Текст книги "Спасенная Ледяным Владыкой. Моя вторая жизнь (СИ)"

Автор книги: Энни Вилкс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц)

Annotation

Я мечтала об обучении в Приюте Тайного знания, чтобы стать таким же сильным лекарем, как мои отец и брат. Глава этого магического ордена, властный и недоступный Ледяной Владыка – моя тайная первая любовь. Я прибыла сюда, чтобы поступить...

Или нет?!

Что я делаю здесь, в этом исковерканном магией глухом лесу, среди вздымающихся гор? Кто и почему уничтожает это место? За что меня, светлого целителя, хочет сжечь разъяренная толпа?

Откуда в моей памяти взялся наполненный ненавистью взгляд главы ордена, прогоняющего меня прочь и готового разрушить мою судьбу вопреки любви?!

И почему теперь Владыка так светится Тьмой – и приказывает оставаться рядом с ним?..

___

НЕЗАВИСИМАЯ ИСТОРИЯ, но персонажи встречаются в других книгах ("Истинная. Перерождение", "Змеиный крест", "Сплетение сфер").

Главный герой – Син. Кто подумает, будто его образ поменялся – прежде, чем делать вывод, прочитайте хотя бы до середины книги ;)

Спасенная Ледяным Владыкой. Моя вторая жизнь

Пролог

Глава 1

Визуалы к прологу и главе 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

ВИЗУАЛИЗАЦИЯ ПЕРСОНАЖЕЙ

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Визуализация: Теа

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

*** Глава 29. ч2 Отражение

Глава 30

Глава 31

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Эпилог

Спасенная Ледяным Владыкой. Моя вторая жизнь

Пролог

Почему я здесь?

– Выбора у тебя теперь как раз нет.

Ночное небо дрожало, разрываясь сполохами магического ветра. Издалека распространялась непреодолимая волна, еще не поглотившая меня и все вокруг, но абсолютно беспощадная. Обещавшая что-то хуже смерти.

«Если она докатится до меня – я перестану быть собой, это подчинит меня навсегда».

Угловатые черные ели скрипели своими похожими на мертвые руки лапами. Тряслась, предвкушая новый удар, длинная хвоя. Сами камни ущелья уже начинали вибрировать, пока едва заметно. Из образовывающихся трещин сочилось искрящееся, полупрозрачное, ледяное серебро, будто кто-то резал горный лес изнутри, и теперь тот истекал кровью.

Я никогда не видела магии такой силы!

И никогда так не боялась.

«Свет всемогущий, дай мне еще раз увидеть отца и брата, дай пережить эту ночь!» – мысленно взмолилась я, но с губ не сорвалось и писка.

Всего минуту назад я обняла брата и с надеждой шагнула в заботливо открытый отцом портал, ведущий в Приют Тайного знания – могущественный магический орден – где меня должны были научить исцелять, творить заговоры. Туда, где меня ждало большое будущее шепчущей, Приют, в котором я проведу ближайшие пять десятков лет, где обзаведусь связями и друзьями, где магией пропитан воздух, где я в безопасности смогу шлифовать свои умения, чтобы достойно продолжить род светлых лекарей и может быть – только может быть! – сумею остаться и служить тому самому главе Сину.

Освещенные солнцем высокие башни выросли надо мной, полной детского восторга сбывающейся мечты… Я глубоко вдохнула…

И открыла глаза здесь.

«Выбора у тебя теперь как раз нет».

Холодный мужской голос был мне незнаком – и все же тело будто узнало его раньше разума. Меня колотила крупная дрожь, пока слова эти эхом отзывались в моем сознании посреди полной пустоты.

Кто их произнес и почему они адресовались мне, я не знала. Но все внутри уже кричало мне: беги, а то растворишься.

Так бывает только во сне. Может, я и правда просто сплю? Боги земли и неба, пустынь, степей и долин, всемогущий Свет, пусть мне снится кошмар! Пусть эта ночь – нереальна!

Но что это за место?

И кто уничтожает его? Кому под силу смять горы, как тесто?

