Текст книги "Хозяйка дома на холме (СИ)"
Автор книги: Элен Скор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц)
Я смотрела сверху на все это великолепие, до конца ещё не веря, что это происходит со мной, и непрошенная слеза сама скатилась по щеке.
– Где я? – прошептала, опускаясь прямо на каменную ступеньку.
Глава 4
– Ты дома – это самое главное! – кролик бочком подобрался ближе и положил лапу мне на перепачканное в земле колено.
Дома… – я словно заново пробовала на вкус это слово и всё, что с ним связано, – дома…
Солнце висела над морем ярким золотым шаром, по волнам сновали корабли под парусами. По дороге, у подножии холма, не спеша прогуливались парочки в старинных нарядах – дамы в длинных пышных платьях и шляпках держали в руках ажурные зонтики, прикрывая свои лица от солнечных лучей. Кавалеры в сюртуках и узких брюках, заправленных в сапоги или в красивых мундирах. Может морские офицеры? Уж больно их здесь было много, пока я сидела, успела насчитать аж троих.
Сновали открытые экипажи и закрытые кареты – движение было довольно оживлённым. Вывод напрашивался сам собой.
– Я попала в другой мир? Или это иное время? Вернулась в прошлое? – выдала я сразу несколько версий, крутившихся у меня в голове.
Даже не поворачиваясь, почувствовала, как кролик тряхнул ушами, у него это так забавно получается!
– Другой мир, – внёс он ясность.
Я кивнула головой:
– Так и думала… – отчего-то на душе было спокойно, словно я действительно попала домой и моё место здесь.
– А назад? – на всякий случай спросила я, наперёд зная, что он ответит.
Георг отрицательно замотал головой, подтверждая мои догадки. А я снова задумалась, вспоминая, мою жизнь и что осталось там, в прежнем мире.
Мама пропала когда мне едва исполнилось двенадцать. Просто, однажды не вернулась домой с работы. Все вещи и документы, кроме крохотной сумочки, которую она носила с собой, из дома ничего не пропало. Предположение усатого участкового, в том, что мама просто сбежала с полюбовником, отец гневно отверг, настаивая на том, что его жена не такая и никогда не бросит своего мужа и дочь.
Через несколько дней у него нехотя приняли заявление о пропаже, а всё это время отец не переставал искать маму. Искал месяц, год, два. Сдался только на третий год, перестав регулярно объезжать больницы и морги. Всё это время он как умел, воспитывал дочь, подростка. Я была очень близка с мамой и по-своему переживала её исчезновение – стала хуже учиться, отдалилась от сверстников, с головой уйдя в чтение книг. Я их тогда проглатывала пачками, всё подряд, что попадалось под руку. С отцом мы тоже как-то отдалились друг от друга, каждый переживал своё горе в одиночку. Нет, я не ходила голодная или раздетая – папа исправно покупал мне всё, на что я указывала пальцем, а когда стала старше – просто совал в руки пачку денег со словами: – Купи себе, то, что нужно.
Зарабатывал он хорошо, у меня были самые модные шмотки, многие даже завидовали нашим свободным отношениям. Поэтому я даже обрадовалась, когда он познакомился с миловидной, круглолицей Лидочкой. В доме снова запахло борщом и домашними пирожками, а в глазах отца, наконец, исчезло выражение вечной тоски.
Лидочка, милая женщина, уютная, домашняя. Отцу с ней хорошо, спокойно. И ко мне она старалась относиться как к родной дочери, но это было всё не то. Я словно чувствовала себя лишней на чужом празднике жизни. А когда у неё появился едва угадываемый животик, я решила, что пора мне дать отцу свободу , у них семья, скоро родиться малыш, потребуется комната.
В результате, доучившись до девятого класса, я забрала аттестат об окончании средней школы и отнесла документы в ближайшее училище, в котором давали бесплатное общежитие. Это было целиком и полностью моё решение.
По началу отец уговаривал меня вернуться домой, но, вскоре, у меня родился братик и времени на встречи со мной у него оставалось всё меньше, вскоре мы полностью перешли на телефонные звонки, которые со временем сократились до раза в месяц, а то и реже. А я неожиданно почувствовала вкус жизни! Словно вырвалась из душной клетки, подавлявшей мою волю.
