Текст книги "Метод Чарли (ЛП)"

Автор книги: Эль Кеннеди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 31 страниц)

– Ты уверен?

– М-м-м. – Он звучит сонно, уже засыпая. – Иди.

Глава 42
Беккет

Она была всем моим миром, а потом перестала.

Я забираюсь в свою кровать и смотрю в потолок, пытаясь отогнать мысли, кружащиеся каруселью в моём сознании. В комнате темно, и неподвижность, которая обычно приносит мне покой, теперь кажется давящей, тяжёлой. Я ненавижу покидать их, но оставаться чувствуется слишком… опасным.

Правда в том, что как бы сильно я ни заботился о Чарли, как бы сильно ни хотел быть с ней, я не могу позволить себе подойти слишком близко. Не так. Не когда знаю, что в итоге это принесёт только больше боли.

Я начинаю проваливаться в сон, когда слышу её шаги, вижу её тёмный силуэт, входящий в мою спальню. Мгновение спустя кровать прогибается под тяжестью её тела. Моё сердце пропускает удар, и прежде чем я успеваю отреагировать, Чарли скользит под одеяло, её тёплое тело прижимается ко мне. Она обнимает меня сзади, лицом уткнувшись в изгиб моей шеи.

– Детка, – шепчу я, голос срывается от эмоций. – Что ты делаешь?

– Я не хочу, чтобы ты спал один. – Её дыхание щекочет мою кожу.

Я с трудом сглатываю.

– Ты должна быть с Уиллом. Ты же знаешь.

Она сжимает меня крепче, отказываясь отпускать.

– Нет. Я хочу быть с тобой. Прямо сейчас ты нужен мне, Бек.

Я вздыхаю, закрывая глаза. Я чувствую, как моя решимость рушится. В этой женщине есть что-то, что не позволяет оттолкнуть её, как бы сильно я ни знал, что должен.

– Я не люблю спать с людьми, – наконец говорю я.

– Почему? – Её голос мягок, но настойчив. – Почему тебе это не нравится?

Я колеблюсь, мой разум возвращается к воспоминаниям, которые я так старался похоронить.

– Это слишком интимно, – бормочу я после бесконечной паузы.

Она тоже замолкает, обдумывая мои слова.

– Это из-за твоей школьной девушки? Той, которая тебе изменила?

Я напрягаюсь, упоминание о Шеннон всколыхивает горечь и боль.

– Да. Из-за неё.

Чарли тянет меня назад, заставляя лечь на спину, и нависает надо мной, вглядываясь в мои глаза в темноте.

– Что случилось? Я знаю, что она причинила тебе боль, но ты никогда об этом не говоришь.

Она права. Не говорю. И не планирую начинать сейчас.

– Не важно, что случилось. – Я пожимаю плечами. – Она была всем моим миром, а потом перестала.

Чарли молчит, её взгляд прикован ко мне, подталкивая продолжать.

– Что ты хочешь, чтобы я сказал, сахарная пышка? – Я делаю глубокий вдох, грудь сжимается от воспоминаний. – У нас были планы. Мы собирались поступать в колледж вместе. Говорили о том, чтобы съехаться, начать новую жизнь. Я думал, она – моё будущее.

– Ты, должно быть, был опустошён, когда она всё закончила.

Я снова пожимаю плечами, подушка приподнимается.

– И, представляю, теперь у тебя куча проблем с доверием. Ты боишься подпускать кого-то близко, да? Боишься, что если подпустишь, тебе снова изменят.

– Вообще-то, нет. – Я криво усмехаюсь. – Я не приписываю плохое поведение одного человека каждому новому, кого встречаю. Я не вижу изменников на каждом шагу.

– Но ты боишься, что тебе сделают больно.

– Наверное. Я не знаю. Это как… вокруг меня теперь стена, и я никого не могу впустить. Полностью.

– Даже меня?

– Особенно тебя, – хрипло говорю я. – Потому что ты заслуживаешь того, кто сможет быть рядом с тобой полностью. Кого-то вроде Уилла. Ларсен – настоящий материал для парня. С головы до ног.

– Уилл потрясающий, – соглашается она. – Но и ты тоже. Ты гораздо больше, чем думаешь о себе. Ты милый, заботливый, защитник. Ты тоже создан для отношений, веришь ты в это или нет.

