Текст книги "В Глубине (ЛП)"
Автор книги: Эли Хейзелвуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)
ГЛАВА 55
Перед полетом домой Мэй отводит меня в сторону. Вид у неё максимально деловой. Я внутренне готовлюсь к лекции о том, как я её разочаровала, но она меня удивляет.
– Вот что я бы сделала на твоем месте в период до олимпийских отборов. Хватит тратить время на трамплин.
Я моргаю: – Я... что?
– Без обид. Вообще-то – со всеми возможными обидами. Прими это как жесткую проверку реальностью, которой это и является. – Она пожимает плечами. – Если только к тебе не явятся три волхва с дарами в виде золота, ладана и новенькой техники прыжка, трехметровый трамплин тебе не выиграть. А вот десятиметровая вышка? Когда ты в форме, ты фантастическая. Но ты совершаешь слишком много ошибок, и есть только один способ выбить это из себя.
Я так напугана, что она сейчас предложит телесные наказания, что её вывод кажется даже мягким.
– Тренируйся умнее. Будь избирательнее. И тебе не помешало бы снизить коэффициент сложности на пару единиц.
Я хмурюсь: – Мои коэффициенты и так ниже, чем были до травмы...
– И знаешь что? Теперь у тебя другое тело. Хватит жить прошлым. Ты менее гибкая, но у тебя лучше контроль. Что тебе нужно, так это стабильность.
Терпеть не могу, что не существует волшебной кнопки, никакого ловкого трюка – только пахота. Я всё равно благодарю Мэй за всё, что она сделала, а сделала она немало.
– И, Ванди? – окликает она меня уже в дверях.
Я оборачиваюсь.
– Присылай мне свои записи, если понадобятся советы. Обожаю говорить людям, в чем они косячат.
Лукас везет домой три золота, серебро и две бронзы.
В аэропорту Амстердама тесно, как на рынке, и его пальцы цепляются за шлевки моих джинсов, чтобы держать меня как можно ближе. Плотность любителей водных видов спорта здесь выше обычного, так что его узнают каждые десять шагов. Другие атлеты, семьи, а еще группа американских девчонок, которые смотрят на него так, будто он и вправду модель, рекламирующая нижнее белье. Он ведет себя вежливо, но я вижу, что его это бесит. Поэтому, пока он стоит у стойки регистрации, я покупаю ему оранжевую голландскую кепку и самые дурацкие солнечные очки, которые только смогла найти.
Я хихикаю, глядя на его хмурый вид «Ты это серьезно, блять?». Смеюсь над вызовом в его глазах, когда он всё же надевает и то, и другое, и делаю фото, чтобы поставить на его контакт в телефоне.
– Я записан у тебя как «Лукас Пенелопа»?
– Ну да. Я не знала точно, как пишется твоя фамилия. Там какие-то вывернутые задом наперед буквы «q» и «v».
Он награждает меня невозмутимым взглядом и требовательно протягивает руку. Я отдаю телефон.
– Напиши своё имя, только без глупостей. Марьям проверяет мои уведомления, если я оставляю телефон без присмотра. Она узнала, что Барб рассталась со своим парнем, раньше меня.
– А что считается глупостью?
– Не знаю. «Бог секса». «Хозяин». «Папочка».
Его губы дергаются: – От правды не скроешься, Скарлетт.
– Ненавижу тебя.
– Само собой. – Поцелуй, теплый, в лоб.
Мой билет был в обычный эконом, в то время как Швеция расщедрилась на один из тех пафосных секторов, что находятся где-то между первым классом и плебеями. Не знаю, как Лукасу это удалось, но при посадке я чудесным образом обнаруживаю своё место рядом с ним. Я прижимаюсь к его плечу и то дремлю, то смотрю «Офис», пока он читает книгу на шведском. Его рука ни на секунду не покидает моё бедро.
– Оставайся у меня сегодня, – просит он, когда мы приземляемся. Хотя это звучит не как вопрос.