Незримый серебряный холод вскрывал камни, сочился по еще зеленому мху, с хрустом съедая стебли. А я, целительница, не чувствовала вокруг дыхания жизни: ни птиц, ни зверей. Лишь непреодолимую силу – страшного, почти всемогущего шепчущего, решившего выдрать из мира кусок.

Я приложила пальцы к вискам, тщетно силясь собраться и вспомнить.

Пустота.

Кому нужно так страшно зачаровывать меня⁈

Я никому не причинила вреда. Даже тем, кто ненавидел отца, помогала как целительница. В памяти промелькнула быстрая мысль о главе наемников… Но месяц назад я почти трое суток защищала его жену и новорожденную дочь от лихорадки и яда и сама чуть не погибла. После этого он поклонился отцу – и мне. Нет, глава рода наемников не стал бы. Да и не смог бы. Он даже перемещаться не умел, какое там опутывать разум и рушить горы!

Тогда кто? Кому я помешала?

«Главное – найти Очира. Брат разберется, он защитит меня».

– Теа! – ответом пронесся между деревьев яростный, наполненный скрытой опасностью шепот.

Так меня даже брат не звал – только целиком по имени, Теарой. Но я сразу поняла: маг с ледяным знакомо-незнакомым голосом обращается именно ко мне и ищет, конечно же, тоже именно меня.

И так хочет обнаружить, что ломает мир вокруг, оставляя на нем глубокую, почти нереальную рану. Магия невозможной силы. Я знала только одного человека, кто мог бы сотворить такое… но нет, глава Приюта бы не стал!

Стоило мне подумать о силе Сина – и за вихрящимся серебром я увидела синие, как темный сапфир, глаза.

Мигом стало нечем дышать.

Надо бежать, пока он меня не нашел.

Я рывком села. Ничего не болело. Тело ощущалось легким, как у ребенка. Я даже почти не замерзла. Не сразу я осознала, что совершенно раздета – и почему-то не ранена, хотя ледяное серебро обвивает меня почти целиком.

Помоги мне Свет, помоги пережить эту ночь!

«Я не справлюсь».

«Соберись, Теара».

– Ассииеша… Ашеиссииеша, – не с первого раза удалось мне вспомнить формулу, и по голой коже теплом скользнула полоса мягкой ткани.

Я быстро завернулась в нее и отбросила волосы за спину.

«Вставай же, Теара, сейчас же! Что сидишь⁈»

Что бы ни происходило, какая бы магия ни привела меня сюда и ни лишила воспоминаний, кто бы ни звал меня из тьмы, нужно исчезнуть. Раствориться, скрыться от его пронизывающего пространство взгляда. Я чуяла это, как загнанный в кольцо охотников зверь – и лихорадочно, все еще надеясь, ощупывала пространство, как когда-то учил меня брат.

Хотя бы искра жизни!

Наконец, далеко внизу мне удалось ощутить тепло огня и проблески иной, куда более человеческой магии. Это придало мне сил.

Я успела только подняться на неверные ноги – а воздух уже не дрожал, а визжал. Мелкие камни плясали, ударяясь друг о друга. Вибрацию эту подхватили и горы. На первых же шагах вниз по склону почва выскользнула из-под ног, и я полетела вниз, чудом успев набросить на себя подобие воздушной пелены, чтобы не разбиться.

Игнорируя собственный животный страх, почти немая от него, я подхватилась вновь и бросилась к людям, как сурикат стремится к другим зверькам, чтобы затеряться среди однообразных спинок. Цепляясь за поваленные деревья, ранясь о сучья, оставляя на них волосы и куски ткани, я неслась вниз, почти ничего не различая в остром, как ледяная крошка, тумане. След тепла становился все явственнее, и спустя несколько минут этой изматывающей гонки я уже точно знала: там, у подножия рушащейся горы, собрались люди-шепчущие, закрывшиеся общим периметром.

Последние пол-лиги я преодолела кубарем, едва успевая создавать новые и новые слои спасительного воздуха вокруг себя и укутываться в них, как в одеяла. И когда, пробив теплый щит, рухнула с небольшого обрыва прямо под ноги собравшейся толпе, уже совсем обессилела – настолько, что сумела только прошептать:

– Помогите!

