Текст книги "Новая хозяйка старой фабрики (СИ)"

Автор книги: Елена Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

Глава 32

Рука соскользнула со столешницы, и я едва не свалилась со стула. Пламя в лампе дрогнуло.

Я разлепила веки, запустила пальцы в волосы и взъерошила их на затылке. В дверь кто-то стучал, а я всерьез задумалась – когда я нормально спала за последний месяц? Работа занимала все мое время.

Стоял поздний вечер, а значит меня могла потревожить только Ташка. Она тихонечко садилась в кресло, вязала или читала одну из книг, которые давал ей Маршалл. Но в последнее время я приказала экономить на свечном освещении, и она стала приходить реже.

Пришлось еще снизить расходы на уголь и провизию, чтобы закупить новые чесальные машины. Я стремительно летела в чертову пропасть. Стройка требовала прорву денег, особенно сейчас, когда наступили холода.

– Госпожа Корнуэлл! – раздалось из-за двери, а затем последовали мощные удары. – У ворот лорд Ханнэм. Он сказал, что войдет внутрь любой ценой!

Сон, как рукой сняло.

Охраны в доме было немного – девять крепких мужчин, не считая пяти лакеев, двух конюхов, извозчика, повара, двух его подмастерье и управляющего. Когда я за пару секунд сосчитала это в уме, сочла, что содержать столько слуг – расточительство. Корнуэлл полностью оплачивал дом, и я была не в праве распоряжаться этими средствами, но, на мой взгляд, было разумнее пустить их на другие нужды.

Я распахнула дверь, оглядывая собравшихся в коридоре мужчин.

Они успели вооружиться. Защищать меня – было их долгом.

– Граф прибыл со своим отрядом, – доложил Маршал.

Судя по его бледному лицу, он решил, что сегодня здесь произойдет что-то страшное. Граф Ханнэм мог заявиться в любой дом, овладеть любой женщиной, ограбить кого угодно. Но какого черта он решил сунуться именно в дом Кристиана Корнуэлла? Раньше он не мог себе позволить такой дерзости.

– Маршалл, сколько в доме ружей? – спросила я.

– Два.

– Неси.

Я спустилась в холл, накинула плащ и вышла на улицу. Оглядела подъездную дорожку, и распашные кованные ворота, преграждающие путь всадникам. Эти ворота закрывали только на ночь. По сути, они стояли там больше для красоты.

Я вспомнила, с какого расстояния Кристиан стрелял по статуе. Сейчас это было весьма кстати.

– Понятия не имею, зачем они приехали, – произнес Маршалл, передавая мне ружье, которое я тотчас прицельно направила в сторону незваных гостей.

– Поджигай.

– Что? – удивился управляющий. – Вы намерены стрелять?

– Да.

Маршалл, будучи довольно деликатным мужчиной и исполнительным работником, замешкался.

– Позвольте мне самому… – начал было он.

– Не откажите мне в маленьком удовольствии, – усмехнулась я.

Управляющий сглотнул.

Лакеи и моя охрана высыпали на крыльцо. Я бросила на них взгляд через плечо и одобрительно кивнула.

– Господа, если сюда сунется хоть один чужак, режьте и бейте их, – процедила я. – Никого не впускать в дом!

У меня не было иллюзий.

Татум был уверен, что я не нужна собственному мужу. Граф намеревался проникнуть на мою территорию, как чертов хозяин. Взять женщину силой преступлением было только отчасти, а для графа, который являлся гарантом законности, – это было почти развлечением.

Маршал долго колебался.

Он не был трусом и мог решить вопрос без моего участия. Женщины, место которых было в доме, обычно не хватали ружье, не целились в местного графа и не пытались проявить мужество, которое в женском организме было скорее во вред, чем на пользу. Но, неплохо изучив меня, управляющий спорить не стал. Он безмолвно поджег фитиль, и спустя пару секунд раздался выстрел.

В морозный воздух взбился дым.

Лошади испуганно заржали, всадники задергали поводья, пытаясь их успокоить, а я подошла ближе к воротам, сквозь прутья которых виднелось перекошенное изумлением и гневом лицо Тейта.

Маршал тотчас передал мне другое ружье, а первое принялся перезаряжать.

– Ты совсем спятила? – закричал Ханнэм и соскочил с коня.

Между нами теперь оставалась лишь незначительная преграда из кованных прутов. Замок, висящий на цепи, был довольно хлипок. Его можно было срубить одним ударом.

– Я не ждала гостей! – выкрикнула я. – Приезжайте, когда я подготовлюсь получше!