Мы измотаны перелетом и сменой поясов, и я всё еще чувствую последствия нашей последней ночи, но я киваю, и моё сердце делает сальто от его довольной улыбки. Мы провели последние десять дней вместе. Почему бы не провести еще один?
Когда мы добираемся до его дома, свет везде погашен.
– А где Хасан и Кайл?
Он пожимает плечами. Но прежде чем он успевает вставить ключ в замок, дверь распахивается.
– Сюрприз!
Громче всех кричит Пен, но здесь вся команда по плаванию и прыжкам. Они хлопают и кричат, окончательно сбивая с толку мой полусонный мозг. Кто-то врубает басовитую музыку, к моим ногам прилетает сине-желтый шарик. Самодельные плакаты выглядят особенно «элегантно»:
«ПОЗДРАВЛЯЕМ!!» «ИДИ ТЫ, ШВЕД, ЭТО ДОЛЖНА БЫЛА БЫТЬ СБОРНАЯ США» «ПОЖАЛУЙСТА, СЛОМАЙ НОГУ ПЕРЕД ОЛИМПИАДОЙ, МЫ ТЕБЯ ЛЮБИМ»
И мой фаворит: «У ВАС УЖЕ ЕСТЬ ИКЕЯ И НОРМАЛЬНЫЕ ЗАРПЛАТЫ, ОСТАВЬТЕ НАМ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ!»
Лукас читает это всё, хмурясь всё сильнее, а затем скрещивает руки.
– Серьезно?
Судя по взрыву хохота, его суровый тон зашел на ура. Пен со смехом целует его в щеку, и я сжимаю кулак. Идут «дай пять», похлопывания по спине, бесконечные «поздравляю, мужик, бро, чувак», в руку ему всовывают стакан с чем-то. Прежде чем Хантер утаскивает его в толпу, Лукас оборачивается ко мне с тоскливым взглядом. Я не могу сдержать улыбку.
Если кому-то и кажется странным, что мы появились вместе, никто об этом не говорит. Может, думают, что я знала о сюрпризе. А может, я просто невидимка. Пен, близнецы и Виктория крепко и долго меня обнимают. Мы переписывались в групповом чате, но я и не осознавала, как сильно по ним соскучилась.
– В Европе было круто? – спрашивает Бри. – Там было много замков?
– Эм... я как-то не заметила.
– А сапожники? Лошади? Кареты?
Виктория похлопывает её по спине: – Детка, это Амстердам, а не Орегонская тропа.
Я едва держу глаза открытыми. Пользуюсь первой же возможностью ускользнуть мимо людей, поглощающих пиво литрами. Какой сегодня вообще день недели?
– Ты видел Лукаса? – спрашиваю я Хасана. Тот указывает на потолок.
– Наверху, говорит по телефону с отцом.
Я нахожу его сидящим на краю кровати как раз в тот момент, когда он кладет трубку.
– Привет. – Рядом с ним у меня открывается второе дыхание.
– Привет. – Он тянет меня за запястье и усаживает между своих ног. – Есть идеи, как от них избавиться?
– Хмм. – Я делаю вид, что раздумываю. Его ладонь скользит по моей ноге. – У тебя случайно нет под рукой телеги с репой?
– Нет.
– Тогда я не...
– Эй, вы.
Мы оборачиваемся – в дверях стоит Пен. Инстинктивно я пытаюсь отстраниться от Лукаса, но он сжимает хватку.
– Привет, – говорит он расслабленно, будто в этом нет ничего странного и мы не делаем ничего плохого.
И мы не делаем.
Но это странно.
Взгляд Пен задерживается на месте нашего контакта, но её улыбка ничего не выдает.
– Тебя подбросить домой? – спрашивает она меня.
Я замираю. Нужно ли мне это? Я думала, что останусь, но...
– Не нужно, Пен.
– Оки-доки. Люк, можно тебя на минуту?
– Конечно, что такое?
– Наедине, – добавляет она.
Его глаза сужаются, но я решительно отстраняюсь.
