Текст книги "Кодекс Хранителя (СИ)"
Автор книги: Екатерина Лылык
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 34 страниц)
Глава 24
Считалось, что в каждом учебном заведении должен быть кабинет Его Умнейшества. Такой был и в Высшей академии демонизма и магии. Размером в тридцать квадратных метров, меблированный и оснащенный по последнему письму науки и техники.
Близился полдень. Настенные механические часы беззвучно шли. Заводные металлические зайцы скользили внутри объемного циферблата и передвигали стрелки на нужное время. Из музыкальной шкатулки, стоящей в одном из открытых шкафов, доносилась легкая расслабляющая мелодия.
Его Умнейшество Первый Репетитор пренебрег письменным столом, стоявшим возле окна, и занял собою почти весь диван. Рядом с диваном стоял низкий столик, заставленный яствами, которые медленно, но верно поглощались им. Мужчина был массивен. Одет не вызывающе, но со вкусом. Поговаривали, ранее он был жрецом Многоликого, пока не решил заняться более важными делами. Какими правдами и неправдами он пробивался в образовательную сферу – история умалчивала. Но должность свою он занимал уже добрые пятнадцать лет и, в принципе, использовал ее по назначению. По крайней мере, Звездунов был до недавнего времени в этом абсолютно уверен.
Увы, последние события, а особенно последние минуты, значительно пошатнули его уверенность.
Октопус сидел напротив Первого Репетитора в неудобном кресле и слушал, чувствуя, как все больше внутри него нарастает гнев.
– Никакой ошибки в уведомлении нет, господин Звездунов. Время госзаказа изменению не подлежит, – тем временем цедил сановник, не забывая при этом поглощать поздний завтрак. Сейчас перед ним на необъятной тарелке цельной тушкой лежал печеный рябчик. Мужчина воткнул в него вилку и начал резать. – В конце учебного года пять лучших студентов уйдут на служение в Культ. Ещё десять – в госструктуры. Самые выносливые попадут в дворцовую службу охраны. Нравится или нет, но в следующем году вы должны набрать первый курс. Сохранять и далее годовой разрыв между выпусками факультетов недопустимо.
– Вы ставите меня в неудобное положение, – прошептал Звездунов, следя, как куски мяса исчезают один за другим. Аппетит у Первого Репетитора был неожиданно хорошим.
– Не обижайтесь, господин Звездунов, но вы в нем с самого начала. Предыдущий декан напортачил. Культ Хранителей прогнил за три десятка лет, исправлять вам. Надо поднажать.
– Но не ценой студентов! Поднажмите в культе, а не здесь! Невозможно выучить два года за один!
– Как, кстати, новенькие? – перебил Репетитор и поднял на него взгляд, не переставая жевать, потом потянулся за салфеткой и обтер рот. Звездунов сглотнул.
– Они… сильны. Я бы хотел…
– А сила Хадисы Кирин?
– Привыкает, – ответил Звездунов, понимая, что ему даже не дают договорить. И все же он должен спросить… Слегка поправив узел галстука, чуть подался вперед. – Извините за бестактность, но раз она так вам нужна, не проще было подождать год и отдать ее на нормальный пятигодичный курс? Да и остальные девушки, они…
Репетитор вскинул руку, веля молчать. Рот Октопуса захлопнулся сам, без его на то воли.
– Его Императорскому Высочеству нужны послушницы, понимающие специфику, – наконец начал сановник, – а не Хранители, знающие в деле толк. Культ не готов жертвовать чистыми душами для таких прихотей. Потому просто делайте то, что вам сказали, Октопус. – Он опустил руку, и немота тут же спала с декана. – И держите щупальца при себе. Я думаю, намек был предельно ясен? Можете идти…
Большого труда стоило не хлопнуть дверью.
* * *
Анонис ждал в приемной. Выглядел сегодня необычнее, чем всегда, облачившись в национальные одежды вместо низменного лабораторного халата и мешковатых штанов. Темно-фиолетовый халат был перетянут шелковым поясом, черные волосы – распущены. Даже чешуя вдоль носа проступила, чего он в обычно не допускал.
