Текст книги "Новая хозяйка старой фабрики (СИ)"

Автор книги: Елена Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)

Глава 12

Часть денег, найденных под деревянной доской в бывшей комнате Родерика, я потратила на свой внешний вид. Вся жизнь могла пойти под откос, но я решила, что покачусь по наклонной при полном параде.

– Привет, Маршалл. Как дела? – спросила я у управляющего, когда тот впустил меня в дом и принял мой плащ.

– Благодарю… – растерялся он, не зная, что ответить. – Все хорошо, госпожа-баронесса.

Он окинул меня затаенным взглядом. Не сказать, что одежда сделала меня красавицей, но абсолютно точно я стала выглядеть, как леди. Темно-зеленое платье, белая сорочка, объемные складки юбки и легкая прическа с завитыми прядями.

Корнуэлл встретил меня в холле. Одет он был превосходно, гладко выбрит и красив, как картинка из глянцевого журнала. При виде этого мужчины захватывало дыхание.

– Добрый вечер, баронесса, – произнес он с улыбкой, без стеснения разглядывая мой наряд. – Пройдемся по саду?

Я опустила ладонь на сгиб его локтя, и Кристиан вывел меня на воздух.

– Я приняла решение, Корнуэлл, – произнесла я, вдыхая вечернюю прохладу. – Не буду скрывать. Вы мне нравитесь. Я хочу за вас замуж.

Мы прошли вдоль дома, мимо деревянных лавочек под сенью цветочных кустарников, но услышав мое признание Корнуэлл остановился.

Он замер напротив, и я вскинула подбородок, глядя ему в лицо. Сквозь надвигающуюся темноту мы вглядывались друг в друга, а щеки у меня начинали гореть, хотя я почти никогда не смущалась.

Мужская рука легла на мою талию, притянула меня ближе, и только от этого собственнически-дерзкого движения я ощутила странный трепет внутри.

Время в этот момент замерло – твердые порочные губы накрыли мой рот и мягко зашевелились.

Горячая ладонь прижалась к моей пояснице, притягивая сильнее к мужской груди.

Кристиан Корнуэлл – горячий, невероятно галантный и сексуальный. Такие мужчины – погибель женщин.

Но я твердо стояла на ногах и трезво смотрела на мир. Любовь, к сожалению, всегда умирает. Зрелым людям она, вообще, ни к чему.

– Женитесь на мне, – огорошила я его.

Взгляд Корнуэлла вновь скользнул на мои губы и зажегся желанием. Последующий поцелуй стоил мне и прически, и приличного вида. Я очень быстро оказалась прижата спиной к прохладной стене, а грудью и животом – к мужскому торсу.

– Вы определенно мне нравитесь, Иветта. Но не настолько, – и он вздернул мою голову, поддев подбородок указательным пальцем. – Не настолько.

А потом он взял меня за руку – ладонь к ладони, сплел наши пальцы и потянул в дом.

– Мой повар очень постарался, баронесса. Вам определенно понравится главное блюдо.

Да, главное блюдо удалось…

Распахнув стеклянные двери, Кристиан провел меня в столовую, где уже дожидалась Миранда. Она была красива настолько, что сравнивать нас было даже глупо. Но Корнуэлл ничуть не смутился и даже не разомкнул наши руки. Он подвел меня к столу, отодвинул для меня стул, а когда я села, довольно собственнически поправил пальцами пряди волос, выпавшие из прически на плечо.

Ощущение западни усугубилось.

Казалось, все это время не я охотилась, а на меня. И теперь меня планировали освежевать, поджарить и сожрать за этим самым столом.

Миранда не могла совладать с лицом – нервная улыбка то возникала на ее губах, то исчезала.

– Спасибо за приглашение, – сказала я, ощущая на себе лукавый взгляд Корнуэлла.

И далее я принялась за еду.

Стол был шикарен. В моем стылом замке мне такое даже не снилось. Но я планировала в скором времени уйти. Мой визит оказался не к месту.

– Сегодня прислали приглашение к графу Ханнэму, – произнесла Миранда.

– У лорда Ханнэма какое-то событие? – я промокнула губы салфеткой.

– Он присылает подобные приглашения каждый раз, как я сюда приезжаю, – ответил Корнуэлл.

– Вы можете познакомить меня с ним?

Взгляд Корнуэлла стал строгим и немного злым.

