Текст книги "Дом волчиц"
Автор книги: Элоди Харпер
Жанр:
Историческая проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)
Глава 42
На табуретах и покрывалах, разложенных по всему кабинету Феликса, подобно самому странному семейству в Помпеях, сидят его шлюхи и головорезы. Сам Феликс, будто домовладыка, сидит на столе, пока Трасо и Галлий угощают Париса и девушек сдобными булочками и вином. Согласно праздничному духу, разносить угощения должен Феликс, но никто не смеет возмутиться этим отступлением от традиции.
– Я съем еще одну, нет, даже две! – заявляет Фабия, набирая плюшек из корзины Галлия. Тот вздыхает, но не отталкивает ее костлявые руки.
– Хватит! – рявкает Парис.
Фабия шарахается от сына, уронив пятую булку обратно в корзину.
– Будь добрее к своей проклятой матери, – говорит Феликс. – Неужели нельзя хоть раз в году не вести себя как конченый ублюдок?
Парис с горящими щеками протягивает Фабии булку, встает и пересаживается в противоположный конец комнаты.
– Подарки! – восклицает Ипстилла, хлопая в ладоши. – Время подарков, да?
Все поочередно достают из передаваемого по кругу кошеля по одному денарию, отпущенному каждому Феликсом. Тот, быстро прискучив благодарностями, отмахивается от выражений признательности. Когда наступает очередь Амары брать деньги, он даже не смотрит в ее сторону. Она же сидит в углу рядом с Дидоной и от волнения не может проглотить ни кусочка. Они сказали Филосу, что в конце дня весь лупанарий отправится в форум. Ей не дает покоя вопрос: не этот ли день выбрал Руфус, чтобы ее купить? Она ожидает, что в дверь в любой момент могут постучать, и боится, что этого не случится.
– А теперь и остальные! – Бероника достает небольшой сверток замотанных в покрывало подарков. Ее щеки сияют от выпитого, и она кажется самой счастливой девушкой в комнате. Галлий с детским нетерпением садится вплотную к ней. «Возможно, он все же ее любит», – думает Амара. А может, просто хочет получить подарок.
– Рано! Не жадничай! – говорит Бероника, одаривая его поцелуем.
Амара оглядывается на Феликса, но того их взаимные ласки, похоже, совершенно не беспокоят. Она вспоминает, как Кресса сказала, что хозяин никогда не мешает любви между рабами, если она делает их послушнее. При мысли о том, какую короткую, беспросветную жизнь прожила ее погибшая подруга, у Амары сжимается сердце.
– Так, Фабия, это тебе, – говорит Бероника, протягивая ей несколько завернутых в холстинку монет. Они решили, что нуждающаяся старуха скорее предпочтет получить пять ассов, чем купленную втридорога безделку. – Это твое, это тебе… – Бероника с удовольствием раздает остальные подарки.
Амара разворачивает свой подарок – дешевую заколку для волос, похожую на ту, что они с Дидоной купили Виктории. Дидоне подарили то же самое. Британника хмуро вертит в пальцах свою подвеску.
– Она вымочена в крови гладиатора, чтобы придать тебе силы, – объясняет Амара.
Она знает, что Британника все поняла, хотя та не благодарит ее ни словом, ни взглядом. Иноземка надевает подвеску на шею и, спрятав ее под тогой, кладет ладонь на грудь. Затем она с едва заметным признательным кивком поглядывает на Амару и Дидону.
Мужчины купили друг другу другого, более дорогого вина, чем сладкое вино, которым угощали девушек. Трасо разливает его по флягам, особенно щедро плеснув в свою. Амара с раскаянием осознает, что о Парисе все позабыли. Он понуро сидит поодаль от остальных, обняв руками тощие колени. Фабия машет ему с другого конца комнаты, чтобы отдать ему свои пять ассов, но Парис, изголодавшийся вовсе не по материнскому вниманию, делает вид, что не замечает. Галлий подталкивает локтем разливающего вино Трасо, кивая ему на всеми забытого раба.
– Да какой из него мужик? Пусть ему кто-нибудь из девушек заколку подарит, – говорит Трасо, явно ожидая, что к его насмешкам над Парисом присоединится и Феликс, то тот даже не улыбается.
– Налей мальчику вина, – говорит хозяин. – В этом году он его заслужил.
Галлий снова садится рядом с Бероникой и быстро чмокает ее в щеку.
– Это тебе, – говорит он, вручая ей какой-то сверток. Ему так не терпится увидеть ее реакцию, что он едва не начинает разворачивать подарок самостоятельно.