«Кто-то страшный идет за мной», – хотела я добавить, но почему-то прикусила язык.

– Кто ты? – наклонился ко мне мужчина, держащий факел. Простой человек, не маг, но точно знатный воин. Его доспехи мерцали зачарованным серебром. Мужчина скривился: – Молодая для таких дел, – бросил он через плечо. – Нашей же на вид около сорока пяти?

– Это не может быть она, – подошла к нему статная женщина. Вот эта уже точно была шепчущей: ее строгое, безвозрастное лицо горело силой. Женщина показалась смутно знакомой: может, кто из знати, и отец показывал мне портрет? Водянистые глаза шепчущей чуть сузились: – Я никогда не забуду лица дряни, из-за которой погибла вся коричневая семья. И это – другое лицо. Но оставайся настороже. Она – великая, могла и форму поменять, раз мы ее загнали. Я бы на ее месте поменяла.

– Я не убийца, – жалобно прошептала я на судорожном вдохе, не имея сил даже свернуться. Где-то за их наклонившимися ко мне лицами, в черных облаках прорастали серебряные жилы смертоносного ветра и чудилась неотвратимая поступь. – И мне только двадцать пять… я даже перемещаться еще не обучалась, какое там форму менять… Герцог Коричневых земель – друг моего отца. Я целительница из рода Енкхтаиван, Теара. Мой брат Очир…

Я хотела сказать, что Очир долгое время был наставником Приюта и сам глава Син признавал его заслуги.

Но удар рукояти меча прервал мою речь, скула взорвалась болью, а в глазах потемнело. Вскрикнув, не понимая, за что, я попыталась закрыться от следующего удара, но его не последовало: вместо этого шепчущая почти брезгливо окутала меня острыми силками, мигом стянувшими кожу и обездвижившими меня окончательно, словно в таком состоянии я могла бы убежать.

– Значит, она, сама призналась, – донеслось до меня как сквозь пелену. – Быть не может. Правду говорят, великая.

.

Сквозь силки я различала тени сгрудившихся вокруг людей.

– Кончаем это дело? – неуверенно протянул кто-то. – Она, кажись, без сознания?

– А что это она такая жалкая? – раздался другой голос. – Хочешь сказать, вот эта девчонка рулила половиной континента? Это какая-то подстава. Герцогиня Йорданка, только по вашему приказу…

Герцогиня? Разве хоть одной из восьми земель правила женщина?

– Прекратить! – осадила спорящих шепчущая. Ее прямая, стройная фигура светилась для меня в сером мареве, как раскаленный стилет. – Видели, что она наверху устроила. Вот и истощилась. Сожжем, чтобы и праха не осталось. Все страшатся подходить и наносить решающий удар – хорошо, это в любом случае мое право, а я не боюсь. Поставим двенадцать периметров защиты, и что бы она ни задумала – не успеет уйти.

«Сожжем». Меня? За что⁈

«Это какая-то ошибка!» – хотела я прокричать.

И не могла. Как не сумела бы пошевелиться и глубоко вдохнуть, так стискивали мою грудь силки. Даже когда меня швырнуло спиной о землю. Даже когда вокруг один за одним начали появляться прямо на мху и камнях исчерченные рунами и светящиеся в темноте ночи круги, тщательно питаемые подвластными герцогине магами.

Три, пять, восемь. Одиннадцать.

Остался всего один. Станет двенадцать – и сфера, удерживающая меня, наполнится огнем. И пусть палачи хоть сто раз разберутся потом, что обознались, моя жизнь оборвется здесь, в этом черном лесу, посреди разрушающихся гор.

И прервут ее люди, исцелению которых я хотела посвятить свою жизнь. Это вдруг показалось мне особенно глупым: перед моим отъездом отец серьезно спросил, зачем мне путь целителя – а я ответила, ни мига не сомневаясь, что хочу сделать мир лучше. Спасти так много людей, как смогу, и пусть это и станет моим наследием, раз я проклята бесплодием…

«Недолго ты проживешь».

Ну уж нет. Я не умру из-за ошибки. И не умру молча.

