Текст книги "Метод Чарли (ЛП)"

Автор книги: Эль Кеннеди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 31 страниц)

Когда наши языки наконец встречаются, я издаю удовлетворённый стон и слышу хриплый голос Уилла:

– Чёрт. Это такой сладкий звук.

Я не хочу, чтобы это заканчивалось, издавая жалобный стон, когда Беккет заканчивает поцелуй.

– Пойдём, давай отвезём тебя домой, – говорит он.

Я моргаю. Моё сердцебиение всё ещё нестабильно.

– Что?

– Открой свою машину.

Я делаю это, моя рука дрожит, когда я нажимаю на брелок.

Беккет открывает мне водительскую дверь.

– Будь осторожна за рулём, хорошо? Напиши, когда доберёшься, чтобы мы знали, что ты в порядке.

– И всё? – говорю я в замешательстве. – Вы не хотите…

– Что, ты хочешь, чтобы мы трахнули тебя в твоей машине?

Мои бёдра сжимаются.

– Я имею в виду, мы могли бы, – говорит он, – но это будет пустая трата первого раза, тебе не кажется?

– Он прав. Быстрый перепих в машине – это не то, Чарли. – Уилл наклоняется, чтобы запечатлеть ещё один поцелуй на моих губах, прежде чем усадить меня на водительское сиденье.

Они с Беккетом отходят в сторону, когда я завожу двигатель, но не уходят.

– Вы собираетесь просто стоять и смотреть, как я уезжаю? – спрашиваю я.

– Конечно, – отвечает Уилл. – Мы не уйдём с этой парковки, пока ты не уедешь.

Я всё ещё вижу их в зеркале заднего вида, когда отъезжаю.

Уилл с его мальчишеской улыбкой, которая, как я начинаю подозревать, является прикрытием для страсти, способной заставить женщину покраснеть.

Беккет – весь секс и ухмылки, тот тип парня, который оставляет за собой шлейф разбитых сердец и не оглядывается.

Даже если бы они попросили меня выбрать между ними, я, честно говоря, не думаю, что смогла бы. И теперь я проклинаю себя за то, что попробовала, потому что этот кусочек был самым вкусным, что я когда-либо пробовала.

Как, чёрт возьми, я должна устоять перед пиршеством?

Глава 22
Уилл

Моя жена убьёт тебя без колебаний

Я приезжаю на каток на утреннюю тренировку с приподнятым настроением. Мне плевать, что сейчас только начало девятого. Шарлотта Кингстон засела у меня в голове. Не могу перестать думать о ней с тех пор, как мы с Беком вернулись домой после свидания.

Чёрт, она умеет целоваться.

Я хочу поцеловать её снова. Везде.

Но вчера вечером она ушла, не прояснив, хочет ли она продолжать. Она хотела поцелуя на ночь, да, но это не значит, что она заинтересована в том, чтобы снова встретиться. Пойти дальше. Я бы с радостью завалил её телефон сообщениями, спрашивая, могу ли я её снова увидеть, узнать, что она чувствует, сказать ей, как сильно я её хочу, но я не хочу её спугнуть.

Беккет тоже этого не хочет. Он отговорил меня писать ей второе сообщение после того, как я отправил «Рад, что ты добралась домой, спасибо за сегодняшний вечер», когда мы вернулись домой.

Я бы с удовольствием увидел её снова сегодня вечером, но позже мы играем первый матч из двухматчевой серии на этих выходных. Тренер Дженсен, который обычно ждёт нас на льду на тренировке, сегодня находится в раздевалке, когда все начинают заходить. Его сопровождает высокий мужчина с седыми волосами и ярко-голубыми глазами, которого я, кажется, видел раньше, но не могу вспомнить где. Новенький одет в серую толстовку Брайарского университета, и у него на шее висит свисток.

Тренер ждёт, пока комната заполнится, прежде чем хлопает в ладоши, привлекая всеобщее внимание.

– Заткнитесь, – рявкает он, и через несколько секунд воцаряется тишина. – У меня объявление. Это тренер Холлис. Он присоединяется к тренерскому штабу с сегодняшнего дня. Входит в команду до конца сезона.

Все ждут, когда он продолжит. Он не продолжает.

– Увидимся на льду, – резко говорит он и уходит.