– Хорошо имеет? – сощурил он глаза и улыбнулся. Вот только выглядел Анонис при этом зловеще. Звездунов покосился на него, но ничего не ответил и попросту покинул приемную.
Ананьев проводил его взглядом, а после, оценив стойки двух охранников, пошел получать свою порцию любви от начальства.
* * *
– Нет, ну ты видела, какая у него кожа? – тихо вздохнула Камилла, отвлекая всех от недвузначного откровения Хадисы. – Да мне надо неделю в молоке отмокать, чтобы такой лялей быть.
Хадиса лишь крепче поджала губы, вперившись взглядом в две мужские задницы. Влад и Самсон развернулись к ним спиной и тихо шептались о чем-то своем, перегнувшись через подоконник. Все бы ничего, но их брюки облепили узкие мужские ягодицы, словно вторая кожа, и теперь воображение бедной красавицы не давало ей покоя. Она ощущала в полной мере, как ее накрывает безумие. Как тогда, в день приезда. Словно издеваясь, девочки, сидящие возле нее, начинали тупеть на глазах. И, увы, Хадиса их престранные разговоры тоже списывала на свою силу, но ничего поделать с ней не могла.
– Блин, запара, – вздохнула Велена, внимательно осматривая свои руки. – Тебе вояж с молоком, а мне что со своими мозолями делать? Посмотри! – И она ткнула на огрубевшую кожу. – Да он же на меня такую даже не посмотрит.
– А ты свой скальпель в руку возьми, – нашлась Камилла. – Такой аргумент еще никто мимо себя не пропустил!
Самсон приподнялся и хлопнул друга по плечу, после чего довольно потянулся и мельком глянул на девчонок. Тут уж он неожиданно поймал на себе взгляд брюнетки и отвернулся, а Кирин в который раз тяжело и печально вздохнула:
– И задница у него аппетитная.
– Хорошая…
– Отличная… – подтвердили будущие светила медицины, вспоминая принца.
– И крепкая, – вставила последние слова Хадиса, даже не замечая, что говорит это вслух.
– Свезло тебе, ты ему понравилась, – дружелюбно подбодрила девушку Камилла. Велена, наоборот, фыркнула.
– Это он просто ее брата знает.
– Причем здесь мой брат? – удивилась Хадиса и, поняв, о ком толкуют девчонки, тихо рассмеялась. – Нет, эта бледнолицая пародия на Люцифера меня не интересует.
– А кто ж тебя интересует? – вдруг вклинился в их тихий разговор Самсон. Влад же стоял за его спиной и тихо посмеивался. Проклятие Рубина явно красило эту сдержанную устрицу.
Так некстати вспомнилась ее аппетитная попа, которая буквально этой ночью имела возможность побыть в его руках.
Вскинув на адепта взгляд, Хадиса на миг замерла, будучи не в силах ни отвести глаз, ни достойно ответить. Ее словно парализовало. Самсон же, не ожидавший, что она вперится в него взглядом, и сам замер, вопросительно вскинув белесые брови. Улыбка на его лице медленно расползалась, словно приглашала ответить, а Хадиса все больше и больше краснела… Пока не закатила глаза и не повалилась на диван всем своим телом. Камилла взвизгнула, подпрыгнув. Велена же, наоборот, схватила сомлевшую девчонку за лацканы ее форменного пиджачка и хорошенько встряхнула.
– Подъем!!!
Влад втихаря смылся к окну, давя непозволительную в данной ситуации улыбку. Самсон, в свою очередь, осторожно отодвинул Велену, вскинул Хадису на руки и решительно потопал на выход.
– Я в медпункт! – оповестил он секретаря и, размашисто шагая, скрылся за дверью.
– Настоящий мужчина, – умилилась Марита, наблюдавшая за разыгравшейся сценой с завидным секретарским спокойствием.
* * *
Дверь за госпожой Борин смачно захлопнулась, оставив Его Высочество Максимилиана Дрейка наедине с ее прелестями, то есть, персоной. Оторвав взгляд от глубокого декольте, ничуть не прикрывавшего пышной, даже упругой, на его взгляд, груди, парень присел в кресло, в котором уже сидел ранее, и откинулся на мягкую удобную спинку.