Бероника ахает.
– Какая прелесть! – Она показывает всем маленькую подвеску с камеей, которая явно намного дороже остальных подарков. – Как же тебя люблю! – Она бросается на шею Галлию и тут же, поникнув, отступает. – А я-то купила тебе жалкую помаду для волос!
Сидящая возле шумно целующихся влюбленных Виктория, сгорбившись, опускает взгляд. Вопреки всем ее насмешкам, Галлий сделал для Бероники больше, чем кто-либо мог представить. Феликс встает со стола и опускается на корточки рядом с ней.
– Моей любимой шлюхе, – говорит он, вручая ей какой-то кулек.
Виктория вскидывает на него глаза, полные надежды и любви, и достает из обертки нитку деревянных бус. Она сияет от счастья, гордясь, что хозяин при всех выказал ей особую благосклонность. Амара улыбается подруге, не желая омрачать ее счастье, и встречается взглядом с Бероникой. Виктория понятия не имеет, что подруги жалеют ее и видят в поступке Феликса не любовь, а жестокость.
День клонится к вечеру, и все, кроме Амары и Феликса, постепенно пьянеют. Они же словно не позволяют себе расслабиться даже по случаю Сатурналий. Чувствуя на себе его взгляд, она гадает, не навлекла ли на себя подозрения. Феликс не мог узнать ни о Руфусе, ни о деньгах, которые она ссудила Бальбине. Она была слишком осторожна. Будь на его месте любой другой, она сказала бы, что он смотрит на нее с вожделением, но она знает, что это невозможно.
Мужчины пытаются приготовить рагу из фасоли, решив устроить девушкам выходной, но в результате только разбрызгивают подливу и едва не тушат огонь, так что Телетузе приходится отогнать их от жаровни и взяться за готовку самой. Они продолжают со смехом лезть ей под руку.
– Вы все портить! – раздраженно визжит она. – Уходить! Руки прочь!
Фабия предлагает Телетузе помощь, но та жестом показывает ей, чтобы продолжала сидеть.
– Незачем всем страдать, – говорит она, со значением глядя на Трасо.
– Я так счастлива за Беронику, – говорит Амаре Дидона. – Пожалуй, Галлий и вправду ее любит! – Амара молча улыбается, не находя слов от тревоги. – Он не забудет, – успокаивает ее Дидона. – Попомни мое слово.
Она берет Дидону за руку.
– Я люблю тебя, – шепчет она в ответ. – Я не нарушу своих обещаний.
Подождав, пока все наедятся подгорелым кашеобразным рагу, Феликс объявляет, что пришла пора отправляться в форум. Бероника и Галлий неохотно отрываются друг от друга. Все это время они просидели в углу вдвоем, даже не притворяясь, что участвуют в общем веселье.
– Почему бы тебе не остаться и не трахнуть ее? – раздраженно говорит Галлию Феликс. – Догоните нас, когда угомонитесь.
Они кутаются в плащи и высыпают на улицу. По случаю праздника окна лавок забраны ставнями, но кое-кто из горожан прогуливается по городу, пользуясь возможностью подышать свежим воздухом до темноты. Амара берет Дидону за руку, и все неторопливо идут к форуму. Все прохожие явно прибывают в приподнятом настроении, и даже Парис под руку сопровождает свою мать, которая светится от радости так, словно ждала этого подарка все Сатурналии. Амара с дрожью вспоминает, как Парис вынес Симо из пылающего трактира только для того, чтобы пырнуть его ножом.
Дидона сжимает ее ладонь.
– Ты замерзла?
Амара качает головой.
Пьющий и веселящийся народ гуляет по форуму, глазея на уличных артистов и музыкантов. Девушки останавливаются возле факира. Амара смотрит, как мужчина жонглирует горящими факелами, ловя и подбрасывая их облаченными в перчатки руками.
– Я надеялся, что сегодня тебя увижу. – Голос из-за ее спины звучит как воспоминание о родине.
Амара не встречалась с Менандром уже несколько месяцев, но при звуке его голоса кажется, будто он сжимал ее в объятиях только вчера. Она поворачивается к нему и ловит его непривычно робкий взгляд.
– Мы условились встретиться в Сатурналии. Понимаю, что это было давно, – добавляет он при виде ее смущения. – Но я здесь только как друг. Я принес тебе подарок.