– Он ни капли не изменился, – говорит тренер Холлис, сияя от уха до уха. Он тоже хлопает в ладоши. – Ладно, я буду краток. Я Майк Холлис. Можете называть меня Тренер или Холлис, или Майк – честно говоря, я не привередлив. Имена ничего не значат.

Рядом со мной Кейс тихо фыркает.

– Есть только одна вещь, которая имеет значение, – продолжает Тренер/Холлис/Майк, – поэтому мне нужно, чтобы вы, ребята, открыли уши и действительно послушали меня сейчас, хорошо? Своими ушами.

Мы с Кейсом переглядываемся. Я всё ещё не совсем понимаю, что думать об этом парне. Он кажется… колоритным.

И я внезапно вспоминаю, где я его видел. Он выходил из кабинета Дженсена в тот день, когда я пришёл поговорить с тренером о навязчивых интервью моего отца.

Кстати об интервью, сегодня у меня одно после тренировки. Писатель из Capitol Magazine наконец-то смог назначить мне дату.

– Мои дочери под запретом, слышите меня? – суровые глаза Холлиса обводят раздевалку. – Близняшки и Аника слишком молоды для вас, так что даже не смотрите на них, блядь. Но Эр Джей подходящего возраста – особенно на неё не смотрите. Это не обсуждается. Моя жена убьёт вас без колебаний. Она страшная женщина. Так какое правило?

Слышится невнятный ропот. Какое правило? О чём это он? Никому нет дела до его дочерей.

– Давайте все повторим правило, – говорит он, жестом предлагая нам говорить. Когда все продолжают на него смотреть, он раздражённо ворчит. – Повторяйте за мной: ваши дочери под запретом.

После паузы по комнате разносится хор голосов.

– Ваши дочери под запретом.

– …под запретом, – заканчивает Патрик, который включился в скандирование с опозданием.

– Вы хорошие парни, – говорит Холлис, твёрдо кивая. – Ладно, экипируйтесь.

Комната снова наполняется говором, все поворачиваются к своим шкафчикам, чтобы приготовиться. В соседней кабинке Райдер стягивает с себя толстовку. Его голова появляется одновременно с тем, как наш новый помощник тренера подходит ближе.

– Эй! Люк! Ты помнишь меня со своей свадьбы, да?

Райдер надевает безучастное лицо. Я его не виню. На его свадьбе было около пятисот человек. Против его воли, конечно. Составлением списка гостей занимался отец Джиджи.

– Мои штаны порвались на танцполе, когда я делал шпагат? – подсказывает тренер Холлис. – Прямо по шву?

– О да! – восклицает Шейн с другого конца скамейки. – Я помню это! Это был убийственный шпагат, бро.

Шейн звучит так, будто говорит серьёзно. Чёрт, видимо, Диана действительно сделала из него танцора. Я одновременно впечатлён и напуган.

Холлис делает ещё шаг, официально вторгаясь в личное пространство Райдера.

Выражение лица Райдера не меняется, но я вижу, что он настороже, гадая, чего от него хочет этот чрезмерно энергичный человек.

– Слушай, – говорит Холлис, его тон достаточно серьёзен, чтобы встревожить меня. – Мне нужно, чтобы ты поговорил с Гарретом за меня.

– О чём? – спрашивает Райдер, хмуря лоб.

– Я хочу получить доступ к Папскому Чату.

– О. Э-э, извините, тренер, но я понятия не имею, о чём вы говорите.

– Папский Чат! – возмущённо говорит Холлис. Я не могу понять, возмущён он или расстроен. Может, и то, и другое. – Только по приглашениям, и эти придурки не дают мне присоединиться. Фицзи попал из-за связи с Ди Лорентис. Коннелли попал, потому что он, по сути, пытается бороться с Логаном за место лучшего друга Джи, но Логан не собирается это терпеть.

– Лёжа, – поправляю я.

Холлис моргает в замешательстве.

– А?

– Фраза «не собирается это терпеть лёжа».

– Какого чёрта кому-то лежать во время драки?

Я собираюсь объяснить, но Холлис издаёт очередной нетерпеливый звук и продолжает.

– И я сказал: ладно, я буду выше. Мне не нужно быть в этом чате. Мы с Конором можем создать свой собственный чат. Мы не близки, но можем стать. Никто не говорит, что мы не можем.

– Кто такой Конор? – слышу я чей-то шёпот.

Понятия не имею.

