Текст книги "Новая хозяйка старой фабрики (СИ)"

Автор книги: Елена Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

Он извлек нож, отрезал ломоть мяса и бросил в тарелку Корнуэлла:

– Угощайся, прощу. Пей, Кристиан. И ешь. Скоро столы в империи оскудеют. Варна задавит нас, если каждый будет извлекать из собственной страны выгоду, а не почитать ее, словно кормящую мать, которая иногда нуждается в заботе.

– Дело не в выгоде. Деньги нужны не для того, чтобы покупать коней, шлюх и жрать в три горла. Это инвестиции, Бастиан. В развитие собственного государства.

– Развитие… – император вздохнул, пригубляя вино. – Согласись, я всегда радел за развитие. Но сейчас мне нужен добрый меч, хорошая пехота и добротное сукно. И при этом я не собираюсь влезать в долги. Меня обнадеживает только то, что Варна не рискнет ударить зимой.

– Ты поистратился, Бастиан?

– Ты бы знал как. И это вынуждает меня действовать так, как я не стал бы в иных обстоятельствах. Понимаешь?

– Хочешь совет?

– О, я всегда ценил твои советы, – он наколол на острие ножа запеченный кусок моркови и отправил в рот. – Правда, последнее время только их я и слушаю, но пока не было ничего дельного.

– Твои советники хотят пойти по быстрому пути. Так не годится. Наладь отношения с Варной, Бастиан…

– Вздор! – отсек император. – Этого не будет!

– Сейчас не деньги и не армия решают быть этой победе или нет. Нужно время. Издай указ о замене постоянной воинской повинности податью. Для начала это покажется лордам вполне выгодной заменой. Они откупятся от тебя деньгами, не отдавая своих солдат. Но ты перестанешь зависеть от их сговорчивости. Ты сможешь нанять регулярную хорошо обученную пехоту и наемников. И тогда они станут тебя бояться. Твоя казна пополнится. Все дороги и торговые пути перейдут под твою власть. Сбор налогов, податей и иных пошлин будет в твоих руках.

Наконец, глаза Себастиана перестали быть безразличными.

Он опустил ладонь на навершие ножа, воткнув острие в стол, и пристально глядел на Корнуэлла.

– Я дам тебе новое вооружение, Бастиан, – сказал тот. – Обеспечу тебя сталью, сукном и кораблями. Только дай время. Я прошу лишь об этом.

Император хмыкнул.

– Твои услуги обойдутся мне слишком дорого.

– Мы сумеем договориться.

– Что ж, – а теперь взгляд императора вновь омертвел. – В этом я не сомневаюсь.

И что-то настолько холодное мелькнуло в нем, что Корнуэлл невольно напрягся.

– Вообще, я позвал тебя по несколько другому поводу, Кристиан. Но угадать взаимосвязь тебе не составит труда. Ты знаешь, что церковь всегда была против твоего влияния. Им дай только повод навредить тебе, и они им воспользуются.

– Я стараюсь таких поводов не давать.

– Твой образ жизни, Кристиан – лучший повод. Ты великий грешник, а с некоторых пор еще и женатый грешник. Но, если дотянуться до тебя у них кишка тонка, то ничего им не мешает объявить твою жену еретичкой.

Кристиан почувствовал, как кровь на мгновение отхлынула от лица. Его было трудно выбить из колеи. Но сейчас он потерял на секунду контроль над собственными эмоциями.

Он онемел.

Руки его покоились на столе, но пальцы непроизвольно сжались добела.

– Кристиан, обвинение в колдовстве почти связало мне руки. Епископ хотел лично заниматься ее делом, но я передал его императорскому магистрату. Все бумаги у моего тайного советника. Не порть отношения с канцлером и советом, они будут судить твою жену.

Корнуэлл вдохнул, и воздух опалил его горло и легкие.

– Где она? – голос стал надтреснутым, злым и непочтительным.

Себастиан воткнул нож в тушу ягненка, отчего мясо засочилось соком, взялся за кубок и поглядел на Корнуэлла пристально и тяжело:

– Здесь. Ее привезли несколько дней назад. В Фавре с ней обошлись сурово, Кристиан. Усадили в телегу с соломой, связали руки и везли на морозе до тюрьмы, где она просидела три дня, почти не притрагиваясь к пище.

Вся кровь схлынула с лица Корнуэлла. Он ощутил, как проваливается в омут ярости.

