Текст книги "В Глубине (ЛП)"

Автор книги: Эли Хейзелвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА 35

В комнате Лукаса по-прежнему идеальный порядок. Когда он включает настольную лампу, я изучаю эту почти военную чистоту: изголовье кровати на месте, а вот темно-синих простыней, к моему удивлению, нет. Он садится за стол, и я подумываю, не переставить ли его книги в алфавитном порядке – просто чтобы посмотреть, как у него на лбу задергается жилка.

– Так кровать здесь только для секса или ты на ней все-таки спишь?

Лукас без тени улыбки притягивает меня к себе на колени. Я замечаю, что компьютер уже включен.

– Мы что, будем работать над проектом по биологии? – спрашиваю я, устраиваясь поудобнее.

Его губы вздрагивают, но он не отвечает. Вместо этого он проводит ладонью вверх-вниз по бедру, оставляет один мягкий поцелуй и один совсем не нежный укус на шее. Когда я вздрагиваю, он убирает руки и начинает печатать.

Его медицинский портал выглядит так же, как мой. Он просматривает результаты анализов, и я наклоняюсь к экрану.

– Порядок? – спрашивает он, когда я заканчиваю читать.

– Порядок, – отвечаю я.

Мне хочется, чтобы всё было как в прошлый раз: мысли стерты, а тело в огне. Лукас берет меня за подбородок указательным и большим пальцами.

– Потом, – начинает он. – Не уходи просто так.

Я хмурюсь.

– Разбуди меня, если понадобится. Но не уходи, не сказав ни слова.

Я могла бы привести кучу возражений, но сейчас ни одно не кажется важным.

– Хорошо, – говорю я и задерживаю дыхание, готовая снова почувствовать, насколько тотальным может быть его контроль.

– Ты так послушно выполняешь мои просьбы, правда?

Я активно киваю, внутренне напрягаясь. Но Лукас лишь легко целует меня в губы – так сладко и нежно, что я почти не замечаю, как его ладонь скользит по внутренней стороне бедра. Он разводит мои ноги, усаживает глубже на колени. Ласкает слегка, через белье.

Я не могу сдержать жалобный стон. То, как его пальцы движутся под тканью юбки, кажется невыносимо грязным, и как только он чувствует, что я взмокла, он щелкает языком – будто я именно такая, как он и ожидал, и в то же время…

– Ахуеть можно, – рокочет он мне в шею.

Его средний палец начинает двигаться, и я благодарно, умоляюще выдыхаю. Слава богу, он не заставляет меня ждать. Но тринадцать минут спустя я все еще на грани, а часы на мониторе словно смеются надо мной. Все начинается, когда Лукас не слишком церемонно задирает мой топ.

– У тебя потрясающая грудь. Тебе говорили?

Внутри расцветает гордость и удовольствие. Я качаю головой.

– А твой бывший идиот? – он хмурится.

«Он не был идиотом», – хочется возразить мне, но сейчас не время и не место защищать парня, который влюблен в другую. Я снова качаю головой. Лукас в недоумении. Он злится.

– В голове не укладывается, Скарлетт, – говорит он, одновременно касаясь соска и клитора; оба касания мимолетны, оба обещают большее. – У него в руках было сокровище, а он просто…

Он звучит так, будто готов на ком-то сорвать злость, и я не сразу понимаю, на ком именно, пока его губы не кривятся в улыбке.

– Я его презираю. Хотя стоит быть благодарным. Если бы он не был гондоном мирового уровня, я бы не смог этого сделать…

Он сжимает сосок так сильно, что я забываю, как дышать. Затем его палец кружит по клитору, давая ту стимуляцию, в которой я нуждаюсь, и…

– Тебе ведь это нравится?

Он крутит сосок, и я кончаю в первый раз. Он кусает меня за грудь – во второй. Третий случается чуть позже, когда он начинает сосать мои набухшие, ноющие соски, введя средний палец по костяшку глубоко в мою вагину. После этого… все становится неважным. От меня почти ничего не требуется. Если я извиваюсь в его руках или трусь задом о его эрекцию, он усмиряет меня зубами или строгим словом, тяжело прижимая ладонь к животу. Все, что мне нужно – принимать удовольствие. Делать, что велят. Слушать, как он шепчет мне на ухо мягкие команды.