– Нет. Я не для этого. Я не создан для серьёзных вещей. И я не хочу тянуть тебя за собой.

– Ты не тянешь меня вниз. Ты поднимаешь меня. Вы оба. Посмотри, что ты сделал для меня сегодня вечером. У меня никогда не было такой панической атаки, а вы сидели со мной, помогли мне дышать, а потом заставили забыть.

Моё сердце сжимается, когда я вспоминаю, какой уязвимой она выглядела раньше. Испуганной. Слёзы, текущие по щекам. Но она ошибается. Уилл – тот, кто успокоил её. Уилл сказал, что любит её.

А я? Я просто стоял. Молча.

Я закусываю внутреннюю сторону щеки, колеблясь.

– Уилл сказал, что любит тебя.

– Я знаю. И… я ответила ему тем же. Перед тем как зайти к тебе.

Я киваю в темноте. Я хочу что-то сказать, но слова застревают в горле.

– Беккет, – шепчет она, её рука находит мою под одеялом. – Я тоже тебя люблю.

Комната словно сжимается. Я не могу вдохнуть. Она любит меня. Я знал это, глубоко внутри, но слышать это от неё… Это разбивает что-то внутри меня, грудь распирает от эмоций.

Мгновение я не могу говорить. Я хочу поверить ей, хочу позволить себе упасть в то, что у нас с Чарли, в то, что у нас троих, но страх всё ещё здесь, подтачивает края моей решимости.

Я сглатываю.

– Я… я не могу ответить тем же.

– Почему?

Я качаю головой, чувствуя себя худшим человеком на свете.

– Дело не в том, что я ничего не чувствую. Я просто… – Я замолкаю, мышцы напрягаются. Я, блядь, не могу этого сделать. – Я не могу сказать это.

Её пальцы сжимают мои.

– Но ты чувствуешь это?

Чувствую ли я это? Да, конечно. Я влюбляюсь в неё уже несколько месяцев. Но сказать это вслух – всё равно что ступить на канат без страховки.

Она ждёт, и когда я не отвечаю, спрашивает снова:

– Ты чувствуешь это, Беккет?

– Я не знаю.

Это ложь. Я знаю. Но признать это значит впустить её. Полностью. Позволить ей увидеть все части меня, которые я не готов обнажить.

Между нами повисает тишина. Я слышу своё сердцебиение в ушах – громче, чем должно быть.

– А что, если ты уйдёшь? – выпаливаю я, удивляя даже себя.

Она садится, недоумевая.

– Что?

Я заставляю себя встретиться с ней взглядом.

– Что, если я позволю себе это чувствовать, а ты уйдёшь?

Её черты смягчаются. Она протягивает руку, касаясь моей щеки, гладит мою бороду.

– Я не твоя бывшая. Я никогда не сделаю тебе больно.

– Ты так говоришь сейчас. Но ты не видишь будущего. Люди меняют своё мнение. Люди уходят. Ты не знаешь, что случится.

– Я знаю, что люблю тебя, больше, чем когда-либо думала. Я знаю, что никогда не сделаю тебе больно намеренно.

Я хочу верить ей. Чёрт возьми, я хочу. Но страх обвился вокруг моей груди, как удав.

Она наклоняется надо мной, прижимаясь лбом к моему лбу.

– Поверь мне, Ледяной. Я люблю тебя. Я не сделаю тебе больно.

Я закрываю глаза. Она просит меня впустить её, и я не знаю, смогу ли.

– Пожалуйста, – шепчет она. – Поверь мне.

Я выдыхаю. Может, мне не нужно говорить это. Может, пока достаточно просто держать её.

– Я постараюсь, – тихо говорю я, притягивая её к своей груди.

– Это всё, о чём я прошу.

Мы остаёмся так на какое-то время, её дыхание выравнивается, когда она прижимается ближе. В конце концов я чувствую, как её тело полностью расслабляется, когда она проваливается в сон, но мой разум продолжает крутиться.

Глава 43
Уилл

Тик-грёбаный-так.

Я просыпаюсь от приглушённых голосов и отчётливого скрипа входной двери – открывается, затем закрывается. Требуется время, чтобы окончательно стряхнуть остатки сна. Я моргаю, понимая, что голоса не у меня в голове. Внизу кто-то есть.