Конечно, я пожалела, что не доучилась и не поступила в более престижное место, зато я была свободна. Отец давал мне деньги, но после того, как я ушла из общежития и стала снимать комнату их стало с натяжкой хватать лишь на самое необходимое. Начала подрабатывать в местной гостинице, летом выходило очень неплохо.
Хватиться он меня очень не скоро, если вообще хватиться!
Подруги? Нет у меня близких подруг. Так, приятельницы. Парня тоже не сподобилась завести, сначала по малолетству просто не обращала на них внимания, а потом банально не хватало времени.
Вот и получается – что ничего меня там не держит, то, о чём я могла бы жалеть. Разве только единственная фотокарточка мамы, лежавшая между страниц книги, спрятанной под подушку. Мама не любила фотографироваться и снимок этот случайный, я хранила как зеницу ока.
– Почему, кролик? – задала я мучивший меня вопрос. Почему хранитель древнего рода прыгает за мной мимимишным белым кроликом?
– Всё из-за тебя! Каждый раз, когда приходит очередь вступать в права наследования, хранитель рода оборачивается в существо, близкое по духу наследнице, способное защитить её и родовой источник.
– И чем же меня может защитить белый кролик? Милее существа я ещё не видела!
– Это всё потому, что ты находилась в другом мире, и попасть туда я мог только через кроличью нору, соединяющую между собой миры.
Других наследников в этом мире больше не оставалось, силы мои были на исходе, едва наскрёб на одно превращение, но теперь ты здесь и всё будет по-другому. Чувствуется в тебе потенциал. Знаешь, какой девиз был у твоих предков? Вижу цель, не вижу преград! Упрямцы, всегда добивались своего!
– Что ж, раз так, пошли, покажешь мне мои новые владения! – я поднялась со ступеньки, решительно оборачиваясь, чтобы, наконец, увидеть дом целиком и в дневном свете.
– Ммм да… – только и смогла сказать я, внимательно разглядывая свалившееся на меня наследство. Дом был высок – три полноценных этажа, открытая терраса, огибающая второй этаж и башенка со стрельчатыми окнами, венчающая дом, чудесно вписываясь в композицию.
Дом был старый. Нет, не так – дом был очень старый!
Потрескавшиеся стены и обвалившаяся штукатурка – это малое из бед. Оконные рамы рассохлись и покосились, когда-то чудесная терраса, на которой, наверное, было так приятно пить чай по утрам, опасно накренилась, грозя обрушиться с минуты на минуту. Когда-то белые колонны облупились, а часть черепицы на башне отсутствовала, и в крыше зияли безобразные тёмные дыры. Даже нахохлившиеся горгульи на углах дома словно покрылись сетью трещинок. От дома веяло упадком и запустением. То, что я ночью приняла за шикарный особняк, оказалось старой обшарпанной развалюхой.
Впрочем, участок вокруг дома выглядел ещё хуже – полностью заброшенным и одичавшим.
В большой чаше фонтана ветер гонял сухие листья и другой мусор. Трава проросла между плитками дорожки, а кусты вдоль аллеи разрослись вширь и ввысь. Вместо ярких цветов на клумбах рос высокий бурьян, некогда прекрасные статуи не было видно за густо разросшимся диким плющом и вьюнком.
– И что мне теперь со всем этим делать? – подумала я вслух, прекрасно понимая, что содержание такого дома очень дорогое удовольствие, а чтобы привести его в порядок ещё нужно очень сильно постараться.
– Нужно разбудить сердце дома, – ответил мне кролик, который не отходил от меня ни на шаг.
– А у дома разве есть сердце? – удивилась я.
– У нашего – есть! – с гордостью ответил Георг, – Я тебе уже говорил, что дом непростой, таких в нашем городе всего шесть. Шесть древних родов, основавших Розенвиль , построили здесь свои жилища, даровав им частичку своего сердца!
– И где у дома находиться сердце?
– В подвале, конечно, – словно само собой разумеющееся ответил пушистик.