– А потом я узнаю, что Конор попал в чат в прошлом году! Джейк добавил его, потому что они женаты на сёстрах. – Холлис рычит. – Какого чёрта это моя вина, что я не родственник ни одному из этих придурков? Что? Я должен был трахнуть сестру Дина вместо того, чтобы жениться на своей жене? Вот в чём дело? Они хотят, чтобы я развёлся со своей женой?

– Я сейчас уйду, – говорит Шейн, а затем бесцеремонно просто… уходит.

Мы с Райдером и Беком остаёмся, каким-то образом застряв в этом разговоре, несмотря на прецедент, который только что создал Шейн. Мы могли бы поторопиться и надеть защиту, но никто этого не делает.

– Э-э, я могу написать ему позже, если хотите, – говорит Райдер нашему новому помощнику тренера.

– Сделай это сейчас. Я подожду.

– Эм. Да. Ладно, бро. Конечно. – Райдер бросает на нас взгляд, затем тянется к своему телефону.

•••

После тренировки я принимаю душ, переодеваюсь в повседневную одежду и еду обратно в Хастингс. Я выбрал «Деллас» в качестве места для интервью, потому что не хочу, чтобы какой-то случайный журналист из Вашингтона был у меня дома.

Колокольчик над дверью звенит, когда я вхожу. Я останавливаюсь, осматривая ярко освещённую закусочную, пока мой взгляд не падает на наиболее вероятного кандидата на роль приезжего. Женщина в дальней кабинке выглядит по-городскому. Блестящие, идеально уложенные волосы, безупречный макияж и белая шёлковая блузка, которая, кажется, сшита на её хрупкую фигуру.

Она замечает меня у двери и поднимает руку в бодром приветствии.

Я расстёгиваю куртку, пока иду к кабинке, кивая в знак приветствия.

– Мисс Диас?

– Зови меня Тесса, – говорит она. – Приятно наконец познакомиться с тобой, Уилл.

Я не думаю, что это было сказано как укор, но это определённое напоминание о том, что я откладывал это уже несколько недель.

Последнее, чего я хочу, – это садиться на интервью, но такова моя участь в жизни. Меня дёргают, как марионетку на сцене, а мой отец смотрит на меня сверху, дёргая за ниточки.

Тесса Диас кажется довольно приятной женщиной. Она ближе к моему возрасту, чем я ожидал – ей не больше двадцати пяти. Но она всё равно политический оперативник. Постоянный представитель медиа в Вашингтоне.

Другими словами, ей нельзя доверять.

Я устраиваюсь на сиденье напротив неё, провожу рукой по волосам, чтобы пригладить их после того, как ноябрьский ветер с ними расправился. Я заказываю кофе, когда подходит официантка, затем веду светскую беседу с Тессой, пока мою чашку не наполняют.

Тесса кладёт свой телефон на стол экраном вверх, открыв приложение для записи.

– Ты не возражаешь, если я запишу это?

– Не стесняйтесь.

– Отлично. Спасибо. – Она нажимает кнопку записи. – Итак. Уилл. Расскажи мне о своей матери.

Я одариваю её печальной улыбкой.

– Я думал, это должно быть о хоккее. Потому что этот вопрос опасной близок к сеансу терапии с незнакомцем.

Она сверкает безупречной белой улыбкой.

– Только если у тебя есть глубоко укоренившиеся проблемы, связанные с твоей матерью.

– Нет, – говорю я, усмехаясь. – Нет. Честно говоря, я очень мало о ней помню.

– Ты был маленьким, когда она умерла. Пять?

– Четыре.

– Должно быть, это было тяжело.

– Опять же, я мало что помню. После её смерти папа нанял несколько нянь. Я действительно помню только одну – Джоди. Она была хорошая. – Я пожимаю плечами. – А примерно через год он встретил Келси. Ещё через год женился на ней.

– Да. Твоя мачеха, Келси Лоуэн. У неё впечатляющее резюме. Пользуется уважением в юридических кругах. Как ты к ней относишься?

– Серьёзно, разве мы не должны говорить о хоккее?

– Мы говорим обо всём. Я предпочитаю составить полную картину о человеке, которого описываю.

– Напомни мне ещё раз, почему меня описывают?

– Ну, технически, описывают твоего отца.

Так какого чёрта ты разговариваешь со мной?

Я натягиваю вежливую улыбку.

– Что ж, не знаю, что тебе сказать. Если цель – раскопать какую-то семейную драму, вытащить на свет скелеты…

Тесса смеётся.