– Если ты хочешь помочь ей, я разрешаю тебе ознакомиться со всеми документами, что имею. Но мои договоренности с епископом иссякли на том, что она в любом случае должна понести наказание.

– Я хочу ее видеть, – произнес Корнуэлл, взяв себя в руки. – Дай мне ее забрать!

Себастиан отклонился, глядя на Кристиана спокойно и выдержанно.

– Это невозможно.

– Цена?

– Кристиан… – вздохнул Себастиан.

– Я дам тебе все, что захочешь. Верни мне мою жену.

– Я и так сделал все, что мог. Ты должен понимать, Кристиан, что в твоем положении невозможно стоять в стороне от политики, интриг и власти. Ты погряз в этом дерьме. И помни, мы с тобой в одной лодке, – голос императора сошел на шепот: – Я пойду ко дну только вместе с тобой. Не будет Нивара без меня. Ясно тебе?

– Да.

Он вынул нож и вогнал обратно в ножны.

Медленно поднялся.

– Привези сюда виновного во всех смертях, которые случились в Фавре. Привези тех, кто обвинял твою жену, и пусть они клянутся, что она – агнец божий. Тебе нужно снять с нее обвинения в колдовстве. Со всем остальным она и сама разберется. Она у тебя сильная и волевая – я изумлен.

Корнуэлл посмотрел тяжело, его глаза сощурились, и он едва смог сдержать в себе желание прямо сейчас воткнуть этот чертов нож, который секунду назад был в теле ягненка, в шею императора.

– Она посчитала, что обойдется без тебя, Кристиан. Я дал ей право выбрать свою судьбу.

Он помедлил прежде, чем сказать:

– Она пожелала сорок ударов плетью. О тебе мы не говорили.

Он не сбавил шага, покидая зал.

Глава 38

Вдоволь изучив документы во дворце, которые, разумеется, свидетельствовали о том, что его жена убийца, ведьма и изменщица, он вернулся в городскую усадьбу. Первым делом вызвал судебников и стряпчих и заплатил наперед золотом – пусть перевернут ему все церковные, магистратские и судебные книги, но найдут лазейки.

Затем он вызвал своего приказчика и велел снять всю вооруженную охрану с торговых судов. Теперь эта услуга в стоимость перевозок входить не будет. Корнуэлл планировал обеспечить сохранность только того товара, что идет для нужд императора.

Следом он приказал взять с каждого завода по одному крепкому мужчине из трех, вооружить и предоставить обмундирование. Срочно пошить теплые плащи с меховой опушкой – загрузить этим все ремесленные лавки, надомных портних или модисток. Закупить лошадей – привезти откуда угодно. Не элитных, а тяжеловозов. Оплата золотом. Далее Корнуэлл распорядился приобрести наемные войска до численности среднего гарнизона в пятьсот человек, а в особенности найти командиров.

– Святые духи, – пробормотал приказчик. – Против кого вы собираетесь воевать, господин Корнуэлл?

– Встать в городе, – сухо произнес Кристиан, игнорируя этот вопрос. – Занять площади, рынки, ратуши. С городской гвардией в стычки не вступать. Закупить сани, обеспечить людей провизией, нанять кузнецов. Собрать моих оружейников!

Суета в доме Кристиана Корнуэлла стояла страшная, и Маршаллу удалось пробиться к господину не сразу.

– Ну, давай, ответь мне, – бросил Кристиан, когда, наконец усевшись в кресло, пригласил управляющего. – Как так вышло, что мою жену увезли из моего же дома?

Тот побледнел.

– Мне передали приказ императора, господин Корнуэлл. Я сразу написал вам.

Вероятно, так и было. Кристиан не успел разобрать письма и машинально потянулся к ним, разворошил рукой и тотчас увидел послание от собственной жены. Он схватил его и сразу вскрыл.

Не метался, не испытывал душевного трепета или сожалений, он просто принялся жадно читать. И его губы поджимались, а дыхание углублялось всякий раз, когда он натыкался взглядом на выведенное ее рукой: «Корнуэлл!» Словно она произносила это у него над ухом своим дерзким языком: «Кор-ну-элл!»

Маленькая мерзавка не зря сидит в келье.

Он усмехнулся. Видит Всевышней, Ив Мэдок – одна из тех женщин, которых с легкостью можно назвать ведьмой. И не ошибиться. Почти.

– Она стреляла в Ханнэма? – уточнил он.

– Да, господин. Из ружья.

На этих словах Кристиан коротко вскинул взгляд.

