Текст книги "Начать заново (СИ)"

Автор книги: Екатерина Котова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 28 страниц)

Признаюсь, я слегка растерялась и изогнула бровь. Хотя что уж там, уперла руки в боки. А Ивар задорно улыбнулся и поманил «призом», покачав им.

– Давай, дева гольдских земель, покажи, как ты умеешь добиваться желаемого. – подначивал меня дэрниец на своем родном языке.

Я же краем глаза подсмотрев, что девушки во всю уже кружат вокруг пленителей огня, тоже собралась с духом и мягкой походкой стала кружить вокруг северянина. Зашла за спину, сделала вид будто почти коснулась спины, увидела через одну пару Марко, вокруг которого с энтузиазмом кружила Тиль. То-то, мне казалось, цветочница как-то по-особенному смотрит на Торренса. И эти ее булочки, зазывания куда-то… Я очнулась, когда Ивар хмыкнул, но пришел момент отдать огонек.

– Ты где-то не здесь, Айрис. Где твои мысли?

Я прикусила губу и передала огонек гольде, стоящей в третьем кольце. И только сейчас обратила внимание, что пары кружатся примерно в одних и тех же фигурах. Ивар внезапно положил руки мне на талию и поднял, когда большинство девушек, отдавшие огонь, оказались в воздухе.

Красивая музыка зачаровывала, а танец выглядел изящным в то время, как я ожидала деревенских плясок под волынку и барабаны. Не то, чтобы я против народных танцулек. Но я никак не рассчитывала на такие необычные обычаи.

Ивар раскрутил меня и почему-то я оказалась уже с другим кавалером. Я удивленно воззрилась на дэрнийца, но поняла, что все сменили партнеров. А он прошептал одними губами: «Возвращайся ко мне» и обаятельно подмигнул, уводя в танец симпатичную шатенку.

Мой же кавалер был несколько нескладен и излишне топорен. Я поняла это, когда он резко раскрутил меня и выгнул хворостиной так, что в спине нехорошо хрустнули позвонки. Когда экзекуция закончилась, я с такой резвостью от него ускакала к Марко, когда настала пора, что выдохнула и искренне улыбнулась соседу, что так подставил меня с этими стаканами. Хотя, в целом, конечно, я сама в ответе за произошедшее.

– Понравился? – хмыкнул сосед, внимательно рассматривая меня зелеными глазами.

Я пожала плечами.

– Хотя бы не гольд. – улыбнулась я, а через некоторое время сказала то, что крутилось на языке: – Мог бы и предупредить насчет торосума. Это же полнейшая гадость! – скривилась, вспоминая преотвратнейший вкус.

– Знаешь, я сам не понял, зачем так поступил. Каир сказал, ты хотела попробовать.

Я округлила глаза, поспешно захлопнув рот, который от удивления даже приоткрылся. Из него лезли одни лишь бранные слова. И я, найдя глазами этого прощелыгу, поняла, что просто обязана отдавить ему ноги. Да, это глупо. Да, я взрослая независимая девушка, желающая такой вот незатейливой мести. Могут же быть и у меня странные инфантильные слабости?

– Айрис, – вывел меня из транса, где я мысленно кромсаю обидчика за подставу, – у тебя такой взгляд, будто…

– Все в порядке. – растянула я губы в улыбке крокодила и Марко насторожился еще больше.

А когда пришла пора сменить партнера, то я перескочила через одну пару во втором круге, нагло вклинившись перед хрупкой девушкой, которая, растерявшись, спешно закрутила головой в поисках пары.

Не менее наглые темные глаза взирали на меня с легким интересом. Музыка вступила новым аккордом и Каир не разочаровал, вступив в фигуру.

– Я так тебе не приятен, что ты даже нарушила очередь, чтобы станцевать со мной? – нагнулся прямо к моему лицу. От подобной близости на меня повеяло приятным незнакомым благовонием, ужасно не подходящим такому подлецу!