– Я не такой журналист, Уилл. Ты не смотрел мои предыдущие работы?

На самом деле смотрел, и её имя было привязано ко многим рекламным статьям, но это не значит, что я могу ей доверять. Кто знает, может, сегодня тот самый день, когда она решит написать разоблачительную статью?

– Ты не возражаешь, если я выключу это? – Она указывает на диктофон.

Подозрение мелькает во мне.

– Конечно.

Тесса нажимает кнопку «Стоп».

– Ты действительно думаешь, что я поступила на журналистику в Йель только для того, чтобы закончить и писать блестящие статьи о студенческой жизни сына конгрессмена? – Её тон скорее забавный, чем враждебный.

– Я имею в виду, это примерно то, чем вы занимаетесь…

– Да, это называется «платить членские взносы». В журнале для этого есть целый отдел – для такого рода транзакционной ерунды.

– Транзакционной в каком смысле?

– В том смысле, что я пишу красивую историю о том, какой замечательный сын у конгрессмена Ларсена. Какого прекрасного молодого человека он воспитал. А затем, позже, он подбрасывает нам информацию. Сливает, что определённое голосование пройдёт не так, как ожидалось. Раскрывает, что такой-то член Палаты представителей будет арестован за уклонение от уплаты налогов. В этом роде. – Она пожимает плечами. – В конце концов, когда я напишу достаточно таких статей, я смогу заняться более серьёзными вещами. Так что я вас уверяю, это не сложная ловушка. Эти вопросы – просто формальности, которые помогут мне сладко рассказать о том, как ты преодолел трудности после смерти матери и что вместо того, чтобы жить по архетипу Золушки со злой мачехой, вы с Келси Лоуэн на самом деле прекрасно ладите.

– Это даже не было бы ложью, – говорю я со смехом. – Она отличная. Мы встречаемся на ланч на следующей неделе.

– Звучит прекрасно. Итак, продолжим? – Она тянется к диктофону.

Я киваю, чувствуя, как часть давления спадает с моей груди. Я всегда должен быть так осторожен в таких ситуациях, но сейчас я почувствовал искренность от Тессы. И зная, что я не иду в ловушку, я говорю более открыто, чем обычно.

Мы говорим больше о моей мачехе. Моих занятиях. Почему я хотел учиться в Брайаре и как я решил играть в хоккей в шесть лет, потому что все остальные виды спорта меня скучали.

– Значит, тебе нравится волнение, – подсказывает Тесса.

Она не знает и половины.

Но моя сексуальная жизнь, увы, не тема для этой статьи.

– Наверное, да, – отвечаю я, пожимая плечами.

– А как насчёт насилия? Это тоже тебя привлекает?

– Я бы не назвал это насилием, в конце концов. Правила контактной игры в колледже строгие. Драки не допускаются.

– Тогда агрессия. Физическая составляющая спорта. Тебе это нравится.

– Я имею в виду… – Я усмехаюсь ей. – Ничто так не заставляет сердце биться чаще и адреналин бежать по венам, как хоккей. Это потрясающе.

Губы Тессы изгибаются.

– Я считаю, это первая искренняя улыбка, которую ты мне сегодня подарил.

– Это увлекательный вид спорта.

– Но планов стать профессионалом нет?

– Честно говоря, я не думаю, что хочу такую жизнь. Это большая нагрузка на организм. Много давления, чтобы всегда быть в лучшей форме. Много разъездов и времени вдали от дома.

– Хм, и к кому бы ты хотел возвращаться домой? У тебя есть вторая половинка?

– Пока нет. Но да, мне было бы тяжело находиться вдали от моей девушки долгое время. Профессиональный хоккей – это жертва. Есть мужчины, которые пропускали рождение своих детей, потому что были в разъездах на пятиматчевой серии. Это совсем другой уровень самоотдачи. Есть ребята в моей команде – Колсон, Райдер, Линдли. Они хотели играть в профессионалах с того момента, как надели коньки. Но я никогда не мечтал об этом, когда рос.

– Кем же ты хотел стать, когда вырастешь?

– Не знаю. Я всё время менял решение, – признаюсь я. – Иногда полицейским, иногда пожарным. Иногда думал стать врачом, пока не понял, что там слишком много биологических жидкостей.

Она смеётся.

– А как насчёт того, чтобы пойти по стопам отца?

Я кривлюсь.

– Ни за что.

