Текст книги "Фиктивная жена для герцога-монстра (СИ)"

Автор книги: Элина Амори

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц)

Глава 20. Что ты со мной делаешь?

Я напряженно сглотнула, глянув на мрачного Бранта. А он, подозрительно пошатываясь, прошел к окну и плотно задернул портьеры. На миг мне показалось, что в воздухе повис медный запах крови. Я замерла, прислушиваясь к себе, но нет, должно быть, померещилось.

Брант подошел к одному из светильников у кровати, коснулся его рукой, и пламя внутри погасло. В комнате оставалось еще пять таких же островков света. Он направился к следующему.

– Не надо, – остановила я его. – Пусть горят.

Он повернулся ко мне своей драконьей стороной. И так он правда казался порождением мрака, неестественным созданием. Я инстинктивно обхватила себя руками.

– Не боишься? – бросил он, словно подслушав мои мысли.

– В темноте страшнее, – честно ответила я.

Он лишь хрипло хмыкнул и, заметно прихрамывая, двинулся к небольшому, но массивному столу у кровати. Да, именно прихрамывая – его походка была неровной.

– Брант, с тобой все в порядке? – не выдержала я. – Что случилось?

Он налил в хрустальный стакан воды из графина и, сгорбившись, оперся о столешницу.

– В порядке ли я? – Его плечи дрогнули от смешка.

Он выпрямился, повернулся и медленно стянул перчатку с правой руки, обнажив то, что обычно прятал. Грубая черная чешуя покрывала ее целиком, делая конечность чужой, звериной. Он поднял ее, разглядывая с каким-то отстраненным любопытством.

– Даже не знаю… – произнес он в конце концов. – Можно начать с того, что я не в порядке с самого рождения.

– Я не об этом. – Я сделала к нему пару несмелых шагов. Мне ужасно хотелось, чтобы между нами не плавал тысячелетний ледник. Если мы будем товарищами и компаньонами, это ведь будет полезно обоим. Но проблема в том, что Брант не доверял настоящей Эйлин. – Ты выглядишь больным. Что с тобой? Могу я чем-то помочь?

Брант посмотрел на меня вначале с недоумением, а потом нахмурился.

– Можете выйти из роли, достопочтенная сэйна Вальмор, – спокойно произнес он, подходя ко мне. – Я благодарен вам, вы хорошо поработали на публику перед императором, и в моем поместье. Теперь поползут весьма занятные слухи. Но здесь, наедине со мной, не нужно притворяться заботливой.

– Я не притворяюсь. – Я упрямо стояла на своем. – Я говорила тебе – я все переосмыслила после того как потеряла память.

Он остановился в паре шагов.

– Мне проще поверить, что в тебя вселился кто-то другой, – усмехнулся он. – Чтобы измениться так… кардинально? Я знал тебя, Эйлин. Даже твои привычки изменились. В гостиной ты слушала орган, будто видела его впервые. Так что варианта два: либо ты не Эйлин, либо превосходная актриса. Еще более превосходная, чем я о тебе думал.

Я напряженно сглотнула. По телу пробежала волна холода. Вот ведь балда! Я так обрадовалась, увидев это чудо музыки. Но я забыла: мне нельзя быть здесь самой собой. Иначе даже не представляю, чем все обернется.

– А если правда в меня кто-то вселился? – осторожно спросила я. – Что бы ты сделал?

Его взгляд сделался тяжелым и цепким.

– Сдал бы жрецам, – а вот голос звучал насмешливо, – чтобы они вытрясли из тебя душу. И вернули нашу высокомерную, влюбленную до беспамятства в первого принца малышку Эйлин.

Я не была уверена, шутит он или нет, но тревога сжала горло. Признаться в правде было страшно. Но так хотелось кому-то довериться… Однако примет ли Брант мою тайну?

– Тебе лучше отдохнуть и подумать, как будешь изображать страсть в нашу брачную ночь, – произнес он, устало вздохнув, и добавил с иронией: – Чтобы было слышно за дверью.

– С-сегодня? – я растерянно охнула.

– Завтра. Или послезавтра. Но это неизбежно.

