ответил не Син. Заговорил Ташей – и обращался он ко мне.

– Теа, дорогой друг, – низко пропел он, и у меня по рукам пошли мурашки, а жилы застыли от холода. – Ты здесь, как и всегда, когда… – Он осекся. И вдруг заорал со всей мочи, срывая барону голосовые связки: – Ты лишь пустой сосуд!!! Вы хотели так обмануть меня?!! Где Теа?!!

Сфера наполнилась молниями и стала такой яркой, что я зажмурилась. С лязгом треснул от удара очаг, а по деревянному полу с хрустом пошли длинные, похожие на ширящиеся ветви, трещины. Очир загородил меня собой, и тут же между нами и сферой встал Син.

Пару мгновений я не могла различить даже силуэта барона в этом звенящем яростью страшно знакомого потустороннего существа солнечном месиве, но вот трещины доползли до сферы, уткнулись в барьер, раскрылись злобными розетками, но так и не смогли пробраться дальше. И в то же мгновение внутренность щита будто выгорела изнутри и разом потухла.

Я хотела отвернуться, сразу решив, что Демир не мог пережить этой магии, но и не смотреть не получалось.

Нет, он все еще был жив. Вокруг барона, словно зависшие в пустоте, парили куски чугунной решетки и расколотых камней, а сам мужчина, хоть и остался внешне цел, светился жилами, будто молнии ушли ему под кожу. Он теперь был совершенно нагим: одежда попросту сгорела. Зато почему-то заросла рана на спине. На светлой коже широкой груди выделялось лишь одно жуткое темное пятно: знак, похожий на увитый то ли щупальцами, то ли волосами круг. Все остальное светилось, а этот знак зиял черно-бурым провалом.

«Я его уже видела. Я его знаю. Это с’аар».

Все пространство сферы бесшумно проращивалось льдом.

Призрачное серебро. Конечно. Сила, что может и горы смять, как тесто.

– Подождите! – сама не ожидая этого от себя, остановила я Сина. – Он ведь знает меня! Этот символ… Дайте нам пого…

– Ты к нему и на шаг не подойдешь, – отрезал глава Приюта Тайного знания. В голосе его звучала сталь: – Отвернись. Очир, немедленно уведи сестру, иначе мне придется…

Я же поддалась импульсу – и мысленно потянулась к барону, словно делала это тысячу раз до того.

Кажется, Син угрожал, а Очир что-то ответил ему и схватил меня за руку. Еще мне почудилось, будто очнулся от своего прорицательского транса Ингард: краем глаза я заметила, как он обеспокоенно всмотрелся в мое лицо и приоткрыл рот. Вот только все это, даже связанная с Сином золотая волна, отошло на второй план.

Потому что с’аар оказался в моем разуме – или я в его? – и все остальное превратилось лишь в декорацию этой осмысленной пустоты.

Глава 23

Старый друг

Здесь оказалось очень холодно. Ледяная магия Сина теперь ранила меня, потому что она ранила Демира, и я не могла отделаться от ощущения, что скукоживаюсь, как попавшая в солевую ловушку улитка. Но так реагировала не я: это странное, совсем не похожее на человеческое существо.

С’аар был бесплотен. Ни формы, ни частей тела, ни чего-либо, что я могла бы описать как материю – только призрак, отголосок губчатой, пористой энергетической ткани, заполнявшей не только Демира, но и все пространство сферы. С трудом умещавшийся в агрессивном ограничивающем контуре Сина, которого паразит ненавидел, но никак не мог откусить от него и кусочка, что множило эту ярость.

Единственное, что казалось связанным с потерявшим краски миром материи – это символ. На поверхности с’аара чернел тот же волосатый круг, и круги эти – на паразите и груди барона – совмещались, словно связывая пласты реальности воедино.

Невероятно мерзко. Невероятно… естественно?

Свет всемогущий.

– Я тебя поймал, а они даже не поняли, – просипел с’аар своим высоким голосом пустельги. – Даже сильный полукровка поймет не сразу. Тебя уже уводят, а мне нужны лишь несколько мгновений. Видишь? Видишь?

Все, что находилось за пределами с’аара и заключенной в нем меня, я различить не могла, словно не вспоминался никак отголосок кошмара. Кажется, вокруг и правда что-то поменялось, и рядом теперь высились деревья, а не стены, но уверена я не была.