– Если представится случай, сделаю это обязательно, – разумеется солгал он.

Насытившись, мы перешли в одну из соседних комнат, а я принялась искать предлог, чтобы уехать, пока не заметила самый настоящий бильярд.

– Мы можем сыграть партию? – спросила, дернувшись в сторону оббитого сукном стола.

Корнуэлл изумленно приподнял бровь.

– Это мужская игра.

– Неужели? Готовы убедиться, что женщины играют в нее не хуже?

Корнуэлл тотчас принял этот вызов. Он распахнул камзол, снял его, оставшись в рубашке и жилете.

– Умеете пользоваться кием, баронесса?

Я молча достала кий из держателя, победно выгнув бровь.

Маршал зажег над столом свет и выставил шары.

В бильярд я играла отменно, но продуть Корнуэллу могла. И все же я была слишком азартна, чтобы отказаться от возможности надрать ему задницу.

– Вы азартный человек? – спросила я. – Готовы поставить на кон что-то… важное?

– Например?

Миранда в этот момент уселась в кресло и принялась массировать виски, словно ее мучила мигрень, но услышав мое следующее предложение, она покрылась красными пятнами.

– Свою свободу?

Корнуэлл не засмеялся, его глаза слега сощурились.

– Что ж, тогда вам стоит поставить свою честь, – сказал он.

Я склонилась над столом, сосредоточившись на игре.

Удар – шары полетели в лузы.

Я разогнулась, закусила губу и посмотрела на Корнуэлла, сияя, как начищенный медный таз. В его взгляде я увидела нестерпимое желание поставить меня на место. И дьявольское удовольствие от этого противостояния.

Я загнала еще два шара, а следом промазала.

Корнуэлл взял кий, и я проследила с невероятным вниманием за его движением – мышцы на его руках напряглись, скульптурные кисти под светом ламп казались вытесанными из камня, и я снова задохнулась, ощущая, как меня влечет к этому человеку.

Шары покатились по сукну, залетая в лузы. И я поняла, что проиграю.

Глава 13

Я сделала открытие, достойное Нобелевской премии – нельзя остаться собой, попав в чужое тело.

Иветта Мэдок обладала иной нервной системой, была подвержена влиянию гормонов и по-другому реагировала на происходящее. И мне придется с этим мириться.

Но, с другой стороны, когда еще выпадет шанс стать снова двадцатилетней?

Вернувшись из поместья Корнуэлла, я долго бродила по своей комнате.

Если отбросить комплексы и лишнюю скоромность – я хотела Корнуэлла себе. Как и всякая хищница, в поле зрения которой попал статусный, богатый и сексуальный мужчина, я интуитивно жаждала его внимания.

Но, если прежняя я, хоть и имеющая за плечами сорок пять лет жизни обладала хорошей внешностью, над которой работала современная косметология, то Иветта Медок была неким аналогом Уэнздей Аддамс – мрачным, угловатым существом с блестящими серыми глазами, сквозь которые смотрела жесткая, упертая женщина.

– Госпожа! Экипаж! – Ташка влетела в мою комнату. – Едут! Лорд Фердинанд!

Я пулей вылетела из кресла и подбежала к окну – к замку сквозь вечерние сумерки уверенно двигалась запряженная двойкой карета, а с ней один всадник.

Под ложечкой заныло.

Я внутренне подготовилась к неприятной встрече.

– Пусть Эдна приготовит гостевые покои, – приказала. – Посмотри, что есть из запасов. Нужно накормить гостей.

Я спустилась в холл, взяла лампу и вышла на крыльцо под порывы прохладного ветра.

Мой дядюшка прибыл в компании сопровождающего, не считая возницу его кареты. Сам он оказался пожилым, высоким и темноволосым мужчиной с вытянутым лицом богатого скупердяя. Взгляд у него был въедливый и сердитый. Но для порядка он замер передо мной, опустил ладони на мои плечи, а затем обнял.

– Ну, здравствуй, Иветта.

– Добрый вечер, – я постаралась держаться непринужденно. – Как доехали?

Дядя вскинул на меня взгляд, будто такая фамильярность с моей стороны была чем-то из ряда вон.

– Отвратительно. В Фавре нет крепкой руки после смерти твоего отца, – и он обернулся, жестом поманил какого-то тощего господина. – Это мой приказчик, Харрис. Он займется делами, пока я не назначу управляющего.