Я собрала остатки сил – и рванулась вперед, пропарывая силки в отчаянной попытке хотя бы быть услышанной. И заорала в образовавшийся и уже зарастающий проем, поставив все на кон:

– Спросите главу Сина! Он лично пригласил меня в Приют! Пусть меня судит он!

Имя великого главы Приюта Тайного знания должно было подействовать на кого угодно! Никто не рискнул бы ссориться с ним и оспорить его волю! Главу Сина Лоани, сильнейшего среди шепчущих современности, не просто уважали – его боялись даже сильнее, чем черных демонических герцогов тысячу лет назад. Поговаривали, Сину больше тринадцати веков и он умеет путешествовать между мирами. Глава Приюта Тайного знания точно обладал влиянием большим, чем император и уж тем более чем семья коричневых герцогов или любая другая.

Кем бы ни оказалась Йорданка, даже она должна была отступить.

И ведь это чистая правда: меня в Приют пригласил именно Син! Его письмо папе я хранила, как святыню – как и положено влюбленной девушке, получившей приглашение от своего кумира.

Мгновение ее замешательства – и мне показалось, я спасена.

– Сина нет, – вдруг ухмыльнулась женщина-шепчущая своими тонкими, бескровными губами. – Двенадцатый год. И остальных директоров нет, – кивнула она, будто это что-то могло мне сказать. – Даже Ингард слишком далеко. Никого, кто мог бы вступиться за тебя, тварь. Здесь каждый потерял близких из-за тебя, смотрел на их уход, бессильный что-либо сделать. А изобретательная же, – бросила она своим соратникам. И снова повернулась ко мне: – И император приказал тебя казнить, Теа Енкхтаиван. Я выполняю его волю. Ты знаешь, что это значит, правда?

Я онемела.

О, я знала. Окончательный приговор. Прямой приказ императора должен быть исполнен – никто не рискнет благополучием всего континента.

Эти люди не просто ненавидели меня за то, чего я не делала, но и собирались провести законную расправу.

Это не ошибка. Они назвали мое имя!

– Я рада свершить правосудие, – куда-то вверх сказала Йорданка. Голос ее дрожал. – Все вы – мои свидетели.

Сквозь пелену заслонов я различала смазанные лица – на каждом читалась ненависть. Здесь не было ни одного человека, что знал бы меня и мог выступить в мою защиту. Один мужчина плюнул под ноги, его слюна попала на магический контур и зашипела, а сам он с отвращением отвернулся.

Вот так? Без суда и шанса оправдаться?

Все происходящее, похожее на плохой сон, не имело смысла – и все же вспыхнувший огонь оказался совершенно реальным. Мир побелел. За сферой звенел голос Йорданки, но его уже заглушало ревущее пламя.

Я успела сделать последний горячий, сухой вдох, услышать треск волос, ощутить жар на коже, задохнуться от запаха гари, зажмуриться…

И тут пламя издало странный, ломкий звук, словно по стеклу провели кинжалом – и потухло. Удерживающая меня сфера закостенела и осыпалась, а саму меня швырнуло на холодную землю. Грязь под ладонями мгновенно затянуло льдом.

Наступила тишина.

Только тогда я решилась открыть глаза. И когда с трудом подняла лицо, то увидела его.

.

Глава Син стоял на краю поляны – слишком далеко, чтобы я могла разглядеть выражение его красивого, холодного лица. Только искрящееся пространство вокруг высокого силуэта, чуть поблескивающие светлые волосы – и незримые волны, расходящиеся вокруг знакомым полупрозрачным серебром.

Намного сильнее, чем я запомнила. Намного страшнее. И намного… темнее?

Глава Приюта, встречи с которым я так ждала, и ищущий меня всесильный маг, выдравший из мира кусок – один человек. Это он управляет этой невероятной силой, рушащей по его приказу мир.

И пришел он за мной.

И судя по прокатившемуся эху наполненного страхом шепота, это стало очевидно не только мне.

Глава 1

Долгожданная встреча

Тяжелая тишина затягивалась.

Символы защитных периметров, выставленных Йорданкой и ее воинами, поблескивали в земле, и мне чудилось, что они тихо шипят, как змеи. Ни один из желавших казнить меня шепчущих не рискнул оказаться между главой Сином и мной: они расступились будто по команде, не рискуя не то что шептать – вообще нарушать тишину. Теперь они только испуганно и растерянно переглядывались.