Только полулежащий барон по-прежнему оставался перед моим взором. Но вот его бледное тело померкло, истончилось, окончательно потускнело и растворилось в темноте, а призрачный паразит будто бы сжался, оформляясь, обрастая новой плотью.

Теперь внешность с’аара была женской: невероятно красивая, статная, словно вылепленная из мрамора оболочка лет тридцати на вид. Роскошные, длинные темно-медные волосы, пухлые губы, резкий изгиб бровей, алебастровая кожа, острый взгляд проницательных глаз, белые одежды…

Наверно, самая красивая женщина, что я видела в жизни. Почему-то напомнившая мне… меня.

«Теа выглядела так!» – изумилась я.

С’аар же улыбнулся красными губами:

– Ты нас не помнишь. Ты была сосудом нашего старшего брата. Ты тогда была мудрее и сильнее, и почти переделала Альвиар по великому слову своему. Мы скорбим по вам. Нам больно, ведь Теа больше нет. Мы затаили обиду на них, но поможем тебе.

«Значит, и это правда». Сказанное существом меня даже не удивило, только обожгло новой волной ставшего привычным отчаяния.

Неужели меня действительно снова поймали⁈

Какая глупость! Нет, я не стану просто ждать. И слушать это не стану.

– Отпусти! – мысленно рванулась я, но в этой полуреальности не смогла сделать и шага.

– Ты сама пришла ко мне, ведь почуяла, знаешь правду. Мне есть что тебе предложить, пустой сосуд. Ты будешь слушать, – пропела женщина. Голос ее тек, как ручей, но манера была очень своеобразной. – Слушай себя, слушай. Смотри. Я сливался с Ингардом до тебя. Он видит прошлое и будущее, хотя и забывает их. Он просил меня помочь тебе, ведь любит тебя более своей жизни. Слышишь ли ты связь сейчас? Проклятую нить между тобой и Сином? Прислушайся! Нет! Надолго я не удержу, но каково тебе быть свободной?

И вот теперь я поняла, что поменялось: я больше и правда не чуяла Сина. Нет, эр-лливи осталась, но… она даже не светилась! И уж тем более я не могла понять, близко Син или далеко, услышать его чувств. И почти не ощущала желания, как обычно, когда думала о нем.

Почти. Сердце все равно сжалось, стоило подумать, что он выручит меня: уж если кому и удастся – только ему.

– Ты можешь ее убрать?

И сразу поняла: я зря вступила в диалог.

– Не могу развязать, нет власти над судьбой, а твоя судьба – быть связанной с ним навеки. НоИнгард велел передать тебе знание о том, как закрыть эр-лливи, – подошла ко мне Теа. Она двигалась плавно, словно в воде, и кончики ее локонов подрагивали сами по себе, будто с’аар не удосужился понять, как работают законы в нашем мире. – Так он сможет помочь, и Син не помешает. Так ты станешь главной, а не дрожащей подстилкой темного. Просто возьми. Научись. Я сделаю твоими руками – ты запомнишь. Подумай, как ты сломаешь его. Что видел Ингард, какой план они придумали с Очиром, ты же хочешь знать, правда? Он уже забыл, он не расскажет, а мы, Демир, были там с ним. Мы видели, как все будет, если примешь нашу помощь. Мы выживем, выживешь ты, выживут прорицатель и брат, а мир умоется Светом.

Она улыбнулась.

.

Все вспыхнуло и поменялось.

.

Я поднимаюсь из кресла в каком-то смутно знакомом мне зале с широкими многоугольными колоннами и подхожу к высокому витражному окну. За ним виднеются десятки корпусов светлого камня, высоких, пронизанных светлой магией. Солнце озаряет их стены, и те, как живые, сияют, преумножая силу светила. Свет теперь – для всех. Он лечит и греет.

На душе спокойно. Я знаю: этот мир принадлежит мне. Уверена, что с ним ничего не случится, он останется таким, и каждый в моих владениях найдет помощь и покой.

Ни боли, ни страха, ни войн. Только тепло.

Мое тепло.

Источник Света теперь пульсирует счастьем во мне. Больше нет запутавшейся лисицы, потерявшей себя и не знающей даже тайного языка. Меня вновь зовут великой. Моя жизнь является, вероятно, самой ценной во всем Альвиаре, и не осталось никого и ничего, кто мог бы навредить мне. А если бы что-то и попыталось, Син развеял бы любого недруга в пыль у моих ног.