– Ты дал ей ружье?

– Она прекрасно с ним управилась.

– Ей двадцать, она спесива и горда. Не удивлюсь, если она и меня когда-нибудь подстрелит, – пробормотал Кристиан. – Что еще?

– Гм…

– Говори, Маршалл!

– Я вынужден сказать, что… госпожу увезли из дома в телеге, связав руки, продержали в холодном узилище три ночи и жестоко избили.

Кристиан посмотрел на Маршалла выразительно – ничего было не разобрать по его лицу, а вот внутри он весь пылал и горел в вулкане собственной ледяной ярости.

– Еще что скажешь? – сухо и холодно спросил Корнуэлл.

– Она наладила поставки сырья из-за пределов Нивара и заготовила много шерсти. Стройка ее фабрики до сих пор не прекратилась. Госпожа побеспокоилась и об этом.

– Еще и контрабандистка, – тихо произнес Кристиан и поднялся, чтобы открыть дверь и приказать сидящему в коридоре приказчику: – Составь прошение на имя императора с требованием разрешить мне увидеть жену!

А потом Корнуэлл вновь занял место за столом и велел Маршаллу рассказать все о семейке Бэзил. О всяких грязных сплетнях. Выслушал все о фабрике и просмотрел документы, которые привез управляющий.

– Она экономила? – уточнил он.

– Она сказала, что «оптимизировала» расходы.

– Угу, – потер подбородок Корнуэлл. – Вижу, что начала с себя. Все, что я выделял на нее и дом, она пыталась вложить в дело.

– Верно.

– И сейчас фабрика располагает запасами сырья?

– Внушительными.

– Она наняла Исаака Харта, – констатировал Кристиан, просматривая документы. – Когда успела?

– Она была в столице и выкупила его из долговой тюрьмы.

Кристиан закинул руки за голову, облокотился на спинку кресла и уставился в потолок – Ив Мэдок упрямо взялась за дело. Хватка у нее была железной, но в Ниваре нельзя быть настолько отчаянной. Такой раздражающе смелой и самостоятельной.

– Я должен сказать еще кое о чем, господин Корнуэлл, – подавленно вымолвил Маршалл. – Лорд Ханнэм проявлял очень настойчивое внимание к вашей жене.

Кристиан стиснул зубы.

Он, наконец, протяжно выдохнул и поднялся.

Сейчас он хотел только одного – увидеть ее. И как его злило то, что он должен был ждать, когда Бастиан ослабит вожжи. Это время, разумеется, придет. Во-первых, когда без охраны товар будут грабить еще до того момента, как он выйдет из порта. А, во-вторых, когда весь Сольвер будет работать на то, чтобы вооружить, обмундировать и накормить толпу солдат, преданных вовсе не короне.

Стоит только дать понять, что порой деньги стоят дороже голубых кровей, текущих в венах аристократов, и многие вопросы решаются сами собой.

– Я прошу вас поступить разумно и не препятствовать суду, – сказал ему Ральф Ханнэм, получив высокую миссию от епископа поговорить с Корнуэллом.

Каждый день ожидания, когда Ив коротала время в келье, истончал его терпение. Но тем не менее он ответил спокойно:

– Столько лет мы не враждовали, Ральф? Между нашими семьями бывало всякое, но Татум еще никогда не переступал черту. А теперь, что бы ты не говорил – все будет поздно.

– Кристиан…

– Я войду в Фавру, Ральф. Затем в твой дом, найду твоего сына и вспорю ему брюхо.

Не было ни капли сомнения, что так и будет.

– Тогда твои дни будут сочтены, – прошипел тот.

– Отчего же? Император разрешил мне разобраться в этом деле. Твой сын где-то держит парнишку по имени Клод Бэзил и его сестру. У меня есть сомнения, что их слова правдивы. Я хочу лично допросить их. Если Татум выдаст их мне, я найду в себе каплю сострадания к нему. Если нет, я возьму своих людей и перестреляю всех Ханнэмов, как собак. Но твоего щенка ждет особая участь.

Ральф изумленно молчал.

Плевать он хотел на сына, его злило, что какой-то зарвавшийся торговец угрожает ему, аристократу! Представителю церкви!

– Ты околдован своей женой, Кристиан! – бросил он.

– Не рой могилу и себе, Ральф, – ответил на это Корнуэлл. – Я пока не собирался тебя в нее укладывать. Знаю, что я не в чести у епископа, но, если выяснится, что твой сынок оклеветал меня и мою жену, а ты этому способствовал, я и тебя достану.