Татум был одет в теплый плащ и хорошо вооружен – на его поясе в ножнах висел кинжал. Руки графа были затянуты в перчатки из кожи. Под плащом виднелась охотничья куртка, а на ногах были одеты грубые ботинки. Он пришел сюда не светские беседы вести.

Его люди возвышались на своих огромных лошадях монументально, словно тени в ночи.

Татум опустил кисти рук на прутья, облокотился и с неприятной ухмылкой спросил:

– Впустишь?

В ответ я приподняла ствол ружья чуть выше, целясь Тейту прямиком в сердце. Промазать с такого расстояния было невозможно.

– Готова выслушать вас здесь, лорд Ханнэм.

– Мы возвращались с охоты, – сказал он. – Дьявольски устали и решили, что могли бы найти пристанище у моего старого друга.

– Его нет дома.

Татум переступил с ноги на ногу – он терял терпение.

– До Берна два часа пути. Будем признательны за выпивку и тепло камина. Вы разве не хотите отблагодарить меня? На добро нужно отвечать добром.

Ханнэм неожиданно, но сильно дернул на себя кованную дверцу – замок жалобно звякнул.

Я ощутила, как со дна души поднимается неприятный страх. Отшатнулась назад и бросила Маршалу:

– Поджигай!

Это слетело с моего языка так твердо, что управляющий, немедля поднес огня, воспламеняя фитиль.

Уголок губ Тейта нервно дернулся.

– Давай, – хрипло вымолвил он. – Только попробуй.

Казалось, он хочет умереть, потому что не сдвинулся с места. Его глаза полыхнули нетерпением и жаждой крови.

Я скосила взгляд на фитиль – он стремительно сгорал. Я резко вскинула ствол. Пуля пролетела над головой Татума с оглушительным грохотом.

– В следующий раз не промажу, – крикнула, безмолвно отдала ружье Маршалу и приняла из его рук заряженное.

Татум приблизил к прутьям лицо и закусил нижнюю губу.

Он не испугался.

Напротив, лез на рожон.

– Фавра принадлежит моей семье, Иветта. Все здесь, начиная от церковного легата до последней шлюхи. И каждая жалкая душа – тоже моя. Тебе следует об этом помнить!

Он мог с легкостью остановить стройку. Его люди – безнаказанно разграбить склады с сырьем. Он мог перекрыть поставки шерсти.

Я стиснула зубы и вновь приказала управляющему:

– Поджигай!

На губах Тейта возникла безумная улыбка.

Он расслабленно размял шею, не сдвинувшись ни на сантиметр. А фитиль стремительно взвился, огонек пополз в капсулу, воспламеняя порох.

Ба-бах!

Пуля полетела по каналу ствола.

Если бы Тейт оказался не таким проворным, а оружие не настолько неточным, его сиятельство граф Ханнэм был бы уже тепленьким, «свежеиспеченным» покойничком.

Выстрел прозвучал громом. Клубы дыма застили взор.

Татум склонился, упираясь ладонями в колени, и шумно задышал. Вскинул взбешенный, дикий взгляд. На его лице заблестели крупные капли пота. Сейчас он походил на цепного пса, неспособного дотянуться до своей добычи и смотрел пристально, исподлобья.

Наконец, он распрямился, дернул плащ и пошел к встревоженным лошадям. Легко вскочил в седло и бросил хрипло:

– Еще увидимся, госпожа Корнуэлл!

Глава 33

Письмо на имя мужа выглядело до такой степени ущербным, что я никак не могла взять в толк, что в нем не так. Возможно, в этом письме не было никакой теплоты? Перечисление произошедшего до того сухо, что стало смешно:

«Корнуэлл,

вынуждена написать Вам, что мои отношения с лордом Ханнэмом сильно обострились. У него есть собственные военные силы, и он имеет право вершить закон в Фавре, несмотря на присутствие здесь императорской гвардии и окружного судьи. Опасаюсь, что он может сильно навредить мне.

Дело в том, что он попытался вторгнуться в наш дом. Я выстрелила в него трижды.

Пока ситуация под контролем, но я сочла своим долгом сообщить Вам о произошедшем».

Подумав, я решила послание дополнить: «P.S. Все три раза я, к сожалению, промазала».

Никакого ответа на это послание не последовало. Прошла неделя с тех пор, как Маршалл передал эти письма через торговые каналы, и меня даже обуяло некоторое недовольство – Корнуэлл мог дать о себе хоть какую-то весточку.