Он вкладывает ей в руки завернутый в тряпицу сверток. Развернув обертку, она находит внутри красивую глиняную лампу, покрытую зеленой глазурью. На ней изображена статуя Елены Троянской из ее родной Афидны, на которую она любила смотреть в детстве и которую с гордостью показывал ей отец. Амара, потеряв дар речи, смотрит на лампу. Менандр изготовил это чудо специально для нее. Она бросается ему на шею.
– Какая красота! – говорит она. – Это самый прекрасный подарок, который мне когда-либо дарили.
Дидона дергает ее за руку, и она отстраняется, но Менандр ловит ее ладонь.
– Тимарета, я понимаю, что у тебя теперь есть покровитель, – говорит он. – Но, возможно, ты могла бы полюбить меня, если бы я был свободен, если бы обрел свободу?
Амара отнимает у него руку, наконец увидев человека, которого Дидона заметила за его спиной.
– Это что такое?
Она никогда не видела Руфуса в таком гневе. Сердце ее замирает от ужаса. Оттолкнув Менандра, она бросается к своему покровителю, но тот не позволяет себя обнять.
– Кто это?
На мгновение ей кажется, что он ее ударит. Амара замирает в нерешительности. Она прекрасно понимает, как необходимо поступить, остается лишь собраться с мужеством.
– Это? – Она оборачивается на Менандра, словно только что его заметив. – Да так, никто! Просто какой-то парень, который хотел подарить мне подарок на Сатурналии за мои красивые глаза. Я даже имени его не знаю. – Она смеется. – Что тебя так разозлило? – спрашивает она, беря Руфуса за руку. – Ну же, не глупи! Надеюсь, ты не воображаешь, что у тебя есть повод для ревности! Он же всего лишь раб. – Амара понимает, что ее слышит Филос, стоящий рядом со своим хозяином, но не обращает на него никакого внимания. Главное, чтобы в ее слова поверил Руфус. – Послушай, я тебе это докажу, – говорит она, словно потакая капризному ребенку. – Я просто верну ему лампу, и пусть подарит ее другой девушке. – Она склоняет голову набок и насмешливо смотрит на него из-под опущенных ресниц. – Впрочем, мне очень жаль, что ты не считаешь меня самой хорошенькой девушкой на Сатурналиях, потому что он хотел подарить ее первой красавице.
Амара почти начинает верить в собственные оправдания, но только до тех пор, пока не поворачивается лицом к Менандру. Он глядит на нее, словно на незнакомку. Она протягивает ему лампу и пристально смотрит ему в глаза, взглядом умоляя о понимании.
– Прости, но я не могу это принять.
Он не шевелится. Она заставляет себя шагнуть вперед, продолжая держать перед собой его подарок. Лампа выскальзывает из ее дрожащей руки и разбивается у ног Менандра.
Амара ахает от потрясения. Они с Менандром сталкиваются взглядами, и при виде его лица она осознает, что чувства, когда-то связывавшие их, мертвы. Амара опускает глаза на глиняные черепки, лежащие у нее под ногами. Искусное изделие, запечатлевшее в себе любовь и отмеченное воспоминаниями о родине и прежней жизни, разбито вдребезги. Амара вспоминает расколотый в некрополисе горшок Крессы, умирающего незнакомца, жертву, на которую пошла Виктория ради спасения ее жизни. У нее нет другого выбора, кроме как выживать любой ценой.
– Ах, какая я неловкая! – Она поворачивается к Руфусу, кусая губы в шуточном раскаянии. – Кажется, я ее разбила!
Должно быть, поверив в ее черствое равнодушие, он подходит к Амаре и обнимает ее за талию.
– Прости, парнишка, – говорит Руфус Менандру, доставая из кошелька несколько монет. – Моя девушка уронила твой подарок случайно. Надеюсь, это возместит тебе ущерб.
Менандр, не глядя на Амару, берет деньги.
– Благодарю за щедрость, господин, – говорит он.
Руфус, которому, очевидно, не терпится оставить недоразумение позади, берет Амару за плечи и разворачивает ее к Филосу и Дидоне.
– Каким же дураком я себя выставил! – говорит он и целует ее в губы. – Прости, что приревновал.
– Я польщена твоей ревностью, – отвечает она, подняв на него взгляд. Она чувствует, что Менандр уходит, но не смотрит ему вслед.
Они приближаются к Филосу, и Амара замечает среди очевидцев недавней сцены Квинта и Луция, сопровождаемых своими рабами.