– Так на чем мы закончили? – поинтересовался он. Госпожа Борин плавно обогнула свой стол, раскачивая широкими бедрами, утянутыми в узкие брюки, и, жеманно улыбнувшись, проворковала:
– Вы собирались подписать договор об учебе в нашей великой Академии.
Дрейк удивленно вскинул правую бровь.
– Разве? По-моему, я собирался перевестись сюда за просто так.
Сделав страшные глаза, Эвереста медленно опустилась в свое кресло, после чего схватилась за сердце, как раз где-то в районе неприкрытой груди.
– Да как… как Вы… Мне ж без договор-ра никто не поверит, что Вы з-здесь учитесь, – начала она задыхаться.
– Давайте-ка я для начала его прочитаю, – быстро согласился принц, лишь бы не наблюдать всю эту трагикомедию. – И, прошу, не надо мне еще час вещать о прелестях вашего вуза…
– Академии, Ваше Высочество, – мягко поправила его Эвереста, быстро успокаиваясь. – У нас Высшая Академия демонизма и магии!
– Ну, хорошо, – вздохнул Максимилиан, вчитываясь в первые строки.
Минута шла за минутой, строки были мелкими и мерзопакостными. И если бы он не был особой, вынужденной изо дня в день знакомиться с юридическим изложением текстов, он бы сейчас думалку сломал… Потому что даже у его подкованного мозга извилины начали в трубочки сворачиваться.
* * *
Ананьев в задумчивости крутил в пальцах флакон с прозрачной жидкостью. Хрустальный бутылек был мастерски вставлен в серебряную оправу. Тонкие металлические ветви оплетали его, крепко держа и не оставляя ни малейшего люфта. Серебряные птицы, будто живые, унизывали композицию, словно бусинки. Глаза их блестели гранеными самоцветами. Недешевая емкость.
– Что это? – поинтересовался он, подняв взгляд на Репетитора.
– Наркотик. – Сановник сощурил глаза и улыбнулся, не без удовольствия наблюдая за реакцией Ананьева. – Я хочу, чтобы ты его проверил.
– На скольких? – Вопрос Кнута был незамедлительным. Взгляд стал цепким, но больше он ничем не выдал своей напряженности.
– На всех. – С этими словами Его Умнейшество поднес к губам серебряный кубок, до краев наполненный обычной водой. Он никогда не пил ничего, кроме воды. Это декан знал точно, и это его всегда смущало.
– Это против правил, – в конце концов ответил Анонис, все так же продолжая рассматривать флакон.
– Здесь все против правил, иначе зачем Высшей академии демонизма и магии столь высокие стены? – Голос Репетитора был мягок. И все же Ананьев чувствовал в нем угрозу. – Распылите это в воздухе сразу, как покинете мой кабинет. Особо уделите внимание своим ощущениям. К понедельнику отчет должен быть у меня. И, пожалуйста, это сугубо ваше задание. Никто не должен знать.
– Даже госпожа Борин?
– Даже она.
То, что Репетитор лично не боялся действия наркотика, немного расслабило. Конечно, у него могло быть противоядие на такой случай. И все же это меняло ситуацию в целом.
– Хорошо. Но я хочу образец противоядия.
– Само собой, – мягко улыбнулся репетитор, и вскоре в руках Анониса было уже два флакона.
Для распыления хорошо подходила вентиляционная система. Но Ананьев не был бы деканом последние двадцать лет, если бы во все так безоговорочно верил. Сначала он испробует действие на ком-то одном. К примеру, на Октопусе…
Мысль развеселила. Летучесть вещества была только на руку.
Глава 25
Мир раскачивался с завидным постоянством. Ритмично и неустанно. Перед глазами проплывал пустынный коридор и знакомый вид из окна. Неужели опять медицинское крыло?