Теперь, опасаясь каверзы от Ханнэма, я вернула Радима, меньше выезжала, предпочитая принимать посетителей в доме. Это породило еще больше слухов, волна которых докатилась до меня, словно цунами. В чем меня только не обвиняли: «Зазнавшаяся стерва», «Потаскуха, дом которой наводнили мужчины», «Развратная гадина». Сыграло против меня еще и то, что некоторые женщины, работающие на фабрике, не бросили своего прежнего ремесла.

Я потеряла управляющего, жена которого написала окружному судье, что ее муж имел постыдную связь с одной из работниц. Управляющий ушел сам, и я встала перед печальным фактом – ни один мужчина не желал идти ко мне на работу.

Господин Джад уведомил, что я потеряю всех строителей, потому что они работают с недовольством и уже порываются все бросить, а ему важна репутация, и даже мое положение жены господина Корнуэлла не может сгладить ситуацию.

Я понимала, что Ханнэм душит меня со всех сторон.

Он знал что-то, о чем не знала я. А отсутствие вестей от Кристиана говорило либо о том, что он умер, либо о том, что он не получил мое письмо.

В день, когда стояла обжигающая зимняя стужа, а я уже отчаялась свести концы с концами, ибо денежный вопрос встал неимоверно остро, к поместью стеклись силы императорской гвардии.

Это случилось ранним утром.

– Госпожа Корнуэлл, – обозначили мне, когда я вышла к своим гостям, накинув на плечи теплую шаль. – Мы вынуждены взять вас под стражу и отвезти в Берн, в тюрьму Рокстон по обвинению в колдовстве, нападении на Родерика Бэзила, убийстве его дочери Ханны Безил, нанесении увечий Клоду и Эдне Бэзил, а также по обвинению в супружеской измене.

Это было так неожиданно, что я рассмеялась.

– Я не согласна с этими обвинениями, господа. И я не покину дом, пока сюда не приедет мой муж!

Как я ошибалась.

– Указ подписан самим императором с благословения Святого Престола, – сказали мне. – Он поступил из Сольвера вчера, но, помня о добрых делах вашего мужа, мы дали вам возможность выспаться этой ночью в теплой постели. Его императорское величество своей рукою распорядился, чтобы вы находились в Рокстоне.

В Ниваре можно было бросить вызов любому местному лорду, но бороться с императором было глупостью.

– Обвинение против вас очень серьезно, госпожа Корнуэлл, – сказали мне в итоге.

Я была самонадеянным человеком. И рисковым.

Но сейчас я стояла на крыльце и смотрела на мужчин, приехавших за мной, и не могла уцепиться за свою выдержку, как за якорь. Мне казалось, что это конец.

Именно так, вероятно, и должна закончится история женщины, которая решила в мужском мире стать хозяйкой фабричного дела.

– Маршалл, – позвала я.

Он стоял за моей спиной и молча сделал шаг вперед.

– Найди моего мужа и расскажи ему все, что случилось. Позаботься о фабрике. Пусть ни на секунду не останавливают работу. Снабди Исаака Харта всем необходимым. Я скоро вернусь.

Ташка жутко ревела.

Она вцепилась в мою юбку и только титаническими усилиями мне удалось ее успокоить.

Мне не позволили взять с собой ничего, кроме сменного белья.

Я знала всякие истории про сжигание ведьм, пытки или проверки по типу: «Бросить в ледяную реку и ждать. Всплывет – чиста, нет – ведьма». Эти мысли медленно сгустились вокруг меня, когда мне сказали, что до Берна меня повезут в телеге на соломе.

Было около десяти градусов мороза, и я предположила, что за пару часов я получу в лучшем случае обморожение.

Окружной судья позволил Таше уложить в солому несколько грелок и снабдить меня овечьими шкурами. Слуги высыпали из дома, наблюдая, как меня усаживают в телегу.

Я не проронила ни слезинки, что, видимо, посчитали признаком моей связи с темными силами – любая женщина начала бы рыдать, так всем представлялось.

– В Фавре отродясь не было ведьм, – шепнул один гвардеец другому.

Лейтенант Мартен, который тоже был здесь, подошел к телеге, в которой я разместилась.

– Я вынужден связать вам руки. Так положено, – сказал он высокомерным тоном. – Снимите перчатки.

– Я замерзну и лишусь пальцев, – возразила я.

Он вскинул на меня взгляд, в котором горел страх и неприязнь и повторил свое требование.