– Ты рехнулся, Кристиан, – фыркнул тот, но по его щекам поползли красные пятна. – Ты же понимаешь, что император тебя испытывает?

– Он всегда меня испытывает, – усмехнулся Корнуэлл.

– И тем не менее, ты ничему не учишься. Из сопливого пастуха ты вырос в человека, который двигает всю промышленность Нивара. Но с чего ты решил, что ты сам этого добился? Ты должен ценить тех людей, которые тебе помогали. Признать их превосходство и влияние на твою жизнь. Ты забыл из какой грязи достал тебя император, что он тебе дал. Ты смеешь загонять его в долги, манипулировать своим положением, а сейчас ты собираешь войско у него под носом! – глаза Ральфа опасно засверкали: – Прими свое наказание, Кристиан. С покорностью верного слуги своего государя!

Корнуэлл громко уничижительно рассмеялся, а Ральф покраснел сильнее. Теперь даже его глаза налились кровью.

Кристиан расслабленно повел плечами, глядя на Ханнэма без капли страха.

– Неужели ты думаешь, что Себастиан и правда рискнет нашими с ним отношениями настолько? Я давно его знаю, а он знает меня. И сейчас он напротив развязал мне руки. Ты еще не понял этого?

Корнуэлл подошел к двери, распахнул ее и указал гостю на выход.

– Передавай епископу мои самые теплые пожелания, Ральф.

***

Первый прототип ружья был готов ночью.

Кристиан перезарядил и выстрелил в пугало, набитое соломой. Мешковина порвалась, солома разлетелась в разные стороны, а лицо Корнуэлла не тронула ни одна эмоция. Ему нужно было передать с мастерами-оружейниками чертежи и этот первый образец Льорну. Да так, чтобы прототип не перехватили по пути в Оракун.

Почти три недели без нормального сна.

Три недели дьявольского раздражения, потому что император запретил Корнуэллу встречаться с женой.

Себастиан только в одном случае мог чинить этому препятствия – он решил указать зарвавшемуся подданому его место. И его самого не принимал.

В дни особо сильных морозов Корнуэлл выступил в Фавру, имея небольшое личное войско. Не будучи ни воином, ни политиком он все же понимал, что устроит в Берне настоящий ад, и за это придется заплатить. Возможно, ценою собственного дела. Но именно этого и хотел Себастиан, так отчего же идти ему наперекор?

Берн встретил людей Корнуэлла тишиной. Сначала раздался отдаленный гул, затем глухие удары копыт, будто по мостовой стали бить молотом. Ставни в домах начали закрываться одни за другими.

Замелькали ершистые огоньки – пламя факелов в руках наемников.

Разгоряченные кони выдували пар, всхрапывали, ощущая тревожность. Ночной город казался вымершим: вороны перелетали с крыши на крышу, городская ратуша была безмолвна.

Стража императорской гвардии выстроилась на мостовой – человек двадцать, не больше.

– Отойти! – приказал Корнуэлл. – Я не причиню вред людям императора, только если они не рискнут напасть на меня без повода! Я приехал в Берн, чтобы допросить лорда Ханнэма! Не препятствуйте мне, иначе я буду вынужден решить этот вопрос силой!

В Берне Кристиана Корнуэлла знал каждый мальчишка. Возможно, поэтому имперцы предпочли отступить.

Имперцы расступились.

Кристиан даже не посмотрел на них. Он лишь коротко кивнул и тронул коня.

Его войско окружило городок со всех сторон на случай противостояния. И, пожалуй, это решение оказалось верным. В городе вспыхнуло сражение. Вероятно, у северных ворот.

– К графскому поместью! – бросил Корнуэлл, касаясь лоснящегося лошадиного бока шенкелем.

И вот теперь его жало не меньше трех десятков пеших солдат Ханнэма, в которых Кристиан влетел на лошади на полном ходу. Со звоном столкнулась сталь, отчаянные крики прорезали ночь.

Кони врезались в строй, сбивая солдат с ног.

Задымились фитили, в небо взметнулся пороховой дым, раздались звуки выстрелов.

На снег хлынула кровь. Она тут же потемнела, превращаясь в мешанину из алых пятен и грязи.

Кристиан не сбавил хода. Его короткий меч описал дугу, напарываясь на затянутого в доспех воина – в щель между облегченными латами. Тот рухнул, даже не вскрикнув. Второй попытался выставить алебарду, но удар пришелся по древку, разломил его и, скользнув дальше, рассек плечо.