Я сжала зубы, хорошо не до крошева и в фигуре со всем женским удовольствием отдавила ему ногу. Но мужчина и бровью не повел. Лишь бросил спокойно: – Это все? – и продолжил вести.

– Ты прав в одном, ты не приятен. – и в эту секунду пожалела о своем порыве. Мужчина сделал каменную мину, а я выпалила то, что хотелось выплеснуть в лицо:

– Ты нарочно подсунул эту гадость! – обвинила его, уловив рядом встревоженное лицо Марко.

– Просто был уверен, что ты не пробовала. – почти безразлично отозвался он.

– Буду знать, что ты способен подсунуть яду. – процедила ему и в повороте заехала локтем под ребра. Он чуть согнулся, но лишь слегка. Темные глаза прищурились. А я больно ударилась точно о каменную кладку, захотелось жалобно потереть локоток. Но я не позволила себе минуту слабости. Его мягкие движения перестали быть едва-едва, и он жестко повернул меня практически впечатав в себя, беспрекословно кладя руку на поясницу и сжимая мою кисть в своей ладони.

– Эй! – грозно сверкнула ему в ответ. Жаль не испепелила.

– Зря ты тратишь на это свои скудные силы. – более крепко перехватил меня мужчина. И я буквально вспыхнула: искра огня пробежалась по кончикам пальцев, она ловко перескочила на руки Каира, желая опалить обидчика. Я ахнула от сотворенного, а он неведомым образом потушил магию. А в своих висках я услышала, как забилось сердце. Сорвалась, мать его! – Испугалась? – наклонился он ко мне точно хищник, почуявший страх и это пустило очередную порцию адреналина.

– Разозлилась! – процедила ему, резко стукнув по брусчатке ногой, а не по сапогу гада, что вздумал напоить меня ослиной мочей. Каир успел убрать ногу и неожиданно мне улыбнулся, предвкушающе так.

– Я не пойму, чему ты так обрадовался. – нахмурилась на его странную смену настроения. – Ты бываешь вообще нормальным? – он слушал меня внимательно, и странная безумная мысль хлестнула хворостиной, – А, может, я тебя просто привлекаю?

Его глаза лихорадочно блеснули, и он опять сократил расстояние выдохнув мне в лицо:

– У тебя ничего нет, малышка, – он сделал паузу, в темных глазах сверкнул жар пламени, – чтобы привлекать меня.

Тут я поняла, что мы больше не танцуем, а стоим на месте, а вокруг нас движутся пары. И меня точно прошибло воспоминанием: как легко воспламенялась на подобные заявления, когда мне было лет десять.

Тогда летом у Ноэль я сбрасывала фальшивую маску «леди» и мчалась играть в сад или гулять с девчонками и мальчишками из Истана. Один из них поддразнивал меня.

– Уважай мои границы, Рон! – крикнула я веснушчатому сыну-ростовщика. Он был выше меня на пол головы и вечно задирал. Позже я поняла почему. Но тогда мне казалось, что у него просто гнусный характер. В прочем, дурного нрава это не отменяло.

Мальчуган по-дурацки развеселился, чем не на шутку разозлил.

– Что ты мне сделаешь, малышка-Фэлс! Захочу и съем всю малину в этом саду! А ты и не догонишь. Потому-у что ноги короткие. – по-дурацки растягивал он слова и, показав длину моих ног, заржал как конь.

Его глупые, дурацкие слова поднимали огонь в моей крови, но ба ставила мне печатку, пока я не умела управляться с пробуждающейся стихией, иначе спалила бы к чертям, засранца. И коль я не могла это сделать, мне хотелось надрать ему уши и стукнуть дрыном по башке за одно то, что он ухмыляется и открыл калитку, нарушая невидимую черту, когда я, между прочем, занята важным делом! Ловлю крота!

– Иди отсюда, слышишь! Это мой дом! – тоненький, но звонкий, голосок эхом разнесся по лесу.