Я молча обнажила руки, и лейтенант не мешкая связал их толстой веревкой – так туго, что я поняла – он сделал это нарочно.

– Это излишне! – вступился было Маршал, но его тотчас оттеснили в сторону. – Госпожа Корнуэлл! – крикнул он. – Я найду хозяина!

Я постаралась ухватить руками быстро стынущие «грелки» с горячей водой. Приказала себе не отчаиваться – я все-таки современный человек и сумею доказать свою невиновность. Какая из меня ведьма, в самом деле? Но разум говорил обратное: события, предшествующие этому дню, складывались не в мою пользу.

Когда повозка двинулась, в моем сознании всплыли слова из обвинения. «Нанесение увечий Клоду…» – так они сказали? Неужели он жив? А, если да, то рискнет ли он раскрыть всю правду?

Когда-то я сказала Корнуэллу, что не доставлю ему проблем.

Кажется, я солгала.

Глава 34

Кристиан погрузился в лохань и откинулся на бортик.

Женщина, которую он взял с собой, прильнула к его груди.

Еще месяц назад она его боялась, но теперь, кажется, привыкла. И сама ластилась. Он взял ее девушкой, она была из бедной семьи и даже не умела читать, но все, что его интересовало в ней – молодость и красота. А еще то, что он с легкостью забрал ее из столицы и особо не церемонился, таская ее с собой, из города в город.

Ни одна аристократка или добропорядочная горожанка не потерпела бы такого, а девушка, которой суждено было податься в служанки, прачки или в бордель в лучшем случае, не проявляла никакого недовольства.

Она, кажется, к нему привязалась.

В последние пару недель он работал с железом, словно кузнец. Лично следил за изготовлением форм и отливкой. Ранее стволы ружей ковали, и это ему не нравилось. В этом деле, гораздо лучше работала мягкая сталь или бронза.

Он приказал стволы лить. Но возникала проблема – литой канал был неровным. Именно это заставляло пулю лететь, как ей вздумается. Нужна была расточка – да такая, что позволила бы бить максимально прицельно.

Кристиан даже сейчас думал об этом.

Он уехал в Оракун к рудникам, где еще год назад отстроил оружейную мастерскую. Но все это время она стояла без дела, потому что на нее не хватало времени, да и изготовление оружия никогда не было для Кристиана целью.

Обнаженная женщина скользнула выше, обхватила руками его плечи и прижалась к его шее влажным ртом. Он ей хорошо платил, поэтому плевал, любит она его или притворяется – она выполняла ровно то, что он велел. Сейчас от женщины ему было нужно только это.

– Корнуэлл! – в купальню влетел Дейм, запыхавшийся и встревоженный.

Он уселся на скамью, отирая рукавом пот со лба.

– Прибыл императорский посланник!

Кристиан ухватился рукой за плечи девушки, стянул ее с себя и поднялся из лохани.

– Что он хотел? – спросил Кристиан, надевая штаны.

– Привез приказ явиться в столицу. Для тебя, – граф Льорна медленно оглядел пышную грудь смущенной молодой женщины, которую она прикрыла руками.

Он был слишком встревожен, чтобы оценить ее по достоинству, но не мог не отметить – она была хороша. Гораздо красивее, чем госпожа Корнуэлл.

За все время, что удивительно, Кристиан о жене не вспоминал и ни разу о ней не говорил. После того, как они отбыли из Фавры и специальным указом императора были направлены в Оракун для скорейшего производства огнестрельного армейского оружия, Кристиан влился в жизнь, которую вел до своего брака, и хоть как-то отличить его холостого от женатого было невозможно. Он преспокойно спал с женщинами.

– Скажи, чем она так провинилась? – однажды спросил Дейм.

– Кто?

– Твоя жена.

Если в сердце Корнуэлла и жила любовь, то точно не к Ив.

– Следи за работой, Льорн.

Казалось, жизнь сероглазой хваткой баронессы, Кристиана больше не интересовала.

Корнуэлл лично ознакомился с приказом. Он ходил обнаженный по пояс по комнате, читая послание. И оно ему не нравилось – никаких пояснений. Себастиан попросту пользовался возможностью приказывать ему, как своему подданому.

– Боже мой, Кит, он спит в твоей постели, – усмехнулся Дейм, заметив в ворохе простыней Дотса.

– Он может спать, где хочет, – проговорил Кристиан.