Впрочем, периметры продолжали резать воздух, как меня продолжали обжигать силки.

Краем глаза я заметила, как Йорданка невозмутимо присела в реверансе, склоняя светловолосую голову и тем самым пряча лицо. Пальцы женщины побелели от силы, с которой она сжимала полы расшитого шелком походного плаща.

Глава Син кивнул ей, не поворачивая головы.

И сделал шаг вперед.

Символы первого периметра осветили белое лицо, и я вдруг увидела в глазах неверие, словно он не ожидал меня увидеть. А вместе с тем – лишь на долю мгновения – неожиданную ярость, как если бы он готов стереть в порошок и меня, и всех на этой поляне. Внимательный, пронизывающий взгляд ощупал многочисленные ранки, которые я получила, падая по склону, и наконец остановился на еще кровоточащей скуле. Тонкие губы изогнулись в усмешке, между бровями появилась складка.

Я не могла отвести взора. Даже красивее, ярче, сильнее, чем я запомнила десять лет назад!.. Вот только раньше аура главы казалась мне тепло-серой, уютной – а теперь он светился сталью, и под бесстрастной, неприступной маской провалом зияла холодная бездна. Я решила бы, что сошла с ума, если бы не окружавший его ледяной туман.

Язык прилип к небу. Периметры – и Син! – давили воздух.

Губы Сина вновь чуть дрогнули:

– Жива. Не успела, – проговорил он тихо и низко, но я и сквозь дребезжание магического полога почему-то различила каждое слово. – Глупая. Хорошо, что позвала. Тебе рано умирать. Ты еще нужна.

И сделал вперед еще шаг. Символы защитного контура, способного испепелить любого, кто перешагнет границу – отец показывал мне такие, – вспыхнули и выгорели до черноты.

Кто-то из воинов Йорданки охнул.

– Директор Син, – странно обратилась к главе шепчущая. – Мы выполняем прямой приказ императора: казнить Теа Енкхтаиван за преступления против народа Империи Рад. Вы долго отсутствовали и можете не знать о происходившем в последнее десятилетие. Она виновна…

– Теа я забираю. Она моя, – оборвал ее речь Син.

Его взгляд пригвоздил герцогиню к месту, и та поспешно отступила.

Затем посмотрел на воина, закрывавшего латной рукавицей испачканное в моей крови навершие меча, и вопреки всякой логике мне почудилось, что бедняга сейчас рухнет на землю бездыханным. Йорданка, похоже, тоже почуяла эту волну, поэтому, пусть и не поднимая глаз, решительно встала между Сином и своим человеком.

– Напала, – коротко солгала она. – Может, со страху. Барон ударил ее один раз, когда она назвала свое имя, и только чтобы обездвижить. Он мог сломать ей нос или челюсть, а оставил лишь ссадину. Из-за Теа погиб его брат, а Демир даже меча не обнажил, хотя так исполнил бы прямой приказ императора, и никто не осудил бы его.

Син медленно кивнул и перевел взгляд на меня, то ли поверив, то ли сделав вид, что поверил герцогине. Усмехнулся, и от этой усмешки мне стало горько: будто он видел ложь – и предпочитал принять ее. И все равно коротко приказал Йорданке:

– Отойди и отзови людей.

«Пока целы», – повисло в воздухе.

Йорданка стиснула зубы до скрипа. Мне показалось, что она сейчас бросится вперед, так дрожала ее прямая спина и такая ненависть плескалась в обращенных ко мне бесцветных глазах. Но герцогиня лишь сомкнула и без того тонкие губы в нитку и проследила, как Син пошел ко мне, переступая активные магические контуры, точно нарисованные ребенком линии на песке.

Никто более не рискнул перечить ему. Йорданка не отдавала приказов: ее подданные и сами тихо, стараясь не привлекать внимания, жались к противоположному краю поляны.

Я, не моргая, глядела на приближающегося и приближающегося мага – и не узнавала.