– Что ж, дорогая, я тоже приготовил для тебя небольшой подарок, – торжественно заявляет Руфус, обращаясь столько же к ней, сколько к своим друзьям. В сердце Амары вспыхивает надежда. Руфус понижает голос. – Где твой злосчастный сутенер?
Амара знает, что Феликс где-то неподалеку, и почти мгновенно замечает его в толпе. Должно быть, он наблюдал за случившимся и видел, как она обошлась с Менандром. В голове у нее звучит его голос: «Не все женщины такие же бессердечные суки, как ты». Феликс подходит к ним, едва встретившись с ней взглядом.
– Мое почтение, – говорит он, поклонившись гадливо скривившемуся Руфусу.
– Я хочу сделать тебе предложение, – говорит тот достаточно громко, чтобы вокруг с любопытством собрался весь лупанарий. – Я хотел бы купить эту женщину по поручению своего друга.
– По поручению друга? – Амара в замешательстве смотрит на него.
Руфус вскидывает ладонь, призывая ее к молчанию.
– Я хотел бы купить эту женщину по поручению адмирала римского флота Гая Плиния Секунда.
При упоминании имени Плиния Амара ахает, но красующийся перед толпой Руфус слишком наслаждается своей ролью героя, чтобы это заметить.
– Адмирал обдумал ее стоимость и готов предложить тебе более высокую цену. Он не опустится до торга. Ты должен либо принять, либо отвергнуть его предложение. – Руфус подзывает Филоса, и тот преподносит ему печать. – Вот его порука. Ты можешь взять ее в качестве гарантии оплаты, если согласишься на продажу. Он предлагает тебе шесть тысяч сестерциев за рабыню, известную под именем Амара.
Это на две тысячи больше, чем заплатил за нее Феликс. Дидона и Виктория с открытыми ртами глядят на Руфуса, цепляясь друг за друга. Амара смотрит на Феликса, но тот ее словно не замечает. Его лицо непроницаемо. Не может же он отказаться!
Феликс кланяется.
– Я приму предложение адмирала.
Пока ее хозяин подписывает договор, передавая Амару во владение Плинию, она не произносит ни слова. Все молча, не веря собственным глазам, наблюдают за происходящим. Амара почти ничего не чувствует от потрясения. Руфус передает Феликсу печать и, упиваясь собственной властью, поворачивается к Амаре.
– Амара. От имени адмирала, в присутствии свидетелей и перед лицом богов я дарую тебе свободу. Отныне твое имя вольноотпущенница Гея Плиния Амара.
Амара, потеряв дар речи, смотрит на него и разражается слезами.
Глава 43
Фортуна возносит многих, лишь чтобы попрать и низвергнуть в бездну.
Помпейское граффити
Амара не может унять слезы. Руфусу приходится удержать ее за плечи, чтобы она не бросилась к его ногам, с рыданиями заверяя его в вечной любви и благодарности. Он купается в ее обожании и осушает ее слезы поцелуями. Амара снова и снова обнимает Дидону и Викторию, плачет у них на плечах и обхватывает их лица ладонями, не в силах выразить всю свою безграничную любовь. Ее терзает стыд за свой поступок по отношению к Менандру, окрыляет обретенная свобода. Она смеется с Квинтом и Луцием, клянется в верной дружбе Ипстилле и Телетузе, кажущимся не слишком довольными ее удачей, и даже расцеловывает Париса, который от изумления заключает ее в костлявые объятия. Фабия в слезах стискивает ее ладони, и Амара обещает старушке любую помощь, которая может ей понадобиться. Впрочем, на Трасо ее благорасположение не распространяется. Амара кивает ему, словно царица крестьянину, посчитав, что это больше, чем он заслуживает.
Она впервые видит Феликса искренне удивленным. Должно быть, он понял, что все ее рассказы о жестокости Руфуса были ложью. Возможно, он спрашивает себя, о чем еще она лгала. Она поворачивается к нему спиной. «Пусть себе гадает», – думает она. Теперь он не сможет ей навредить.
Амаре хочется дождаться Беронику, чтобы поделиться с ней счастливой новостью, но Руфус остается непреклонен.
– Дорогая, – говорит он. – Пожалуй, на эту ночь с меня достаточно шлюх и сутенеров. Впрочем, не сомневаюсь, что эта твоя приятельница – очаровательная девушка. – Он, брезгливо поморщившись, поглядывает на ее подруг и врагов по лупанарию. Квинт и Луций, которым тоже, очевидно, не терпится попасть домой, презрительно смеются.