– У тебя ничего нет, малявка! – конопатый остановился возле старой, но плодовитой яблони и сорвал спелый плод с частью ветки и виридоновыми листьями. Его противные щербатые зубы впились в сочный румяный бок. – Это дом твоей бабки. – на этом перед глазами просто встала алая пелена, и я бросилась на обидчика, схватив первое, что попалось под руку – толстая сосновая ветка. Он драпанул, но не успел открыть калитку, как я бахнула его по лопаткам так, что иглы разлетелись в стороны и более тонкие ветви сломались…

– А-а-а! – разорался он, вторя моему боевому кличу, и все замерло.

Я застыла в нелепой позе визжащего лесоруба, а парень со вселенской болью на веснушчатом лице.

В тот момент вернулась Ноэль и спеленала нас заклятьем. Она разобралась в ситуации и заставила обоих в назидание перебирать мешки с крупой, сказав, что труд облагораживает, а совместный труд остужает юные, воспаленные сознания.

Что тогда она сказала наедине Рону, я до сих пор не знаю, но он больше не переступал границу участка. Мы помирились, но доставать сын ростовщика меня так и не перестал. В последствии он уехал куда-то на запад Россарии.

Сейчас же вопросы собственности я ощущаю по-другому. По рождению у меня было многое, но это не являлось моим якорем, потом было положение, престижная учеба, перспективы и это все тоже полетело в бездну. Поэтому могу сделать вывод, что все материальное не долговечно, как и социально-обусловленное. А вот навыки и духовная составляющая остаются с тобой на протяжении жизни.

Что касается вопросов конкретно самой недвижимости. Конечно, здорово жить, где тебе нравится, иметь свое место, дом. Человеку вообще свойственно сливаться с этим объектом обладания настолько, что он олицетворяет себя как бы продолжением его. И на тонком плане действительно остаются эманации, некий эгрегор. Хотя ничто не вечно. И об этом надо помнить. Земля дается лишь на время, потом мы все превратимся в прах и пеплом разлетимся по свету, гонимые ветром. Материальные ценности приятны в пользовании, но цепляться за них удел затвердевшего ума.

– Ты не прав, Каир. – посмотрела я на него и улыбнулась. – У меня есть душа и разум. И этого достаточно, чтобы распорядится ими в этом теле. – я мягко посмотрела колючему ястребу в глаза. И он, фыркнув, развернулся и ушел с площади.

Глава 9

Марко Торренс

– Единый, почему ты не можешь нормально к ней относиться? – недоумевал я, зайдя в «мастерскую», что скрывалась за фальш-стеной.

– Она чужачка, ей и останется. – ковырялся Каир в механизме.

– Просто ты не можешь смириться, что Ворн относится к ней как дочери.

Каир лишь фыркнул и продолжил свое дело. – Или… – я задумался, навязчивая мысль жужжала назойливой мухой, почему брат так странно ведет себя с девушкой. Ведь обычно он сласть как хорош и обходителен, – она отказала тебе? Так? – у брата дрогнула рука, тонкая проволока расплавилась, попав в сердцевину артефакта, отчего он зло ударил по столу, а в комнате запахло плавленым металлом.

– Не говори под руку! – раздраженно бросил он и тряпкой быстро впитал в себя плавленый материал.

– Я прав? – больше утвердил, чем спросил. Мысль меня насмешила, но она была самой правдоподобной из того, что я мог предположить. – Неужели малышка Айрис не повелась, забавно…

Он стал упрямо соединять шурупы в артефакте, игнорируя мои рассуждения, а потом ровным тоном проговорил:

– Вряд ли меня можно в серьез заинтересовать лишь смазливой мордашкой, Марк. Это несложно.

– Что?

– Заполучить ее.

– Считаешь? – чуть удивился. Обычно Каир хорошо оценивал женщин. И за то время, что я прожил и прообщался с этой девчонкой мне стало ясно, что с ней не все так просто.

