Текст книги "Метод Чарли (ЛП)"

Автор книги: Эль Кеннеди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 31 страниц)

– Тебе это нравится, да? – спрашиваю я, протягивая руку, чтобы сжать её грудь. Я сжимаю нежно. – Когда мы оба сосредоточены на тебе. Ты хочешь кончить для него, да?

Она кивает, голос слишком сорван, чтобы произнести хоть слово, но то, как она вцепляется мне в руку, говорит мне всё, что нужно знать.

– Скажи ему. Скажи Уиллу, как сильно ты этого хочешь.

Её пробивает дрожь.

– Уилл, пожалуйста. Я так сильно этого хочу.

Он ненадолго поднимает на меня взгляд – на его губах играет порочная улыбка, – а затем удваивает усилия, его язык скользит по её клитору. Чарли дёргается, из её горла вырывается сдавленный стон.

– Скажи ей, что ты с ней сделаешь, Ларсен, – говорю я, зная, что это сведёт её с ума ещё сильнее. – Скажи ей, как ты её разложишь.

Он стонет прямо в её киску, и мне даже не нужно смотреть, чтобы знать – он твёрдый как камень. С рычанием он впивается пальцами ей в бёдра, раздвигая её ноги ещё шире для себя.

– Я заставлю тебя кончить так сильно, что ты не сможет соображать, – обещает он ей, голос сочится похотью. Затем он захватывает её клитор губами и сосёт.

Я вижу, как сильно эти слова действуют на неё. Она уже насквозь мокрая, её нужда в нас очевидна.

– Слышишь, детка? – шепчу я ей на ухо, большим пальцем дразня её сосок. – Он разнесёт тебя в щепки своим ртом. А я буду смотреть, как ты рассыпаешься для нас.

Уилл прижимается языком к ней плашмя, дразня её долгим, ленивым движением, и её начинает неудержимо трясти.

Он посмеивается, сжимая её бёдра, чтобы удержать на месте.

– Да, тебе это нравится, да? Я чувствую, какая ты мокрая, как ты, блядь, готова к этому.

Он снова лижет её, мучая каждым движением языка.

– Она близко, – говорю я ему, запуская руку в её волосы и натягивая их ровно настолько, чтобы она ахнула. – Заставь её кончить. Не останавливайся, пока она не закричит от этого.

Уилл делает именно то, что я сказал, – его язык работает с ней с умелой точностью. Её тело начинает напрягаться, ноги дрожат. Она прямо на грани.

Я наклоняюсь, мои губы зависают над её губами.

– Отпусти, малышка.

И тут, без предупреждения, он проводит языком именно так, как нужно, – и её прорывает. Всё тело сотрясается, пока он удерживает её, растягивая каждую секунду её разрядки. Я смотрю на её лицо: губы приоткрыты, глаза плотно зажмурены – и это самое горячее зрелище, которое я когда-либо видел.

– Хорошая девочка, – шепчу я. – Вот так. Именно так.

Когда Уилл замедляется, я чувствую, как её тело расслабляется рядом со мной. Когда она наконец открывает глаза, они затуманены, и я не могу сдержать усмешку, целуя её – мои губы задерживаются на её губах.

– Я мог бы смотреть, как ты кончаешь, целый день, – говорю я ей.

Уилл поднимает голову, вытирает рот тыльной стороной ладони и расправляет широкие плечи – на его лице такое же удовлетворение, как и у меня.

Чарли пытается отдышаться. Она выглядит такой чертовски великолепной – распластанная перед нами, полностью опустошённая. Но я с ней ещё не закончил. Даже близко.

Я аккуратно приподнимаю её, переворачивая так, чтобы она встала на четвереньки, – её идеальная задница оказывается в воздухе. Она издаёт тихий стон, пока я надеваю презерватив и устраиваюсь у неё за спиной. Я такой твёрдый, что едва могу мыслить здраво, но я хочу не спешить, смаковать каждую секунду этого.

Уилл теперь рядом с ней, наклоняется ближе, гладит её по спине и говорит:

– Готова к продолжению?

Дыхание Чарли сбивается, она смотрит на меня через плечо – её глаза затуманены похотью.

– Да.

Мне больше ничего не нужно.