– Еще разок. – Ты сможешь.

Обрывки фраз со словами «идеально», «только для меня» и «прекрасные слезы». Он целует уголки моих глаз, слизывая эту восхитительную боль, которую сам же и причиняет. Я никогда не чувствовала себя такой опустошенной.

– Пожалуйста, – молю я.

Меня бьет дрожь, я пытаюсь вжаться в него. Его руки и голос – единственное, что не дает мне рассыпаться на части.

– Еще нет, – говорит он, ласково и твердо – именно так, как я всегда жаждала.

Я и не знала, что чей-то голос может быть одновременно нежным и жестоким.

– Ты выдержишь еще. Моя хорошая девочка.

Он никогда не ошибается. Спустя время я уверена: он знает мое тело лучше, чем я сама. На этот раз, укладывая меня на кровать, он снимает с меня всю одежду. Он терпелив с вещами, терпелив с тем, какая я вялая и обмякшая; я лежу, раскинувшись, и смотрю на него с благоговейной улыбкой. Он аккуратно складывает юбку, топ и даже лифчик, но трусики швыряет куда-то вглубь комнаты. Это настолько не в его духе, что я не могу сдержать смешок.

– Это и мелкое хулиганство, и кража.

Он снимает футболку. Брюки.

– В Швеции тебя бы за это арестовали и приговорили к каторге.

Он опускается на меня, накрывая жаром своего тела, и добавляет в мягкую кожу за ухом:

– За хулиганство, я имею в виду.

Я не ожидала, что буду смеяться с ним. С Джошем секс был веселым и беззаботным, но я всегда считала это побочным эффектом любви. И вот я здесь, хихикаю в шею мужчине, который всё еще может быть влюблен в другую женщину. Он вдыхает мой запах. Говорит, как хорошо ему со мной.

– Я должен бы растянуть тебя пальцами, – шепчет он, и рокот его грудной клетки отдается в моей груди. – Я всегда так делаю. Элементарная вежливость. Но с тобой не буду. Я заставлю тебя принять меня так.

Я содрогаюсь. Позволяю ему раздвинуть мои ноги и ахаю от шока. Дайвинг и гибкость идут рука об руку, но сейчас я чувствую это каждой мышцей.

– Такая послушная, – довольно произносит он, и я улыбаюсь.

Он окунает пальцы в абсолютный беспорядок между моих ног, выдыхает какое-то незнакомое мелодичное слово и использует влагу как смазку. Я откидываюсь назад, чувствую тяжесть его члена на лобковой кости. Мне легко. Я жажду. Я готова, потому что он так сказал. Податливая. Словно парю.

Зная, что он главный, что мои запястья прижаты к подушке его рукой, я могу быть простой. Собой настоящей.

– Посмотри на себя. – Лукас запечатлевает скользящий поцелуй на моей нижней губе. – Блядская мечта.

Он толкается бедрами, и после нескольких попыток головка скользит внутрь. Он шумно вдыхает мне куда-то в скулу. У меня перехватывает дыхание, я запрокидываю голову.

– Расслабься, – приказывает он.

Я киваю. Становлюсь податливой. Он толкается снова, продвигаясь еще чуть-чуть. Жжение от растяжения ужасно. Это все, чего я когда-либо хотела.

– Глубокий вдох, Скарлетт.

Мы продвигаемся вперед. Я борюсь с собой. Лукас ни на секунду не сводит глаз с моего лица, впитывая мои покусанные губы и прерывистое дыхание.

– Слишком? – спрашивает он.

Я отчаянно киваю. Он замирает, немного отстраняясь. В животе тут же вспыхивает паника.

– Тем хуже, – говорит он голосом одновременно грубым и нежным. – Потому что ты примешь всё, что я, блять, тебе дам.

Он снова вбивается внутрь, вышибая из меня остатки самообладания. Все мое тело сжимается вокруг него.