Вот и сказочке конец.

Я натянуто улыбнулась и пригласила всех в дом.

– Давно я тут не был, – барон скинул плащ и швырнул его в подоспевшего Клода. – С каждым годом замок дряхлеет.

Эдна и Таша выстроились у лестницы, смиренно опустив головы.

Барон прошагал мимо них, придирчиво оглядывая служанок, а потом подозвал приказчика.

– Начни сегодня. Завтра доложишь.

Меня аж передернуло, но я смолчала.

– Пусть девка меня уважит, я с дороги, – бросил он, указывая на Энду. – Вымоет, накормит. А потом потолкуем с тобой, племянница. И размести моих людей и приказчика. Пару дней я планирую быть на постое, а потом мы уедем.

Эдна бросилась исполнять волю барона с ранее не замеченным за ней энтузиазмом. Видимо, в расчете на звонкую благодарность.

Ужинать барон сел в большой трапезной замка, словно хозяин.

Эдна, слишком довольная его появлением, вертелась рядом, подавая на стол и бросая на немолодого Фердинанда жаркие взгляды.

– Вся Фавра только и обсуждает теперь семью Мэдоков, – произнес барон. – Еще одно грязное пятно. Как ты допустила это, Иветта?

– Сожалею, – я тоже села за стол и воззрилась на дядю.

– Теперь меня будут считать идиотом, которого можно обокрасть! Да еще и человеком, который не в силах позаботиться о своей племяннице! И от кого я получаю эти вести, Иветта? От этого ублюдка-Корнуэлла, который обчистил нас до исподнего!

– Дядя, – сказала я, наблюдая с какой жадностью барон разрывает руками лепешку и зачерпывает ею густую говяжью похлебку. – За кого вы планируете отдать меня замуж?

– Не волнуйся, Иветта, – ответил он. – Давно пора было этим заняться, но Родерик писал, что ты так больна, что едва ли выдержишь роды. А кому нужна пустая жена? А теперь уймись, я хочу поесть, наконец, и заняться делами.

– Конечно, – улыбнулась я, но мысль закончила: – А, если муж мне найдется здесь, в Фавре?

– Глупости, – раздражаясь, проговорил барон. – Все здесь знают, что ты больна и живешь затворницей.

– Не пора ли выйти в свет?

Барон посмотрел мне в лицо, окинул меня оценивающим взглядом и скривился.

– Ступай, Иветта. Не твоего ума это дело.

Я поднялась и сказала, как бы между прочим:

– Не угодно ли вам пригласить вашего арендатора? И, возможно, решить вопрос по земле, самовольно захваченной графом Ханнэмом. Он, кстати, недавно рассылал приглашения. Может, стоит и ему нанести визит?

– Слишком много ты болтаешь! – нахмурился барон.

– Мы сдаем в аренду землю слишком дешево. Предполагаю, что Корнуэлл арендует нашу землю и у Ханнэма, но совсем по другой цене.

Барон изумленно застыл, затем швырнул ложку и закричал:

– За Ханнэмом люди, а у нас – ничего. Много ты понимаешь, девка!

Вена на его лбу вздулась, и он гаркнул:

– Слишком спесивая баба и ремесленнику не нужна! Мало, что баронесса, без должной женской мудрости и покорности, такую, как ты, не возьмет даже нищий! – и барон взмахнул рукой: – Иди прочь!

Женщину в этом мире ни о чем не спрашивали. Я с этим мириться не буду, но пока в конфронтацию скатываться рано. Барон, хоть человек и жесткий, но ушлый – выгоду не упустит. Значит, нужно подумать, как «выкупить» у него собственную жизнь.

Я вернулась в свою комнату и первым же делом написала сдержанно-вежливое письмо лорду Ханнэму. Гордый Фердинанд Мэдок никогда не поедет на поклон к графу. А мне необходимо познакомиться с людьми Фавры, которые могут повлиять на мою жизнь.

Спать я ложилась в некотором волнении. Ханнэм мог и отказать в моей милой просьбе.

От всяких дел в замке меня, конечно, отстранили. Утром я узнала, что приличной девушке нужно заниматься только рукоделием, молиться и ждать, когда дядя уладит все вопросы.

И, кажется, более бесполезного дня не было в моей жизни.