Я сжимаю её бёдра, вхожу в неё, и в ту же секунду, как оказываюсь внутри, из меня вырывается глубокий стон. Она такая тугая, такая мокрая от всего, что Уилл с ней сделал, – и это ощущается невероятно. Сначала я двигаюсь медленно, наслаждаясь тем, как её тело откликается на меня, тем, как она сжимается вокруг меня, когда я проникаю глубже.

Уилл проводит пальцами вдоль её позвоночника, его глаза блестят, когда он смотрит, как она содрогается под его прикосновением.

– Посмотри на себя, детка. Твоё тело чертовски идеально. Мне нравится, как ты принимаешь член, как ты так отчаянно нас хочешь. Ты знаешь, что сводишь нас с ума, да? Своим маленьким тугим телом, умоляешь, чтобы тебя трогали… Блядь, – стонет он.

Он сжимает её задницу, крепко сдавливая, а я всё ещё глубоко внутри неё, чувствуя, как она пульсирует вокруг меня.

– Не могу дождаться, когда буду внутри тебя следующим, – говорит он, его голос густой от желания. – Посмотри, как хорошо ты его принимаешь.

Я не могу сдержать стона при виде того, как она целиком в нашей власти. Я снова вхожу глубоко.

– Да, – скулит Чарли, подаваясь бёдрами мне навстречу, когда я начинаю двигаться быстрее.

– Ты так хорошо выглядишь. Согнутая, умоляешь об этом. Ты такая хорошая девочка для нас, – глаза Уилла горят похотью.

Она стонет громче, и я знаю, что она снова приближается. То, как она двигается навстречу мне, как сжимается её киска. Это почти невыносимо.

– Ты сейчас снова кончишь, да? – дразнит Уилл. – Кончишь, пока Беккет глубоко внутри тебя, растягивает тебя.

Я выхожу и снова вхожу в неё, теряясь в ощущении того, как она обхватывает меня, – я едва могу сдерживаться.

– Отдайся мне, Чарли, – говорю я хриплым голосом. – Я хочу чувствовать тебя.

Уилл посмеивается, наблюдая, как мы оба теряем контроль.

– Слышишь, детка? Он хочет почувствовать, как ты кончаешь на его член. Ты дашь ему то, что он хочет?

Она задыхается, вцепившись в простыни, и издаёт очередной отчаянный стон.

– Да… пожалуйста… я так близко…

Я шлёпаю её по упругой ягодице и вонзаюсь в неё глубже.

– Вот так, моя девочка. Кончи для нас. Покажи нам, как хорошо это маленькое тело всё принимает.

Чарли срывается за грань, сотрясаясь от силы оргазма, и этого достаточно, чтобы увлечь и меня. Я вхожу в неё в последний раз, и наслаждение захлёстывает моё тело.

Мы оба падаем на матрас, полностью обессиленные, а Уилл наблюдает за нами с довольной усмешкой.

– Чёрт, – говорит он. – Вы двое отлично смотритесь вместе. – Он наклоняется ближе к Чарли, его пальцы скользят по её раскрасневшейся коже. – Ты так хорошо справилась, детка.

Она поворачивает голову, чтобы поцеловать его, и уже тянется к эрекции, что торчит перед ней.

Да.

Она точно опоздает на семейный обед.

•••

Рассчитавшись на ресепшене внизу, мы выходим на парковку за отелем и провожаем Чарли до её машины.

Она целует каждого из нас по очереди.

– Спасибо за прошлую ночь. И за сегодняшнее утро. Кажется, я никогда ещё так не веселилась.

– В любое время, – отвечает Уилл мягким голосом. Я замечаю, как он смотрит на неё, как его взгляд задерживается на ней, когда она садится на водительское сиденье и пристёгивается ремнём.

– Увидимся в кампусе? – спрашивает она, поднимая на нас взгляд.

– Конечно, – отвечаю я, прежде чем закрыть за ней дверь.

Когда она благополучно выезжает с парковки, мы забираемся в внедорожник Уилла и следуем за ней. Однако тишина теперь иная. Более тяжёлая. Наполненная вопросами, которые никто из нас не знает, как озвучить.

– Я думаю о ней постоянно, – наконец признаюсь я, и мне ненавистно, насколько уязвимым я себя от этого чувствую. – О Чарли. Она всегда там, на задворках сознания.

– Я тоже, – признаётся Уилл. – Она другая. Особенная.

Я снова медлю, прежде чем спросить:

– Что это такое, приятель? С нами троими. То есть как, чёрт возьми, это вообще должно работать?