В это время нашу беседу прервало голодное урчание моего желудка. Когда же я ела в последний раз? Утром выпила бокал зелёного чая с сушками, в обед перехватила на работе пару подзаветривших бутербродов, которые сняли с продажи в гостиничном буфете из-за их непрезентабельного вида и раздали на перекус персоналу. Поужинать у меня не получилось – слишком много работы навалилось, о чём сейчас настойчиво напоминал мой пустой живот.
– Кушать хочется! – я покосилась на кролика. Хорошо ему – пожевал травки и сыт. А травы у нас вон сколько – лес густой!
Георг задумался:
– С этим есть некоторые проблемы… дом слишком долгое время стоял пустым, припасов почти не осталось.
– Почти? Значит, что-то всё-таки осталось? – уточнила я.
– Пойдём, посмотрим, – кролик снова выступал в роли моего гида.
Сейчас, вернувшись в дом, я и здесь повсюду находила следы запустения. Обои кое-где отошли от стен и повисли неопрятными лоскутами, старые ковры местами полиняли и протёрлись до дыр, или здесь постаралась вездесущая моль? Обивка мебели вытерлась и поблёкла, повсюду лежал толстый слой пыли, стоял запах затхлости, который обычно бывает в давно не жилых помещениях. Даже не представляю, каких усилий мне будет стоить привести здесь всё в порядок.
Миновав столовую с длинным столом и двумя рядами стульев, мы попали на кухню. Помещение было просто огромным! Посреди комнаты возвышался широкий стол с мраморной столешницей, часть одной из стен занимал большой камин с вертелом, на котором при желании можно запечь целого быка! Рядом с камином я увидела странную печь, которая словно разделялась на несколько секций, во всяком случае, я насчитала у неё целых четыре дверцы.
Все остальные стены занимали шкафы с посудой. Вот её здесь было великое множество! Под большие казаны, сковородки и кастрюли был отведён отдельный стеллаж.
В помещении я насчитала три двери – одна вела в столовую, откуда мы сейчас пришли.
– А куда ведут эти две двери? – поинтересовалась я у Георга.
– Эта – в комнаты прислуги, а вот та в чулан с припасами.
– С припасами – звучит обнадёживающе! – обрадовалась я. Да только рано.
Крупы, хранившиеся в небольших мешках, давно отсырели и выглядели очень неаппетитно. Часть припасов вовсе сгнила или превратилась в труху. Поживиться здесь было нечем.
– Есть ещё погреб, – вспомнил Георг, показывая мне лаз в полу чулана, закрытый деревянным щитом с кольцом вместо ручки.
Под крышкой, которую я с трудом отодвинула в сторону, нашлись ведущие вниз каменные ступени. Кролик первым спустился в лаз, в темноте его шёрстка снова началась мерцать и светиться холодным голубоватым светом.
– Там винный погреб, – указал он мне на узкую дверь в каменной стене, – а за этой дверью ледник, сомневаюсь, что там могло что-то сохраниться, лучше посмотреть вот тут, – он поскакал вправо, освещая собой полки, на которых стояли глиняные горшки, стеклянные бутыли и банки. Так же рядом со стеллажами нашлось несколько больших бочек, но пахло от них не очень хорошо, поэтому я сосредоточила своё внимание на полках с банками.
– Так, что тут у нас? – я рассматривала емкости, запечатанные сверху воском, – Скорее всего, какое-то варенье.
Прихватив несколько банок и горшочков, поднялась с ними наверх, в кухню. Поставила их в ряд на столе и, найдя нож, принялась отковыривать закрытые промасленным пергаментом и залитые сверху воском горлышки горшочков. Банки и вовсе были закупорены расплавленным сургучом.
В первом горшочке оказался мед, он сильно засахарился, но в остальном выглядел совсем неплохо. Я знаю, что если правильно хранить мед – в прохладном сухом месте, то он никогда не испортиться. Это единственный продукт, у которого нет срока хранения.
Ну, хоть чая с мёдом попью! Соберу немного трав для заварки, вода в доме есть, посуды с избытком. Не пропадём!
В остальных банках и горшочках, как я и предполагала, оказалось варенье. Эх, к нему бы сдобную булку! Но чего нет – того нет.
Разыскала на полках небольшой чайник, ополоснула его, налила воды, поставила на плиту и задумалась. Чтобы вскипятить воду нужно сначала разжечь печь. Вот и стопка сухих дров рядом лежит. Ещё бы знать, как это делается.