Губы брата дернулись в подобии улыбки.

– Вопрос желания. – поддел он пинцетом новый «переходник».

– Ты ведь хочешь ее. – утвердил я и оперся на стол, желая почему-то откровения.

– Хочу. – подтвердил очевидный факт брат, вызвав во мне непонятный сноп чувств. Хотя с чего бы им быть? – Уверен, не я один. – хмыкнул он, бросив быстрый взгляд на меня, намекая на… других мужчин?

Я пожал плечами и принял задумчивый вид, не желая признаваться, что, она цепляет и будит инстинкты неандертальца. К тому же живет рядом – это удобно. Проклятый прагматизм, но это факт!

– Пари? – лениво протянул Каир, перетирая громовый корень.

– Три месяца. – задумчиво обозначил цифру.

– Месяц.

– Ладно. – медленно согласился с вечно самоуверенным братом. – Ставлю золотой, что у тебя ничего не выйдет. Слишком быстро. – на что он лишь приподнял брови, удивляясь ставке, но ответил:

– Поверь, она сама придет ко мне.

– Играем честно. Без обидняков. – протянул я ладонь, и брат, крепко пожав мою руку, разбил спор второй и продолжил ковыряться в «парализаторе», пытаясь заложить «смесь» внутрь.

Эверис Фэлс

Я помогала Ворну в его гончарной лавке и испытывала сущее удовольствие от таких уютных чайных наборов, пузатых горшков, плоских тарелок. Он был педантом и все делал исключительно ровно. Да так, что хотелось трогать и гладить изделие, словно кошку.

Как-то я застала его за очередным изделием и, когда он закончил, а клиентопоток иссяк, старый мастер спросил:

– Хочешь попробовать? – указал он на гончарный круг, вытирая руки ветошью.

– Очень! – слишком экспрессивно ответила и смутилась своей порывистости, а его безмятежное лицо озарила приятная улыбка.

На всякий случай осмотрела еще раз зал, но клиентов не было. Мастер выдал мне фартук и указал на низкий стул подле круга.

– Техника не сложная, – он отрезал тонкой струной для резки кусок глины от большого бруска и начал мять в крепких руках шар, а затем резко кинул его в центр железного круга. В этот момент из подсобки поднялся Каир. На удивление змей подколодный сегодня был благодушный, поздоровался и даже пригласил на чай, от которого я благополучно отказалась. Какая муха его укусила? Учитывая, что мы держали холодный нейтралитет.

– Учишь Айрис искусству Земли? – мужчина отряхнулся от извести и жадно отпил воды прямо из кувшина. Кадык на крепкой шее задвигался в такт глоткам.

Рядом с Ворном, я так не напрягалась, как рядом с ним. Но подумала, что девушки, наверное, клюют на эдакую мужскую бесстрастность и ладную слаженность, возможно даже интеллект. Хотя последнее утверждение спорно. Потому что когда Каир не открывал понапрасну ехидного рта, то был весьма привлекательным мужчиной, особенно в такой расхристанной ипостаси. А вот когда говорит… тут я лучше промолчу.

– Как видишь. Все перетаскал? – спросил мастер.

Тот, не отпадая от горлышка, кивнул.

– У вас дар? – не преминула спросить мастера. – В смысле к магии… То, что у вас талант – это очевидно. – искренне похвалила гольда и посмотрела открытую полку рядом, где стояла статуэтка дракона, сделанная с особой кропотливостью и вниманием к деталям.

– Можно и так сказать. – не спешил раскрывать все карты Ворн.

– Хочешь я покажу? – неожиданно предложил воспитанник. На что я опешила.

А мастер посмотрел на него странно, но, когда я несмело пожала плечами и закатала рукава, черты лица Ворна разгладились и стали задумчивыми.

– Айрис, закроешь тогда. – обратился ко мне гольд Грам.

– Конечно.