Да, это точно был глава Син. Но я помнила его не таким!

Многолетние сокровенные мечты о том, как он посмотрит прямо мне в глаза, будто тоже проросли льдом. Чем лучше я различала лицо, чем меньше искажали его ауру защитные периметры, которые он сжигал один за другим, тем очевиднее становилось: в Сине куда меньше человеческого, чем я запомнила. Так бережно лелеемые в памяти черты заострились, стали невыносимо красивыми, и смотреть на него теперь было почти больно. Но не эта красота сковала вдох в моей груди, а опасность, исходившая от него, словно он одним словом мог – и хотел! – искромсать все вокруг.

Разрезающая пространство безжалостная сталь.

Я всегда мечтала оказаться рядом с главой Приюта, быть замеченной им. Я должна была благодарить его за спасение. И хотя сердце мое билось часто и гулко, как никогда в жизни, вместо радости я испугалась Сина почти так же, как ледяного смерча, который он устроил – и намного сильнее, чем безумную Йорданку.

Хоть сейчас глава явно смотрел лишь на меня, этот взгляд ничего хорошего мне не сулил.

Бежать было некуда. Я не справилась – и он меня нашел.

.

Не наклоняясь, Син с усмешкой протянул мне руку, и единственное, чего мне хотелось в этот миг, – отпрянуть. Но вместо того я безропотно вложила ладонь в его пальцы. Едва моя кожа коснулась его, по телу прокатилась теплая волна, а следом опустилось странное, почти обидное чувство утраты, словно я потеряла что-то важное, но даже не помню, что именно. И вновь вспыхнул страх, но теперь совсем другой: будто я совершаю непоправимую ошибку.

Или вновь совершу. Что-то не так – и не только в этом пугающем, но не чужом холоде, а дикая до нелепости мысль о светящемся, будто живом круге…

А потом в моем разуме вспыхнул образ. То, чего я точно не могла помнить.

Визуалы к прологу и главе 1

Дорогие друзья!

Добро пожаловать в мою новую книгу.

История независимая, читается отдельно. Однако те, кто уже читал книги цикла независимых историй «Хроники Альвиара», встретят некоторые «пасхалки».

С любовью, Энни В. 🖤

____

А пока – визуалы к Прологу.

И хотя на них мы впервые увидим главных героев, полноценные портреты я выложу чуть позже, когда мы познакомимся с героями ближе.

Глава 2

То, чего не произойдет

«Я выбираю запомнить это», – услышала я собственный голос, будто отвечающий кому-то.

И прежде чем я успела сосредоточиться на нем, мир вдруг посветлел, наполнился красками, звуками и запахами.

А я – болью.

.

– Убирайся.

Син даже не посчитал нужным подняться из кресла. Просто кивнул на дверь, словно его подсказка требовалась мне, чтобы найти выход.

Я не могла поверить. И одновременно знала: это закономерный конец, к которому все шло.

Глава Приюта Тайного знания, страсть которого совершенно лишила меня разума и воли, вновь стал именно таким, каким я запомнила его в детстве: куском прекрасного, прозрачного льда, бесчувственного и совершенно глухого к мольбам. Он даже не смотрел на меня! Как будто вот так отказаться от меня, от нас, от всего, что мы могли бы создать вдвоем, от проведенных вместе лет, растоптать мое доверие – в порядке вещей.

Син всегда оставался невозмутимым, но теперь что-то изменилось.

Однажды он сказал мне, что в ранней юности служил демоническому кровавому лорду палачом, и другие демоны звали его Ледяным клинком. Теперь, тщетно пытаясь поймать взгляд синих глаз, я понимала почему.

– Ты меня прогоняешь, – повторила я тихо. – Не дав и шанса.

Не спрашивать, а утверждать. Не допустить слез, оставить лицо такой же равнодушной маской, как и его. Я, Теа из рода Енкхтаиван, не стану униженно просить, даже если почти готова броситься перед любимым на колени, даже если не вижу жизни без него!

Разве я не понимала? Почему еще мы никому и никогда не говорили о происходящем между нами?

Но как же оказалось больно!

Я согласилась бы даже на ненависть, мне почти хотелось поверить в нее. Лишь бы не это безразличие!