Все теперь служит Свету – и Тьма тоже.

Я медленно оборачиваюсь, как королева, как божество.

Син, гордый Син, Ледяной клинок, опаснейшее существо Альвиара, стоит передо мной на коленях. Протягивает руки, с благоговением, болью и надеждой ловя меня за талию:

– Чего ты хочешь? – шепчет он куда-то мне в живот. – Я сделаю все.

И говорит не только о любви. Он и правда готов на все.

Его дыхание опаляет меня, а эр-лливи бьется удовольствием, как бешеная. Вот только с моей стороны: я чую любовь гордого наследника демонов и юе, а сам он не может прочитать во мне ничего. И это тоже пьянит меня, хотя я и люблю его. Как хорошо любить того, кто обожает тебя!

Я наклоняюсь к нему и сама касаюсь его губ своими, и Син с безотчетной страстью ловит мой поцелуй, словно умоляя.

– Открой ее, – хрипит он мне в губы.

– А каково было мне? – игриво улыбаюсь я, вспоминая годы мучений. А потом немного приоткрываю поток и отмечаю, как эйфорически меняется мой взгляд. – Ты вот изводил меня, довел до смерти. Но я – не ты.

– Спасибо, – шепчет он. – Ты – светлая.

Я позволяю Сину увлечь себя прямо на пол… И это…

.

Образ начал истончаться и померк до того, как я, ласкаемая его губами, успела достичь пика, оставив во мне лишь пустоту и голод.

Несколько секунд – минут? часов? – я дрожала, не в силах избавиться от только что пережитых ощущений, едва удерживаясь от крика. Словно кто-то взял самое сладкое – и самое постыдное, самое страшное, что я подозревала в себе, и воплотил это, насильно зашвырнул меня внутрь фантазии и довел до оргазма, наблюдая, как я…

Я пыталась думать о чем угодно другом, но не могла, а с’аар в виде великой Теа сидел рядом со мной, скукожившейся на полу посреди очерченного Сином ледяного круга, и задумчиво разглядывал меня ее невероятными темными глазами с длинными ресницами.

Вот она положила мне изящную ладонь на живот и чуть надавила, словно проверяя, живая ли я.

И каким бы жаром я ни пылала, тут наконец поняла: этот, оставшийся после видения, голод – единственное, что реально здесь. Но то не мой голод, а голод с’аара.

.

– И неужели Теа купилась на это? – то ли подумала, то ли ответила я, приподнимаясь, а прекрасная оболочка распрямилась, невыносимо похожая на божество из моего сладкого сна. – Власть, амбиции и любовные утехи и покорность того, кто меня обидел? Вечное возмездие? Мне жаль, если так. Ты тоже думаешь, будто я – это она, правда?

– Одна душа, одна структура… – отозвался с’аар, обходя меня. – Одна любовь и одна судьба. Одна любовь, как ни беги, а любить и бежать ты можешь вечно. Только позиция разная. Ты можешь управлять такой силой, Тьмой, а не подчиняться ей. Сейчас такую власть над тобой имеет он, ты и сама знаешь. Ингард знает, ведь он видел и другое. Поэтому доверил свои знания мне, выбора не было, они с Очиром не смогли бы помочь сами. Знаешь ли цену?

.

Миг – и перед глазами совсем другая картина.

.

Мы в зале, но другом, куда более мрачном, пустом. Син даже не приветствует меня, он сидит в кресле, читает и едва замечает, когда я вхожу и останавливаюсь, ожидая его приказов. А я полна голодом таким бешеным, таким всепоглощающим, что весь мой мир – это Ледяной Владыка, которому я буду принадлежать вечно.

И все, что я из себя представляю, сводится лишь к короткому, повелительному жесту: подойти – и на колени.

Я опускаюсь, дрожа, судорожно стискивая ноги, но не удерживаясь от стона. Син с усмешкой поднимает бровь и ждет, пока я справлюсь с застежкой его брюк, так и не выпуская из рук фолиант, даже глаза продолжают бегать по строчкам. Мне же кажется, что я умру, если не почувствую его вкуса, и это горькое унижение не отталкивает, а лишь распаляет меня. И я плачу от благодарности, когда он позволяет прикоснуться губами.