– Каир… – Строго обратился мастер к воспитаннику, как будто хотел сказать что-то наставительное, но лишь добавил: – Завтра в шесть.

– Понял.

Что они собирались делать так рано, оставалось для меня загадкой. Мастер тихо собрался и ушел, оставив меня наедине с глиной и мужчиной, с которым было непросто. Согласилась лишь ради мастера. Ведь он просил меня наладить контакт, говоря, что мне проще подстроится. В какой-то мере это так. Он сравнил меня с глиной, хотя я никогда не держала ее в руках.

– Ну что, готова?

Я угукнула, он надел фартук и закатал рукава еще короче.

– Сядь удобно и ближе к кругу. – скомандовал он и придвинул еще один табурет, усевшись сзади меня. Я вздрогнула от неожиданности.

– Что ты делаешь? – обернулась к нему.

– Проще показать. – бесхитростно улыбнулся, пожав плечами, и настроил артефакт-круг.

Мои щеки заалели. Хорошо, что я сидела спиной к нему. От мужчины остро пахло его запахом: резким, дерзким. И я точно зверь принюхивалась к такому странному соседству, не понимая, как себя вести. Дистанция резко была сокращена, и я не понимала еще, как на это реагировать.

Налив воды, чтобы глина была податливой, он прижался теснее и обхватил мои руки, нажав ногой на педаль, медленно раскручивая диск. Я вся напряглась, на что он тут же отреагировал.

– Расслабься.

– Ты слишком близко. – засопела я, прислушиваясь к своим ощущениям.

– Ворн бы тоже показал тебе на примере, чем комментировать твои действия вслепую. – перебил он мою мысль. – Так быстрее.

Мне не нашлось, что ответить. И я почему-то не вмазала нахалу этой самой глиной по лицу.

Он вжался крепкой грудной клеткой в мои лопатки, наклонился вместе со мной, заставляя повторить движение и упереться своими локтями в бедра. Почему-то мне стало трудно дышать.

– Ты должна иметь опору… Хм, дыши, Айрис. – усмехнулся горец низким голосом с хищной хрипотцой.

– Я…кхм…дышу. – недовольно пробурчала под нос.

Он пропустил комментарий и продолжил, как ни в чем не бывало.

– Надо отцентровать глину, вытянув ее в ладонях, и большими пальцами примять обратно. Вот так. – его руки, которые я даже не представляла, что могут так сноровисто управляться с глиной, ловко сделали все то, о чем он только что сказал.

Я невольно перевела внимание на его ладони, которые переходили в красивые сильные предплечья с темными волосками, плечи с натянутым свернутым рукавом рубашки и несомненно твердые мышцы корпуса. Точно говорю, так как они беззастенчиво прижимались к моим лопаткам какое-то мгновение.

Я с удивлением обнаружила, что у Каира были красивые длинные пальцы с аккуратными подрезанными дужками ногтей и при этом ладонь была крепкой и даже крупной под стать обладателю, с мозолями на внутренней стороне. Эти руки явно держат рукоять оружия каждый день, а не мягкий податливый материал глины.

– Давай сама. – он убрал ногу с педали. И я повторила за ним движения, взяв бразды правления в свои руки. Он подливал воду, чтобы глина не высыхала. Его лицо было слишком близко к моему затылку, наблюдая за тем, что делают мои руки из-за плеча. Дыхание будоражило шею так, что проклятые волоски вставали дыбом и полчища мурашек маршировали по нежной коже, выдавая истинные чувства. Это отвлекало. Он скользнул губами по шее, когда очередной раз налил воды. От неожиданности я нажала со всей дури на педаль, и глина в купе с водой просто разметалась и забрызгала нас ошметками.

– Ты что это сделал⁈ – вскочила, сдув с лица прядь, выпавшую из пучка на затылке. И нервно стерла, а точнее размазала глину с лица.

– Я? – удивился он, кажется, смеясь надо мной. – Ты зачем нажала на педаль?