– Тебе не понравилось бы быть политиком?

– Нет, мне не нужно такое внимание. Постоянное внимание прессы, всегда нужно говорить правильные вещи. – Я делаю паузу. – Хотя я не против закулисной работы.

– Эй, если тебе нравится волнение, – говорит она, соблазнительно поигрывая бровями, – нет ничего более захватывающего, чем работа в избирательной кампании. Ты когда-нибудь помогал в кампаниях своего отца?

– Кроме обязательных фотосессий, нет.

– Интересно.

– Но, как я уже сказал, я был бы не против. Это действительно звучит как вызов – взять неопытного кандидата, отшлифовать его, представить национальной аудитории и дать ему возможность продать свои политику и идеалы публике.

– Но ты не сделаешь этого для своего отца.

Я пожимаю плечами.

– Если бы я когда-нибудь работал в кампании, это должен был бы быть кто-то, кто…

Я замолкаю, понимая, на какую мину чуть не наступил.

– Закончи мысль, – подталкивает Тесса.

– Нет, всё нормально.

– Рекламная статья, – напоминает она мне. – Сотрудники твоего отца ясно дали понять, что ни одного негативного слова на странице не будет. У них есть окончательное утверждение перед печатью.

Я снова пожимаю плечами и решаю закончить мысль, потому что она права – папа заплатил хорошие деньги за эту статью; он ни за что не позволит напечатать то, что я сейчас скажу. К тому же, Тесса мне нравится. Она кажется умной. Я надеюсь, однажды она сможет писать серьёзные статьи.

Я встречаю её взгляд.

– Я хотел бы вести кампанию за кого-то, кто более достоин.

Она приподнимает бровь.

– Ты считаешь, что твой отец недостоин?

– Это не то, что я сказал. Он хорош в своём деле. Но я чувствую, что, вероятно, лучше бы соединился с чьей-то другой политикой и общим подходом.

Она снова меняет тему.

– Что ты думаешь о скандале в УКС?

К счастью, я готов к этому. Пиар-фирма моего отца прислала мне стандартный ответ, который я должен использовать.

– Я сосредоточен на своей собственной программе. Но если в обвинениях есть хоть доля правды, я хотел бы, чтобы виновные были наказаны по всей строгости закона.

На этом интервью заканчивается, и, честно говоря, я не могу сказать, что мне не понравилось. Тесса говорит, что свяжется со мной, если у неё будут дополнительные вопросы, и я провожаю её до её машины, прежде чем сесть в свою и поехать домой. У меня как раз достаточно времени, чтобы вздремнуть и перекусить, прежде чем мне нужно будет вернуться в кампус, чтобы сесть на автобус. Обе игры на этих выходных в Нью-Хейвене.

Я подъезжаю к дому, когда уведомление загорается на моём телефоне.

Чарли.

Моё сердце мгновенно переходит на вторую передачу. Не думаю, что я когда-либо был так нетерпелив открыть сообщение.

ЧАРЛИ: Как насчёт завтра вечером? У вас. Никаких ожиданий, никаких обещаний. Можем посмотреть кино или что-то в этом роде?

Я не теряю времени, печатая ответ. Я знаю, что Бек не будет против. Он хочет этого так же сильно, как и я.

LARS & B: Звучит как план. Увидимся тогда.

ЧАТ ХОККЕИСТОВ

ШЕЙН: Йоу. Кто такой этот Холлис??

РАЙДЕР: Я узнал у тренера после игры. Бывший игрок Брайара. Выиграл три Frozen Four с тренером. Он был страховым брокером, но его уволили этим летом, и нужна была работа. Думаю, Дженсен делает ему одолжение.

БЕК: Ооо, я знал, что у Дженсена есть сердце где-то в этой сварливой груди. Он мне нравится.

ШЕЙН: Чувак. Он кажется безумным. Я не преувеличиваю. Он буквально выглядит так, будто сбежал из психушки пару дней назад и каким-то образом оказался тренирующим хоккей в Брайаре.

РАЙДЕР: Если тренер за него поручился, уверен, всё в порядке.

ШЕЙН: Всё будет нормально, пока он и/или его жена не задушат вас во сне за то, что вы случайно подышали рядом с одной из его дочерей.

БЕК: Я хочу встретить дочерей. Которая подходит по возрасту.

УИЛЛ: Я бы не советовал тебе этого.