– О, милая. Уже? Только от этого?

Несколько сокращений. Его низкий смех. Ему удается пройти глубже – там нет места, но он создает его.

– Лукас, – выдыхаю я.

– Знаю, малышка. – Его голос напряжен. Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, жадно и грязно. – Что я сказал, Скарлетт? Глубокий вдох.

Не думаю, что он вообще входит полностью, но он начинает толкаться. Я не знаю, что мне нравится больше. Его громкий выдох над ухом или ритм, неспешный, но целенаправленный. Мне хочется коснуться его, вонзить ногти в плечи, но он держит мои запястья над головой.

Я кончаю вот так, медленными сокращениями – так хорошо, что почти больно. Но он любит диктовать условия. Он целует, а затем слизывает слезу, скатившуюся из моего глаза, говорит, как чертовски узко и хорошо ему во мне.

– Еще немного. Ты должна принять еще чуть-чуть, ладно?

И затем он оказывается немыслимо глубоко, я выгибаю грудь и кончаю снова. В голове слышится музыка. Голоса. Колокола. Вот только они не у меня в голове.

– Кошмарный тайминг, – стонет Лукас, прежде чем прикусить мою ключицу. – Приперлись домой, когда у меня лучший трах в жизни.

Его соседи. Вернулись с вечеринки. Неужели мы остановимся? Боже, нет. Я ною.

– Сможешь потише?

Лжи он не поверит, поэтому я качаю головой. Его губы трогает улыбка.

– Придется научить тебя кончать потише, Скарлетт. А пока…

Его рука зажимает мне рот, и сознание плывет.

– Сейчас я трахну тебя по-настоящему, ладно? До самого конца.

Я киваю, в глазах молящее «да». Он издает шипение чистого удовольствия, такого глубокого, что у меня дрожат ноги.

– Я знал, что ты сможешь, – рычит он мне в ухо, и этого достаточно, чтобы я снова кончила.

Один мощный толчок, его мышцы напрягаются, он замирает. Лицо искажается. Когда он кончает, он отпускает мои запястья и подгребает меня под себя, шепча что-то не по-английски – кроме моего имени.

Кажется, проходят столетия, прежде чем сердцебиение приходит в норму. Слышно, как Хасан и Кайл разговаривают в коридоре. Я зарываюсь лицом в Лукаса. Я могла бы уснуть. Могла бы остаться здесь навсегда. Когда он наконец приподнимается на руках, он выглядит таким же потрясенным.

– Порядок? – спрашивает он хрипло.

Я просто тянусь к нему, касаюсь лица и жду, пока он не прижмется горячим поцелуем к моей ладони. Когда он выходит из меня, становится немного больно. Лукас замечает это.

– Расслабься. – Он наклоняется, чтобы нежно поцеловать меня в живот. – Глубокий вдох.

К его комнате примыкает ванная. Он возвращается с влажной салфеткой и вытирает мне щеки. Они горят, липкие от слез. Он осторожно разводит мои ноги, но я все равно морщусь. Он успокаивает меня негромким иностранным словом. Он смотрит и смотрит, а затем снова сводит мои ноги вместе, будто пытаясь удержать увиденное внутри.

– Останешься на ночь? – шепчет он. На этот раз – просьба.

– Я бы хотела, да.

Он почти улыбается. Так просто – юркнуть под одеяло, уткнуться лицом в его шею. Он вжимает меня в себя, будто ему нужно держать меня так же сильно, как мне нужно, чтобы меня держали.

Мне стоит сходить в туалет. Ванная прямо здесь. Но здесь, с Лукасом, так тепло. Я могла бы провести исследование на тему связи секса и инфекций… И через несколько минут, в самый разгар планирования научной работы, я засыпаю.

ГЛАВА 36

Что-то меня разбудило. Не знаю что, но звук явно пришел извне, потому что стоило открыть глаза, как я почувствовала: Лукас зашевелился. Его горячее тело медленно скользнуло по моему под одеялом.