– Ты… – я замялась. Было странно обвинять в этом человека, который просто на дух меня не переносил. Хотя последние дни Каир вел себя вполне приемлемо, если это слово вообще к нему применимо. Мне показалось, Ворн с ним поговорил, поэтому и оставил нас в некотором роде заключать мирный пакт.

– Что? – с искренним непониманием спросил горец.

В его волосах застрял ошметок глины, и я подавила улыбку, удивление и нелепую мысль. Этого просто не может быть. Просто случайность.

– Ничего.

– Еще раз?

Кивнула.

– Только… ты не будешь больше так мне показывать.

Он изогнул смоляную бровь, а красивый рот в улыбке.

– Айрис… я тебя волную?

– Да. То есть нет. – запуталась в показаниях и своих чувствах. – В смысле, я слышала, что гольды у вас могут быть слишком раскрепощенные в таком плане, но для меня это дикость! – выразила наконец свою мысль.

– Находишь дикостью обучение гончарному мастерству?

Это он так называет?

– Просто покажи и отойди.

– Как скажешь. – легко согласился шельмец и бросил новый скатанный шар на диск.

– Вот так. Теперь сделай форму.

Я отцентровала с его помощью и вытянула изделие в высокую «чашку». Его пальцы стали углублять полость и передали это дело мне. Время шло, а Каир все не отстранялся, но больше таких «случайностей» себе не позволял. За исключением…

– Давай я. – мужчина практически обнял меня и выровнял изделие до идеальной формы руками, инструментом и губкой. – Возьми. – протянул мне деревянную палочку. И обхватив крепко, но бережно мою ладонь, сделал более тонкий край. – Теперь идеально.

– Даже слишком. – прокомментировала я.

– Не нравится?

– Я бы сделала так. – нажала слегка на педаль и искривила кружку легкой волной.

Мы замерли, и я чуть обернулась. – Так, пожалуй, лучше.

Странная близость заставляла сердце быстрее отбивать ритм, и я поспешила отвернуться и встать.

– Пожалуй… в этом что-то есть. – мы оба склонили в разные стороны головы и улыбнулись, встретившись взглядом. Наверное, лед наших отношений резко треснул и сейчас я ощущала странное потепление.

– Надо сделать ручку.

Каир отщипнул небольшой кусочек и велел мне скатать «колбаску». Мы переместились за высокий стол, над которым горело единственное освещение. Я уперлась в поверхность локтями и раскатала глину по инструкции. Он встал рядом изогнул ее и подтесал специальным скребком, тонкой леской снял чашку с «круга».

– Нацарапай места соединения вот этим. – дал мне игольчатый инструмент.

Мы наметили «царапки» и, достав баночку с более жидкой глиной, мужчина вручил мне кисть с жесткой щетиной.

– Шликер позволит соединиться двум разным частям.

Я послушно выполняла все, что говорил этот удивительно благодушно настроенный сегодня мужчина и это было странно, но приятно. Или мне просто понравилась работа с глиной?

– Даже если они совсем разные? – вырвалось у меня помимо воли и кажется, Каир понял, что речь идет не о глине.

– Ну если одна часть слишком жесткая, всегда есть способы смягчить глину. – выделил он последнее слово.

– Разве это возможно? – улыбнулась одними губами, продолжая округлять стесанные края ручки.

– Как видишь. Дай-ка. – он зачем-то встал позади меня и, взяв скребок в мою руку, углубил дно, выскребая лишнее. – Можешь поставить тут свое клеймо, госпожа Вайос.

Недолго думая, я приложила большой палец ко дну чашки, оставляя отпечаток, а затем взяла палец мужчины под его удивленным взглядом и поставила рядом его след.