Открыв дверцу в самом крайнем отделе печи, я положила в неё несколько поленьев. Теперь нужно всё это зажечь. Я покрутилась в поисках спичек.
– Вот же огниво лежит, – кролик указывал лапкой на странную штуку.
Рядом с печью, в плетёном коробе лежал ворох старых лоскутов, а поверх них несколько небольших серо-черных камней с жирноватым блеском и две сплюснутых овальных железки. Я взяла в руки одну из железок, она легко надевалась на руку наподобие кастета, её было удобно обхватывать ладонью. А камни для чего? Лоскуты – это понятно, для розжига, а с камнями-то что делать?
– Это кресало, ты правильно взяла его в руку, – руководил кролик, – а эти камни – обычный кремень, с помощью него нужно высечь искру. Только для начала приготовь трут, это кусочек льняной или хлопковой ткани, которую ты будешь поджигать с помощью искры.
Я послушно взяла лоскут, на всякий случай положила его в железную миску – вдруг полыхнет!
– Теперь кресалом ударяй о кремень, да над лоскутом, над лоскутом ударяй! Видишь, от кресала искры летят, нужно чтобы они на ткань попали! – руководил процессом кролик.
Я вся взмокла, чиркая железным полукольцом по камню, крошечные искорки вспыхивали, ткань чуть занималась и сразу гасла.
– Ты подуй, подуй. Да потихоньку, – посоветовал кролик.
Чиркать железкой по камню да ещё тихонько дуть на искорки – оказалось не самым простым делом. Я уже и чая расхотела, шикнув на пустой живот, чтобы заткнулся. Но и бросить дело не могла – привыкнув доводить всё до конца, я действовала на одном упрямстве.
От ткани пошёл едва заметный дымок. Она начала потихоньку тлеть. Я, не переставая потихоньку на неё дуть, подобрала из поленницы несколько щепочек и положила сверху. Скоро огонь перекинулся на сухое дерево и я перенесла горящие щепки в печь.
Полдела сделано, теперь осталось дождаться, пока закипит вода, а я пока пойду в сад, надеру немного трав для заварки.
Глава 5
Чтобы не возвращаться назад и снова не идти через весь дом до парадной двери, Георг предложил воспользоваться черным ходом. Для этого нужно было из кухни пройти в крыло для прислуги.
Здесь всё выглядело ещё хуже, чем в гостиной. Эта часть дома и так была довольно скромной, а теперь и вовсе выглядела плачевно. Полный осмотр я оставила на потом, сразу направившись к двери, ведущей во двор.
Выйдя на улицу, сразу заметила, сколько в этой стороне надворных построек. Совсем маленькие сараюшки и огромные сараи, или как это здесь правильно называется? Между ними я обнаружила правильные ряды кустов и деревьев. Подойдя ближе, поняла, что это кусты смородины и крыжовника, а деревьями оказались яблони и груши. Всё знакомое и понятное – пока никакой экзотики.
Судя по тому, что деревья уже отцвели, и на ветках висели маленькие, словно зелёные горошинки, яблочки – здесь тоже начало лета.
Нарвала немного листьев чёрной смородины, сунула добычу в карман и решила поискать ещё чего-нибудь.
За сараями царствовал бурьян, только рос он странно – квадратами и прямоугольниками, которые разделяли протоптанные тропинки. Да это же бывший огород, а квадраты и прямоугольники – обычные грядки!
Я уходила всё дальше, а кролик задержался у одной из грядок, увлеченно ковыряясь в зарослях. Остановилась только у крайнего, совсем крохотного сарайчика, вокруг которого густо росли молодые побеги перечной мяты. Вот это находка! Для чая самое то, и вкусно и нервы успокоит!
Решила нарвать побольше, чтобы в следующий раз не ходить в такую даль, а иметь небольшой запас прямо на кухне. Аромат свежей мяты витал в воздухе, я так увлеклась, стараясь не рвать в одном месте, а выбирать кустики в самых густых местах, заодно прорежая их.