ШЕЙН: Чувак, представь этого парня своим тестем? Я бы предпочёл Гаррета Грэма.

БЕК: Кажется, брат Джиджи всё ещё холост. Ты мог бы жениться на нём, чтобы войти в семью.

ШЕЙН: Или я мог бы этого не делать.

Глава 23
Шарлотта

Животные для сексуальной поддержки

Я паркую свою машину в нескольких домах от места назначения, потому что отказываюсь рисковать, чтобы кто-то её увидел, на случай, если я останусь на ночь.

Не то чтобы я планировала оставаться на ночь.

Мы просто смотрим кино.

Я не собираюсь заниматься сексом с двумя хоккеистами.

Это.

Просто.

Кино.

Когда я сказала Фейт, что иду сегодня вечером в дом Уилла Ларсена, она допросила меня так, будто поймала на контрабанде кокаина через границу. «Кто дал тебе наркотики! Кто познакомил тебя с Уиллом Ларсеном!»

Я сказала ей, что он мой напарник по лабораторным. Мы познакомились в классе, он пригласил меня на свидание, и мы выпили в Бостоне на днях. Затем последовала долгая нотация и манипуляция чувством вины, потому что я выбрала Данте своим контактом для убийств на то свидание вместо Фейт.

Я делаю глубокий вдох и смотрю на их дом. Окна светятся. Тень движется за шторами, и я слышу, как приглушённый смех вырывается в ночь.

Моё сердце не перестаёт колотиться. Ладони влажные. Я вытираю их о юбку и заставляю себя выйти из машины.

Это безумие.

Я иду по дорожке.

Что я вообще здесь делаю?

Я никогда раньше не делала ничего подобного. Я думала, все эти извращённые секс-разговоры останутся в приложении. Как они стали реальностью? Это должно было быть безобидным поддразниванием. Материалом для фантазий в те долгие, напряжённые ночи, когда я работаю над дипломом.

Тревога жужжит в моих венах, когда я звоню в дверь. Дверь открывается мгновение спустя, и там стоит Беккет, ухмыляясь мне.

– Привет, – говорит он, отступая в сторону, чтобы впустить меня.

Его белая рубашка расстёгнута.

Кто так поступает с женщиной?

Я едва могу оторвать взгляд от полоски плоти между двумя частями его рубашки. Загорелой и мускулистой. Эти кубики пресса.

– Привет, – отвечаю я, пытаясь сохранить голос ровным.

– Заходи.

В гостиной Уилл развалился на шезлонге секционного дивана, его ноги в носках стоят на журнальном столике. На нём чёрные спортивные штаны и футболка Брайарского университета, обе вещи подчёркивают длинные конечности и мускулистое телосложение.

Он поднимает взгляд, когда я вхожу, его взгляд скользит по мне, замечая каждую деталь.

Я не наряжалась. Но и не была одета небрежно. Я выбрала наряд, который надела бы на любое другое свидание. Темно-синяя вельветовая юбка поверх чёрных гольфов до колен и укороченный серый свитер поверх белого топа. Мои волосы собраны в низкий хвост, а из макияжа только блеск для губ.

– Привет, – приветствует меня Уилл. – Ты мило выглядишь.

Тьфу. Эта непринуждённая улыбка парня с соседней улицы действует на меня каждый раз.

– Спасибо.

– Присаживайся.

– Хочешь выпить? – предлагает Беккет. – Воду? Пиво?

– У вас есть зелёный чай?

О боже, что это за вопрос? Они два студента, живущие в берлоге холостяка. Конечно, у них нет зелёного чая.

– Дай-ка посмотрю. Мама Шейна закупила кучу чаёв, когда он здесь жил.

Беккет исчезает на кухне, оставляя Уилла снова улыбаться мне.

– Ты можешь сесть, знаешь ли.

После нескольких секунд колебаний я сажусь на среднюю часть дивана в форме буквы П, близко к Уиллу.

– Как прошла игра? – спрашиваю я, потому что знаю, что они играли сегодня днём. Поэтому мы встречаемся так поздно. Уже за девять.

– Полный отстой, – говорит он ровным тоном, – но мы вырвали победу. Не благодаря моему отцу. Он устроил этот телесюжет о студенческом хоккее и спустил на нас оператора.

– О, я видела это, когда ходила на вашу игру с Блейк и Джиджи Грэм.

Уилл снова расплывается в улыбке.

– Ты приходила на игру?