Мурашки побежали по коже. Я старалась не думать об этом. Это было слишком дико. У меня настоящей-то брачной ночи не было, а я должна изображать? И как я понимаю, в его присутствии. И какой же я была храброй, подписывая контракт…

Я старалась смотреть только на человеческую сторону лица Бранта, чтобы понимать его эмоции. Но их не было. Только усталость.

– Ты не спал, – наконец осенило меня. – После всего, что было… ты даже не прилег.

– Чего ты добиваешься, Эйлин? – Он приблизился так, что я почувствовала его дыхание. – Какова твоя цель?

Я вдруг осознала, что не чувствую от него жара. Обычное человеческое тепло. Вот только его мощная, подавляющая ментальная сила никуда не делась. Рядом с ним я ощущала себя тонкой веточкой в ураган. Казалось вот-вот, и меня снесет порывом ветра.

– Я просто хочу выжить, – пробормотал я.

– Тогда ты выбрала не ту дорогу, милая Эйлин. – Он медленно поднял руку и коснулся пальцами моей щеки. Его оранжевый глаз вспыхнул, дыхание участилось. – Я ведь видел тебя раньше много раз….

Я часто дышала, завороженная его пристальным взглядом, не могла отступить или убрать его руку. А он медленно и невесомо, прошелся подушечками пальцев по моей скуле. Его взгляд сместился на губы, потемнел. Кадык дернулся в напряженном глотке.

– Скажи, Эйлин… – голос Бранта стал низким, хриплым.

Указательным пальцем он скользнул по моим губам. Я растерянно замерла, задержав дыхание. Что он делает? Зачем? А еще… Это так странно. Его осторожные прикосновения тревожили меня. Но я не понимала толком, как именно: хочется ли мне убежать в испуге или наслаждаться таким незамысловатым, но очевидно интимным контактом.

– Эльдрик ведь касался твоей нежной шелковой кожи? – прошептал Брат, его брови изогнулись, будто ему стало больно. – Целовал эти сочные губы? А может быть, ты беззаветно отдавалась ему со всей страстью и преданностью?

– К чему это ты? – пробормотала я, подумав, что понятия не имею, как далеко зашла Эйлин в отношениях с мужчинами. – У нас с тобой фиктивный брак.

– Знаю. Просто я пытаюсь понять тебя.

Я невольно отшатнулась, не вынеся больше его близости. Слишком странно, слишком непонятно. Он ведь целовал меня уже, почему я так взволнована?

Но неудачно подвернула ногу на каблуках и, ловя равновесие, схватила Бранта за плечо. За правое плечо, где под рубашкой ощущалась жесткая драконья чешуя.

Он будто спохватился и отошел. Я растерянно уставилась себе под ноги, пытаясь понять, что почувствовала кроме каменного напряжения в его плече. Тепло, жесткость и шершавость чешуи и что-то… липкое? Я повернула руку ладонью к себе и не сдержала удивленного возгласа:

– Ох…

Моя ладонь была испачкана кровью.

– Брант, ты все-таки ранен? – спросила я, с грустью подумав, что он давно истекает кровью, и до сих пор ему никто не помог, не перевязал рану.

– О, богиня… – прохрипел он, отвернувшись и опустив голову. – Эйлин, прекращай говорить таким ласковым тоном.

– Хорошо, – согласилась я, постаравшись добавить в голос твердости. – Но позволь помочь тебе. Уж перемотать руку я точно смогу. И мне неважно, как она выглядит.

– Что ты делаешь со мной, Эйлин? – прохрипел он с трудом.

– Я правда, всего лишь хочу помочь, – продолжала я. – Мы разве не напарники? Послушай, нам ведь будет проще, если…

Я решительно шагнула ближе и, повинуясь внутреннему порыву, положила руку ему на плечо. Вот только зря я так сделала. Похоже, это стало последней каплей. Брант вздрогнул, напрягся, резко развернулся ко мне, схватил за запястье и дернул на себя, не дав договорить.

От его тела снова исходил жар. Взгляд человеческого глаза помутился. А правый теперь горел неистовым огнем в прямом смысле этого слова.

– Если бы я только знал… – бормотал он хрипло. – Твой… голос… Вот ведь бесполезная саранча… никакого толку от них!

– Что? Я не понимаю… – едва успела сказать я, а потом вскрикнула. Потому что Брант резко притянул меня к себе, приподнял над полом, схватив за талию, и швырнул на кровать как тряпичную куклу.