Я прижалась к нему. Он обхватил меня, тяжелый и мощный, будто я была подушкой или любимой мягкой игрушкой – просто вещью для удобства, средством для крепкого сна. Закинул ногу на мои, прижался горячей грудью к позвоночнику, вжимая правую половину моего тела в матрас. Даже во сне он намертво вцепился в мою талию, так что вдохнуть полной грудью было невозможно. Не помню, чтобы я когда-либо была так близка с кем-то. Объективно говоря, мне неудобно, жарко, и меня едва не раздавили.

И мне это чертовски нравится.

Настолько, что первая здравая мысль – о Пен: когда, как и почему она согласилась его отдать?

Лукас начал просыпаться. Поцеловал в изгиб шеи – щекотно и нежно. «Следы от щетины», – подумала я. Он оставил их вчера повсюду, и с этим придется что-то делать, прежде чем меня увидят в купальнике. Впрочем, это будет только через сутки.

– Ты всегда так вкусно пахнешь, – пробормотал он. Низкий голос заурчал в его груди, отдаваясь в моих костях. Он глубоко вдохнул, не ослабляя хватки.

Скорее наоборот.

– Я пахну тобой, – я чувствовала себя совершенно обессиленной. Ленивой, будто очнулась после вековой спячки. – И тем, чем мы занимались.

– О том и речь, – он снова нежно ткнулся носом в шею. Руки на торсе скрестились, сжались сильнее, выбивая из легких остатки воздуха. – Ты всегда так брыкаешься во сне?

– Я брыкаюсь?

Я почувствовала, как он кивнул, прижавшись к затылку, затем последовал легкий поцелуй и скрежет зубов.

– Пришлось тебя усмирить, – пробормотал он.

– Понятия не имела, – Джош никогда об этом не говорил. – Хотя это объясняет, в каком состоянии по утрам моя кровать.

Я попыталась повернуться. Лукас не позволил, но я почувствовала, какой он твердый и горячий там, где его бедра касались моих ягодиц. Он не выглядел нетерпеливым – в том, как он меня держал, не было ничего, кроме объятий, но... Будет ли у нас снова секс? Хочу ли я этого?

Да. Бесспорно, да.

Но сперва нужно привести себя в порядок.

– Можно мне в дамскую комнату? – шутливо спросила я.

Он сделал вид, что раздумывает.

– Если так уж приспичило, – отозвался он напускным ворчливым басом. Я рассмеялась, он снова поцеловал меня в щеку и после слишком долгой паузы наконец отпустил.

Я села на край кровати, спиной к нему, и...

Ой.

Я сжала простыни в кулаках. Больно. Резкая боль прямо за пупком и там, где бедра переходят в живот. Мышцы работали слишком долго и тяжело.

Я постаралась скрыть хромоту и закрыла за собой дверь, чувствуя, как горят щеки. Меньше всего мне хотелось бы, чтобы в следующий раз Лукас решил сдерживаться. Мне нужно, чтобы он не давал мне пощады и не колебался. Но когда я увидела свое обнаженное тело в зеркале, у меня перехватило дыхание. Я проследила карту нашей бурной ночи на своей коже, словно это был маршрут паломничества: красные пятна от щетины, синеватые следы на левой груди, фиолетовая «монета», расцветающая на тазовой кости. Губы – искусанные и припухшие.

Разбита.

Я выгляжу абсолютно разбитой. Словно я – вещь, принадлежащая Лукасу; то, с чем он обращался грубо и властно; то, что использовали именно так, как я просила в том чертовом списке. Не больше и не меньше. Доведена до предела – и точка.

В животе расцвело теплое удовлетворение. Вот оно – чувство, за которым я гналась. Не просто оргазмы и удовольствие, а ощущение совместимости. Мои потребности, удовлетворенные Лукасом. Мы подходим друг другу. Облегчение от того, что мои желания дополняют чьи-то еще, почти ошеломило меня.

Собравшись с духом, я вышла и обнаружила Лукаса прямо за дверью, прислонившимся к стене. Он надел серые джоггеры, в одной руке держал стакан воды, в другой – капсулу.