Но и его удовольствие, превращающееся в мои собственные стоны, хотя я даже не ласкаю себя, не уничтожает пустоту. Оно заполняет ее огнем, в котором я теряю разум, становлюсь лишь податливой, жаждущей прикосновений плотью, пучком нервов и болезненного экстаза. И к моменту, когда он наконец берет меня, я…

.

И вновь я оказалась в серебряном круге. Только я и Теа, этот жуткий призрак прошлого и такого реального будущего. Меня по-прежнему трясло от удовольствия, и хотела бы я добавить, что к дрожи этой добавилась тошнота!

Зато голод стал еще отчетливее. И наплевав на самоосуждение, я зацепилась за него, напоминая себе: только он реален. Голод паразита, которого Теа, похоже, уже когда-то пустила в себя. И который потом жил ее жизнь.

«Я – не она».

– Ты никогда не прекратишь любить его, ты же понимаешь? – прошептал с’аар. – Эр-лливи не даст, она сильнее всего.Это – навсегда. Разница лишь в том, кто сверху. А равенства не будет. Ледяной Клинок не позволит, ты же знаешь.

– Но я не хочу его ломать! – прокричала я в красивое лицо. – И если мне и правда суждено полюбить его снова, и если жизни наши связаны навеки – тем более. Ты намекаешь, что я уже была такой, но даже если так… тогда эр-лливи не было! Он ведь отослал меня сразу, как узнал. Он использовал меня, да, ломал, потому что ему было плевать. Но не с помощью связи. Это твое предположение, страшилка, чтобы подчинить меня!

– И думаешь, не станет? – засмеялась Теа. – Наивная лисичка. Бессловесная кукла для утех, глупое похотливое животное…

– Пока не стал, – замотала головой я, вспоминая огонь страсти, горевший в Сине и которому он не давал выхода. Это воспоминание согрело меня, и я зацепилась за него, продолжая раскручивать мысль: – Но даже если ты прав, я не точно не опущусь до этого. И знаешь, что еще я думаю, – распалялась я все больше. – Что Ингард и сам меня научит, если понадобится. И вовсе ему не надо передавать через тебя, он бы не поступил так со мной, зная, что в прошлый раз связь с таким существом стоила мне души, а миру – покоя. Он не такой. И Очир не принял бы в этом участия. Ты врешь, врешь во всем. Это все – пустота, все! Кроме твоего голода и эр-лливи. Ты так хочешь съесть меня, что истекаешь слюнями!

Невероятное лицо Теа не поменялось, но мне показалось, что с’аар не столько зол, сколько удивлен.

А я, глядя в янтарные глаза своего прошлого воплощения, впервые в жизни потянулась к эр-лливи и наполнила ее своей силой, зная: Син услышит.

– Дурочка с ничтожной судьбой.

А Син услышал.

И я перестала иметь для борющегося за свою жизнь с’аара значение.

Визуализация: Теа

Теара так и не успела увидеть портрет Теа. А мы посмотрим.

Если бы она пришла в тот зал, то ее бы наверняка озадачило, что портрета два.

.

.

ПОРТРЕТ НАСТОЯЩЕЙ ТЕА

Здесь она такая, какой ее знал когда-то Син.

И именно такой в глаза заглянула наша Теара.

И ПОРТРЕТ ТЕА ПОД ИЛЛЮЗИЕЙ

В Приюте Теа скрывала свою внешность под вот таким обликом. Как думаете, почему?

Глава 24

Осколок

– Очир, Очир!

Я цеплялась за брата, повторяя его имя, как молитву. Грубая ткань его одежд впечаталась в мою щеку, и я ощущала, как лен промокает от текущих по моему лицу слез. Он крепко обнимал меня, гладил по спине, а я все никак не могла очнуться от пережитого кошмара, так меня трясло.

Кошмара ли?

– Я ему не далась, – прошептала я брату в грудь и наконец подняла лицо. – Не далась в этот раз, я клянусь. Пожалуйста, ты же мне веришь⁈

Очир мягко улыбнулся, хотя в темно-янтарных глазах плескалась тревога:

– Ну конечно. – Он потрепал меня по волосам. – И на миг не усомнился. Поэтому мы и дали вам поговорить, несмотря на риск. Конечно, ты устояла.

Я протяжно выдохнула, осознавая услышанное. И вместе со вспыхнувшим внутри возмущением вдруг ощутила облегчение столь сильное, что колени подогнулись. Да, они с Ингардом и правда отправили ко мне с’аара. Вот только они верили в меня настолько, что не побоялись сделать это.