Дыхание перехватило. Сердце заколотилось в панике. Брант преображался на глазах: черная чешуя расползалась по коже, захватывая новые участки. Огонь перекинулся на второй глаз, губы исказились в хищном оскале, обнажив нечеловеческие клыки. Он облизнулся, прищурился и двинулся ко мне. Передо мной был уже не Брант.

Рубашка затрещала под натиском мощного и уже не очень-то человеческого тела. И я увидела на его правой руке зияющую кровавую рану без чешуи размером с ладонь.

Глава 21. Не бей меня пожалуйста!

Герцог двинулся ко мне.

– О, Божечки, – охнула я, отползая назад. – Брант, вернись, пожалуйста… Брант!

Он все еще не полностью трансформировался, я понимала это. Черная чешуя, столь стремительно покрывающая его кожу, замедлила свой натиск. Да и тело перестало расти точно на дрожжах.

Но это не касалось сознания Бранта. Он недовольно зарычал, схватил меня за ногу, грубо притянул к себе.

Проклятая юбка задралась до пояса. И это явно ему понравилось. Он оскалился, облизнулся, упал на меня, придавив собой. В его глазах сверкал бешеный огонь. Изо рта выглядывали клыки, и с них мне на щеку капала слюна.

Я ощутила недвусмысленное давление на бедре, и меня затрясло. На этот раз одежда на мне была куда менее пышная и многослойная, так что и рвать было почти нечего.

– Нет, нет… Брант, пожалуйста, – бормотала я в отчаянии.

Снова петь? Но в голове внезапно стало просто шаром покати. Все мое внимание сосредоточилось на том, как Брант, опираясь на одну руку, рвет свои штаны другой. И если тогда я лишь чувствовала прикосновения, теперь я видела. И мне стало так плохо и страшно, что перед глазами заплясали темные пятна.

Если это войдет в меня, я умру. Без преувеличений. Не от болевого шока, так от кровотечения точно. Паника накатила на меня, я бездумно заерзала, закричала.

Брант зарычал в ответ, сдавил до боли предплечье. Навис надо мной. Оперся правой рукой у самой моей головы. Но не удержался, его раненая рука подкосилась. Брант упал на меня, придавив своим весом. Дышать стало почти невозможно.

Я услышала тихое поскуливание. Буквально пару секунд. Ему было больно. Возможно, поэтому он не трансформировался до конца. Но, до конца или нет, он все еще может убить меня.

– Брант, – прошептала я и обхватила руками его за шею. Да, мне тяжело, да трудно вдохнуть. Но если он отстранится, то завершит начатое. И меня уже ничто не спасет.

Я гладила его по спине, стараясь вспомнить хоть одну чертову песню! И одновременно пыталась удержать Бранта, ведь он порывался отстраниться. Потом потянул руку к моему бедру и принялся рвать белые кружевные панталоны.

– Спя-ят усталые игрушки… – начала я дрожащим голосом единственную пришедшую на ум песню из детства, и замолчала снова. Да что ж такое?

Почему я все забыла? Но нельзя было молчать. И нельзя вырываться. Это правило словно набатом билось в моей голове. Так будет только хуже.

– Брант, ты же слышишь меня, правда? – бормотала я. – Послушай меня, пожалуйста, успокойся. Я знаю, тебе плохо. Тебе не может быть хорошо, я вижу, как ты страдаешь. Это должно быть так одиноко… Так грустно. Ты ранен, а никто тебе не помог. И я… Я хотела помочь, правда, – я несла что попало. Но или так совпало, или он правда слушал меня, но он замер, уткнувшись мне в шею лицом.

– Это несправедливо, так не должно быть. Ты неплохой человек. Брант, я точно знаю это. Ведь ты пытаешь уберечь людей. Попробуй просто довериться мне. И я никакая не Эйлин. Не Эйлин, слышишь. Ах, – я вскрикнула от его хватки на моем бедре, но продолжила: – она ведь обладала какой-то магией, а я… Я не знаю ничего толком о ней. Пожалуйста, успокойся. Мы с тобой теперь связаны. В одной лодке. Если убьешь меня, ты тоже умрешь. И ты знаешь это. Пожалуйста, приди в себя. Все хорошо… Слышишь? Я тебя не боюсь. И не ненавижу. Но я боюсь смерти. Я не хочу, Брант, не хочу умирать. Ведь однажды я уже умерла. Прошу, пусть эта жизнь будет чуть лучше предыдущей…

По моим вискам текли слезы отчаянной мольбы. Я гладила спину Бранта, его плечи, покрытые горячей, но еще не обжигающей чешуей, с другой стороны еще сохранившуюся голую кожу, которая почему-то покрывалась мурашками.