Он обдумывает вопрос.

– Я не знаю. Но, возможно, нам и не нужно знать прямо сейчас. Давай просто… позволим этому развиваться.

Я закусываю губу и медленно киваю.

– Да. Наверное, ты прав. Не нужно ничего усложнять.

Уилл берёт свой телефон и включает другой плейлист – спокойные, фолковые мотивы наполняют переднее сиденье. Напряжение рассеивается, а вместе с ним уходит и моя растерянность.

Что бы это ни было – с Чарли, с нами троими…

Мы разберёмся по ходу дела.

Глава 38
Шарлотта

По-настоящему хороший эксклюзивный секс

Новые семестры – это так многообещающе. Хороший, чистый лист, когда всё снова кажется управляемым, а стресс прошлого семестра на миг отпускает. Я обожаю знакомиться с новыми преподавателями. Получать в руки силлабус нового курса. Это какой-то волшебный, полный оптимизма момент, когда будущее – моё, и кажется, что возможно всё.

В этот снежный январский день у меня отличное настроение, никаких волн давления не предвидится. Моё утреннее занятие по реабилитационной инженерии было совершенно увлекательным – похоже, этот курс станет моим любимым в семестре. Мы изучаем ассистивные устройства, и сегодня подробно говорили о протезах и их влиянии на подвижность пациентов и качество жизни. Я почти жалею, что не выбрала разработку реабилитационного устройства для своего выпускного проекта, но сейчас уже слишком поздно менять направление.

Уилл ждёт меня у выхода из лаборатории – он выглядит великолепно, как всегда: каштановые волосы зачёсаны назад со лба, чеканная линия челюсти чисто выбрита. Бойфренд № 1 – само воплощение парня со двора, и да, теперь я называю его своим парнем. Это куда проще, чем продолжать именовать его «парнем, с которым я встречаюсь» или «хоккеистом, с которым я трахаюсь».

Бойфренд № 2 выглядит в последнее время более суровым – всё из-за бороды, которую он отращивает для хоккейных целей. «Брайар» в этом сезоне просто уничтожает всех, и я успела узнать, что хоккеисты чертовски суеверны. Беккет забыл побриться в тот день, когда команда разгромила соперника, который должен был стать серьёзным противником, – так что, само собой, причина их победы именно в его щетине. А не в мастерстве или чём-то таком. Я сказала ему, что теперь он похож на австралийского горца. Мне это нравится.

Мне нравятся они. Но для всех остальных Уилл – мой главный мужчина. Мой единственный мужчина.

Беккета, кажется, не волнует, что он не публичное лицо нашей договорённости, но каждый раз, когда я держу Уилла за руку в «Мэлоунсе», а Беккет стоит в пяти футах, меня всё равно накрывает приступом вины. Конечно, он запускал пальцы в меня по дороге домой на днях, пока Уилл вёл машину, но мне всё равно неловко. Я не хочу, чтобы он думал, будто я его стесняюсь, хотя у меня такое ощущение, что ему нравится эта дистанция между нами. Беккет не занимается любовью. Он дал это понять.

Не то чтобы я была влюблена. Нельзя же быть влюблённой в двоих мужчин. Это просто безумие.

Я, безусловно, в похоти.

Полностью в симпатии.

Но я отношусь к этому не серьёзнее, чем нужно. Нам просто весело, и всё.

– Хочешь перекусить в Карвер-холле или съездим в Хастингс? – спрашивает Уилл, пока я обматываю шею красным шерстяным шарфом.

– Давай просто в столовой. У меня сегодня вечером эта дурацкая встреча Delta Pi, так что я хочу остаться в кампусе. Но после встречи я зайду к вам.

Мы почти у выхода, когда его телефон звонит. Он бросает взгляд на экран, и его челюсть напрягается.

– Извини, мне нужно ответить.

– Ничего страшного. Отвечай.

Мы выходим за двери, и Уилл вздыхает, прежде чем ответить:

– Привет, пап.

Я иду рядом с ним, мои зимние ботинки хрустят по утрамбованной снегом дорожке. На прошлой неделе наконец выпал снег, и теперь весь кампус укрыт белым одеялом. Уилл молчит несколько долгих мгновений, и по его напряжённой позе я понимаю: что-то случилось. Ему редко звонят отцы без того, чтобы это не выбило его из колеи.