Я узнала ее сразу – десятилетия мышечной боли научили: адвил.

Так себе попытка что-то от него скрыть.

Я молча проглотила таблетку. Он смотрел на мое нагое тело, на то, что он со мной сделал, как на какую-то олимпийскую медаль. Голодно, гордо, нетерпеливо. И еще что-то, чего я не могла разобрать в его пристальном взгляде.

Его рука поднялась, чтобы коснуться синяка на груди.

– Сейчас ты сделаешь раскаянный вид и скажешь «прости»? – безучастно спросила я. А на самом деле мне было страшно. Что, если он жалеет? Что, если я для него – «чересчур»?

Он промолчал. Его большой палец надавил на отметину на моей талии – идеальное совпадение. Замок и ключ.

– За это мне тоже стоит извиниться?

Я коротко хохотнула: – Что-то в голосе извинений не слышно.

– Потому что я не раскаиваюсь, – он пожал плечами, и меня будто поездом сбило осознание того, насколько он привлекателен. Не из-за мышц или черт лица, не «вообще», а именно для меня. Из-за того, кто он и кто я. – Тебе нравится, когда тебе делают больно, Скарлетт. Ровно настолько, чтобы ты даже не думала ослушаться.

Он наклонился. Его кожа ощущалась грубой на моей щеке.

– И мне нравится давать тебе это. Я буду делать это до тех пор, пока ты мне позволяешь.

Я вздрогнула. Не от страха.

– Пей всё, – приказал он, и когда стакан опустел, подхватил меня и усадил на край кровати.

– Мне пора уходить, пока твои соседи не проснулись.

Губы его недовольно сжались, но он кивнул и подобрал с пола мою майку.

– Руки вверх, – скомандовал он. Я подчинилась, пытаясь вспомнить, когда меня в последний раз одевали. Это было приятно.

– Лукас?

Он взглянул на меня.

– Я всё делаю правильно? Ну... всё это.

Он прекрасно понял, о чем я, но продолжал расправлять мою юбку. Ответ последовал не сразу.

– Не знаю, правильно ли это, но... – он поджал губы. – Ты – именно то, чего я хотел.

Юбка упала, забытая.

– Мне кажется... – он редко колебался или терял дар речи, и я едва узнала в этом замешательство. – Я часто это представлял. С тех пор как начал интересоваться сексом, еще до того, как узнал, как это называется. Я надеялся, что будет хорошо, но это... Я просто не знал, что так бывает.

Его челюсть напряглась, словно слова рвались наружу, но не находили выхода.

– Тот список, – мой язык стал неповоротливым. – Ты можешь сделать это. Всё. Тебе не нужно сдерживаться.

Он с усмешкой посмотрел на мое тело.

– По-твоему, я сдерживаюсь?

Мягко, но стремительно он повалил меня на матрас, прижав ладонью за грудину – жар его руки чувствовался даже сквозь тонкую ткань майки.

– Я просто не хочу, чтобы ты...

– Сдерживаюсь? – его пальцы раздвинули мои ноги, нашли синяки, которые я пропустила, и надавили на них, как на кнопки. Наслаждение от боли пробежало по позвоночнику, дыхание участилось. – Я что, слишком нежен с тобой, Скарлетт?

Зубы царапнули челюсть.

– Я слишком добрый? – он прикусил сильнее, и – боже мой.

Нерешительный Лукас, который был здесь минуту назад, исчез. Я смотрела на него снизу вверх и могла только выдавить: – Пожалуйста.

– Пожалуйста, что? Пожалуйста, прекрати?

Я покачала головой.

– Пожалуйста, доведи меня?

Я прикусила губу, внезапно смутившись.

– Пожалуйста, трахни меня? В твою изнывающую киску?

Я закивала – поспешно, отчаянно. Это удивило нас обоих.

Он нахмурился: – Да брось, Скарлетт. Тебе нужен перерыв...

– Пожалуйста.