– Давай завтра поговорим, – говорит ей Лукас. И это не предложение. – Мы со Скарлетт...
– Всё нормально. Мне всё равно нужно в дамскую комнату.
Я тоже улыбаюсь и снова обнимаюсь с Пен на выходе.
– Так рада, что ты вернулась, – шепчет она.
– Я тоже.
Дверь за мной закрывается, и я убеждаю себя, что нет причин для тошноты, подступающей к горлу. Они друзья. Лукас ясно дал понять, что Пен его больше не интересует как девушка.
Я пробираюсь сквозь толпу, но алкоголь льется рекой, и на меня никто не обращает внимания. Я отключаюсь на ходу. Меня пошатывает. Когда я закрываю глаза, мне кажется, я слышу крики водоплавающих птиц.
Уходить с вечеринки, никого не предупредив – паршиво, но я вызываю Убер. Уже на заднем сиденье я отправляю Лукасу короткое сообщение, и именно в этот момент земля уходит у меня из-под ног.
Имя его контакта теперь: ЛУКАС СКАРЛЕТТ.
ГЛАВА 56
Я дома уже около часа: успела принять душ, распаковать вещи и вдоволь повозмущаться графику домашних дел, который Марьям составила в мое отсутствие – в нем все задачи волшебным образом оказались записаны на мое имя. И тут я слышу стук.
Лукас стоит в дверном проеме, высокий, руки в карманах джинсов, под глазами залегли темные круги, прикрывая веснушки. Серьезный, усталый и молчаливый.
Я не знаю, что сказать, поэтому просто молчу.
Нет никаких причин для того, чтобы он был здесь.
Нет причин для того, чтобы я впускала его.
Нет причин брать его за руку и вести в свою спальню. Нет причин ни для чего из этого, но я всё равно зарываюсь лицом в изгиб его шеи и засыпаю уже через несколько секунд, вдыхая его аромат.
ГЛАВА 57
В этом зимнем квартале я взяла минимально возможную учебную нагрузку, чтобы компенсировать тренировки и разъезды в сезон чемпионатов – всё это обрушится на меня в период с конца февраля по май.
Pac-12. Зональные отборы (Zone E). И, если квалифицируюсь – NCAA.
Всё это должно казаться ошеломляющим, но на первой тренировке после Амстердама... почему-то не кажется.
– Я не выиграла медаль, и это разочаровывает, – говорю я Сэм во время нашей встречи. Мой психологический блок позади, и нет явных причин продолжать терапию, но разговоры с ней помогают мне расставить всё по местам. – Но я не позволю этому определять мою личность. Я в предвкушении сезона. Я готова быть настолько сильной, насколько это возможно.
Сэм улыбается, что никогда не перестанет выглядеть странно. – Я очень за тебя рада.
* * *
– Извини за вечер субботы, – говорит мне позже Пен в раздевалке. – Мне было неловко выставлять тебя. Просто мне очень нужно было поговорить с Лукасом.
– Всё в порядке? – спрашиваю я, хотя не уверена, что хочу знать ответ. Мы трое, наше положение относительно друг друга, сумма наших углов... Я не хочу, чтобы это превращалось в любовный треугольник. И не хочу остаться за бортом, когда он схлопнется в прямую линию.
– Да, мне просто нужно было, чтобы он знал... – Она выглядит расстроенной, так что я сажусь рядом с ней. – Это Тео. «Горячий Учитель».
– Оу.
– Он расстался со мной, Ванди. – Её голос в конце немного ломается. Я смотрю на неё, не сразу осознавая услышанное.
– Он... что?
– Он сказал, что – не знаю, что-то о том, что нам нужно сделать шаг назад, потому что он не уверен, что мы подходим друг другу, и что иногда я кажусь ему слишком юной, и... – Её глаза блестят от слез. – В смысле, всё нормально.
Она выглядит как угодно, но только не «нормально». – Мне так жаль, Пен.