– Очередной? – говорит он напряжённым голосом. – Что, материала с Capitol оказалось недостаточно, чтобы улучшить твой имидж?

Я замечаю в его взгляде раздражение. Слышу голос его отца – громкий, властный – доносится из телефона, но я недостаточно близко, чтобы разобрать слова.

Уилл снова сжимает челюсть, потирая затылок, пока слушает.

– Да, я понял… Я сказал, понял. Я просто… Ладно. Я сделаю это. Скажи Алессии, пусть вышлет мне детали на почту.

Он заканчивает звонок, его плечи поникают.

– Что он хотел? – спрашиваю я.

Он засовывает телефон в карман, затем переплетает свою затянутую в перчатку руку с моей.

– Он назначил очередное интервью. Ещё одну хвалебную статью о том, какой его сын звездный спортсмен и хороший образец для подражания. – Сарказм в его голосе не оставляет сомнений. – Он одержим идеей выставить меня идеальным в глазах прессы. Такое ощущение, что я для него какой-то товар, который можно продавать.

Я хмурюсь и останавливаюсь перед ним.

– Ты не обязан позволять ему делать это всё время. Ты можешь сказать «нет».

Уилл качает головой, криво улыбнувшись.

– Ты не знаешь моего отца. Он просто давит, пока ты не сдашься. Сказать ему «нет» невозможно.

Это облачко обречённости в его глазах разрывает мне сердце. Уилл такой сильный во многих отношениях, но его отец обладает над ним властью, которая заставляет его чувствовать себя ничтожным. Мне больно за него.

– Ты сильнее, чем думаешь, – говорю я, обвивая руками его шею. Моё дыхание вырывается белым облачком. – Ты сильный, сексуальный, волевой мужчина. Ты не обязан позволять ему управлять тобой.

Уилл смотрит на меня сверху вниз, его взгляд смягчается, и я чувствую внутреннюю борьбу, которую он ведёт. Словно он хочет поверить мне, но годы отцовского влияния делают это невозможным.

– Возможно, – говорит он хрипло, положив руки мне на талию. – Но это непросто.

– Я знаю, что непросто, но я верю в тебя. Я считаю, ты вполне способен вырваться из-под его контроля. Тебе просто нужно стоять на своём, – отвечаю я, прежде чем потянуться к нему для поцелуя.

Поцелуй получается медленным, призванным скорее утешить его, но быстро становится глубже – так происходит всегда с Уиллом и Беккетом. Он расслабляется, прижимаясь ко мне, его руки крепче сжимаются у меня на талии.

Как только наши языки встречаются, нас прерывает язвительный голос:

– Ну надо же, как уютно.

Я оборачиваюсь и вижу на дорожке своего бывшего парня. Отлично. Кого угодно, только не его.

Митч скрестил руки на груди, его взгляд перебегает с меня на Уилла.

– Привет, Митч, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.

– Привет, Шарлотта, – отвечает он, передразнивая мой тон. Он усмехается, делая шаг к нам. – Познакомишь нас?

– О. Э-э. Конечно. Митч, это Уилл. – Я не вдаюсь в подробности.

Мой бывший замечает куртку Уилла и поджимает губы.

– Хоккеист, значит?

Уилл напрягается, в нём просыпается защитник.

– Тебя это чем-то не устраивает?

Митч оценивающе оглядывает его, затем пожимает плечами.

– Ничего такого. Просто интересно, сколько пройдёт времени, прежде чем Шарлотте надоест твой член и она двинется дальше. Как всегда и бывает.

Во мне закипает раздражение, но прежде чем я успеваю что-то сказать, Уилл заслоняет меня собой, преграждая Митчу обзор.

– Следи за языком, – предостерегает он.

Мой бывший кривится.

– И что ты сделаешь? Ударишь меня?

– Возможно, – отвечает Уилл голосом спокойным, но с такой сталью, что становится ясно: он не шутит.

Бравада Митча на секунду даёт трещину. Затем он снова прячется за очередным насмешливым взглядом.

– Как скажешь, чувак. Она твоя. Удачи с этим.

Митч разворачивается и уходит. Я выдыхаю, глядя ему вслед.

– Прости за это, – говорю я, касаясь руки Уилла.

Он качает головой, поворачиваясь ко мне.

– Тебе не за что извиняться за него. Это он должен извиняться. Это было чертовски грубо.