Но к вечеру все резко переменилось – прибыл человек от лорда Ханнэма и вручил растерявшемуся Клоду письмо.

***

– Ноги моей не будет в его доме!

От гневного крика Фердинанда задрожали стены, а я села в кресло, ожидая, когда пройдет эта нелепая вспышка гнева.

– Не смей и рта раскрывать, Иветта! – гаркнул он и посмотрел на меня уничижительно. – Уйди с глаз!

Я изогнула бровь, но с места не сдвинулась. Лишь вздохнула утомленно.

Фердинанда Мэдока я видела насквозь – угрюмый холерик, стремящийся попасть в высшую лигу столичной аристократии, но в силу жадности не умеющий правильно вкладывать деньги.

– У меня к вам деловое предложение, – сообщила я, когда он вновь рухнул в кресло и принялся стирать испарину со лба. – По поводу моего замужества. Я могу составить хорошую партию.

Его строгий взгляд обратился в мою сторону и полыхнул раздражением.

– Да простит меня покойный брат, но ты вышла дурнушкой.

– Это не самое главное.

Мой ответ изумил барона. Он схватил ртом воздух, намериваясь что-то сказать, но наткнувшись на мой упрямый, непроницаемый взгляд, смолчал.

Он потряс письмом от Ханнэма, которое держал в руке.

– Вот смотри… Он пишет: «Нынче у меня будет званный вечер по случаю приезда господина Корнуэлла». Корнуэлла! Этого недоноска! Не бывать этому… И вот еще: «Буду премного благодарен, если вы привезете свою очаровательную племянницу для развлечения моих гостей»!

Барон потер переносицу, покраснел, как варенный рак, и засипел:

– Что он имеет в виду? Оскорбить меня вздумал, паскудник! Ни за что!

А я самоуверенно заявила:

– Стоит поехать.

– Никогда Мэдоки не опустятся до того, чтобы развлекать зазнавшегося мальчишку!

– Мэдоки уже опустились до того, что потеряли свое состояние, землю и семейное дело, – обличительно бросила я, и Фердинанд вздрогнул. – Мэдоки могут и дальше жить в нищете, лелея свое самолюбие и гордость и довольствуясь тем, что им милостиво оставили. И если это удел Мэдоков, то я не желаю быть одной из них.

Барон распрямился, покраснел сильнее прежнего, на его лбу вздулась вена, а глаза налились кровью.

– Да ты… – задохнулся он, медленно поднимаясь.

Его грудная клетка раздувалась, воздух с шумом выбивался сквозь стиснутые в ярости зубы.

А я только сощурила глаза, и Фердинанд под моим взглядом вдруг сдулся, словно воздушный шарик, и вновь опал на кресло. Он посмотрел на меня по-старчески устало.

– Взгляни на себя, – бросил он. – Кто на тебя позарится?

– За это не переживайте – еще передерутся.

Барон вдруг добродушно рассмеялся, и из его глаз улетучился гнев.

– Не о чем мне говорить ни с Ханнэмом, ни с Корнуэллом, – заключил он.

– Тогда мы так и останемся никем.

Фердинанд расхохотался в голос.

– Совсем ты одичала, девка. Увезу тебя в столицу, вижу ты уже крепкая. А там отдам замуж.

– А баронство?

– С твоим мужем мы договоримся. А остальное тебе и знать не надо.

Я поднялась, склонилась над столом, коснувшись столешницы пальцами, и взглянула в глаза Фердинанда.

– Позвольте мне встретиться с лордом Ханнэмом, – потребовала я.

Фердинанд сдвинул к переносице брови. Казалось, сейчас с его губ сорвется очередное «Прочь!» Однако, он вздохнул всей грудью, поднялся и сказал:

– Хорошо. Поедем, – и, заложив в карманы руки, посмотрел в окно. – Может и понравишься ты ему.

На сборы я потратила не так много времени. Из приличных платьев были только те, что я купила в Берне. Одно из них явно не для приемов. Я надела зеленое, дополнила его неброскими украшениями, а лицо оставило нетронутым – мои тонкие черты не всегда нуждались в макияже.

Вечерние сумерки накрыли Фавру. Мы прибыли в имение лорда Ханнэма с небольшим опозданием – путь был неблизкий, и я уже испытывала легкое раздражение.

Нас не встречал ни хозяин, ни другие члены семьи графа. Лишь лакей выскочил под ветер и приподнял фонарь, заслышав, что наш экипаж остановился во дворе.