– Я поверить не могу, что он просто решил, что всё кончено, и ушел, будто я – тренировка в SoulCycle. Мы провели День благодарения вместе. Я познакомилась с его сестрой и друзьями, он подарил мне колье, и... я была у него каждые выходные, Ванди. Мы столько всего делали вместе, а теперь... – Она качает головой, застряв где-то между болью и гневом. – В общем. Всё кончено. Я хотела сказать Лукасу, потому что... ну. Он всё еще мой самый старый друг.
Моё сердце бьется где-то в животе. – И что он сказал?
– Ничего особенного. Сказал, что это потеря для Тео. Похлопал по спине. Сказал, что скоро я найду кого-то нового. Мило, но отстраненно. После Тео я и забыла, каким холодным он может быть. Честно, иногда я гадаю, как мы с Лукасом вообще умудрились сойтись тогда, много лет назад.
Потому что он не отстраненный. И не холодный. – А ты никогда не думала... – начинаю я.
– О чем?
Я подбираю слова: – Он упоминал о том, что ты сделала для него, когда умерла его мать. И он помог тебе с Кариссой.
– Ну да?
– Возможно ли, что вы сблизились в основном на почве ваших травм, а потом вступили в романтические отношения на этой волне, без...?
Её глаза так долго изучают моё лицо, что я начинаю сомневаться, не перегнула ли палку. И, возможно, так и есть, потому что она издает короткий, немного влажный смешок и спрашивает: – Ты хочешь сказать, что он меня не любил?
– Нет. Я знаю, что любил. И он до сих пор о тебе заботится. Я просто гадаю если…
...если он не любил тебя так, как ты хочешь быть любимой....если это было настолько больно, что ты решила убедить себя, будто Лукас просто не способен на глубокие романтические чувства....если ты знаешь только определенные его части и полностью игнорируешь остальное...если ты до сих пор видишь в нем того пятнадцатилетнего мальчишку, которому ты была нужна после смерти матери, и не заметила, что он вырос в другого человека...если то, что между вами было – это скорее взаимная защита.
– Если? – подталкивает она.
– Если, возможно, переход к романтической любви был для вас обоих немного натянутым.
– Ну... – Она поджимает губы и пожимает плечами. – Я знаю Лукаса достаточно хорошо, чтобы понимать, что это не так. Я знаю, что у нас было. Но в любом случае, я думаю, что близость на почве травм – это всё равно хороший способ влюбиться и строить будущее. Более весомый, чем общие сексуальные фетиши.
Её тон мягкий – но это удар под дых. Я моргаю, глядя на неё, пытаясь разобрать сказанное и расшифровать, как именно она хотела это преподнести. Стоит ли мне обижаться?
– Я... прости?
– О боже. – Её глаза мгновенно расширяются, и она сжимает мою руку. – Я не это имела в виду... Клянусь, это не был выпад! Просто есть много достойных способов влюбиться, вот и всё. Мне так жаль.
Я киваю с облегчением. Пен только что бросили. Она на эмоциях. Я знаю, что она не хотела сделать больно.
Но затем она добавляет: – Я просто гадаю, не совершила ли я ошибку, вот и всё.
– Ошибку?
– Расставшись с Лукасом. Я имею в виду, мы с ним столько прошли, он меня понимает, и... – Она склоняет голову. Её взгляд, устремленный на меня, почти умоляющий. – А вы двое... У вас же в основном секс, верно? Вы же официально не встречаетесь.
Было бы неоспоримой ложью сказать, что между мной и Лукасом «в основном секс».
Однако. Как бы больно ни было это признавать: – Мы официально не встречаемся.
Не то чтобы это имело значение. Мне не нужен сертификат с печатью, чтобы знать: Лукас глубоко заботится обо мне, и то, что у нас есть – реально. Проблема в том, что облегчение Пен после моих слов настолько очевидно, что я сомневаюсь, способна ли она сейчас принять любую другую правду.
Ей больно. Я её подруга. Я могу подержать правду при себе еще немного. Поставить её интересы на первое место, хотя бы на время.