– Ты вольна делать что хочешь.

– Я отдала этому месту три века своей жизни, – вновь коротко сказала я, не спрашивая и не умоляя. А внутри все равно билась презренная надежда: может, передумает? И я добавила, почти презирая себя за это: – Ты всегда рассуждал рационально. Не вижу смысла разбрасываться хорошим целителем. Мне в Империи равных нет, сам же знаешь. Даже если ты разлюбил меня, Приюту я могу принести массу пользы.

Руки дрожали, и я сцепила их в замок за спиной.

Я уже знала: Син не передумает. С той же уверенностью, с которой однажды приказал мне, восторженной и изводящейся от любви, прийти в его покои, теперь он отсылал меня прочь. И как бы уверенно я себя ни вела, и подумать не могла о том, чтобы перечить. От этого что-то мучительно сжималось у меня за солнечным сплетением.

Если Син что-то решил – так и будет. Все шепчущие здесь, все герцоги за стенами знали это.

За внешним бархатом и тщательно взвешенной, целесообразной заботой всегда таился этот металл. И послушники, и наставники Приюта, покупавшиеся на созданную им иллюзию, считали его почти что светлым, как и я когда-то. Только твердая рука могла править Приютом Тайного знания. Син уже полтора тысячелетия делал то, что считал нужным, не оглядываясь на мнение людей. И всей Империи, да что там, всему Альвиару очень повезло, что его взгляды на бессмысленные смерти сходились с мнением большинства, хоть и имели иную природу.

Любому другому я могла бы сказать, что отсылать меня жестоко или даже бесчестно – но не ему.

Син бы не разозлился. Даже не посмеялся бы. Ему было все равно, все равно, все равно… Чье мнение вообще могло стать для него важным⁈

Уж точно не мое. Пора проснуться от этого влажного кошмара, а не искать повод остаться.

– Это затянулось. Просыпайся. Ты не останешься, Теа, – резко ответил моим мыслям Син, наконец вставая. Теперь он возвышался надо мной: идеально красивый без своего укрывающего от послушников внешность артефакта. Идеально безжалостный. И добавил, словно специально добивая меня, словно не заметил, как предательски увлажнились мои глаза: – Предлагаю не злоупотреблять моей добротой.

– Добротой? – холодея от ужаса, что впервые возражаю ему напрямую, рассмеялась я в бесстрастное лицо. А сама готова была себе сердце вырвать, лишь бы оно перестало раскаленным комом жечь грудь. Убьет меня на месте – пусть. Плевать. – Думаешь, не понимаю, что происходило? Ты был добр? Это я привыкла боготворить тебя, я мечтала о тебе, я желала твоего внимания, я готова была скрываться, приходить сюда и вставать на колени по первому твоему зову, делать что угодно, лишь бы… Я просто была влюбленной девчонкой. А ты воспользовался…

Мне пришлось остановить себя, когда он повернулся, – и я на миг испугалась, что увижу в сапфировых глазах презрение. Конечно, когда Син позвал меня, мне уже исполнилось три с половиной сотни лет – какая там влюбленная девчонка. Жалкая женщина, предавшая себя ради призрака любви.

Но взгляд Сина не выражал ничего.

Сейчас за дар знатока разума я отдала бы половину жизни – лишь бы прочитать его мысли, ощутить чувства.

Может, у него кто-то появился, пока меня не было? Аринелла добилась своего после недавней битвы, пока исцеляла его? Или в одном из других миров, тоже подвластных ему, внимание Сина привлекла другая? Но это же бред: уж кто-то, а Син не стал бы размениваться на любовниц!

«А он и не разменивается, – едко подсказал мне внутренний голос. – Любовница – понятие, применимое к супругам. Син же никогда не скрывал, что не собирается жениться на тебе. Много ли людей вообще знают о ваших отношениях? Хоть кто-то, кроме директоров Приюта, вообще в курсе? Ты сама выбрала тень вместо имени, так не смей удивляться!»

А Син все смотрел на меня сверху вниз. Синие глаза его мерцали, и мне вдруг почудилась в них издевка – и какая-то особая, изощренная жестокость.