Большой дом в три этажа выделялся на темном вечернем небе белизною своего фасада, был застеклен и наполнен огнями и музыкой. На подъездной дорожке стояло несколько экипажей. Вечер был в самом разгаре.

В холле у нас любезно забрали плащи и повели в гостиную, откуда доносились смех, музыка и приглушенные голоса.

– Барон Мэдок с дочерью, – представили нас.

Лакеи, слуги, разносчики и прочий люд были одеты в униформу, опрятны и услужливы. Не будь их спешного движения по комнате, замершие в удивлении гости, показались бы мне статичной картиной.

– Чванливые завистники, – фыркнул барон.

Я обвела глазами зал, но не успела сделать и шага, как раздался приятный мужской баритон:

– Барон Мэдок! Фердинанд!

Гости расступились, являя нашему взору молодого светловолосого мужчину. Он подошел к нам уверенной походкой.

– Тейт, – сухо бросил мой дядя. – Помню тебя еще мальчишкой. Как отец?

– Прекрасно. А ты, барон? Как дела в столице?

У Фердинанда непроизвольно дернулся уголок губ.

– Не бедствую, – отвечая, он коснулся моего локтя. – Моя племянница, Иветта.

Взгляд Ханнэма странно заледенел.

Он подставил локоть, предлагая мне за него ухватиться, вывел меня на середину комнаты и возвестил:

– Дамы и господа, а вот и она – собственной персоной. Восставшая из мертвых. Баронесса Мэдок. И кажется… – он приложил палец к губам, призывая к тишине и зловеще прошептал: – Она не дышит!

Глава 14

– Может, расскажете моим гостям, что нас ждет после смерти? – ухмыльнулся Ханнэм.

Я сделала несколько шагов в полной тишине, оглядывая присутствующих.

Вероятно, здесь собрался весь свет Фавры.

Здесь был доктор Никсон. Он явно не относился к знати, но человеком был уважаемым и состоятельным. А вот и окружной судья – ну и толстяк же он! Рядом какие-то престарелые дамы, а с ними дочки – в самом соку, на выданье.

Мужчины разных возрастов и разных мастей: есть откровенно лощенные, а есть и весьма приземленные.

– После смерти, лорд Ханнэм, каждому воздастся по заслугам.

Не успела я насладится произведенным эффектом, раздалось: «Господин Корнуэлл с очаровательной спутницей!»

Головы присутствующих повернулись в сторону дверей и, безусловно, все взгляды пали на «очаровательную спутницу». Еще бы, всем хотелось взглянуть на пассию богатейшего человека Фавры.

И Миранда, разумеется, постаралась. Она была на высоте – безупречно пошитое нежно-бежевое столичное платье, подчеркивающее достоинства, броская, манящая красота и молодость давали ей преимущество над любой женщиной.

Надо мной и подавно.

Но разве мне было до этого дело?

Взгляд Корнуэлла выцепил меня, стоящую посередине комнаты, и на его губах обозначилась предвкушающая улыбка, словно он заметил нашкодившего ребенка, которого стоит поставить в угол.

А Ханнэм между тем занервничал. Он отрешенно глядел на своего гостя, будто не в силах поверить, что тот действительно явился.

Я успела ухватить бокал с подноса, когда лакей несся мимо меня, завидев жест Ханнэма.

Граф на время забыл и обо мне, и о Фердинанде Мэдоке, и мы были представлены только самим себе, и угождать нам никто не собирался. И я преспокойно пошла к дамам, которые при моем приближении расступались в стороны, точно от чумной. Сделав еще несколько безуспешных попыток «подружиться» с местными сплетницами, и рассудив, что мужчины не станут разбегаться от меня врассыпную, беззастенчиво вклинилась в их маскулинный круг. Как раз в тот момент, когда разглагольствовал человек в мундире:

– Ниварской империи не избежать войны. Прекращены все торговые сообщения, и на море нет никакой защиты. Судна Варны стоят в проливе, и мы не можем ничего с этим сделать.

Известие о готовящейся войне слегка выбило меня из колеи.

– Император заключил соглашение с Севером, – сказал некий усатый мужчина. – Варна не станет затевать войну сейчас. Им это невыгодно.