Несли ее уверенно и без особого напряжения. Шаг был пружинистым. Взгляд скользнул вверх, отмечая знакомый подбородок…
Последнее, что помнила Хадиса, – это его пристальный взгляд, а далее у нее помутнело в глазах. Она чувствовала, как падала, и слышала, как он обещал отнести ее в медпункт. Но отреагировать уже не могла, проваливаясь в беспамятство.
От ректорского кабинета путь длинный. Она, небось, минут пятнадцать-двадцать проспала. Самсон опустил на нее взгляд, но больше никак не отреагировал на ее пробуждение. Хадиса тоже молчала, даже не пытаясь двигаться. Она чувствовала себя слишком уютно на его руках, и отчего-то вовсе не хотелось прерывать сложившуюся идиллию.
Комично, правда. Какая идиллия может быть между адептом и послушницей?
– Ты слишком тихая, – неожиданно прошептал Самсон, и Хадиса вновь поймала его взгляд. – Необычно для демона.
Хадиса промолчала, не зная, что сказать. Ее учили молчать, сколько она себя помнила. Ее беспрерывно учили тому, чего ей не положено делать, а что-то и вовсе было запрещено. Не сказать, что это было неудобно. Держать мнение при себе – всегда хороший навык. Однако…
Сейчас ситуация требовала напора, свойственного Ррухи или сестрам, а не ее коматозной инертности.
– Поставь меня, – прошептала она тихо. Самсон услышал. Поставил на ноги и неожиданно разгладил на ней одежду.
– Сойдёт… Ну что, красавица, в медпункт или на пары?
– В подсобку, – на полном серьёзе ответила Кирин и только тогда поняла, что ляпнула. Однако сил хватило не отвести от него взгляд. – Я не это имела ввиду…
– Язык мой, враг мой? – улыбнулся Самсон, припоминая проклятие Рубина. Забавный эффект. Надо бы глянуть, что на ней ещё висит. Он коснулся ее плеч ладонями и мягко толкнул к стене. Упершись в стену руками по обе стороны от ее головы, он наклонился. Сейчас их лица были слишком близко, отчего начинало дурманить голову.
– Подсобка, знаешь ли, не самое удобное место для близкого общения.
– Кор-ридор л-лучше? – заикнулась Хадиса, чувствуя, как нарастает в ней то самое, уже ставшее привычным, возбуждение.
– Так хочешь уединиться? – Его голубые глаза смотрели слишком пронзительно, отчего перехватывало дыхание.
– Я н-не…
Он склонился ещё ближе, почти касаясь ее губами… А после, выдав смешок, подул на ее губы.
– Не шевелись, болезная.
Тем временем кожу демоницы прочертили алые линии. Они переливались огнем и однозначно жгли. Девушка дернулась, ощущая их, но не видя. Самсон слегка отстранился, разглядывая и оценивая их количество. Их было предостаточно, если не много. И слишком въевшихся старых, и совсем свежих, едва успевших уцепиться. Они виднелись за ушами, над глазами, вдоль шеи. Послушница сидела в них, словно в коконе.
– Кто-то славно резвился… – Стараясь не задеть наложенный Рубином «Язык», он коснулся одной из линий, прочертивших ее лицо, и, подхватив ее, словно нить, дёрнул на себя.
– Что т-ты дел-лаешь? – Голос Хадисы дрожал, она не замечала ни навешанных на нее проклятий, ни их действия. Но то, как они вспыхивали, сгорая, она увидела во всей красе.
– Убираю проклятия. Вот заикание… – Он дёрнул уже другую нить, и она тут же вспыхнула. – А это неуравновешенность… Хотя его явно сделали с ошибкой. Ты непрошибаема. Знаешь, что? – Он коснулся ее подбородка, внимательно разглядывая очистившееся лицо. – Советую тебе быстрее пройти ритуал посвящения. На тебе даже слабой защиты от проклятий нет…
– Почему ты мне помогаешь? – шепотом спросила девушка, удивляясь тому, как просто ей дались эти слова. Значит, все же проклятие…
– А почему ты на меня пялишься?
– Мне нравится… – Она опять не отводила глаз.