И тут Кристиан не к месту подумал, что ружье станет гораздо эффективнее, если изготовить к нему длинный штык-нож.

– Держать строй! – надрывался кто-то из людей Ханнэма. – Держать!

А затем голос захлебнулся.

Кони били копытами, скользили, фыркали, давили тела – Корнуэлл прорывал одну шеренгу за другой.

Выстрел вспыхнул почти у самого его плеча. Пуля просвистела, сорвав с плаща клочок ткани. Кристиан даже не обернулся, лишь резко потянул повод, разворачивая коня, и в следующее мгновение оказался рядом со стрелком. Его клинок вошел тому в основание шеи.

Где-то гремели еще выстрелы – глухо и отрывисто, вторя ударам сердца Корнуэлла.

– Вперед! – прорычал он, и его голос, низкий и хриплый, перекрыл шум боя.

Этой ночью он, наконец, узнал, что значит война. И она ему не понравилась. Но Берн все равно будет его землей, как и вся Фавра, а Ханнэм сгниет в фамильном склепе. Если туда, вообще, останется, что положить.

Глава 39

Кристиан потер виски и опустился в кресло, ближе к камину.

Скинув перчатки, он зачесал влажные от пота волосы.

Кажется, он уже слишком стар для всего этого. Будь он помоложе, подобное приключение его бы позабавило. А сейчас он рефлексировал, точно старец.

За окном восходило солнце – красиво до слез, но Корнуэлл был равнодушен. Он чувствовал запах крови, железа и лошадиного пота – так пахла его победа.

В самом деле, отвратительно.

– Ханнэм во весь опор мчит в столицу, – сказал один из командиров, сбрасывая промокший мундир на пол и подступая к огню. – Уйдет, мерзавец… Он отряд положил, чтобы прикрыть свою задницу.

– Я достану его даже в преисподней, – сухо сказал Кристиан, прислушиваясь к звукам на улицах.

Ему пришлось покорить Берн так, как делали это варвары, именующие себя аристократами – мечом и кровью. И теперь на улицах стонали раненые.

Приложив ружье к боковине кресла, Корнуэлл размял шею и велел привести Бэзила. Он служил в доме Ханнэма и поэтому найти его не составило труда.

Когда Клода приволокли – его немного помяли от усердия – и бросили на пол, Корнуэлл удивленно уставился на солдат.

– Я разве просил его бить? – и посмотрел на Клода, который весь трясся и выглядел хуже покойника.

Он был бледен и изрядно изувечен – на голове за ухом багровел шрам.

Его взгляд метнулся к ружью, но Кристиан цокнул языком.

– Не стоит даже думать, – произнес он, хватаясь рукой за ствол. – Лучше, скажи мне, кто это с тобой сделал?

– Ведьма, – процедил Клод, поднимая на Корнуэлла злой взгляд.

– Ведьма? – произнес тот с усмешкой. – Она треснула тебя по голове чем-то тяжелым? Ты в этом уверен, Клод?

– Граф Ханнэм сказал, и моя сестра это подтвердила!

– Расскажи-ка поподробнее, – Корнуэлл потянулся к рукописным копиям бумаг, на которых со слов Бэзила были записаны свидетельства колдовства Ив Мэдок.

Он облокотился локтями на колени, его взгляд потяжелел, а на щеках заходили желваки.

– Только правду.

И Клод нахмурился и весь поджался. Его кадык дернулся, а по вискам заструился пот.

– Я ничего не помнил… когда очнулся после этого удара, – он прикоснулся дрожащими пальцами к шраму. – Лорд Ханнем сказал, что позаботится обо мне. Он дал мне кров и работу. И устроил сюда мою сестру Эдну. Она рассказала, что по вине Иветты Мэдок погиб сначала мой отец, а потом Ханна. Что я был околдован чарами этой баронессы! А потом она вышвырнула меня на улицу, когда во мне отпала необходимость!

– Начнем с того, что вышвырнул тебя я, – произнес Кристиан.

– Когда я засомневался, лорд Ханнэм пригласил лейтенанта Мартена, и тот сказал, что лично видел Иветту Мэдок холодной покойницей! Она не дышала и окоченела. Моя сестра видела тоже самое!