Верили. Несмотря на Теа. Мне, Теаре! Безоговорочно.

– Значит, вы сговорились, – сквозь слезы облегчения рассмеялась я, и лицо Очира наконец расслабилось. – Ну вы… А зачем? Это же так опасно!

Очир кивнул за мою спину.

Я быстро обернулась – и только теперь поняла, что уже не нахожусь в Доме Заблудших. Первым я увидела Ингарда, но за Ингардом… Сложно описать этот пейзаж. Словно мы сидели на осколках когда-то целого, но разбившегося, как снежный шар, небольшого мирка. Все, что я видела – это треснувшие камни, какие-то развалины и песок, но за ломаными очертаниями древних руин плескалось слишком близкое, многоцветное небо.

Солнца здесь не было. Только бесконечные, бескрайние просторы и мириады звезд, наполовину скрытых от нас цветным ветром. Между нами и этой невероятной, черной глубиной проскальзывали потоки – зеленые, синие, розовые, янтарные, серые. А еще ближе к нам мелко дрожал тепловой и воздушный щит: похоже, его поддерживал Ингард.

– Теара, времени почти нет, – сразу сказал Ингард. Мне показалось, щит тянет из него силы. Он переглянулся с Очиром: – Здесь нельзя долго оставаться. И Син уже скоро поймет, где ты. Ты испугана, я вижу, но сейчас прошу тебя сосредоточиться и послушать меня. Хорошо?

Я медленно поднялась, опираясь на руку брата. Небо завораживало меня. Я понимала, что там, за щитом, скрыта совершенная, беспощадная опасность, но не могла не смотреть.

– Это что за место? – пробормотала я.

– Осколок одного из умерших миров, – как ни в чем не бывало, словно это не выходило за пределы любого человеческого опыта, ответил Ингард. – Здесь нет воздуха, чтобы дышать, и нет тепла. Время течет быстрее, и это дает нам фору, пока Син разбирается с с’ааром. Ты отлично сориентировалась.

– Как мы попали сюда? – шевельнула я губами. Ощущение сна не покидало меня.

– Моя прародительница оставила мне знания, – отозвался Ингард. – Не только об этом. Тебе нужно научиться закрывать эр-лливи. Сейчас.

Мигом накатила тошнота.

Я даже уперлась ладонями в бедра, согнулась пополам, таким спазмом меня скрутило. Быстрая мысль – а вдруг я все еще в видении с’аара? – промелькнула в моем разуме. И я застыла, ожидая объяснений.

– Значит, все-таки закрывать, – оскалилась я, и собственный голос показался мне чужим. – И чей облик ты принял теперь?

Даже озвучить это – прямо в лицо Очиру и Ингарду, если это они! – было кощунством. Но с’арр слишком глубоко залез мне под кожу, под ребра… в душу и разум. Я видела перед собой красные губы Теа, растягивающиеся в ухмылке.

– Очир, – тихо сказал Ингард, и я услышала в его голосе настоящую, совсем не похожую на иллюзию тревогу.

– Теара, – обнял меня брат. Он снова гладил меня по спине, успокаивая, как ребенка. – Я не знаю, что показал тебе паразит, но я общался с Ташеем. Пожалуйста, приди в себя. Ты очень нужна здесь. Второго шанса у нас не будет, а ради этого мы рискнули слишком многим. Прямо сейчас Син сковывает и допрашивает с’аара в Доме Заблудших, ты же можешь потянуться через эр-лливи и проверить мои слова. Сделай это. Убедись. И вернись к нам.

Я моргнула. Его голос действовал на меня, как одеяло. За льном билось настоящее, живое сердце, и я почти чувствовала его страх, тепло, любовь. И – что самое главное! – никакого голода. А в видении с’аара все было окрашено голодом.

Думай. С’аар знал Теа, а значит, все, что знала она. Никакие вопросы про детство не подходят.

– Что ты сказал мне об Алри? – подняла я лицо к нему.

– Что она все время рядом, – шепнул мне Очир. – У нее твои ключи.

Я выдохнула и закрыла глаза. Слава Свету.

– Очир, времени совсем мало, – послышался голос Ингарда. – Там прошло уже двадцать секунд.

– Там?

– В Доме Заблудших, – пояснил Очир. – Время здесь быстрее.