– Да. Он до сих пор не может смириться с нашим расставанием. Не знаю, сможет ли когда-нибудь. – Я слабо улыбаюсь, пытаясь разрядить обстановку. – И, кстати? Ты довольно внушительно выглядишь, когда захочешь. Вот так и нужно разговаривать с твоим отцом.

– Да, возможно, – усмехается Уилл, беря меня за руку, и мы снова идём в ногу.

•••

Я всё ещё думаю о случайной встрече с Митчем, когда позже возвращаюсь домой, и пока мой разум прокручивает эту напряжённую сцену, в животе поселяется грызущее беспокойство. Я пытаюсь отмахнуться от него, когда беру ноутбук для нашей еженедельной встречи.

Я захожу в столовую и сажусь на своё место рядом с Шериз, затем поворачиваюсь на стуле, чтобы поздороваться и улыбнуться Блейк, которая стоит, прислонившись к стене. Она улыбается в ответ – выглядит загорелой и счастливой. Она ездила на Сен-Бартелеми на каникулах с семьёй и их друзьями. Кажется, у кого-то из знакомых там есть пляжный дом. Фейт тоже уезжала – у одного из её миллиона братьев и сестёр была свадьба на праздниках. Свадьба на выезде в Греции. Везучая сучка.

Все оживлённо болтают в ожидании, когда Агата начнёт собрание. Волосы у меня на затылке встают дыбом, когда я замечаю, что несколько девушек украдкой поглядывают на меня, а их шёпот внезапно становится более отчётливым. Но я прячу своё недоумение и отмахиваюсь от этого, сосредоточившись на Агате. Она сидит во главе стола, её осанка выдаёт привычное превосходство.

– Давайте начнём, – объявляет она, когда все собираются.

К моему облегчению, следующий час пролетает быстро. И то, из-за чего мои сёстры по обществу перешёптывались, похоже, прошло – по крайней мере, до тех пор, пока Агата не останавливает меня, когда я собираюсь выйти из комнаты после того, как она распускает всех.

– Шарлотта, – говорит она резко. – Не уходи пока. Нам нужно немного поговорить.

У меня сердце уходит в пятки, но я киваю. Пока остальные выходят из столовой, некоторые бросают на меня сочувственные взгляды. Другие выглядят просто любопытными.

Я внутренне готовлюсь, когда Агата приближается ко мне – с её безупречными волосами, дизайнерским платьем и выражением лица, в котором смешались озабоченность и снисходительность.

– В чём дело, Агата? – спрашиваю я, подавляя раздражение.

Она скрещивает руки.

– До меня дошли сведения, что сегодня тебя видели целующейся с парнем в кампусе.

У меня отвисает челюсть.

– Прости, что?

– Ты меня слышала.

– Не понимаю, какое это имеет отношение к тебе, – говорю я с усмешкой. Я ожидала чего-то куда более серьёзного. Ну, например, что кто-то обвинил меня в хищении из кассы общества. Или кто-то узнал, что я регулярно сплю с двумя парнями.

Но это о том, что я целовалась с Уиллом в кампусе?

Какая, чёрт возьми, проблема.

– Это имеет отношение ко мне, когда бросает тень на наше общество. Как сёстры Delta Pi, мы обязаны поддерживать определённый образ. Образ, полный класса и достоинства. Распутное поведение недостойно дельты.

Мои руки сжимаются в кулаки по бокам, её снисходительный тон зажигает во мне искру гнева.

– Распутное поведение? – переспрашиваю я, повышая голос. – Это был поцелуй, Агата. Успокойся, чёрт возьми. Это не значит, что я делала ему минет на лужайке.

– Дело не в этом, – отрезает она. – Дело в том, что твои действия замечают, и не в лучшем свете. У нас есть репутация, которую нужно поддерживать, а ты ставишь её под угрозу.

Я смотрю на неё с недоверием.

– И кто же тебе вообще рассказал об этом? Кто настолько обеспокоен моей личной жизнью, что счёл нужным доложить? – Но я знаю ответ, даже прежде чем она успевает открыть рот. – Митч. Это был он, да?

Конечно, он способен опуститься до такого. И я точно знаю, что у него есть номер Агаты. Как вице-президент Delta Tau, он состоял в нашем общем чате исполнительного совета, когда мы в прошлом году вместе проводили ужин с его братством.

– Неважно, кто мне сказал. Важно то, что тебе нужно начать думать о том, как твои действия влияют на всех нас.