Секунду на его лице боролись сомнения, но он доверял мне, верил, что я знаю свой предел. Он скинул джоггеры. Сел сверху. Задрал мою майку и терзал соски, пока я не начала извиваться от желания получить всё и сразу. Его колени уперлись в мои бедра снаружи, сжимая ноги вместе, и я всхлипнула, собираясь возразить, что это не... я же хочу, чтобы он... почему он...

Но он шикнул на меня, и тут я это почувствовала. Тупая головка его члена толкнулась в клитор – сильный толчок, горячее, жгучее, мощное растяжение, заставившее меня натянуться тетивой. А потом он оказался внутри, и – да. Стенки влагалища затрепетали вокруг него. Боль придала удовольствию жестокую, прекрасную остроту.

– Господи, как же узко, – он уткнулся лицом в мою шею. – Можно подумать, я не трахал тебя всю ночь.

Он двигался медленно, словно пробирался сквозь воду, вырывая у меня резкие вздохи. Было больно. И это было лучше, чем просто «хорошо». Я больше не могла. Если он остановится, я умру. Мне мало.

– Глубже, – взмолилась я, потому что толчки были слишком короткими – он лишь на пару дюймов заполнял меня и снова уходил. Я пыталась подстроиться под него, елозила навстречу, но его ладони пригвоздили мои руки над головой, переплетая пальцы, а мои бедра были зажаты между его ногами. Он контролировал каждое движение, каждый взгляд, каждый путь к отступлению.

– Лукас, – всхлипнула я. Он не обращал внимания. Я попыталась развести ноги, но он был сильнее. Эта демонстрация силы заводила меня еще больше. – Глубже, – умоляла я. – До самого конца.

– Не в этот раз, – его зубы сомкнулись на моей мочке. Угроза, злое предупреждение. Я застонала. – Тише. Ты получишь то, что дают, и скажешь спасибо. Поняла, детка?

Я кивнула. Я была так, так близко – из-за его слов, движений, из-за того, как непоколебимо он меня держал. Я была комочком слез, смазки и натянутых до предела мышц.

– Ты же знаешь, я буду трахать тебя когда захочу и как захочу, – проговорил он мне в ухо. – Просто будь терпеливой. Ты ведь умеешь быть терпеливой?

Я отчаянно закивала.

– Будешь хорошей девочкой?

Я сжалась вокруг него, обхватив самый край его члена. В ответ он издал полустон-полусмех. Ему пришлось собраться с силами и отстраниться от края.

– Ты ведь уже сейчас кончишь, да?

Боже, только бы нет. Надеюсь, я смогу растянуть это. Кто знает, когда будет следующий раз.

– Тот список, Скарлетт? – его губы скользнули по моим, беспорядочно, жадно, деля воздух, который казался опасно разреженным. – Я сделаю с тобой всё. Абсолютно всё. А когда закончу – сделаю снова. И если ты не попросишь остановиться, я повторю еще раз...

Я кончила с негромким стоном, на который он ответил глубоким ворчанием, и это длилось долго. Я дрожала в его руках, слыша его тяжелое дыхание и чувствуя благоговейные поцелуи по всему лицу и плечам, когда он наконец вышел из меня и уложил нас поудобнее. Часы на тумбочке показывали восемь тридцать семь, сквозь открытые жалюзи лился желтый свет, его руки согревали меня.

– Мне пора, – заставила себя сказать я.

Я ждала, что Лукас отпустит меня. Но он лишь зарылся лицом в мою шею и глубоко вдохнул, будто я была каким-то наркотиком.

– Я провожу. Сначала накормлю тебя завтраком.

О. Это звучит...

– Хорошо. Мило. Только мне надо в душ.

Он покачал головой, не дав мне договорить, и посмотрел мне в глаза. Его рука обхватила мой затылок, удерживая на месте.

– Скарлетт, если я захочу, чтобы ты приняла душ после того, как мы потрахались, я сам тебя в него отведу. Поняла?

Я вздрогнула. Это было бы странно... да? Не знаю. И, честно говоря, мне всё равно.

– Поняла.

Он едва заметно улыбнулся, и в груди у меня всё затрепетало от счастья.