– Кстати, он прав, – говорю я, сжимая её руку в ответ.
– Кто?
– Лукас. – Я улыбаюсь. – Это правда потеря для Тео.
Она кладет голову мне на плечо, и я изо всех сил стараюсь шутить и смеяться по дороге на «сухую» тренировку. Оказавшись на месте, я извиняюсь и иду искать тренеров.
Всё будет хорошо, говорю я себе. Пен чувствует себя отвергнутой, возможно, впервые в жизни. Она хрупкая и нуждается в поддержке друзей. Она не любит Лукаса. Лукас не любит её. Те отношения закончены. Просто сейчас не лучшее время, чтобы на это указывать. И у меня есть дела поважнее, о которых стоит беспокоиться.
– Тренер Сима?
Он не поднимает глаз от листа бумаги, который читает. – Да?
– Я бы хотела обсудить возможность внесения некоторых изменений в мою программу тренировок.
ГЛАВА 58
– Обязательно ли быть похищенной, чтобы это считалось Стокгольмским синдромом? – спрашиваю я. – Мне кажется, нет, особенно если парень, в которого ты влюбилась против своей воли, – швед.
Сэм, кажется, не впечатлена моими познаниями в психологических конструктах.
– То, что ты влюблена в Лукаса, делает тебя несчастной?
– Нет. Просто... виноватой.
– Из-за Пенелопы?
Её имя слишком часто всплывает на наших сессиях.
– Да.
– И благополучие Пенелопы важно для тебя?
– Конечно. Она самый близкий человек, который у меня был... за всё время.
– Но она ранила тебя. На днях.
– Она не хотела. Она просто была... неосторожна. Потому что ей тоже больно.
Сэм кивает.
– Это она причина того, что ты избегаешь Лукаса?
– Я не...
– Сколько раз вы виделись после Амстердама?
Я опускаю глаза. Слишком мало, и только по моей вине. На самом деле мои отговорки были настолько жалкими, что я знаю: Лукас в них не верит. «Учебная группа». «Завтра сдавать работу». «Вымоталась».
ЛУКАС: Просто приходи переночевать. Я лучше сплю, когда ты рядом.
СКАРЛЕТТ: Почему?
ЛУКАС: Потому что знаю, что ты в безопасности.
ЛУКАС: И от тебя приятно пахнет.
ЛУКАС: И ты мягкая.
Мне стоит сменить его имя в контактах. Я знаю, как пишется «Blomqvist», и мне больно видеть то, что он написал – будто острые кошачьи когти впиваются в самые нежные части моей груди. Но.
– Сегодня утром я застала Пен рыдающей в раздевалке, – просто говорю я.
– Это печально. Но, как мы обсуждали, её отношения с Лукасом вряд ли возобновятся продуктивно, в то время как ваши отношения...
– Я знаю. Но это временно. Она чувствует себя такой одинокой, и возможность вернуть Лукаса – это... иллюзия, за которую она цепляется. Я не могу разрушить её, развлекаясь с ним у неё под носом.
– Неужели такая ложь действительно милосерднее правды?
Я вздыхаю и тру лицо. Это не продлится долго. Пен скоро станет легче. Мне просто нужно переждать. Свернуться в клубок, как мокрица. Сосредоточиться на тренировках – исключительно на десяти метрах.
Тренер сначала упирался, но нехотя уступил при условии, что я продолжу тренировать синхрон на трех метрах с Пен.
– Это не навсегда, – сказала я ему. – Но Мэй говорит, что...
– Почему я чувствую себя обманутым мужем? – спрашивает тренер Сима.
Я стараюсь сохранить серьезное лицо. – Потому что миссис Сима спуталась с ландшафтным дизайнером?
– Потому что моя прыгунья вернулась домой, пропахнув другим тренером!
– Это неправда.
– Мэй твоя любимица. Ты на неё ставишь.
Я морщусь. – Это ваш сын научил вас этому слову?
– Не переводи тему.