Сейчас он был увлечен работой. В его распоряжении были лучшие оружейники Нивара, и ему не хотелось все бросать. Он, вообще, от всего отрешился в последнее время. Уехал так далеко, что до него не добирались никакие вести извне. Империя балансировала на грани, и Корнуэлл, как никто, понимал, что если он не усовершенствует оружие, не сделает перезарядку быстрой, а нарезку ствола гладкой, то ничего Себастиана не спасет.

Кроме того, изготовление новой партии ружей займет время. Даже то, что у них было всего несколько литьевых форм, ставило под угрозу выпуск всей серии.

– Хорошо, Дейм, – вымолвил Кристиан. – Возьмешь все на себя, пока я не вернусь. – Он пристально посмотрел в его глаза. – И хорошо корми собаку.

– А твою женщину?

– Ее я возьму с собой.

– Жаль.

Корнуэлл усмехнулся.

Возможно, в Сольвере он куда-нибудь ее пристроит. Несмотря на то, что она была послушной и полностью его устраивала, он ничего к ней не чувствовал.

– У тебя недостаток в женщинах, Льорн?

– Нет, – граф облокотился спиной на стену, греясь у пламени камина. – Просто в последнее время абсолютно все женщины кажутся мне одинаковыми. Все… – и он поджал губы. – Кроме одной.

– Неужели? – Кристиан накинул рубашку, налил в стакан выпивку и протянул другу. – Раз так, женись на ней, пока Бастиан не нашел тебе невесту.

– Она уже замужем, – ответил Дейм, забирая из рук друга стакан.

– Ты – граф, – напомнил Корнуэлл. – Или ее муж настолько важная персона?

– О, ты не представляешь…

Кристиан не представлял. Да ему было неинтересно.

– Ее муж совершенно ее не ценит, – сказал Дейм.

И вот сейчас Корнуэлл вскинул взгляд, прожигая в Льорне дыру – до того сильно он захотел свернуть ему шею. За одно упоминание Ив в контексте понравившейся женщины. Эта мысль его опалила.

– Я шучу, – ретировался граф, потому что Кристиан своего взгляда не спустил и так и замер с бокалом в руке, словно желая его раздавить. – Ладно, Кристиан, я сглупил. Просто теперь я понимаю, почему у тебя настолько напряженные отношения с епископом. В его глазах ты слишком грешен.

– Если ты закончил с этой отповедью, то можешь проваливать, Льорн.

Граф опрокинул в себя содержимое стакана и направился к двери, помахав Кристиану кончиками пальцев.

Корнуэлл проводил его взглядом, а затем лег в постель, где валялся Дотс, и запустил пальцы в черную собачью шерсть.

Дотс терпеливо сносил присутствие в жизни своего хозяина новой женщины. Он не пытался цапнуть любовницу Корнуэлла, как в свое время Миранду, но и дружелюбия не проявлял. Лишь приподнял крупную голову, поглядел на Кристиана, как на бесстыдника, и снова улегся.

– Скучаешь по ней? – спросил Корнуэлл.

По слегка оттопыренным ушкам, стройному телу и дерзкому языку.

По тому, какой она была в постели.

По затуманенным удовольствием серым глазам.

Казалось, возвращение в Сольвер приблизит его к ней. До Фавры несколько дней пути – можно сорваться.

Но зачем?

Дверь в купальню отворилась, и по холодному полу засеменили стройные женские ножки.

Кристиан столкнул Дотса с кровати, впуская туда обнаженную женщину.

Этой ночью о жене он больше думать не будет.

Глава 35

Заскрипели засовы.

Я подняла голову, но встать не смогла – слишком холодно. Меня доставили в Рокстон вечером, и до утра я просидела в холодной темнице, ветер в которую влетал со свистом через узкое окно под потолком.

На самом деле, здесь была постель и даже шкаф – можно сказать «люкс». Вот только не было ни света, ни тепла, ни сострадания у местных тюремщиков.

Только потом я узнала, что не будь в мой адрес обвинений в колдовстве, меня бы разместили с большим комфортом.

Оббитая железом дверь распахнулась, скрипя проржавевшими петлями. Тишину разрезали уверенные шаги. Передо мной возник лорд Ханнэм, на которого я подняла усталый взгляд.

Его светлые волосы были в легком беспорядке, словно он задумчиво ерошил их перед тем, как сюда войти.

– Располагайся, Тейт, – сказала я хриплым простуженным голосом. – Недолго тебе ходить по ту сторону решетки.

Просидев всю ночь на ледяной постели, матрас которой был набит мерзлой соломой и казался жестче, чем кусок льда, я много о чем подумала. Ситуация, скажем так, располагала.