Сначала, я совсем не обратила внимание на шорох, доносившийся из завалившегося на бок сарайчика, мало ли какая живность в траве шуршит. Но потом мне показалось, что я слышу чей-то едва слышный шёпот.
Замерла, прислушавшись. Тихо. Наверное, показалось…
Хотела уже уходить, собрав достаточно ароматных стеблей мяты, уже предвкушая, как буду пить горячий мятный чай с мёдом. Желудок снова обиженно заурчал.
Характерный треск сломанной доски раздался совершенно неожиданно. После моего падения в яму, я этот треск теперь ни с чем не перепутаю.
Замерла на месте, глядя на сараюшку. Инстинкт самосохранения нашёптывал, что стоит сейчас же вернуться в дом, но любопытство упрямо твердило, что нужно подойти и посмотреть что там.
Крадучись я вернулась к сараюшке, отодвигая в сторону висевшую на одной петле дверь заглянула внутрь. Хлипкое сооружение держалось на честном слове, грозясь обрушиться в любую минуту.
Заходить в сарай я не стала, окинув взглядом заваленный всяким мусором пол. Ничего интересного внутри не было, нужно уходить, а то, неровен час, всё рухнет прямо на меня.
Боковым зрением заметила, как шевельнулось тряпьё, кучей сваленное в одном из углов. В полутьме, за тряпьем, я не сразу разобрала настороженно следившие за мной две пары глаз.
Дети. Совсем маленькие. Чумазые, завернутые в какие-то тряпки. Взгляд испуганный, жмутся друг к другу, как два бездомных щенка.
– Кто вы? И что здесь делаете? – негромко, стараясь не напугать их ещё больше, спросила я.
Ребятишки ещё сильнее сжались, словно стараясь слиться с лежащим на полу хламом.
– Не бойтесь, я вас не обижу. Вам лучше выйти отсюда – сарай вот-вот рухнет! Где вы живёте? Давайте, я вас отведу домой, – увещевала я их.
– Нам некуда идти, не прогоняйте нас, леди! – хриплый голосок явно принадлежал мальчишке.
– Как это – нет дома? – растерялась я.
– Мамка ещё весной померла, вот хозяин и погнал нас из комнаты, платить-то нам нечем, – пискнул девичий голосок.
Здесь ещё и девочка! В темноте я не могла как следует её рассмотреть, но на вид не больше пяти лет. Мальчишка выглядел на пару лет постарше.
– Здесь вам тоже оставаться нельзя! Пойдёмте ко мне в дом, я вас чаем напою. С мёдом!
Ворох тряпья зашевелился, видимо мёд был весомым аргументом. Девчушка уже готова была идти со мной, когда её перехватила чумазая мальчишечья ладошка, останавливая.
– А вы, леди, кто такая? – с подозрением спросил он.
– Я – хозяйка дома на холме!
Глаза детей стали круглыми, словно у совы.
– Но дом уже несколько лет стоит пустой. Поэтому мы и решили пожить в одном из сараев. Вы не сердитесь, леди, мы сейчас уйдём, – мальчишка сильней прижал к себе девочку, словно защищая её от меня.
– Никуда я вас не отпущу, пока не попьёте со мной чаю и не расскажите, что всё же с вами приключилось! К тому же я только сегодня приехала и совершенно ничего здесь не знаю. Может вы мне поможете? Расскажите что к чему? Я в долгу не останусь! – решила я использовать последний аргумент.
В этот момент девчушка громко чихнула, в стене что-то хрустнуло, и я не выдержала, прикрикнув:
– Ну-ка, живо на улицу! Не хватало ещё, чтобы всех нас сейчас здесь привалило!
Это подействовало. Дети вскочили, кинувшись к двери, я едва успела отшагнуть назад, пропуская их наружу. За нашими спинами с треском отломилась доска и, подняв облачко пыли, свалилась вниз.
– Вот! Видите, как здесь опасно! Пойдёмте лучше в дом, у меня там, наверное, уже и чайник вскипел!
Только сейчас, когда дети вышли на свет, я смогла рассмотреть какие они худенькие. На маленьких лица с выпиравшими скулами ярко выделялись большие глаза. У меня сердце кровью обливалось, глядя на тоненькие, словно сухие веточки, пальчики.