– Но торговля идет глухо, – буркнул кто-то еще. – Даже возможность войны пагубно сказывается на соглашениях Нивара.

– Но только не в случае с сукном. Война – это солдаты. А солдат нужно одеть. Основная прелесть Фавры в том, что здесь много пастбищ.

Значит, земля здесь должна стоить целое состояние.

Я вскипела на ровном месте – у меня отняли землю, которая, скорее всего, приносит Ханнэму баснословные деньги.

Я развернулась и уткнулась взглядом в чью-то мощную грудь, повела взглядом вверх и застыла на губах.

И эти губы прошептали:

– Вы ведете себя отвратительно нахально.

Подняла ресницы и взглянула Кристиану в глаза.

– Я здесь по делу.

– Для строптивой хищницы, выбравшей в качестве добычи лорда Ханнэма, вы уделяете ему поразительно мало внимания.

– Может, он мне не понравился?

– Не думал, что для вас это станет препятствием.

Тембр его голоса, аромат парфюма, взгляд и даже телосложение безумно меня волновали.

– Меня не привлекают мужчины, которые меня обкрадывают, – произнесла я.

И с удивлением увидела развернутую ко мне ладонь Корнуэлла.

– Потанцуй со мной.

Только сейчас я заметила, что уже давно играет музыка. Горячая ладонь опустилась на мою талию.

***

Корнуэлл слишком быстро распознал, что танцор из меня никудышный, но как галантный кавалер не дал пасть лицом в грязь. А я без обиняков заявила:

– Я хочу вернуть свою землю.

– У вас есть весомый аргумент, который убедит Тейта?

– Нет, – призналась честно, едва успевая следить за сменой движений. – Если только на мою сторону не встанет сам император.

– Себастиану нет дела до стычек мелкопоместной аристократии. Тем более, Татум исправно платит налог, содержит дороги и небольшое личное войско.

В налоговой системе я ничего не смыслила, но из записей Родерика вспомнила, что все торговцы и купцы приписывались к определенным гильдиям и платили налоги. Например, за провоз товаров по каналам и дорогам, за «купеческие книги» и даже за торговые лавки и гильдейское свидетельство.

– Я хочу возродить семейное дело Мэдоков!

Мы ненадолго разошлись, чего требовал танец, а потом вновь оказались рядом.

– Женщины с таким темпераментом оказываются страстными любовницами, – без тени жеманства и стыда сказал Корнуэлл.

Нам вновь пришлось пойти в разные стороны, и только сейчас я осознала, что разговор с Корнуэллом получается слишком жарким и явно не предназначен для чужих ушей.

– У вас уже есть любовница, Корнуэлл. Я же претендую на роль жены. Но не думайте, что ваше внимание мне необходимо больше, чем ваши деньги.

Расстояние между нами сократилось до неприличного.

– Вы еще не попали в мою постель, чтобы рассуждать об этом.

Когда мы разошлись в очередной раз, все во мне закипело от желания продолжить этот чертов разговор.

Музыка враз закончилась, и мы застыли друг перед другом. Я склонила голову, и Корнуэлл кивнул. Мы, как дуэлянты, разошлись в разные стороны.

И зачем я продолжаю тыкать палкой в смердящий труп под названием «надежда на брак с Корнуэллом»? Этому мужчине неплохо в роли любовника для молодых дурочек, польстившихся на его галантность, мужественность и статус. Он покупает их любовь, как покупает все на свете.

Ему не нужна жена – это очевидно.

Я принялась ходить за бароном Мэдоком хвостом, когда он перемещался по гостиной, разговаривая с гостями. Как серый кардинал я прислушивалась к тому, что говорят мужчины. А говорили они о политике, торговле и войне. А еще расспрашивали барона о том, как идут его дела в столице. И я узнала, что барон вдов, и у него есть сын, которому уже исполнилось двадцать пять, и тот намеревается получить должность при дворе.

– Я слышал мануфактур-коллегия приняла «Регламент о содержании овец», – сказал один из мужчин.

– В Ниваре недостает овчарных заводов, – Корнуэлл присоединился к обсуждению. – А те, что были переданы в частные руки, не производят нужного количества шерсти.

– Вы ведь член этой коллегии, господин Корнуэлл. Разве справедливо, что императорским указом торговцев обязали продавать сырье только вам?