Я переворачиваюсь, ожидая увидеть Шарлотту, спящую рядом со мной, но кровать пуста, и я вспоминаю, что прошлой ночью она спала с Беккетом.

Я жду этого. Укола ревности. Жара собственничества. Моя. Она моя.

Но он не приходит.

Потому что она наша.

Я отбрасываю одеяло и выскальзываю из кровати, натягивая спортивные штаны и засовывая телефон в карман на случай, если понадобится вызвать копов. Потому что голоса внизу становятся только громче, и я не слышу женского тембра Чарли. Похоже, кучка мужиков спорит друг с другом.

Какого хрена?

Я спускаюсь вниз, но только когда сворачиваю в гостиную, нахожу источник шума. Беккет стоит у окна без рубашки, скрестив руки, а какой-то пожилой блондин расхаживает по паркету с расстроенным выражением лица.

Судя по сильному сходству, я делаю вывод, что это отец Бека.

И мужчина явно взволнован, размахивает руками и говорит:

– Можешь в это поверить? Из-за предложения о работе!

Беккет вздыхает и опускает руки.

– Пап. Серьёзно. Успокойся, бро. Она действительно выгнала тебя?

Я прислоняюсь к дверному косяку, стараясь не подслушивать слишком очевидно, но любопытство берёт верх. У отца Бека такие же широкие плечи и сильная челюсть, как у сына, но волосы на висках седеют, и в районе талии появилось небольшое брюшко. Австралийцы любят выпить.

– Да! – восклицает мистер Данн, вскидывая руки в отчаянии. – Выгнала меня из моего же дома, потому что я принял предложение о работе! Отличная возможность, заметь, но нет, она говорит, что это слишком большая жертва.

Беккет таращится на отца.

– Прости, что? Ты принял предложение из Сиднея? Даже после того, как мама сказала, что не хочет переезжать?

Его отец колеблется. Столкнувшись с неверием Беккета, я наблюдаю, как мистер Данн прямо на глазах осознаёт, какую глупость совершил.

Странно видеть их взаимодействие. Разговаривают как обычный отец и сын. Я не помню, когда в последний раз разговаривал со своим отцом не в формате сделки. Конгрессмен Ларсен ни за что не появился бы здесь, если бы поругался с Келси.

– Что, ты просто предположил, что она согласится?

– Ну… да! – Мистер Данн перестаёт мерить шагами комнату и бросает на сына многозначительный взгляд. – У меня карьера. Она должна поддерживать. Но вместо этого она вечно жалуется на мелочи. Мол, переезд на другой континент – это какое-то неудобство. Брак – это про жертвы, верно? Разве не этого от неё ждут?

Я не сдерживаю фырканье, и оба поворачивают головы к дверному проёму.

Когда мистер Данн приподнимает бровь, я пожимаю плечами, не в силах сдержать улыбку.

– Вы считаете переезд на другой континент «мелочью»? – Я изображаю кавычки. – Это, знаете ли, колоссальная жертва.

Пожилой мужчина сверлит меня взглядом.

– А ты, чёрт возьми, кто такой, приятель?

В его взгляде – одна бравада, за которой ничего нет. Моя улыбка расцветает.

– Это Уилл Ларсен, – представляет меня Беккет. – Сосед по комнате, товарищ по команде и так далее.

– Приятно познакомиться, Уилл. Я Джеймс, – говорит мистер Данн, прежде чем снова уставиться на меня. – А теперь не лезь не в своё дело.

Я не могу сдержаться – начинаю смеяться. Беккет тоже хихикает.

– Чувак, – говорит он отцу, – Ларсен прав. Мама сказала тебе, что не хочет переезжать в Сидней. А ты принял предложение в Сиднее. Видишь здесь логическое противоречие?

Его отец фыркает.

– Ты говоришь точь-в-точь как она. Вы оба. Вы должны быть на моей стороне.

Беккет смеётся.

– Я не принимаю ничью сторону. Я говорю, что, возможно, просто возможно, ты облажался. Женщины не любят, когда их переезжают бульдозером.

Джеймс бормочет что-то себе под нос, явно не в восторге от идеи, что он неправ.

Я решаю быть полезным и иду на кухню, включая кофеварку.

– Кофе? – кричу я.

– Боже, да, – кричит в ответ отец Беккета, топая за мной на кухню. – Мне не помешает крепкая чашка прямо сейчас.