– Но я давно выросла, любимый, – продолжила я, вся онемевшая от боли. Словно дорожный плащ, не торопясь, я накинула на себя иллюзию, как всегда делала вне его – так и не ставших нашими! – покоев. Наконец попыталась вести себя с достоинством, и все равно вышел какой-то фарс: – Спасибо, что столькому меня научил. И что больше не держишь. Я бы не смогла порвать нашу связь сама. Думаешь, мне нужна твоя протекция? Нет. И да, я убираюсь. Самое время.

– Путь в Приют я не закрываю, – равнодушно уведомил меня Син, беря с полки какой-то фолиант. – Ты – умная девочка.

От этого простого жеста, яснее всего подчеркнувшего, что он поднялся не чтобы проводить меня, а лишь рутинно взять книгу, стало еще больнее – и предательские слезы все же увлажнили глаза. Пряча их, я наконец отвернулась – и сразу стало легче дышать.

– Мне не нужен Приют. Я создам свою школу целительства, – пообещала я ему. Наконец, больше не вглядываясь в его черты, мне удалось подавить рвущийся изнутри крик и словно самой окостенеть. И я даже посмела потребовать: – Не мешай.

– Не стану, – ответил единственный человек, которого я когда-либо любила. И добавил, как будто я – лишь рядовой, нуждавшийся в словесном поощрении наставник: – Спасибо за годы службы в Приюте, Теа.

Он и правда не остановил меня.

.

И что-то еще было после. Ком, наполненный этой болью, пустотой – и новым, подкинутым извне, спасительным, извращенным смыслом…

.

Похоже, я отшатнулась от протянутой руки.

Я точно помнила, как собиралась ухватиться за нее, но теперь вновь сидела на скованной льдом траве, царапая ладони о лед. Лицо ощущалось совершенно немым, будто я была пьяна. И дышалось тяжело, как на сильном морозе.

Все еще стояла мертвая тишина. Только факелы потрескивали.

Я видела темно-серые сапоги главы Сина и неподвижный, как литой, край его плаща – и боялась поднять взгляд выше.

Что это было? Могла ли я увидеть будущее? В нашем роду не рождалось прорицателей, одни целители, но… той Теаре, которую прогонял в моем видении Син, было не меньше трехсот пятидесяти лет.

И этот человек давил ее, как букашку. Равнодушно.

И тогда, так и не поднимая глаз, я приняла решение.

«Плевать, что за магия привела меня сюда. Плевать, как я сумела это увидеть. Свет все же хранит меня как целителя, и какая бы сила ни помогала мне, она подсказывает: беги. И если мое будущее таково… если я потеряю себя, если буду смотреть на главу, как влюбленная собачонка, если позволю себе обманываться, а он растопчет меня, вывернет мою душу наизнанку и отправит прочь… Я никогда не отдамся во власть этого человека».

Да, я была очарована им с детства.

Очир, которому я доверила свою тайну, не ошибался: детская влюбленность слепа. Но она проходит, если столкнешься с настоящей сутью того, кого боготворишь. Теперь я видела совершенно ясно: холод, контроль и тьма за искусно теплой оболочкой – вот что было сутью этого человека.

«Не обманывайся на его счет, – вдруг вспомнились мне аккуратные слова брата, которые я, увлеченная своими мечтами, когда-то пропустила мимо ушей. – Он – достойный глава и заботится о нас. Но кем нужно быть, чтобы тысячелетие держать в своих руках единственный магический орден нашего мира… и оставлять его единственным? Уже минули времена, когда его звали Ледяным Владыкой, но как он получил это прозвище и зачем избавился от него, как думаешь? Со временем ты поймешь, Теара, а пока просто пообещай не совершать глупостей, ладно?»

.

– В чем дело? Разве не для этого позвала меня в последний момент? – усмехнулся глава Приюта Тайного знания, и мне, как и в только что пережитом, почудилась за иронией болезненная жестокость. – Скажи еще, что не примешь мою помощь.

Да, надо рассказать отцу. Нет, Очиру, он меня поймет, услышит. Вместе с ним все обдумать. Он поможет понять, чем было неожиданное видение.