Брант перестал тащить с меня остатки белья, зато принялся облизывать мою шею, а из его горла доносилось что-то вроде урчания. Сам он, казалось, вот-вот завибрирует, как мурлыкающий кот.

– Ты слышишь меня? Брант? – прошептала я, все еще цепляясь изо всех сил за его плечи и боясь, что он вернется к тому, что задумал. Оторвать меня от себя ему не составит труда, это однозначно.

Не знаю, слышал ли он, но уже обмусолил всю мою шею, прижимаясь своим нечеловеческим достоинством ко мне, и при этом с нажимом терся и дрожал словно от нетерпения и удовольствия.

Идея пришла ко мне внезапно. Безумная, чокнутая, ненормальная. Но пока он не раскалился до состояния угля в печи, я переместила одну руку так, чтобы обнять его, надеясь, что он продолжит просто облизывать мою шею, а второй потянулась к его жуткого размера члену.

Просунув кое-как между нами руку, я коснулась влажной, слишком горячей головки, и у меня перехватило дыхание от смеси болезненного рефлекторного возбуждения и ужаса. Черт возьми! Вот тебе и первый сексуальный опыт. Сразу уровень «очень жестко»...

Надавила. Брант вздрогнул, чуть дернулся, рыкнул точно удивленно и даже испуганно. Он потянул мою руку от себя, но я обхватила его член, насколько смогла, и провела чуть вниз и вверх.

Брант приподнялся, задышал чаще. В его горящих огнем глазах читался звериный… страх. Он боялся меня? Или того, что я делаю? Для меня это стало откровением.

– Все в порядке, – прошептала я и заставила себя улыбнуться. Не в порядке, конечно, ни на одну капельку, но я сделаю все, чтобы выжить. И помочь получить удовольствие взбесившемуся полудракону – меньшее из зол. – Я не причиню вреда. Доверься мне.

И я продолжила осторожно, но уверенно. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Я считала собственные частые вдохи, чтобы хоть немного отвлечься от горящих глаз, которые смотрели мне прямо в душу. Но хоть я и пыталась абстрагироваться, взгляд не отводила. Улыбалась. Нервной, и даже судорожной улыбкой.

Но я предчувствовала – так надо. То и дело, когда я касалась его головки, Брант морщился, вдыхал глубже, чуть подавался вперед. Но больше не пытался навредить мне. Он будто потерялся в ощущениях, точно новых для него. Я пока не понимала, что за существо, эта вторая буйная личность Бранта. Но ему было приятно от моих неумелых ласк.

– Вот видишь, – бормотала я тихо, искренне надеясь, что мне повезет, – если я буду жить, то останусь с тобой и дальше. И если ты… Если снова захочешь, я поглажу тебя. Ты ведь хороший, правда? Ты не хочешь меня убивать?

Само́й было стыдно от ерунды, которую я несла. Ага, хороший «песик» с извращенскими наклонностями. Только бы Брант когда очнется, не запомнил всего этого стыдобища…

Ух, какая самоуверенная! Очнется… Не рано ли я радуюсь? Но мне так ужасно хотелось верить в это, и я так старалась. Я проявила всю свою изобретательность. Я гладила, надавливала, то нажимала чуть сильнее, то ласкала, едва касаясь, скользя рукой по горячей смазке.

И он откликался на мои действия уже спокойней. Прикрыл глаза, рычал глухо, утробно, подавался навстречу моей руке. И эта странная вибрация…

Он ускорился внезапно. Мне оставалось только сжать сильнее, чтобы не потерять хватку, не прервать его наслаждения и не разозлить ненароком.