– Вот бесстыжая. – Он осторожно заправил мешающий ему локон за левое ухо. На виске приютилась слабо мерцающая звёздочка, которой он раньше не заметил. – Не будь на тебе этой гадости, сказала бы что-то другое… – Он поддел очередное проклятие, завернувшееся спиралью вокруг мерцающей точки. Теперь это было "Спокойствие".
– Ты меня поцелуй, может, и скажу… – прошептала Хадиса. Рука Самсона дрогнула, и он отпустил неожиданно крепкую нить назад. Пришла мысль, что некоторые вещи надо оставить такими, как есть. "Спокойствие" было слишком сильным, наверное, потому "Неуравновешенность" не работала. Защита с помощью проклятия?
– Что не так? – Ее голос изменился, стал более чувственным. – Я недостаточно привлекательна?
Самсон шумно выдохнул. Коснулся ладонью ее щеки, опустился к шее, слегка сжимая ее сзади, притянул Хадису к себе.
– Не фанат девственниц, – прошептал он ей на ухо. А после действительно поцеловал, чисто по-дружески, едва коснувшись губ. Внутри все взбунтовалось. Демоница застонала и потянулась за чем-то большим, а он лишь рассмеялся ей прямо в губы…
Половая тряпка опустилась на их головы слишком неожиданно.
– Ах ты ж засранец! – вскрикнула Полева. – Я тебя предупреждала!
Затолкав парня в палату, она закрылась изнутри. Ее крики продолжались уже за дверью. Хадиса закусила губу. Любопытство неожиданно взыграло в ней с необычайной силой. Прислонившись к двери, она попыталась подслушать, но ничего, кроме отдельных слов, разобрать не смогла. Нахмурившись, она склонилась над замочной скважиной, пытаясь разглядеть происходящее.
– О чем это они говорят? – Как Хадиса ни вглядывалась, но услышать она не могла – орган не тот. Да и по губам сквозь такую мелкую щель ничего толком не прочитать.
– Наверное, о чем-то интересном? – послышался ответ за спиной.
Резко подпрыгнув, девушка встретилась взглядом с деканом Октопусом Звездуновым. Красив, чертяка…
Собственная мысль привела в шок, отчего щеки начали гореть. Что-то Самсон сделал с ней. И в полной мере она осознала это только сейчас, когда медсестра орала на адепта за дверью, а Октопус стоял напротив в своем недешевом костюме. Взгляд его был хмур, на лице застыло сосредоточенное выражение, пробившись едва заметными морщинками на лбу. Дыхание было шумным. Зрачки расширенны. И все это как-то неожиданно красило его. Обойдя студентку, Октопус потянул на себя дверь кабинета и, приветственно кивнув находящимся внутри, поинтересовался:
– О чем толкуете?
– Отчитываем, господин Звездунов! – гаркнула Полева. Декан удовлетворенно кивнул и, прикрыв дверь, обратился к Хадисе.
– Вот так оно делается, Кирин. – Мягко улыбнулся он и тут же посерьезнел. – А то, что сделали вы, хранителя недостойно. Я надеюсь, вы усвоили урок?
– Да, извините, больше не повторится, – нервно прошептала девушка, желая провалиться на месте.
– Заметьте, Хадиса, я знаю вас и по имени, и по фамилии, надеюсь с вашей стороны на ответное знание.
Сглотнув, она, не веря собственным ушам, уставилась на него. Серьезно? Это было похоже на: "Я прицепился к вам, как репей, и просто не знаю, о чем говорить".
– Непременно, господин Октопус Звездунов.
– Фух, – выдохнул декан и приобнял девушку за плечи. – А я уж подумал, что моя лучшая студентка помутилась рассудком.
Хадиса сглотнула, переведя взгляд с его руки на своем плече на вполне миролюбивое и непривычно дружеское лицо.
Лучшая студентка? Что вообще происходит?
Словно чистейшее издевательство, внутри опять начали порхать бабочки. У нее маразм или полная неразборчивость в мужчинах? Или это сила на новый пик вышла?
– Руку уберите, пожалуйста… – прошептала Хадиса, чувствуя, что ей даже не пришлось бороться с заиканием. Значит, Самсон действительно снял проклятие…
Словно не услышав ее просьбы, Октопус продолжал вести себя странно. Подхватив Хадису за локоток, повел ее в сторону вестибюля.