Моё терпение лопается.

– Знаешь что? С меня хватит. С меня хватит того, что ты думаешь, будто можешь контролировать каждый аспект моей жизни, потому что это может бросить тень на это драгоценное общество. Так что почему бы тебе не заняться своими делами и не перестать вести себя как чёртова моральная полиция?

Её глаза расширяются. Она явно не ожидала, что я буду дерзить.

– Я всего лишь пытаюсь…

– Что? Пристыдить меня, чтобы я подчинилась? Что ж, я не собираюсь извиняться за то, что живу так, как хочу. Если это не вписывается в твоё представление о том, какой должна быть сестра «Дельты», то, возможно, мне здесь не место.

Воцаряется тишина – Агата таращится на меня, впервые лишившись дара речи. Я разворачиваюсь и вылетаю из комнаты. Пульс бешено стучит, руки дрожат от адреналина.

Я поднимаюсь наверх, перепрыгивая через ступеньки. Чёрт. Действительно ли я имела в виду то, что сказала о том, что мне здесь не место?

Я не знаю, но сейчас мне всё равно. Мне просто нужно убраться от всего этого. Подальше от правил, от ожиданий, от удушающего давления быть идеальной.

Когда я слышу шаги, спешащие за мной, мне не нужно оборачиваться, чтобы знать, что это Фейт.

Она заходит за мной в спальню – на её лице сияет озорная улыбка.

– Ты понимаешь, что весь дом это слышал, да?

– Мне всё равно.

– Это было эпично, – сообщает она.

– Да, ну, не думаю, что она мне это простит, – бормочу я, проводя рукой по волосам.

– Да кому какое дело? Ей нужно было это услышать. Клянусь, если бы она ещё раз выкинула эту фигню про «недостойно дельты», я бы тоже сорвалась.

– Она такая чертовски самовлюблённая. Ведёт себя так, будто она какая-то королева, которая может управлять жизнями всех вокруг. – Я всё ещё киплю от злости. – Не могу поверить, что она пыталась пристыдить меня из-за какого-то поцелуя.

– О, я верю. У этой сучки нос задран так высоко, что чудо, как она не тонет, когда идёт дождь.

Это заставляет меня хихикнуть.

– Серьёзно, какое ей дело? Я никому не причиняю вреда. – Теперь я вздыхаю. – Ох. Готова поспорить, она уже планирует, как бы мне отомстить.

– Пусть только попробует. Мы напомним ей, что не всем интересно играть в её маленькую игру «Кто самая идеальная дельта».

Моё сердце сжимается от той убеждённости, которую я слышу в голосе Фейт. Когда я вступала в это общество и увидела других девушек из моего потока, я боялась, что никогда не впишусь в их круг. Никогда не найду союзника. Настоящего друга. Но оказалось, что не все они были чопорными и осуждающими. Фейт появилась, словно великолепный единорог, из толпы важных породистых лошадей и показала мне – впервые в моей жизни – что значит «верная подруга до конца».

Я бросаюсь к ней и обнимаю её за плечи, прижимаясь ближе.

– Я люблю тебя, Фейт Грирсон.

Она фыркает мне в волосы.

– Ты что, клеишь меня?

– Нет. Я просто хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. Я не знаю, что бы я делала в этом доме без тебя.

– Скорее всего, торчала бы в гостиной и слушала, как Агата бубнит про репутацию и приличия. – Она приподнимает бровь. – А теперь, можно, мы наконец поговорим о том горячем сеансе поцелуев, о котором шепчется весь дом? Согласно Джии, у тебя была рука в штанах твоего хоккеиста, и ты дрочила ему посреди лужайки.

– О боже. Ага, как же. Это был просто поцелуй.

– На публике, однако? – Фейт ухмыляется мне. – Для Шарлотты Кингстон это большое дело. Целоваться на лужайке – это всё равно что сделать отношения официальными в Инстаграме. Так что, у нас теперь есть официальный парень?

У нас их двое.

Но эту подробность я оставляю при себе.

– Я бы не сказала, что это прям официально. Но да, мы с Уиллом вместе.

– Эксклюзивно?

Я запинаюсь. Ну, чёрт.

– Что? – хмурится Фейт.

– Мне вдруг пришло в голову, что я никогда на самом деле не спрашивала, встречаемся ли мы эксклюзивно. Я просто предположила, что это так.