Дети жались друг к другу, настороженно поглядывая на меня.
– Ну, что же вы? Пойдёмте скорее, у меня чайник выкипает! – преувеличенно бодро позвала я их.
Мы пошли вверх по тропинке, направляясь к дому, дети всё так же держались ближе друг к другу, иногда перешептываясь.
У грядок прямо на меня выскочил Георг и заверещал:
– Ты где это взяла? Ни на минуту нельзя тебя одну оставить!
– В старом сарае. Представляешь, у них нет дома! Я не могла их там бросить одних, – на ходу объясняла я ему.
– Леди, это вы нам? – спросил мальчишка.
– Нет, милый, это я с хранителем дома разговариваю, – ответила я ему, приветливо улыбаясь.
– Ух, ты! Вы и правда хозяйка «Дома на холме»! – пропищала девчушка, – я же говорила, что она хорошая! – малышка пихнула локтем в бок своего спутника.
– Вот мы и пришли. Заходите. Сейчас будем мыть руки и пить чай. С мёдом! – я открыла рассохшуюся дверь, пропуская внутрь малышей.
– Сюда, идите за мной, – показывала я им дорогу на кухню.
Там, на плите, вовсю кипел оставленный мной чайник. Пар вырывался из тонкого носика, а крышка подпрыгивала как бешеная. Я закрутилась на месте в поисках прихватки, но ничего подходящего так и не нашла.
– Леди, вот, возьмите, – малышка стянула с плеч старую дырявую шаль, в которую всю дорогу куталась и протянула мне.
– Спасибо, – я взяла шаль и, подхватив чайник, перенесла его на стол, порадовавшись, что столешница каменная и мне не нужно искать подставку под горячее.
– Надеюсь, здесь не всё выкипело… – пробормотала я, открывая крышку.
В чайнике ещё оставалось достаточно воды и я, взяв с полки три кружки, сполоснула их и поставила на стол. В каждую кружку я положила по два листика смородины и по веточке мяты, залив всё кипятком.
– А теперь мойте руки и садитесь за стол, – сама первой подошла к бронзовой раковине, ополаскивая руки. Вода была холодная, а кран всего один. Закрались подозрения, что горячей воды здесь и в помине нет. А дети у меня очень грязные. Да и самой мне не мешало бы ополоснуться. Колени до сих пор перепачканы после моей ночной прогулки по оврагу.
Поэтому, усадив детей за стол, поставила перед ними по бокалу с травяным чаем, пододвинула горшочек с мёдом и банки с вареньем, добавив:
– Ешьте, сколько влезет! Вот кипяток, если нужно – подливайте себе ещё!
А сама нашла две больших кастрюли, набрала в них воды и отнесла их на плиту. Поленья ещё не до конца прогорели, вода должна успеть согреться. Немного подумав, глянув на свои многострадальные колени, добавила ещё одну кастрюлю. Только после этого села напротив найдёнышей.
Они за обе щёки уплетали варенье, запивая его чаем. Щечки у детей слегка порозовели, прогоняя мертвенную бледность. Глядя на них, я тоже отпила немного из своей кружки, пододвигая ближе горшочек с мёдом. Сладкое не очень люблю, но сейчас особо выбирать нечего, а организм требует пищи.
Чай немного остыл, в самый раз как я люблю, я сделала большой глоток, наслаждаясь мятным ароматом. Зачерпнула немного мёда, продолжая незаметно наблюдать за своими гостями. Судя по тому, что они совершенно не обращали внимание на белого кролика – они его не видят. Уточнять это у Георга я не стала, боясь напугать детей ещё больше.
От горячего чая и сладостей они разомлели и выглядели совсем расслабленными и осоловевшими. Их бы сейчас вымыть да в кровать уложить.
– Сидите здесь, я скоро, – поманив Георга, я вышла в ближайшую дверь, которая вела в крыло для слуг.
– Они, что? Тебя не видят? – был мой первый вопрос.
– Конечно, нет! Буду я показываться, кому попало! – в голосе кролика снова появились ворчливые нотки. Иногда он напоминал мне старого ворчливого деда. Кстати, а сколько ему лет?
Про возраст я спрашивать не стала – ещё обидится. Спросила, где здесь ближайшая ванна и есть ли там горячая вода?