– Не придавай этому большого значения. Я сделала это ради Блейк.

– Угу. – Он наклоняет голову. – Это было до или после того, как ты узнала, кто мы?

– До. Но тогда я начала складывать всё воедино. С кем вы играли сегодня?

– С Йелем. Напыщенные придурки.

Я смеюсь, чувствуя, как часть напряжения в груди тает. Уилл всегда успокаивает меня.

– Эй, я выросла в пятнадцати минутах от Нью-Хейвена.

– Точно. Ты девушка из Коннектикута. Твоя семья всё ещё там живёт?

– Мои родители и брат. Моя сестра в Манхэттене.

– Тебе повезло. – Беккет появляется с большой синей кружкой в одной руке и двумя бутылками пива в другой. – У нас был зелёный чай.

Он ставит чашку на подставку рядом со мной, пар поднимается над краем. Затем передаёт Уиллу пиво.

– Я не добавлял молоко или сахар. Но могу принести, если хочешь.

– Не нужно. Мне нравится так. Спасибо.

– Я живу, чтобы служить тебе, сахарная пышка.

Я сверлю его взглядом.

– Можно мы откажемся от этого прозвища?

– Не-а. – Подмигивая, он отвинчивает крышку с бутылки, затем плюхается рядом со мной. Он кладёт руку на спинку дивана, прямо за моей головой.

От него пахнет цитрусом и сандаловым деревом, и в его шампуне, должно быть, есть кокос, потому что я тоже чувствую этот запах. Его свежий, чистый аромат напоминает мне об океане. А его близость создаёт искры электричества в моём теле, напоминая мне, зачем я вообще здесь.

– Итак, – игриво говорит Беккет, – чем хочешь заняться? Мы могли бы включить кино, поиграть в видеоигры или… что ты захочешь.

Мой желудок трепещет от этого предложения.

– Кино звучит хорошо.

– Что хочешь посмотреть? – спрашивает Уилл, потянувшись к пульту.

– Эм. Удиви меня.

Мои нервы на пределе. Я знаю, что сказала «никаких ожиданий», но кажется почти неизбежным, что я снова буду с ними целоваться. И, возможно, больше. Притяжение слишком сильно.

Но хотя идея переспать с ними захватывающая, она также пугает. Я понятия не имею, чего ожидать, и неопределённость убивает меня.

Беккет, должно быть, чувствует исходящее от меня напряжение, потому что смягчает голос.

– Это просто кино, Чарли.

Я сглатываю.

– Ладно. – Я смотрю на Уилла, который кивает в знак согласия.

Пока на экране идут вступительные титры, я пытаюсь расслабиться, но это трудно с Беккетом с одной стороны и Уиллом с другой. Любая другая девушка убила бы, чтобы оказаться на моём месте. Зажатой между двумя привлекательными хоккеистами, быть в центре их внимания, объектом их привязанности.

Я чувствую, как напряжение снова нарастает, но я подавляю его, полная решимости сохранить лёгкость. Я здесь не для того, чтобы переживать. Я и так достаточно этого делаю в своей обычной жизни. Сегодня вечером я должна наслаждаться весёлой частью своей двойной жизни. Я должна быть дикой и свободной.

Фильм начинается с кокетливой, полной остроумного диалога сцены между главными героями, и мои щёки нагреваются, когда я понимаю, что нас ждёт.

Я бросаю быстрый взгляд на Уилла.

– Не ожидала от тебя любви к ромкомам.

– Эй, это не просто ромком. Я слышал, здесь есть обнажёнка.

Беккет фыркает.

Я люблю хорошие ромкомы, и я наслаждаюсь этим, пока он внезапно не становится слишком близким: главная героиня, чудаковатая, неуклюжая блондинка по имени Джесси, удочерена. И это не единственное сходство.

Моя рука дрожит, когда я тянусь к своей кружке. Я делаю глоток, горячая жидкость согревает моё горло.

– Ты в порядке? – спрашивает Беккет. – У тебя лицо стало очень серьёзным.

– Я просто пыталась понять, это гигантское совпадение или вы, ребята, каким-то образом взломали мою электронную почту.

– А?

Уилл ставит фильм на паузу.

– Что?

Я колеблюсь, потому что это тяжёлая тема для свидания с просмотром фильма.

– Сюжетная линия о том, как Джесси разыскивает своих биологических родителей, кажется выдернутой из моей собственной жизни.