– Значит все, что ты тут подписал, – Корнуэлл швырнул бумаги в лицо Клода, и тот вздрогнул. – Со слов других людей. Ты хоть понимаешь, юноша, что тебя ждет за клевету?

– Я не лгу! – бросил он с жаром, его глаза налились кровью, а лицо исказилось от злости. – Она унижала моих сестер! Эдну избила плетьми, и все ее лицо, шея и плечи были в ссадинах! Видит Всевышний, она должна быть предана огню, чтобы очиститься! Мой долг избавить землю от этой скверны!

Корнуэлл склонил голову ниже и теперь его взгляд – проникающий и холодный, как заточенное копье – сверкал исподлобья.

– Похоже Татум здорово промыл тебе голову, Клод. Но ведь ты ни в чем не уверен, правда? Ты же ничего не помнишь.

– Я помню кое-что. Не все. Лишь смутно то, что было в детстве. Отца помню и сестер. Конюшню. И… ее лицо. Бледное и такое… – конюх опустил голову, сглотнул и выплюнул: – Она околдовала меня! – а потом он посмотрел Кристиану в глаза и вымолвил убежденно: – И вас тоже. Правда? Вы любите ее? Сгораете от страсти, когда о ней думаете? Жаждете ее?

Это было настолько неожиданно и ревностно, что Кристиан усмехнулся.

Когда-то он угощал этого парнишку сигарами и алкоголем.

– Она моя жена, Бэзил, – спокойно ответил он. – Разумеется, я ее люблю.

Солгал.

Он хотел Ив. Мечтал получить над ней власть, даже путем ее низвержения. Но вполне мог обойтись и без нее.

– Она и вас уничтожит! Уже делает это с вами! Посмотрите на себя, господин Корнуэлл! Вы разрушили Берн и убили десятки людей!

А это было правдой. Но уничтожала Кристиана не Ив, а неуемные аппетиты церкви и желание Себастиана иметь над ним полный контроль.

– Представь себе, – холодно и жестко ответил Корнуэлл. – И все ради разговора с тобой, Бэзил.

– Ведьма должна умереть! – гневно вскричал тот.

Корнуэлл вздохнул, коротко вскинул взгляд на командира, стоящего неподалеку, и двух солдат, застывших у дверей. Кажется, на его людей убежденность Бэзила произвела впечатление.

– Раньше ты не казался мне таким поборником веры, Клод, – сказал Кристиан.

– Я говорил с легатом. Он лично приезжал, чтобы расспросить меня об Ив Мэдок! И обещал, что церковь будет рядом со мной. И поможет мне!

– Интересно.

– Она учинила разврат! – процедил Бэзил. – Проводила дни напролет с мужчинами на вашей фабрике, наняла потаскух с улиц, чтобы предаваться утехам. Она ездила верхом в город почти без сопровождения! Сквернословила! Позволяла себе браниться!

Очень на нее похоже.

Кристиан понимал, что это ничуть его не пугает. Напротив, едва он думал о такой Ив, в нем закипала кровь. И все, что он жаждал – видеть ее в своей постели покорную, страстную и изнывающую от желания.

Может, она и околдовала его, но как сладко быть околдованным!

Он откинулся на спинку кресла.

В камине трещали поленья. Скряга-Ханнэм топил деревом – вонь от этого ужасная. Но комната быстро наполнилась теплом. Даже рубаха Клода взмокла от пота.

– Все, что ты рассказал, очень занимательно, Клод, – вымолвил Корнуэлл, подпирая кулаком щеку. – Но как насчет того, чтобы послушать еще кое-кого?

– Не тронь мою сестру! – дернулся Бэзил, но командир вовремя схватил его со спины, сдавив предплечьем шею.

Клод уцепился за удушающую его руку и захрипел, а Корнуэлл вымолвил:

– Я порядочный человек, черт побери. Твою сестру никто не тронет, – и взмахнул пальцами, давая понять, что этого упрямца можно отпустить.

Клод вновь упал на пол, хрипя и пытаясь протолкнуть в легкие порцию воздуха.

– Я думаю, ты хотел бы знать, кто действительно убил Ханну, – сказал Корнуэлл, наблюдая за конюхом вдумчиво, без капли жалости. – Хочешь с ним познакомиться?

Бэзил осоловело вскинул голову, застыв так, словно его пронзила молния. Он молчал, но во взгляде его сменилось сразу несколько выражений: от недоверия, до странного мучительного признания.

– Командир, – приказал Корнуэлл. – Приведите сюда доктора Никсона!