– Так же справедливо, как и не оставить солдат на поле боя с голым задом, – ответил он. – Мое дело произвести столько добротного сукна, каразеи, стамеда и байки, чтобы это покрыло потребность ниварской армии. Я приехал в Фавру, чтобы решить проблему с пряжей и шерстью.

– Глупая затея, – вырвалось из моих уст.

Мужчины рассмеялись, обнаружив меня – худую и мелкую – в их стане. Барон покраснел было, но Корнуэлл благодушно произнес:

– Просветите нас, баронесса, что вас так возмутило?

– Фавра полна пастбищ и на далекую перспективу – это имело бы смысл. Но Нивар сейчас не в том положении. Почему бы императору не увеличить ввоз шерсти? Если она нужна сию минуту и даже вчера, можно отменить пошлины, и тогда, поверьте, она хлынет сюда бесконечным потоком.

Корнуэлл взглянул на меня совершенно по-новому – будто обнаружив, что я еще полна сюрпризов.

– Что еще посоветуете сделать императору? – спросил он с иронией.

– Выдавать беспроцентные ссуды на развитие суконного дела или денежные субсидии кустарным мастерам и промышленникам, – дернула я плечом. – И искать способы удешевить производство.

И никакого смеха.

Пошевелился только Фердинанд, оглядывая меня с ног до головы пристальным, долгим взглядом, будто желая убедиться – я ли это.

– Какая разумная девушка, – сказал граф Ханнэм, наблюдавший за нашими обсуждениями.

Он подошел ближе, заставляя мужчин расступиться.

– Теперь я вижу, что в вас течет кровь Чарльза Мэдока.

Это прозвучало не как констатация факта, а скорее, как оскорбление.

– Девушки нынче очень самостоятельные, – сально хмыкнул кто-то.

– Иветта! – вскрикнул дядя, уязвленный таким ко мне вниманием. – Ступай!

– Фавра могла бы стать центром ткацкой и суконной промышленности, – не удержалась я. – Если невозможно отказаться от заграничного сырья, нужно приобретать его впрок, но развивать и собственные овчарни. А для развития суконного производства нужны мастера-станочники, механики и наладчики.

– Иветта! – вновь отдернул барон.

– Бойкая девочка, – взгляд Корнуэлла был полон живого интереса.

Дядя запыхтел, надвигаясь на меня, и я расплылась в улыбке, беспечно присела в подобии реверанса и пробормотала:

– Приятного вечера, господа.

И откланялась.

Гулять по гостиной не пришлось – почти сразу меня перехватила Миранда. Она взяла меня под руку, и мы прошлись мимо музыкантов к тяжелым бархатным портьерам, загораживающим окно.

– Оставьте его!

Ее резкий тон неприятно полоснул по ушам.

– Что?

– Кристиан – мой покровитель, и от него зависит моя судьба. Вам не понять этого, вы – баронесса. А я родилась в нищете и все сделала, чтобы заполучить его. Я его люблю, вам ясно!

Я вздохнула и посмотрела из нашего уголка на мужчин. Определенно, Корнуэлл выделялся. Желанный трофей для многих.

– Я не рассматриваю его на роль любовника, – я перевела бесстрастный взгляд на оторопевшую Миранду. – А вообще, – сказала ей. – Нашла бы ты себе нормальную работу.

И пошла от нее прочь.

Обратный путь до замка выдался утомительным. Барон задремал, а я смотрела в окно, слушала шум колес и пыталась смириться с тем, что вот так – это навсегда.

– Приехали? – барон потянулся, потер глаза, смахивая сон.

Карета остановилась во дворе, и мы неспешно спустились с подножки.

Клод сорвался со ступеней крыльца, а за ним побрел господин Харрис, освещая себе путь фонарем.

– В чем еще дело? – закряхтел барон.

– К нам пожаловала некая дама, милорд, – отчеканил Харрис. – Она сказала, что у нее есть важная информация для вас.

Клод подошел к лошадям, принялся распрягать, а на мой немой вопрос прошептал одними лишь губами: «Ханна».

Барон поторопился в замок, а Клод метнулся ко мне и коснулся локтя. Его била дрожь, а глаза блестели страхом.

– Она все расскажет, – прошептал он. – Я не смог ее остановить. Харрис сразу увел ее в кухню и сидел рядом с ней до вашего появления! Ты не знаешь всего, Ив. Я солгал тебе! Ради твоего же блага, солгал!