Брант зарычал, содрогнулся всем своим мощным телом, одной рукой сжал мое плечо. А потом открыл глаза, посмотрел на меня долгим взглядом, наклонился к моей шее и принялся тереться носом, при этом издавая странные звуки, не угрожающие, скорее довольные, ласковые.

Я вытащила из-под него мою испачканную руку, кое-как вытерла ее о покрывало и положила Бранту на спину.

– Все хорошо, да? Надеюсь, что все хорошо, – пробормотала я, ощущая, как силы покидают меня.

Он замер. Потихоньку его чешуя стала будто врастать в кожу, тело возвращалось в норму. Он отстранился, а моя рука безвольно соскользнула с него, упав на покрывало. Сил не осталось.

Брант сел в кровати, не глядя на меня. Опустил плечи. Его растрепанные волосы закрывали лицо. Он тяжело дышал, сжимал и разжимал кулаки.

Я словно плыла по волнам облегчения. Жива. Я опять выжила. Мне удалось. Повезло? Или монстр Бранта не такой уж и монстр?

Я прищурилась. Разглядывая его, поняла, что такие же рваные раны, будто кто-то вырвал кусок кожи, или откусил, были не только на его плече, а также на груди и бедре. Они кровоточили, перепачкав, как оказалось, меня и постель.

После сумасшедшего стресса я настолько расслабилась, что просто лежала с прикрытыми глазами. Лежала и, наверное, почти не дышала. Даже сердце замедлило свой бег.

Брант встал с кровати, потряс головой. Очнулся. А я все еще валялась точно в анабиозе и пыталась прийти в себя.

Он мельком глянул на кровать, отвернулся и рухнул на колени. Теперь он дышал часто, шумно.

– Проклятье, – прохрипел он зло. – Будь проклят!

Потом раздался удар, еще один, еще. Я сжалась в ужасе. Брант лупил кулаком по полу вначале рукой с чешуей, а потом ударил левой. Разбил костяшки в кровь, но продолжал бить. Со всей силы, отчаянно. Мне стало страшно. Такого я совсем не ожидала.

Я медленно поползла на другую сторону кровати, надеясь поскорее оказаться на полу и залезть под кровать. Такая туша, как он, не проберется, а я вполне могу. И пусть там пауки сидят, тараканы и кто угодно, ничего страшного. Потеснятся.

– Эйлин? – Брант вскинул на меня голову и уставился в полном недоумении. Подскочил на ноги и бросился ко мне.

– Не бей меня, пожалуйста! – воскликнула я, метнулась вниз и заползла под кровать по пыльному полу.

Глава 22. Козырь в рукаве

Я очнулся резко, как обычно и бывало. В нос тут же ударил сладковатый запах крови. Я сел, и рука Эйлин безжизненно соскользнула с моей спины на окровавленное покрывало.

Стиснув зубы, я встал и бросил на нее взгляд, все еще надеясь неизвестно на что. Но чуда не случилось. Эйлин лежала недвижно, раскинув руки. Ее бледные ноги, одежда – все было в крови... Волна отчаяния накрыла с головой, ноги подкосились, я рухнул на колени. На плечи будто давила скала. Даже вдохнуть было тяжело.

– Проклятье! Будь ты проклят! – вырвалось у меня.

Я согласился сегодня на этот ритуал в надежде, что он сдержит дракона. Но ее голос сочувствующий, искренний, нежный, все испортил. Вернее, все испортил дракон, что откликнулся на ее голос, хотя должен был молчать. Сначала он лишь слабо заворочался, подавленный магией жрецов. Но потом Эйлин коснулась меня. Сначала плеча, затем спины…

Сумасшедшая! Или расчетливая? Нет... Никто не станет так играть со смертью. Неужели она и вправду потеряла память? Впрочем, какое теперь это имеет значение?

В груди невыносимо закололо, сдавило словно каменными тисками. Чтобы хоть как-то заглушить эту боль, я принялся бить кулаками по полу. Кровавые пятна оставались на треснутом дубовом полу, но я не чувствовал боли. Боль в груди затмевала все.

Я ненавидел себя так, как никогда прежде. Хотелось взять тело Эйлин и пойти прямо к императору. Ведь ее кровь не только на моих руках. Да сколько можно?! Все чего-то хотят от меня, но зачем?! Будь проклят мой отец! Если он так жаждет моей смерти, зачем сложности?! Моих грехов уже давно хватает для плахи!