– Я слышал, вы у ректора имели счастье наблюдать за Его Высочеством Максимилианом?
– Да… – осторожно кивнула Хадиса, чувствуя, как начинают подгибаться коленки. Кажется, еще утром у нее не было такой реакции на него. Может, Самсон не только с нее снял ненужное, но и навешал чего лишнего? Мужчина тем временем чуть склонился и прошептал:
– А не мог бы я вас попросить избегать подобных встреч, Кирин?
Девушка задумчиво кивнула, не сводя пытливого взгляда со своего декана.
– Вы были одной из лучших в Институте благородных девиц. И, надеюсь, станете такой же на факультете хранителей.
Он точно не в себе… С сумасшедшими, пьяными и проклятыми лучше оставаться сдержанным. Целее будешь.
– Я тоже надеюсь, – решила не спорить.
– Чистота помыслов для Хранителя – одно из первых и важнейших качеств, – продолжал он дальше, цитируя одно из важнейших правил кодекса. – Я, конечно, осознаю, что вы не застрахованы от безобразия, которое может творится вокруг вас, вы только познали свою силу. Но вы научитесь. И вы обязаны быть еще более сдержанной, чем всегда. Даже в мыслях. Вы понимаете? Никаких парней… Никаких совместных тренировок, никаких разговоров на неэтичные темы. Так мы точно ослабим вашего суккуба…
Золотая печать вспыхнула между ними.
– Первое предупреждение, – прозвенел в ушах голос ректора. Октопус замер, словно заколдованный, глядя на печать. Мысль о том, что что-то идет не так, слабо забилась в его голове и сразу иссякла. Хадиса и сама остановилась. Уверенно взглянув мужчине в глаза, она улыбнулась.
– Господин Звездунов, я вас услышала. – Она выверенным движением накрыла ладонями свою грудь в области сердца и заверила: – Как будущий истинный Хранитель, буду блюсти каждую душу, попавшую в поле моего зрения.
Оставшись довольным данной клятвой, Октопус довел девушку до аудитории и, открыв дверь, пропустил ее вперед. Сорок три пары глаз, принадлежащих послушникам, тут же повернулись в их сторону. Пройдя на свое место, Хадиса наконец вздохнула спокойно. И только когда она заметила на парте свою сумку, то вдруг осознала, что забыла ее утром в другой аудитории. В такие моменты она очень любила своих подруг.
– Ты вся светишься, – прошептала Ррухи, опять обтягивая рукава. – Что-то случилось?
– Ага, – кивнула она, вытаскивая на парту свои ручки и тетрадь. – Самсон Виртуозов кое-что сделал… После расскажу.
– Это когда ты в обморок упала? – обернулись с передней парты близняшки.
– Даже не буду спрашивать, откуда вы знаете, – покачала головой Хадиса. – Кстати, спасибо, что забрали сумку. – И, открыв тетрадь, она обратила все внимание на кафедру.
– Не за что, – улыбнулась Ррухи, последовав примеру Кирин.
Октопус тем временем деловито открыл дипломат и вытащил записи. Взял мел и начал писать на доске, попутно цитируя:
– Сегодняшняя тема… – Послышался его неожиданно мягкий голос, еще пару часов назад казавшийся неприятным и жестким. – …будет о половом влечении в жизни Хранителя. Первый пункт плана: половое влечение и его значение… Пункт два: половое влечение в истории демонических государств… Пункт три…
Аудитория зашумела скрипом ручек. Послушники начали бросать на друг друга странные взгляды и жестикулировать. Что-то явно шло не так.
– Думала, будет что-то интереснее, – пожаловалась тем временем Ррухи. Хадиса недоумевающе на нее глянула.
– Это что, например?
– Ну… половая практика, – усмехнулась она.
– Тише… – фыркнула одна из сестер, метнув злобный взгляд через плечо. – Он повторять не будет!
Вздохнув, Хадиса все же принялась записывать. Отчего-то ей казалось, что даже ее почерк начал меняться.