– Тебе было обязательно доводить до крайностей? – спросил Татум. – Стреляла в меня, сука. А если бы попала?

Утро в Фавре выдалось пасмурным и ветренным – ишь, как завывает. Так бы и слушала.

Я кривовато усмехнулась.

– Тебе не прочь заиметь еще одно отверстие, Тейт.

– У тебя слишком острый язык, – процедил он. – Я всего лишь за тобой ухаживал.

– Весьма оригинально, – я окинула этого мужчину взглядом. – Знаешь, жаль, что я промазала.

В полумраке темницы сверкнула белозубым оскалом усмешка Ханнэма.

Он медленно стянул перчатку с руки.

Угрожающе.

– Правда жалеешь об этом? – с напряжением переспросил он.

– Посуди сам. Если бы ты сдох, я бы здесь не сидела.

Его резкий взмах, звонкий звук пощечины и мое шипение – все это показалось вполне закономерным итогом. Я не схватилась за щеку и нисколько не опустила взгляд. Так упрямо и смотрела в холенное лицо графа.

По телу пробежала дрожь, запуская странный механизм – адреналин выплеснулся в кровь, сердце тяжело забило, а по венам заструилась вулканическая магма.

– Ничего другого я от тебя не ожидала, Тейт! – бросила я со злостью.

Он побледнел.

Мышца на его щеке задергалось, кулаки принялись сжимались и разжимались.

– Прости, – неожиданно произнес он.

– Что? Ты просишь прощения?

– Я не хотел, Ив, – он присел на корточки, рассматривая мое лицо. – Как-то само получилось.

– Слабо верится…

– Перестань. Зачем ты меня провоцируешь?

– Ты не знаешь, что такое провокация, Тейт, – сказала я. – Вот, когда я назову тебя больным ублюдком, тогда это будет провокация.

Он добела закусил губу. Его взгляд заметался.

– Я же могу сделать с тобой все, что угодно, – выдал он.

– Да?

– Вот прямо сейчас, Ив.

Он дотронулся до подола моей юбки – легонько, словно намекая.

Я поддалась вперед – деревянная койка скрипнула. Приблизив лицо к лицу Ханнэма, я поинтересовалась:

– Ты так в этом уверен, Тейт?

Он распахнул губы, словно пытаясь поймать ими мой шепот. Его глаза опасно сузились, в них вспыхнуло низменное желание. И в этот момент я ударила его – так сильно, как только могла.

И, когда Ханнэм, не удержав равновесие, упал, я подскочила и со всей силы стала бить его ногами.

– Никогда! Не смей! Угрожать! Мне! – чеканя каждое слово, лупила его по ребрам.

Он с ловкостью дернул меня за лодыжку, опрокидывая на пол, взобрался на меня и ударил в лицо – безо всяких скидок на то, что я была меньше и легче его в два раза. Удар был такой силы, что я на секунду потеряла сознание. А когда пришла в себя, Ханнэм возился с моими юбками.

Я вцепилась ему в лицо ногтями, раздирая щеку, и он зарычал, а затем надавал мне звонких оплеух – сразу несколько. Сдавил пятерней оба моих запястья, задрал юбку и попытался совладать с моими ногами, которыми я пыталась его ударить.

Это продолжалось несколько минут, в течение которых мы молча боролись, пыхтя и скрипя зубами. Наконец, изрядно устав, он вновь ударил – до искр из глаз. И, воспользовавшись тем, что я ослабла от боли, навалился всем телом и протолкнул колено между моих ног.

– Хорошо… – задохнувшись, прошептала я. – Тейт, подожди… хватит…

Только сейчас я ощутила, что по моему лицу текла кровь.

– Постой… – задергала я руками, ощущая, что он сдавил их настолько сильно, что я не чувствовала пальцев.

– Заткнись, Ив, – прорычал он, расстегивая ремень и стягивая с себя штаны.

Его ладонь легла на мои липкие от крови губы, зажимая рот. Ему не хотелось слышать протестов.

Я изловчилась, брыкнулась и укусила его за палец – и не абы как, а до хруста его костей. И Тейт, наконец, вздрогнул и откатился в сторону, грязно чертыхаясь.

А я отползла обессиленная к кровати.

Все тело страшно болело. Но больше всего саднила щека.

Тейт зажал дрожащую руку пальцами, останавливая кровь, хрипло задышал и обратил ко мне поцарапанное и перекошенное от гнева лицо.

И в момент, когда я посчитала, что он попросту меня убьет, дверь в мое узилище вновь отворилась.