– Думаю так будет справедливо. – его удивление сменилось теплой улыбкой и момент был действительно располагающий к миру и, кажется… он смотрел на мои губы… В груди сделалось жарко, а в висках запульсировало. Мужчина слегка наклонился…

– Айрис? – раздался голос Марко в глубине темной залы. Я тут же опустила взгляд и смутилась. Секунда и включился полный свет. Приятель вошел в мастерскую, а я, остро почувствовав неловкость, сделала спешный шаг назад и споткнулась, снося железное ведро, издав такой шум, что местные собаки в соседнем доме истошно залаяли, точно сигнальная тревога. Сцена не укрылась от Марка, и он неудовольственно (слегка, но уловимо) поджал губы.

– Ты в порядке? – спросил младший Торренс

– В полном! – выставила я руку, упреждая дерганье мужчин, синхронно двинувшихся в мою сторону. Поправила волосы и уловила странные переглядывания братьев. Каир сложил руки на груди, посмотрев с недовольством на Марко.

– Я был недалеко, подумал тебя проводить. – сунул руки в карманы внезапный гость.

– Ворн тебя послал? – зачем-то спросил Каир.

– Нет, но вряд ли Айрис стоит ходить вечером одной после случившегося.

– Так, я бы проводил.

– Кто же знал, что ты решил изменить своим принципам.

Старший сузил ястребиные глаза на выпад брата.

– Каким принципам? – вставила я фразу в странный диалог мужчин.

– Не важно. – отмахнулся Каир и аккуратно убрал кружку на полку, раздраженно снял фартук и сдернул куртку с рогатой вешалки. – Пожалуй, пойду. – и быстро вылетел из мастерской.

– Что это с ним? – недоумевала я. Хотя намерения его были более чем прозрачны, да и я… Что же это я? Как лицеистка, право слово. Я и Каир? Это же смешно.

– Кто знает, у огненных случается, когда дар поздно открывается.

– Каир огненный маг? – удивилась я, моя руки в маленькой раковине. И тут же вспомнила, как он потушил мой запал во время Ночи Благодарности. Как я могла забыть. Ведь не будь он одаренным, то получил бы не шуточные ожоги.

– Да, инициированный, можно сказать, не так давно. – подтвердил Марко, разглядывая кружку. – Ты училась «кругу» с Каиром?

Тут я заметила, что, смывая глину, открыла брачную метку. Вот морлок! Забыла! Кинула беглый взгляд на мужчину, но он был увлечен моим творением и стоял ко мне спиной.

– Что? А, да. Ворн предложил твоему брату показать мне работу с глиной на круге. – спешно оттерла полотенцем мокрые руки и опустила рукава. И поняла, что Ворн этого не говорил, Каир сам предложил…

– Ворн, значит? Ну и как? Наладили отношения?

Странный вопрос со вроде бы не сильно интересующейся интонацией, но что-то царапнуло. Не поняла только, что. Пожала плечами. Не описывать же странное поведение его старшего брата, как будто он… флиртовал и действительно хотел меня поцеловать? Но ведь такого просто не может быть! Не после его практически враждебного отношения. Уверена Ворн просто настоял, чтобы тот был со мной мил. На последнюю мысль я практически фыркнула. Каир и мил. Но ведь он был… И… Я запуталась.

Марк снял с вешалки плащ и галантно помог мне одеться. Я повернулась и Торренс склонился, тронув меня за скулу, словно хотел поцеловать. Действие ввергло меня в шок, отчего я отшатнулась, не понимая, что на него нашло? Мужчина усмехнулся.

– Да не бойся ты, у тебя щека вся в глине. Хочу помочь.

На меня напал какой-то ступор. Ситуация была странной донельзя. Двое мужчин в один вечер ведут себя особо «внимательно». Может, фаза луны у цыган сейчас какая-то особая?

Он взял чистый отрез хлопка и, смочив, хотел было стереть мне со щеки, но я упредила чересчур близкую заботу Марко. Мне хватило уже одного «помощника».

– Я сама. – мой настороженный взгляд мужчина смягчил беззаботным тоном.