Чувствуя себя неловко, я объясняю, как зарегистрировалась на BioRoots и обнаружила, что у меня где-то есть брат.

– Он правда так и не ответил? – Уилл выглядит сочувствующим.

– Нет. – Я ставлю кружку, не в силах скрыть своё разочарование. Я пыталась не думать об этом пустом почтовом ящике, о зелёной галочке «прочитано» рядом с моим исходящим сообщением.

– Ты могла бы написать снова, – предлагает Беккет.

– Нет. Если бы он хотел со мной поговорить, он бы это сделал. – Я пожимаю плечами. – Я не буду настаивать.

– Что ж, гарантирую, он многое упускает, – хрипло говорит Уилл, протягивая руку, чтобы коснуться моего колена. Он мягко сжимает его, и, хотя я знаю, что это жест утешения, у меня учащается пульс.

Я сглатываю.

– Что есть, то есть. Давайте продолжим смотреть.

Он включает фильм снова, который оказывается не просто ромкомом, а любовным треугольником. Джесси разрывается между своим парнем-адвокатом и угрюмым барменом в маленьком городке, где она оказывается во время поисков своих корней.

Беккет толкает меня локтем.

– Как думаешь, кого она выберет? Горячего адвоката или мистера Угрюмого?

– Может быть, она не выберет никого. Может быть, сбежит и станет монахиней.

Уилл усмехается с шезлонга.

– Не-а. Она должна кого-то выбрать. Напряжение её убивает.

Это вызывает смешок у Беккета.

Жар поднимается к моим щекам. Я нервно смеюсь, наводящие сцены в фильме не помогают моим лихорадочным мыслям. На экране Джесси и Горячий Адвокат ведут жаркий разговор, который быстро переходит в нечто физическое. Затем фильм оправдывает предупреждение об обнажёнке, показывая нам грудь Джесси. Соски и всё такое. Я ахаю, когда Горячий Адвокат спускает штаны, и мы на долю секунды видим его член.

– Ребята! Фильм становится жарким. Мы только что видели сиськи и стояк.

– Правда? – говорит Уилл, притворяясь невинным. – Я не заметил.

Глаза Беккета сверкают озорством.

– Да, девочка. Убери голову из канавы.

Я не могу удержаться от лёгкого ёрзанья. Это больше, чем я рассчитывала.

– Я начинаю думать, что это была подстава.

Уилл подмигивает мне.

– Подстава? Нет. Полностью случайный выбор фильма. Клянусь.

– Супер случайный, – говорит Беккет.

Нельзя отрицать электричество в воздухе.

– Вы, ребята, невозможны.

На экране Джесси говорит Горячему Адвокату, что не может вернуться с ним в город. Пока не найдёт то, что ищет в этом городе. После того как он уходит в гневе, она идёт на прогулку и в конце концов целуется с Мистером Угрюмым в персиковом саду за их домами.

Беккет кладёт руку мне на бедро, тепло его прикосновения проникает сквозь юбку. С другой стороны рука Уилла всё ещё вытянута, его ладонь лежит на моём колене.

– Вы пытаетесь меня дразнить? – выпаливаю я.

– Ты думаешь, это дразнилка? Рука на твоей ноге? – протягивает Беккет. – Это чертовски мило.

– Значит, нет?

– Нет. – Его ладонь скользит выше по моему бедру, опускаясь чуть ниже края юбки. – Вот это – да.

Я закусываю губу, напряжение в воздухе достигает пика. Я остро осознаю их, тепло, исходящее от их тел. Я пытаюсь сосредоточиться на фильме, но личная жизнь Джесси меня больше не интересует.

Моя собственная гораздо примечательнее.

Рука Уилла оставляет моё колено и путешествует на север, достигая моего свитера. Его пальцы касаются обнажённой кожи моей талии там, где свитер задрался, и это невесомое прикосновение посылает дрожь по моему позвоночнику.

Трудно мыслить ясно, когда они оба меня касаются.

– Я думаю… – Я сглатываю, пытаясь сосредоточиться. – Я всё-таки хочу то пиво.

– Я понял. – Усмехаясь, Беккет ныряет на кухню и возвращается с пивом для меня.

– Спасибо. – Я делаю отчаянный глоток, даже не заботясь о том, что оно превратит мои щёки в помидоры. – Итак. У вас, ребята, каждый раз секс втроём? Типа… вы друг для друга сексуальные животные поддержки?