Бек присоединяется к нам, опираясь бедром о стойку, пока я завариваю кофе.

– Не могу поверить, что ты принял эту работу. Я понятия не имел, что ты самоубийца.

Я фыркаю.

– Как она это сделала, когда выгоняла тебя? Выкинула твои вещи в окно? Сменила замки?

– Ещё хуже. Она меня обманула, приятель!

Я ухмыляюсь пожилому мужчине.

– И как же можно попасться на обман, чтобы тебя выгнали из дома?

– Вчера я сказал ей, что принял предложение, и она предложила сходить куда-нибудь поужинать, чтобы обсудить это, и я думаю: ладно, она воспринимает это чертовски спокойно! Отлично. Так что я нацепил нормальную одежду… – Он указывает на поло и хаки, в которые одет; они выглядят немного помятыми, будто он в них спал. – Мы садимся в машину, и вдруг она высаживает меня у отеля в аэропорту и протягивает билет на рейс, который улетает сегодня утром.

У меня отвисает челюсть.

– Ничего себе.

– Классно. – Беккет выглядит впечатлённым. – Мама – хладнокровная сука.

– Не называй свою мать сукой, – ворчит Джеймс. – В общем, она смотрит мне прямо в глаза и говорит: «Поезжай к сыну. Может, он вобьёт хоть немного ума в твою тупую голову». А потом развернулась и уехала, оставив меня там!

– Билет в один конец? – спрашиваю я, разливая кофе по трём кружкам.

– Да! – возмущённо отвечает он. – Можешь в это поверить?

– Что здесь происходит? – сонный голос Чарли доносится из дверного проёма, и мы все оборачиваемся к ней.

Моё сердце бьётся чуточку быстрее при виде неё – моя футболка свисает поверх леггинсов, ноги босые, длинные чёрные волосы спутаны после сна. Она смущается, заметив отца Беккета, её настороженный взгляд мечется между мной и Беком, который криво улыбается ей.

– Это мой отец, – говорит он. – Джеймс Данн, Шарлотта Кингстон.

Он не уточняет, и мы с Чарли тоже не уточняем. Вместо этого она подходит пожать руку Джеймсу, затем готовит себе зелёный чай. Когда она опускает пакетик в кружку, Беккет подходит сзади и целует её в шею.

– Извини, что разбудили, – говорит он, затем игриво сжимает её задницу, прежде чем устроиться на табурете у барной стойки со своим кофе.

– Я не знала, что твой папа приезжает, – говорит она ему.

– Я тоже, – фыркает он, и Джеймс тут же пересказывает всю душераздирающую историю Чарли, ничуть не смущаясь тем, что она совершенно незнакомый человек.

Сегодня я узнаю, что австралийцы слишком много рассказывают о себе.

Я отпиваю глоток кофе, когда в кармане жужжит телефон. Достаю его, морщась при виде имени на экране.

Тесса Диас.

Я не слышал о Тессе с тех пор, как она опубликовала тот материал по настоянию отца. Она прислала мне ссылку на статью, когда она вышла в декабре. Статья выставляла меня образцовым американским сыном уважаемого конгрессмена, полным надежд и потенциала, парнем с блестящим будущим.

Другими словами – полная чушь.

Я выхожу из кухни, поднося телефон к уху.

– Тесса, привет.

– Уилл! – щебечет она, слишком энергично для раннего субботнего утра. – Прости, что звоню до девяти в субботу, но я сейчас в Бостоне и буду здесь только до полудня. Я надеялась съездить в Хастингс, чтобы быстро поболтать. У тебя будет время в ближайшие пару часов?

Любопытство заставляет меня нахмуриться.

– Да, есть. Если это будет скоро. У нас игра позже, так что мне нужно быть на арене во второй половине дня.

– Это будет быстро, – уверяет она. – Если я выеду сейчас, то буду у тебя примерно через час.

– Ко мне? Ты не хочешь встретиться в закусочной или где-то ещё?

– Я бы предпочла не встречаться в людном месте. Не помешало бы уединение для этого разговора.

Что ж, это интригует.

После того как мы прощаемся, я возвращаюсь на кухню, где отец Беккета как раз спрашивает Шарлотту, развелась бы она с ним, если бы он устроился на работу без её разрешения.

– Кто звонил? – Беккет ловит мой взгляд, потягивая кофе.