Амару потряхивает. Разумеется, такова обратная сторона сделки. Ей предстоит провести остаток Сатурналий без Дидоны и других любимых подруг. Она хочет вернуться и в последний раз обнять их, но Руфус решительно уводит ее прочь. Амара встречается глазами с Дидоной, надеясь взглядом напомнить подруге о своем обещании.
Выбраться из давки оказывается непросто. Филос и другие рабы пытаются протолкнуться вперед и расчистить им путь, но в Сатурналии никто не расположен к почтительности. Пока они пытаются пробиться сквозь толпу, между ними вклинивается плотно сложенный мужчина в красном костюме владыки буянов и рогатой маске сатира. Он, танцуя, подскакивает к Амаре и размахивает колокольчиками перед ее лицом. Руфус увлекает ее прочь, обхватив рукой за талию. На миг Амара пугается, что человек в маске к ней пристанет, но ее тут же заслоняют от него Квинт, Луций и их многочисленные рабы.
Сатир, пританцовывая, удаляется. Люди приветствуют его одобрительными возгласами и распихивают друг друга, чтобы уступить ему дорогу. Сатир скачет по площади, время от времени останавливаясь, чтобы посмешить людей. Провожая его взглядом, Амара осознает, что он медленно и целенаправленно продвигается к Феликсу. Ее беспокойство перерастает в страх.
Она дергает Руфуса за руку, вынуждая его остановиться. Амара окликает стоящую рядом со своим хозяином Викторию, но ее голос теряется в гомоне толпы. Феликс уже заметил опасность. Когда красный сатир приближается к нему, он вытаскивает нож. Красный сатир делает то же самое. Он вдвое крупнее Феликса, но Амара подозревает, что ее бывший хозяин превосходит его ловкостью и проворством. Сатир бросается на Феликса, но тот уворачивается, и удар проходит мимо, едва не доставшись Виктории. Та неловко пятится и укрывается в толпе.
Вооруженные мужчины снова и снова замахиваются друг на друга. Их движения можно было бы принять за танец, если бы в воздухе не мелькали смертельные лезвия ножей. В толпе то ли не понимают, что происходит, то ли принимают драку за часть праздничного представления. Зеваки расступились, очистив небольшой круг и встали вплотную, подбадривая дерущихся.
– Нам нужно уходить, – говорит Руфус. – Он для тебя теперь никто.
– Где Дидона? – спрашивает Амара. – Я ее не вижу! Где она?
– О ней позаботится кто-нибудь другой, – говорит Руфус, теряя терпение. – Тебе здесь не место.
Слишком испуганная, чтобы повиноваться, Амара снова оглядывается и видит, как через столпотворение пробиваются взявшиеся за руки Ипстилла и Телетуза.
– Вон она! – кричит Амара. – Вон там!
Дидона, втиснутая толпой в круг вместе со сражающимися мужчинами, беспомощно смотрит, как те кидаются друг на друга, размахивая ножами у самого ее лица. Какой-то пьяница сгреб ее в охапку и пытается поцеловать, не замечая, что им обоим грозит опасность. Трасо топчется рядом с Феликсом, боясь, что его вмешательство приведет к гибели хозяина. Амара замечает на другой стороне круга Британнику, жадно наблюдающую за дракой и не подозревающую об ужасном положении Дидоны. Парис и Фабия куда-то пропали.
Амара в отчаянии смотрит на Луция, который столько ночей провел с Дидоной в доме Друзиллы и обещал найти ее семью.
– Прошу, помоги ей!
Луций с видимым смущением прячет глаза. Взбешенная его трусостью, Амара вырывает у Руфуса свою руку и проталкивается назад к дерущимся.
– Британника! – кричит она. – Британника, помоги!
Амаре кажется, что она утонет в море локтей и ног, что ее растопчут в сутолоке, но в следующее мгновение высокая иноземка хватает ее за шиворот плаща и рывком ставит на ноги.
– Дидона! – кричит Амара, показывая ей на оказавшуюся в западне подругу.
Глаза Британники расширяются. Она бросает Амару, ударяет в горло не успевшего убраться с дороги мужчину и отшвыривает его в сторону.