Но если тренер Сима знает, на что я была способна до травмы, то Мэй лучше понимает, на что я способна сейчас. И это работает: бесконечные повторения, постоянные правки. Я становлюсь увереннее, и эта концентрация помогает заглушить шум в голове.
– Он вернулся, – говорит Марьям, заглядывая в мою комнату в следующую субботу вечером.
Я отрываю взгляд от домашнего задания. – Кто?
– Участник «Острова любви».
– Что?
– Сердцеед с акцентом.
Я моргаю. – Лукас?
Глухое «Ага», раздавшееся из-за её спины, сжимает мой желудок, как кухонную тряпку.
– Не знаю, льстят мне сейчас, – говорит он, закрывая дверь, – или разносят в пух и прах.
– С Марьям? Всегда второе. Без вариантов.
– Я каждый раз представляюсь. Она могла бы просто называть меня по имени.
– Нет, это не в её стиле.
Он стоит надо мной, и у меня перехватывает дыхание. Еще сильнее – когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня. От него исходит жар и спокойствие. Я тянусь к его губам, а потом прокашливаюсь.
– Я бы с радостью пообщалась, но мне нужно доделать тест.
Он кивает, как всегда понимающий. И произносит: – Потенциал действия, натрий, миндалевидное тело.
– Что?
– Ответы на три вопроса, которые тебе остались. – Он скрещивает руки и смотрит на меня в упор. – Что происходит, Скарлетт?
– Ничего. А что?
– А что? – Он усмехается, почти весело. – Ты в этом не сильна. Не больше, чем я.
– В чем?
– В играх в эти чертовы игры.
Он прав. Именно поэтому нам нравится структура. Соглашения и предсказуемость. – Я просто нагоняю учебу. Мы так близки к Pac-12...
Его пальцы обхватывают мой подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. – Я уехал отсюда две недели назад. Ты была счастлива, затрахана до беспамятства и наполовину... – Он обрывает фразу. Желвак на его челюсти дергается. – Ты в порядке?
Я киваю, но не могу выдавить ни слова.
– Эй, – говорит он, и его тон становится тяжелым от озабоченности. – Тебе не нужно притворяться. Не нужно придумывать дерьмовые оправдания. Это всего лишь я.
Меня будто душат. Нужно заставить себя замедлиться. – Пен... ей сейчас не очень хорошо.
– Понятно. Пен и её чертовы иллюзии. – Его тон ледяной. Гневный. – Она попросила тебя отойти в сторону?
– Нет.
– Нет. – Слово вылетает мгновенно, но сказано оно неторопливо. – Значит, сама так решила.
– Она моя подруга. – Я провожу ладонями по голым бедрам. – Не думаю, что она вынесет то, что мы с тобой...
– Мы с тобой? – Его улыбка кажется немного жестокой. – Да брось, Скарлетт. Что мы с тобой делаем? Ты готова, наконец, произнести это вслух?
Я смотрю на свои ноги. – Пока ей не станет лучше, может, нам стоит притормозить. Или сосредоточиться больше на... физической части наших отношений.
Лукас долго не отвечает. Когда я поднимаю на него голову, его взгляд оказывается всевидящим.
– Прямо сейчас? – спрашивает он.
– Что?
– Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, притворяясь, что ты не тот человек, которого я чувствую ближе всех в этом гребаном мире, прямо сейчас, Скарлетт? Или в другой день?
– Я... если ты хочешь сейчас, мы можем...
– Я хочу. – Он звучит насмешливо, даже с оттенком презрения, но его рука нежна, когда он поднимает меня со стула. – Мне разрешено тебя поцеловать? – Его улыбка горькая. – Не будет ли это несправедливо по отношению к Пен?
Он толкает меня на кровать, лицом вниз. Его сила вибрирует во всем моем теле. Лукас стягивает мои шорты. Я чувствую жар его кожи на своей. Его пальцы запутываются в моих волосах, приподнимая голову, пока его вторая ладонь не оказывается перед моим ртом.