Она хихикает.

– Тебе стоит это выяснить.

– Да. Наверное, стоит.

•••

По пути к дому парней в Хастингсе я одновременно переживаю из-за вопроса об эксклюзивности и кайфую от того, как осадила Агату. Всю дорогу я прокручиваю в голове нашу перепалку. А потом – ночь на рейве, тот умопомрачительный секс, каждый момент, проведённый с парнями.

Я чувствую себя непобедимой. Уверенной.

Я захожу в их дом своим ключом и снимаю обувь. Уилл на диване, работает за ноутбуком, но он приподнимает бровь, когда я вплываю в гостиную.

– Кто-то выглядит довольной собой, – дразнит он, разглядывая моё лицо. Он закрывает ноутбук и откладывает его в сторону. – Что тебя так развеселило?

Я ухмыляюсь, бросая сумку в кресло.

– Я только что сказала Агате, куда она может засунуть свои правила «Дельты».

Он издаёт низкий смешок.

– Наша милая крошка Шарлотта? Серьёзно? Что случилось?

– Она вызвала меня после собрания и прочитала нотацию о том, что я веду себя «недостойно», потому что Митч видел, как мы целовались, – объясняю я, и моя кровь всё ещё горит от удовольствия того момента. – И я сказала ей, чтобы она занималась своими делами.

Я устраиваюсь рядом с ним на широком диване, и он сразу же усаживает меня к себе на колени, обхватывая руками за талию.

– Вот это моя девочка, – говорит он, и эта похвала вызывает во мне секундное замешательство – реакцию, которую он не упускает из виду. – Что случилось?

– Перед тем как приехать сюда, я говорила с Фейт. – Я закусываю губу. – И поняла, что мы никогда по-настоящему не разговаривали.

– Не разговаривали? – В его глазах пляшет веселье. – Как разговор о сексе? Пенис входит во влагалище, и так далее, и так далее.

– Именно, – торжественно говорю я. – Мы не обсудили механику полового акта. – Я шутливо бью его по руке. – Я имею в виду разговор о том, встречаемся ли мы с кем-то ещё.

Его плечи напрягаются.

– Ты встречаешься с кем-то ещё?

– О боже, нет. Нет, – заверяю его я. – Для меня это был скорее вопрос о тебе и Беккете. Вы, ребята, никогда толком не говорили, встречаемся ли мы эксклюзивно…

– Встречаемся.

Мои губы изгибаются в улыбке.

– Встречаемся?

– Конечно. Я не хочу встречаться с кем-то ещё. Знаю, Бек тоже.

– А где он, кстати?

– Уехал на вечеринку с парнями.

– Жаль, – говорю я.

– Это почему же?

– Потому что он сейчас пропустит кое-что. А именно – по-настоящему хороший эксклюзивный секс.

Хватка Уилла на моей талии усиливается, пока я осыпаю поцелуями его челюсть. Его дыхание сбивается, когда я добираюсь до губ и прихватываю нижнюю зубами. Я кусаю, и он стонет, выдавливая ругательство.

Я позволяю своим рукам блуждать по его груди, ощущая через футболку чёткие рельефы мышц. Мне нравится, как напрягается его тело, когда я дразню его. Мне нравится чувствовать, как твердеет его член от каждого горячего прикосновения, пока наконец он не упирается горячим штыком в моё бедро изнутри.

Его ладони скользят на мою поясницу, притягивая меня ещё ближе, пока между нами не остаётся ни миллиметра.

– Ты меня до гроба доведешь, – бормочет он, но голод в его глазах говорит, что его это ни капли не беспокоит.

– Отлично.

Я припадаю к его губам и целую его. Он отвечает на поцелуй, его руки блуждают по моему телу – жадные и умелые. Я толкаю его обратно на диван, оседлав сверху. Уилл снова стонет. Его пальцы скользят под мою футболку и царапают кожу, вызывая целый рой мурашек вдоль позвоночника.

Когда я лежу на нём, мой язык у него во рту, а руки блуждают по его рельефному телу, мой локоть вдруг задевает ноутбук. Мне удаётся поймать его, прежде чем он падает с дивана.

– Прости, – говорю я, поспешно переставляя его на журнальный столик.

– Ещё бы. Лурдес меня убьёт, если ты уничтожишь мой ноутбук до того, как я закончу редактировать её главу.