Все ванные комнаты оказались на втором и третьем этаже. На первом была только ванна для обслуживающего персонала, как раз за кухонной печью. Горячей воды, как я и подозревала -сейчас нет. Для этого сначала нужно восстановить дом, а это требует времени и сил. Каких сил кролик не уточнил, хотя и так понятно, что моих.
Ванная комната, как и сказал кролик, оказалась за ближайшей от кухни дверью. От стены шло едва уловимое тепло, значит печь сразу за ней. Удобно придумано – зимой здесь всегда будет тепло.
Ванная разделялась на две половинки: маленький предбанничек с широкой лавкой и большим шкафом, в котором я нашла сложенные стопками полотенца. От них пахло давно лежалым бельём, но они хотя бы были чистыми.
В другой половинке прямо посреди комнаты стояла чугунная ванна на высоких ножках и две скамеечки. У стены насчитала три раковины – вероятно, здесь умывались поутру, над раковинами висела полка, на которой стояли ковшики, мешочки и коробочки. Что в них я проверять не стала, взяв один ковшик, с помощью которого ополоснула ванну, пустив одно самое ветхое полотенце на тряпки.
Затем протёрла табуретки, положив на них два самых больших полотенца, какие только смогла найти в шкафу.
Выйдя в коридор, решила заглянуть в соседние двери. За ними оказались совсем небольшие комнатушки. В некоторых стояли по две кровати, в других по одной. Кроме кроватей в комнатах обязательно был шкаф, стол и табурет или стул. Мне это напомнило комнаты эконом класса в нашей гостинице.
Выбрав комнату с двумя кроватями, я зашла внутрь. Чистенько, если не считать вездесущей пыли. Я присела на одну из кроватей. Матрас не чтобы очень мягкий, но я видала и похуже. Заглянула в шкаф, обнаружив там два комплекта постельного белья, и висевшую на плечиках униформу горничной, на второй вешалке висел мужской костюм, кому он принадлежал, я затрудняюсь сказать, не очень в этом разбираюсь. Вероятно, раньше здесь проживала семейная пара.
Зато на полках я нашла несколько белых рубах. Они конечно большие, но малышне сойдут за ночные сорочки.
Аккуратно, чтобы не пылить ещё больше, я собрала с кроватей покрывала, быстро, как делала это изо дня в день, заправила кровати свежим бельём и только после этого вернулась на кухню, к своим найдёнышам. Пришла пора познакомиться поближе.
– А вот и я! Не скучали?
Дети испуганно отложили ложки. Они хоть и наелись сладкого вдоволь, но ополовиненные банки с лакомствами так и манили.
– Теперь, когда все немного подкрепились пора и познакомиться. Меня зовут Алиса, как уже говорила, я хозяйка этого дома. Правда прибыла сюда только сегодня ночью и совершенно ничего здесь не знаю.
– Наверное, леди, вы приехали издалека, – сказал мальчишка, при этом косясь на мои ноги. Знаю, знаю, что они ужасно грязные, самой некомфортно.
– Очень, издалека. Можно сказать – из другой страны.
Парнишка после моих слов даже немного расслабился и даже улыбнулся.
– А как вас зовут? – спросила я.
– Меня зовут Пауль, это моя сестра София. Мы раньше жили при военном гарнизоне, пока папка не погиб в одной из стычек с лесными бандитами. Поэтому нам пришлось переехать в рабочий квартал. А весной мамка простудилась, она долго болела, и нам нечем было платить за комнату. Хозяин всё время ругался, а как мамка померла, так сразу и выгнал нас. Идти нам было некуда, а все знают, что в «Доме на холме» уже давно никто не живёт, вот мы и решили пожить немного в самом дальнем сарайчике. Леди, вы не думайте, мы не воры! Я подрабатываю на берегу – перебираю сети у рыбаков, за это они дают нам немного поесть. Только вот София у меня приболела.
Словно подтверждая его слова, девочка громко чихнула, размазывая сопли грязным рукавом. У меня сердце ёкнуло от этой картины.
– Так! Никуда я вас не отпущу, ещё и больных! Будете жить у меня.