– Как скажешь. – отозвался он в точности, как его брат. И когда я закончила, открыл дверь, пропуская вперед.

Марк, насколько я успела его узнать, достаточно просто проявлял обходительность к женщинам любых возрастов. Поэтому меня хоть и настораживали его действия, но не так сильно, как поведение его старшего брата. В целом, Марко ничего не стоило отвесить комплимент Тиль, открыть дверь незнакомке или полюбезничать с Борзае. И тетка хоть и была кремень, но с горцем кокетничала, если можно так назвать ужимки «старой перечницы», как отзывалась о ней Джиа.

Ночь обещала быть по-осеннему прохладной и по-настоящему черной. Яркие краски дневного пожара превратились в невыразительные сизо-серые тени, которые расползались, пугая изломами-форм. Фонарщик зажег теплое освещение, которое придавало хоть немного уверенности в пугающих темных заломах, но и то зачарованный огонь горел не везде ввиду нестабильности магии.

Мы шли по улице Мастеров, и я утыкалась в шарф крупной вязки, чтобы сохранить ускользающее тепло. Честно говоря, когда начинает краснеть кончик носа, а руки леденеть, то уже не хочется гулять допоздна, а желание забиться в теплое нутро дома и завернуться в плед с книжкой накатывает все чаще. Хорошо, что мы пошли короткой дорогой.

– Понравилось работать с глиной? – завел разговор Марко.

Мне тут же вспомнилось, как его старший брат обучал этому процессу и щеки заалели, хорошо, что я пряталась в шарф. Но в целом, отогнав мысли о Торренсе старшем, я кивнула.

– Да, ощущения приятные.

– Понятно. – протянул он, но быстро проговорил дальше, меняя тему: – Как идут делать с гольдским?

Можно подумать, он что-то видел и сделал свои выводы. Хотя что мне до его выводов собственно.

– Честно говоря, медленно, но я стараюсь. Ворн объясняет мне по ходу работы много слов, когда приходит в мастерскую.

На остановке, скрипнув колесами, остановился дилижанс, и мы забрались внутрь, не желая студить уши и носы, хотя Марко демонстрировал удивительную теплокровность, вышагивая в распахнутом плаще.

Все места были заняты и пришлось встать в проходе. Рядом с нами стоял мужчина в сером пальто и котелке и, точно его совсем не смущало шатание транспорта, читал газетный лист в скудном освещении. Мой взгляд зацепился за крупный заголовок «Магмобиль – прорыв Золотого века!». Строчки плясали перед глазами, как и сам дилижанс на колдобинах неудачного участка дороги. Когда лошади резко затормозили, я впечаталась в господина в сером плаще и поспешно извинилась, но уловить главное мне удалось. В статье говорилось о гениальном изобретателе Виллиаме Вертексе, который представит первый лимитированный ряд нового вида транспорта в столице Мангольдии уже через месяц. Средство передвижения работало на двигателе, хитрость которого держится в строжайшей тайне. Но мысль меня захватила, а когда я посмотрела на Марко тот лукаво улыбался.

– Поедем? – спросил он меня, хитро стрельнув глазами, указывая на газетный лист.

– В столицу?

– На презентацию! – разулыбался он. – Я достану приглашения.

На что я изогнула бровь.

– Насколько я понимаю это закрытая вечеринка. – указала я ладошкой на газету, и мужчина в котелке посмотрел на меня с укоризной: «мол, леди, не пристало зачитываться газетами из чужих рук».

– У меня свои каналы. – загадочно произнес горец.

На что я хмыкнула и отвернулась, ухватившись за поручень. А парень перехватил меня за талию, когда чересчур проворный дилижанс сделал резкий поворот. Отстранившись, я представила себе изображенный в газетном листе мобиль и тут же захотелось увидеть его вживую. Наверное, это нечто! Мой папа был изобретателем и похоже слабость ко всему новому и необычному передалась мне, как потомку славной крови Вергарта Вермхольда.