– Тесса Диас, та журналистка из Capitol Magazine. Она писала материал обо мне осенью.

– Точно. Рупор твоего отца.

– Она приедет через час. Говорит, ей нужно кое-что со мной обсудить.

Я допиваю остатки кофе залпом, иду к раковине и бросаю в неё кружку, затем направляюсь в коридор.

– Пойду приму душ до её приезда, – бросаю я через плечо.

В душе, когда горячая вода стекает по лицу и груди, я гадаю, что на этот раз придумал мой отец. Потому что нет никакой другой причины, по которой Тесса вдруг ни с того ни с сего звонила бы мне, желая поболтать.

Мы уже сделали одну хвалебную статью. Так что этот, получается, следующий эпизод – или что это – должен иметь какой-то угол, новый способ затолкать меня глубже в ту форму, которую он для меня слепил.

Час спустя Тесса звонит в дверь – вся в улыбках, с яркими глазами, когда я впускаю её. Она одета в тёмные джинсы и толстую синюю парку с меховым капюшоном, я приветствую её рукопожатием, стараясь соответствовать её энтузиазму, даже если каждый инстинкт велит мне быть настороже.

Вместо того чтобы снять зимнюю одежду, она кивает на входную дверь.

– Как насчёт прогуляться и поговорить? Обещаю, я не займу у тебя много времени.

– Конечно.

Я беру своё пальто, натягиваю ботинки и надеваю перчатки. В утреннем воздухе чувствуется морозец, когда мы идём по тротуару. На улице чертовски холодно, но Тессу, кажется, это не беспокоит.

– Итак, что у тебя на уме? – спрашиваю я, засовывая руки в перчатках в карманы и жалея, что не взял шапку.

Она бросает на меня взгляд искоса.

– Буду с тобой откровенна, Уилл. У меня к тебе предложение.

– Да?

– Я ухожу из журнала.

Мои брови взлетают вверх.

– Правда? А как же «пройти через всё это»?

– Это не обязательно постоянный уход. Пока мы называем это творческим отпуском, но всё зависит от того, как пойдёт кампания. – Она усмехается, увидев моё недоумение, и продолжает: – Мне предложили должность в штабе Харпер Вожняк – я буду писать речи для кампании.

– О. Круто. Поздравляю.

– Спасибо. Я в восторге. – Она улыбается мне, в её тёмных глазах сверкает лукавый огонёк. – Я хочу, чтобы ты пошёл со мной.

Я застываю на месте и поворачиваюсь к ней.

– Что?

– В штабе есть открытая вакансия. Помощник Памелы Керри, руководителя предвыборного штаба Вожняк. Я предложила твою кандидатуру, и Пэм сказала, что место твоё, если ты захочешь. Без собеседования.

– Ты серьёзно?

– Как никогда.

Это последнее, что я ожидал услышать этим утром, и теперь мой разум лихорадочно работает, пытаясь вспомнить, что я знаю о Харпер Вожняк. Её имя звучит знакомо, но я не могу понять, почему.

– Она соперница моего отца на праймериз? – спрашиваю я, хмурясь.

Этой осенью впервые за последние десять лет кто-то выдвигается против моего отца, что является ещё одной причиной, почему он так наседал на меня из-за поддержания «безупречного образа». На праздниках он носился как умалишённый. Как смеет кто-то из его собственной партии пытаться вытеснить его! Какая наглость! Я думал, у него случится аневризма.

– Нет, – отвечает Тесса. – Это Сандра Дональдсон. Харпер баллотируется в другом округе. Но, как бы то ни было, она не поклонница твоего отца. Она уже цитировалась в прессе с критикой его политики.

– И ты хочешь, чтобы я что, переметнулся? Работал на женщину, которая выступает против моего отца?

– Думаю, Харпер тебе очень понравится. На днях я просидела с ней три часа, обсуждая её позиции и всё, чего она хочет добиться. И это совпало со всем, о чём мы говорили с тобой во время интервью. Более того, она так напомнила мне тебя, что я прилетела в Бостон только ради того, чтобы сделать это предложение лично. – Тесса криво улыбается. – Я чувствовала, что тебя придётся долго уговаривать, и надеялась, что моё солнечное обаяние тебя убедит.