Среди бешеного пульса в висках и треска ломающегося дерева я вдруг услышал тихий шорох. Обернулся. Эйлин ползла по кровати к противоположному краю.

Я подскочил. Она жива? Неужели еще способна двигаться?..

– Эйлин... – хрипло выдохнул я и бросился к ней.

– Не бей меня, пожалуйста! – воскликнула она тонким, испуганным голоском и шустро юркнула под кровать.

– Вылези, прошу. – Я понимал, что пугаю ее, но в моем море отчаяния забрезжила надежда. – Я... я сейчас уйду. Позову Дейну и лекаря.

Я стремительно направился к двери, доставая из чудом уцелевшего кармана ключ. Клочки штанов едва прикрывали наготу, но мне было не привыкать. Да и слугам поместья тоже.

– Нет, стой! Я вылезаю, – раздался ее сдавленный голос. Из-под кровати показалось ее лицо. – Прости, что залезла сюда. Я просто испугалась… Ты что, в таком виде покажешься перед слугами? Это разрушит всю репутацию нашего удачного брака!

– Какая еще репутация? – Я понимал, что она бредит, и дрожащими пальцами вставлял ключ в скважину. На счету были минуты. Если не секунды. Но еще никогда прежде я не ощущал такой острой, сильной и отчаянной надежды. – Постарайся не двигаться, чтобы не усилить кровотечение, потерпи немного...

– Брант, стой.

Боковым зрением я заметил, что она встает. Не успев открыть дверь, я бросился к ней. Не приведи Диверия, Эйлин упадет и разобьет голову. Чудом выжить после встречи с монстром и умереть так глупо...

Схватил ее за плечи, придерживая под спину, пытаясь уложить на кровать, но очень осторожно.

– Ляг, прошу тебя, Эйлин. Подожди помощь, – сипло шептал я, стараясь не смотреть ей в лицо. Просто не мог. Я отвратительный монстр. Все хорошее, на что способен, разбивается об это в пыль. Пора с этим покончить. Да, я знаю как. Но позже. Сначала – Эйлин. Хотя нет, тянуть опасно. Отдам ее лекарям и уйду. Услышать бы лишь одну фразу: «Она будет жить»...

Почему именно она? Зачем? Эйлин, нежный цветок... Зачем ты приблизилась к чудовищу...

– Брант. – Она вырвалась с неожиданной силой. – Успокойся, пожалуйста. Мне не нужен лекарь. И горничная тем более.

– Как это не нужны?!

– Я в порядке, клянусь тебе. На мне ни царапины. В прошлый раз было куда хуже. Сейчас...

Я заставил себя, наконец, посмотреть на ее лицо. И то, что увидел, поразило меня: вместо мертвенной бледности ее щеки пылали румянцем, она поджала губы, отвела взгляд, явно смущаясь.

Я растерялся. Я был абсолютно уверен в том, что произошло. Я чувствовал это по расслаблению в теле, по стягивающему ощущению на бедрах и животе. Дракон на этот раз получил свое, и я не понимал, как эта хрупкая девушка могла выжить. Зато монстр внутри был доволен и спокоен. Ненасытное чудовище!

– Ты вся в крови…

– В твоей, Брант. Из твоей раны на плече. Успокойся, прошу, а то, чего доброго, твоя вторая личность снова захочет на прогулку... – Эйлин глянула на меня, и уголки ее губ дернулись в нервной усмешке.

Окончательно обескураженный, я отступил. Она забавно шмыгнула носом, взглянула на меня несмело и отвернулась.

– Прошу, оденься, – пробормотала она. – Мы, конечно, супруги, но фиктивные, и...

Она осеклась, помотала головой, вздохнула и добавила себе под нос, видимо, надеясь, что я не услышу, но мой слух куда острее человеческого:

– В ночные бабочки для озабоченных животных я не нанималась...

О каких бабочках она говорит, я, конечно, понятия не имел. Но сейчас это было и неважно. Я подошел к бельевому шкафу, вытащил черный халат. Накинул, туго завязал пояс. Происходящее не укладывалось в голове.