Я уже собиралась снова поцеловать его, но теперь замираю, мои губы зависают над его губами.

– Там новая глава?

– Ага, – рассеянно отзывается он, уже припав губами к моей шее.

Я шлёпаю его по груди, заставляя посмотреть на меня.

– И? – требую я. – Соглашается Элизабет объединить силы с Александром против вторгнувшейся китайской армии?

– Чарли, – укоряет Уилл. – Ты правда хочешь говорить о «Девственнице и клинке» прямо сейчас или хочешь, чтобы я вытрахал из тебя все мысли?

Когда я задумываюсь, он издаёт смешок.

– Ты замялась, – уличает он.

– Потому что я хочу знать, что будет дальше!

Посмеиваясь, он притягивает меня обратно, целуя, прежде чем я успеваю возразить. Как только его язык встречается с моим, я забываю об Элизабет и Александре и вспоминаю, как сильно хочу раздеть этого мужчину.

Так я и делаю – срываю с него одежду, пока он срывает с меня, и вот мы уже голые на диване, кожа к коже, рты сплетены. Уилл только проскальзывает рукой между моих бёдер, когда мы слышим, как со скрипом открывается входная дверь.

Я мгновенно напрягаюсь, тянусь за снятой футболкой, потому что, насколько я знаю, Беккет может вернуться с десятью хоккеистами на хвосте. Но когда Бойфренд № 2 появляется в дверях, он, к счастью, один.

Серые глаза Беккета сразу же впиваются в сцену перед ним. Кажется, он изо всех сил сдерживает усмешку, оглядывая меня, сидящую верхом на Уилле. Его взгляд опускается к руке Уилла, зажатой между моих ног, и улыбка вырывается на свободу.

– Не обращайте на меня внимания, – тянет он, прислоняясь к дверному косяку.

Мы оба смотрим на него, но никто из нас не делает попытки слезть друг с друга. Если что, Уилл становится ещё твёрже у моего бедра. И он проводит ладонью по моей пульсирующей киске, словно показывая Беккету, что именно тот упускает.

Мой австралийский горец не двигается в нашу сторону, но и не уходит. Вместо этого он пересекает комнату, опускается в кресло – и его взгляд не отрывается от нас. Я всё ещё сижу верхом на Уилле, ладонями упираясь в его голую грудь. Я чувствую, как его сердце колотится под моими руками.

– Ты не присоединишься к нам? – спрашиваю я, поворачиваясь к Беккету.

Он качает головой, криво усмехаясь.

– Не сегодня. Но не позволяй мне вас останавливать. Мне нравится представление.

Ухмыляясь, Уилл снова сжимает ладонью мою киску, надавливая основанием ладони на клитор. Я вздрагиваю от удовольствия, и оно лишь усиливается, когда он проскальзывает внутрь пальцем, затем вторым. Я стону от внезапного ощущения наполненности, мои бёдра начинают двигаться сами собой, раскачиваясь в такт его руке.

В глазах Уилла вспыхивает жадная, грязная похоть.

– Господи, детка. Ты выглядишь чертовски горячо, когда так трахаешься о мои пальцы. Хочешь ещё один?

Я слишком возбуждена, чтобы ответить, но мои внутренние мышцы сжимаются в тиски, и это приносит порочную улыбку на его губы.

– Я почувствовал это, Чарли. Кто-то сегодня нуждается в том, чтобы её наполнили, да?

– Да. – Отчаянный стон вырывается из моего горла.

Он добавляет третий палец и сгибает их внутри, попадая в точку, от которой у меня темнеет в глазах и хлыщет поток влаги. Я сильнее трусь о его руку, дыхание становится поверхностным.

– О, тебе это нравится, – говорит он с мрачным смешком. – Ты чувствуешь себя такой наполненной, да, детка? Только подожди, пока внутри тебя окажется мой член. Весь, до самого конца. Вот тогда ты действительно будешь наполненной.

Он вводит и выводит пальцы, влажные хлюпающие звуки наполняют воздух между нами. Я едва могу дышать. Мой клитор пульсирует, умоляя прикоснуться. Я тянусь вниз, чтобы потереть его, и слышу, как Беккет тихо ругается. В том, как он наблюдает за нами, в огне его взгляда, есть что-то, что делает всю ситуацию ещё более горячей. Моё дыхание учащается, когда Уилл двигает пальцами быстрее, его рука насквозь мокрая от моего возбуждения.