Я выдавливаю улыбку, но не могу оторвать от неё взгляда – мой разум в смятении. Я ничего не знаю о Харпер Вожняк, но даже если всё, чего она хочет достичь, совпадает с моими убеждениями, я не могу работать на соперницу отца. Это будет огромным предательством.

– Не думаю, – наконец говорю я, слова тяжело встают в горле. – Это слишком серьёзно.

– Огромно, – соглашается она. – И я не жду, что ты решишь прямо сейчас. Всё, о чём я прошу, – просто подумай об этом.

Я закусываю внутреннюю сторону щеки.

– Расскажи мне подробнее об этой должности.

Тесса приводит больше деталей, включая информацию о своей работе. Она станет одним из спичрайтеров Вожняк на время кампании, и если Вожняк победит, Тесса войдёт в её штаб на постоянную основу. Похоже, постоянная должность может найтись и для меня – если не в офисе Вожняк, то у Памелы Керри в другой кампании.

– Я много говорила о тебе с ними обеими, – говорит Тесса. – Они заинтригованы.

– Да, потому что они думают о том, как это можно обернуть себе на пользу. «Смотрите, избиратели! Собственный сын конгрессмена Ларсена его не поддерживает».

– Ты всё ещё можешь поддерживать своего отца на праймериз. Харпер не пытается его сместить. Они даже не в одном округе. Эти две вещи не исключают друг друга.

– Когда мне нужно будет начать?

– В мае, после выпуска.

Мы идём молча ещё несколько минут. Предложение продолжает крутиться в моей голове, и к тому времени, как мы возвращаемся к дому, я представляю собой запутанный клубок противоречивых эмоций.

Не могу отрицать, что это звучит интересно. Я понятия не имел, какую работу найду после выпуска. Честно говоря, я даже не начинал искать. И тут это предложение буквально сваливается мне на колени.

Я ведь не могу его не рассматривать, верно?

– Ты не против, если я воспользуюсь твоей ванной перед тем, как поеду обратно в Бостон? – спрашивает Тесса.

– Конечно. Я всё ещё не могу поверить, что ты проехала весь этот путь ради двадцатиминутного разговора.

– Я очень хочу, чтобы ты взял эту работу, Уилл. – Мы останавливаемся на крыльце, и она берёт меня за руку. Это не романтический жест, а скорее жест поддержки. – Ты один из немногих людей, которые, как я считаю, действительно должны быть в политике. У тебя есть принципы. Я думаю, ты можешь реально изменить что-то в этой сфере.

– Я подумаю об этом, – отвечаю я уклончиво. – Когда им нужен ответ?

– Желательно в течение месяца.

Я киваю и открываю входную дверь. Мы входим в прихожую как раз в тот момент, когда Чарли направляется к выходу, натягивая пальто. Беккет без рубашки идёт за ней с дорожной кружкой, в которой, полагаю, зелёный чай. Он наклоняется и целует её в губы.

– В дорогу, сахарная пышка, – говорит он, протягивая ей кружку.

Она выглядит тронутой, сияя ему улыбкой.

– Спасибо.

Когда они замечают маленькую фигурку Тессы, спрятавшуюся за моей спиной, они вздрагивают.

Я быстро представляю их.

– Ребята, это Тесса Диас. Тесса, это мой сосед по комнате и товарищ по команде Беккет. И, эм, Шарлотта. – Я запинаюсь на этом моменте. – Его девушка.

Беккет даже не моргает, а Тесса просто кивает, не проявляя интереса к личным подробностям. Но это представление теперь врезалось в мой мозг, потому что я почувствовал это в груди. Ложь. Упущение. Как бы это ни назвать.

Было слишком неловко представлять Чарли кем-то, кроме как девушкой Беккета – мы только что видели, как он, без рубашки, целовал её. Но это вызывает во мне прилив вины, потому что Чарли не только его. Она и моя тоже.

Я должен гордиться этим. Я должен хотеть заявить об этом всему миру. Это моя девушка.

Но глубоко внутри… я знаю, что остановило меня сейчас. Часть меня была смущена. Тем, как Тесса могла бы нас увидеть. Как она могла бы увидеть меня.

И когда эта мрачная правда опускается на меня, я внезапно слышу это. Тик-так. Тик-грёбаный-так. Это отбивает ритм в моей голове. Часы. Обратный отсчёт.

Осознание того, что рано или поздно эта сложная договорённость рухнет вокруг нас.