– Как ты выжила? И как ты все еще на ногах? – Догадки, лезущие в голову, смущали. Да, оказалось, меня еще есть чем смутить. Я кашлянул. – Эйлин... Ты уверена, что помощь не нужна? Это ведь... маловероятно.

Она посмотрела на меня умоляюще.

– Брант, пожалуйста, не будем об этом, ладно? Все нормально, значит, так и есть. Обещаю больше не прикасаться к тебе так опрометчиво и постараюсь быть невидимой. – Она нервно усмехнулась, глядя на меня устало и обреченно. – Мы справимся. По крайней мере, у меня есть, как бы это сказать... козырь в рукаве.

– Какой козырь? Эйлин, я ничего не понимаю.

И я правда не понимал. Но лезть к ней под юбку, конечно, не стал бы. Я и так уже… Меня бросило в жар при одной мысли, что дракон мог с ней делать, и я позавидовал ему. Ведь он все чувствовал, а я нет, как и всегда. Он отбирал у меня сознание, когда я хоть немного поддавался эмоциям. В юности я пытался бороться, думал, смогу удержать его. Но присланные императором рабыни не выжили. Ни одна из пяти. А я в лучшем случае проваливался во мрак после первых же поцелуев.

Потом дракон, удовлетворенный, уползал вглубь сознания, а я приходил в себя и не чувствовал ничего, кроме разочарования, злости на себя и весь мир, жалости к несчастной девушке и всепоглощающей вины.

Так что вскоре я перестал подпускать к себе даже рабынь, которых император настойчиво присылал неизвестно зачем. Дракон от этого зверел и порой выходил на охоту сам, едва ли не с поля боя, если какой-то бедолаге не повезло попасть в поле зрения его тонкого нюха.

Но сейчас что-то изменилось. Дракон был не просто удовлетворен – я ощущал внутри шевелящееся, теплое удовольствие. Глупую, почти щенячью радость. То ли это была моя собственная радость от того, что Эйлин жива, то ли дракон получил нечто особенное. И это меня одновременно пугало и интриговало. Но, увы, Эйлин не желала делиться своими «козырями».

– Неужели и теперь не хочешь уйти от меня? – выдохнул я, ощущая облегчение и какую-то новую, робкую надежду.

Она посмотрела на меня внимательно и серьезно.

– А я смогу выжить где-то в другом месте? Смогу спрятаться так, чтобы Эльдрик меня не достал? Есть способ, как ты думаешь?

Я представил. Даже если помочь ей бежать сейчас, рано или поздно за мной или моими людьми проследят. Запереть в подвале? Но я не смогу быть рядом постоянно, чтобы защитить. Ей опасно везде. Рядом со мной и вдали от меня. Но вдали я совсем не смогу помочь. Получается, ей и правда лучше остаться. Но это значит... нужно принять более жесткие меры здесь. Может, у нас и правда получится?

Правда, я понимал и другое. Даже если Эйлин продержится год, Эльдрик ее не простит. Он никогда не прощает предательства. А Эйлин, похоже, его предала.

У несравненной фреи империи не осталось выбора. Был лишь путь, полный смертельных опасностей.

– Не знаю, – честно сказал я.

Она вздохнула.

– Тогда для начала давай помоемся. Только чур, я первая.

Она решительно направилась в ванную уверенным шагом. И я окончательно убедился, она действительно не пострадала. Оставалось предположить лишь одно: ее защищает какая-то магия.

После Эйлин помылся и я. А когда вышел, обнаружил ее лежащей на полу в дальнем углу, подальше от кровати, завернутую в пуховое одеяло с головой.

– Эйлин, что ты там делаешь? – спросил я, невольно тронутый этой картиной. Конечно, смешного тут ничего не было, но выглядело это и странно, и забавно одновременно. – Иди на кровать.

Она повернулась ко мне и, нахмурившись, серьезно ответила:

– Предлагаю спать раздельно. От греха подальше.

– Эйлин, никому ни слова о том, что сейчас увидишь.

– А что я должна увидеть? – Она чуть больше высунулась из своего кокона.

Я подошел к стене, завешанной расшитой портьерой, и дернул ее в сторону.

– О нет! Брант! – воскликнула Эйлин, подскакивая вместе с одеялом. – Что ты собираешься делать с этими цепями?! Этого в контракте точно не было!