– Но леди, у нас ничего нет, нам нечем заплатить вам за комнату, – Пауль потупился, глядя себе под ноги.
Надо же, принципиальный какой! Заплатить ему нечем!
– Вы же хорошо знаете город? – спросила я.
– Конечно, леди Алиса!
– Тогда, договоримся так: вы помогаете мне узнать, что и где здесь находиться, подробно расскажите обо всем, что происходит в городе. Как, кстати, он называется?
– Розенвиль, леди Алиса! – Пауль смотрел прямо на меня, в его глазах горел огонёк надежды.
– Так вот, рассказываете мне о Розенвиле, помогаете мне здесь освоиться, за это можете жить в доме сколько угодно. С пропитанием у меня, правда, сейчас туго, но надеюсь, с вашей помощью, мы с этим быстро разберёмся. По рукам? – я протянула руку, ладонью кверху.
– По рукам! – Пауль хлопнул сверху своей ладошкой.
Кролик, который всё это время сидел рядышком и наблюдал за нашим разговором, только головой покачал, проворчав:
– Быстро ты всё провернула!
Я незаметно ему подмигнула, снова обращая своё внимание на малышню.
– А теперь мыться и спать! Софии срочно нужно в кровать!
С помощью Пауля, который норовил мне всячески помочь, мы отнесли две кастрюли с кипятком в ванную комнату. Поставив одну из них прямо в ванну, разбавила кипяток холодной водой и велела Софии раздеваться, выгнав предварительно Пауля в предбанник.
Без одежды девочка казалась ещё меньше, совсем прозрачная, сквозь кожу трогательно проступали тоненькие косточки. Я с трудом сдержала слезу, норовившую сорваться с ресниц. Взяв кусочек мягкой ткани, начала обмывать худенькое тельце, смывая многодневную грязь. Потом принялась за волосы, поливая на них из ковшика.
Вымыв малышку, завернула её в большое полотенце и сразу понесла в выбранную мною комнату, перед этим велев Паулю идти мыться, дав ему полотенце и чистую рубаху, найденную мной в шкафу.
Когда София, переодетая в большую, не по размеру, но чистую рубаху, забиралась под одеяло, она уже вовсю зевала, глядя на меня сонными глазками. Я хорошенько укрыла её, подоткнув одеяло под ножки, и уже собиралась уходить, когда она спросила:
– Леди, а вы работали в Весёлом доме?
– В каком ещё весёлом доме? – не поняла я.
– Ну, это, где господа могут за деньги провести ночь с дамой.
– Почему ты так решила? – малышка меня ввела в ступор своим вопросом.
– Ваша юбка, она такая короткая! Такие носят только дамы из Весёлого дома, – пояснила девчушка.
Охохо! Вот это я попала! Сразу вспомнилось, что все дамы, которых я видела утром сидя на крылечке, подметали мостовую длинными юбками, а на мне до сих пор надет мой летний сарафан, доходящий до середины колена, и лёгкая кофта сверху.
– Нет, милая, я не из Весёлого дома. Просто, там, откуда я прибыла, все носят такую одежду, – пояснила я.
– Это хорошо, что не из Весёлого дома, но даже если бы и из него – это ничего. Зато вы добрая…– вовсю зевая и сразу же засыпая, пробормотала малышка.
Вот ещё одна из проблем. Я понятия не имею, что здесь носят. Так недолго и репутацию потерять, а нет ничего труднее, чем восстановить потерянную репутацию!
Глава 6
Пауль ещё не выходил из ванной, поэтому я вернулась в кухню, заварила остатками кипятка ещё немножко мяты, положила в кружку мед и отнесла травяной чай в комнату детей, поставив его на стол. София больна, ей нужно больше пить. Если девочка проснётся, кружка как раз будет под рукой.
Задернула плотную штору, создавая в комнате приятный полумрак – ведь на улице ярко светит солнце. По моим ощущениям, сейчас примерно время обеда.
Обед. Одним чаем, хоть и с мёдом, сыт не будешь! Нужно где-то раздобыть еды, а для этого сначала надо найти приличную одежду. Кстати, в шкафу висит униформа горничной. Платье мне, конечно, будет великовато, но юбка длинная, до пола. Все приличия будут соблюдены.