– Значит, вы переместили меня оттуда, – медленно проговорила я. – Украли из-под носа Сина, который остался сражаться с с’ааром, потому что я попросила его о помощи. И так вы отвлекли его. И теперь предлагаете мне закрыть эр-лливи. Да уж. – Пока я молчала, слышала, как брат шепнул Ингарду: «Погоди, у нее шок». И это словно разбудило меня. – Шок⁈ Да если так, это ты с ума сошел, – набросилась я на брата, заколотив кулаками по его груди. – Ты хоть понимаешь, что Син будет в ярости⁈ Он же в твоем Доме! Да он же вас обоих…

Договорить я не смогла, а вот Очир вдруг приподнял меня над землей и встряхнул за плечи, как куклу, и я повисла перед ним, хлопая глазами.

– Мы не предлагаем закрывать ее насовсем, – четко сказал он. – Только научиться. Ты права, это опасно и для нас, и для всего Дома Заблудших. Но речь идет не о нас и не об одном Доме, а о судьбе всего Альвиара. Ты, Теара, связана с Источником Света. Теа когда-то призвала в Альвиар с’ааров, и сейчас они просыпаются и ищут тебя. И если Син вновь погрузит тебя в пучину безумия, не только твоя душа окажется на кону, не наши с Ингардом жизни. Альвиар, ты понимаешь? Поэтому ты должна уметь защищаться. Мы здесь не только потому, что нужно научить тебя быстро. Скорее всего, он не почувствует твои попытки. И… – только теперь Очир вдохнул, и я поняла, как он на самом деле напряжен. – Я буду молиться, чтобы тебе это не понадобилось.

– Опусти ее, – подал голос Ингард. И когда брат аккуратно поставил меня на ноги, подошел, положил на плечо тяжелую теплую руку: – Пожалуйста. Я вижу теперь почти что угодно, но лишь раз, и после воспоминания о видении выжигаются из моей памяти. Узнав о нашем плане, Син заставит меня смотреть, как это сделать, чтобы я не смог научить тебя. Шанс всего один. Ты знаешь Очира, знаешь меня. Неужели мы стали бы рисковать людьми ради глупости?

– Ты видел что-то про это?

– Уже не помню, – грустно усмехнулся Ингард. – Но счастлив, что озвучил это Очиру сразу же.

– «Ей нужно будет закрыть эр-лливи. Иначе она не сможет сделать должное, и за Светом опустится смерть», – повторил, похоже, слова Ингарда Очир. – Я сказал Ингарду о связи между тобой и Сином, и он увидел это.

Повисла тишина.

– Тридцать две секунды, – мрачно сказал Ингард. – Я знаю Сина столетиями – и сомневаюсь, что у нас больше двух с половиной минут. Все сводится к одному: веришь ты нам сейчас – или нет, и тогда все зря. Похоже, эта дрянь прочитала в моей голове план и… сыграла беспроигрышно. Но послушай себя, Теара. Меня не помнишь, но Очира знаешь всю жизнь.

– О да, с’аар знал, что ты мне предложишь это, он… – Я тихо засмеялась, осознавая всю иронию ситуации. – Он предложил мне или продаться ему за эти знания, или… Вот, я отказалась, и сейчас сомневаюсь, реальны ли вы. Он все просчитал, этот слизень. Я боюсь брать дар из ваших рук. Я не принимаю ничего от тебя, гадина! – закричала я в разноцветное небо и далекие звезды. – И не отдаю себя тебе! Твои проклятые знания мне не нужны! Никаких сделок, слышишь!

Ничего не произошло.

Только брат сжал ладони крепче со вздохом понимания. Времени было в обрез, но он больше не торопил меня.

Да, я знала его всю жизнь – и доверила бы и жизнь, и душу.

– Глупо, да? – сказала я тихо. Помолчала и добавила честно, уже понимая, что согласна: – Я не хочу причинять ему боли, Очир. Могла бы сказать, что боюсь за мир: вдруг Син потеряет душевное равновесие, как Теа, а с его силами это обернется катастрофой… Но не стану врать ни вам, ни себе. Я правда не хочу пользоваться уязвимостью и… заставлять страдать. Теа сошла от такой боли с ума. Хорошо, что для него это секунды. Мне важно, чтобы он не ощутил, даже если я научусь ради какого-то пророчества. Понимаешь?