– Намочи её.
– Я... что?
Его хватка усиливается. – С каких пор мы задаем вопросы, Скарлетт?
– Я... прости.
Сильный шлепок по заднице.
– Если я говорю тебе что-то сделать, ты, блять, просто берешь и делаешь.
Я размыкаю губы, проводя языком по его ладони.
– Еще раз.
Я повторяю это снова и снова. Когда он решает, что ладонь достаточно влажная, он отстраняется. Я чувствую грубую джинсу, ритмичный стук его костяшек о мои ягодицы. Он просто дрочит, используя мое тело лишь как фон.
Его стон, когда он кончает, мне знаком. Я сжимаю бедра и прячу лицо в простынях. Матрас пружинит – он уходит? Нет, его футболка летит на пол. Он целует меня между лопаток. Его пальцы окунаются в семя у основания моего позвоночника.
– Знаешь, что мне нравится в том, чтобы трахать тебя? – спрашивает он.
Я качаю головой.
– Ты бы позволила мне всё, что угодно, верно? Ты доверяешь мне настолько. Ты просто идеальна.
Он размазывает семя по входу. Я дергаюсь. Вместо привычного, один палец надавливает внутри. Это ново.
– Лукас, я... – Я никогда этого не делала. Он знает это.
– Скарлетт. – Он крайне недоволен. – Что. Ты. Должна. Сказать?
– СТОП.
– Хорошая девочка.
Он нежен, но не слишком. Он смазывает головку члена, и ему требуется время, чтобы войти. Я превращаюсь в лужицу под ним.
– Нормально?
Я киваю. Он вошел не до конца. Он разводит мои ягодицы и издает хриплый стон, будто сам не ожидал, что ему это так понравится.
– Я хочу это сфотографировать.
Я кручу бедрами. Ладонь Лукаса ложится мне на висок, и я поворачиваюсь к ней, целуя его запястье.
– Но мне не нужно фото, потому что я никогда этого не забуду. – Он надавливает чуть глубже. – Всё хорошо. Ты в порядке. Еще чуть-чуть. Ты была создана для того, чтобы я тебя трахал. Слишком много?
Я киваю.
– Лгунья. Я дам тебе еще. Раз ты так сильно этого хочешь.
Я издаю одинокий всхлип. – Прости.
– Малышка. Всё нормально, если тебе хочется поплакать. Больно, да? Всё это так чертовски больно, а?
По-настоящему больно – отталкивать его.
– Лукас.
– Милая. Я здесь, чтобы собрать тебя, – шепчет он. – Трахнуть тебя на тысячу мелких кусочков, а потом сложить их обратно. Ты ведь этого хочешь, правда? Чтобы я тебя починил? – Он наклоняется к моему уху. – Хочешь кончить, детка?
Я киваю.
– Я мог бы заставить тебя ждать. Мог бы заставить тебя сказать мне всё то, о чем ты молчишь. – Его рука находит мой клитор. – Но я не стану. Знаешь почему? Потому что я и так уже всё знаю.
Взрыв удовольствия. Я срываюсь, сжимаясь вокруг него.
– Вот так, какая хорошая, красивая девочка. Будь паинькой и веди себя тихо, пока я закончу, ладно?
Он пульсирует и дергается, а потом мы просто лежим, восстанавливая дыхание. Затем он снова приподнимает мои бедра. Его рот оказывается там, язык ленивый и широкий. Оргазмы накрывают меня волнами.
– Тише, давай, Скарлетт, просто укуси здесь. Ты меня, блять, уничтожаешь.
Я улетаю. Идеально.
Позже он приводит меня в порядок. Укрывает одеялом. Не ложится рядом, а опускается на корточки у подушки.
– Чего ты боишься, Скарлетт?
– Всего.
– Когда дело доходит до того, что действительно важно, ты бесстрашна. Постарайся помнить об этом, хорошо?
Он целует меня в лоб и уходит. На следующей неделе начинается Pac-12.