Британника пытается протиснуться сквозь давку, но растолкать пьяных гуляк не под силу даже ей. Амара видит, как ее окружает бурное человеческое море. Кольцо вокруг дерущихся сжимается все тесней, толпа толкает Дидону еще ближе к схватке. Все новые потоки людей устремляются на и без того запруженную народом площадь. Амара прорывается к Дидоне, но люди слишком пьяны или равнодушны, чтобы ее пропустить. Она падает на колени и ползет вперед, задыхаясь от страха, что ее затопчут. Наконец она достигает края толпы и оказывается почти под ногами дерущихся, едва успев отдернуть пальцы, чтобы на них не наступил сатир. К счастью, она слишком низко, чтобы попасть под шальной нож. Она видит, как кричит удерживаемая компанией пьяных озлобленных мужчин Британника. Всего в нескольких шагах от Амары Дидона, которую все еще держит за талию пьяница, из последних сил пытается пробиться сквозь живую стену людей.
Места для драки остается совсем мало. Феликс так близко, что Амара почти может коснуться его рукой. На его лице нет страха, но он кажется уязвимым перед ударами защищенного плотным костюмом сатира. Амара молит богов, чтобы Феликс убил своего противника и покончил с этим кошмаром. Тот резко поворачивается и, споткнувшись о чью-то ногу, едва не налетает на Дидону. Красный сатир, пользуясь моментом, замахивается ножом на потерявшего равновесие соперника. Феликс ускользает, и сатир всаживает нож между лопаток Дидоны. Пристававший к ней пьяница потрясенно выпускает ее. Теперь, когда уже слишком поздно, люди расступаются перед Дидоной, и она, сделав два шага вперед, валится на землю.
В толпе поднимается крик. Только сейчас люди начинают понимать, что это не развлекательное представление. Несколько мужчин бросаются к красному сатиру, хватают его и срывают с него маску. У него знакомое лицо – это Балбус, отпущенник Симо. Человеческая масса смыкается над в ужасе разинувшим рот убийцей, и он исчезает под градом кулаков. Толпа рассеивается. Кто-то проталкивается вперед, чтобы поглазеть на смерть Балбуса, кто-то спешит прочь, не желая становиться свидетелем расправы. Амара кидается к Дидоне. Британника уже держит девушку в объятиях.
– Я здесь! – кричит Амара, упав рядом с Дидоной и взяв ее за руку. – Мы все здесь. Теперь ты в безопасности.
Дидона не отвечает. Изо рта ее льется кровь. Она с болью и ужасом смотрит на Амару.
За время дружбы они слишком привыкли понимать друг друга по глазам. Амара понимает, что ей не удастся скрыть горе в своем взгляде. Она целует Дидону в лоб, и в голове ее звучит отцовский голос: «Никто не должен умирать в страхе».
– Люди выздоравливают после гораздо более опасных ран, – говорит она. – Поверь, я могу судить по пациентам, которых лечил мой отец. Я уверена, что ты поправишься. – Она прижимает к себе холодную руку Дидоны, пытаясь ее согреть. – Ты выкарабкаешься, обещаю. – Запыхавшаяся Виктория подбегает к ним и садится возле нее. – А вот и Виктория. Скоро придет Бероника и отправит Галлия за врачом.
– Мы здесь, мы рядом, – говорит Виктория. – Ты не одна. Мы здесь.
Дидона закрывает глаза.
– Можешь отдохнуть, – говорит Амара. – Тебе будет полезно отдохнуть.
Она прикладывает ладонь к щеке Дидоны, чтобы та даже с закрытыми глазами знала, что она рядом, и еще долго не убирает руку, уже поняв, что подруга уснула навсегда.
– Она мертва, – произносит Британника. Никто не удивляется тому, что она может говорить.
Амара взглядом просит ее замолчать.
– Подождите. – Она не желает отпускать Дидону. – Еще нет. Она еще с нами.
– Милая, она умерла, – говорит Виктория, положив ладонь Амаре на колено. – Ее больше нет.
Амару ослепляют слезы. Виктория забрасывает ее руку себе на плечи и поднимает ее на ноги. В этот момент Амара понимает, что за ними наблюдает Феликс.
– Это все ты! – кричит она. Вне себя от горя и ярости, она готова убить его, разорвать на куски, но Виктория удерживает ее за руки. – Этот нож предназначался тебе. Ты убил ее! Ее смерть на твоей совести!
Феликс молча стоит, выслушивая полные ненависти крики и угрозы Амары, пока она не срывает голос.
Потом какой-то мужчина поднимает ее, взваливает себе на плечо и уносит прочь. Принимая мужчину за Руфуса, она бьет его кулаками по спине, рыдает, приказывает ему опустить ее на землю и позволить вернуться. Наконец она сдается и обессиленно затихает. Только увидев ожидающего ее на краю площади Руфуса, она признает в несущем ее человеке Филоса.
