Текст книги "Начать заново (СИ)"

Автор книги: Екатерина Котова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 28 страниц)

– А как вообще это работает? Транс? И еще… я видела, живое существо – не духа. Со мной и Ноэль жила волчица. Она провожала меня по ту сторону, вела к древу.

Ворн чуть заметно кивнул и продолжил отвечать на мои вопросы.

– Видел. Хороший хранитель.

– Вы видели ее? – удивилась, как в чужой голове вообще можно что-то увидеть и в голове ли?

– Да. Я могу видеть твое путешествие. Пока ты лишь сознанием ходишь, не духом. Это не совсем то, как если бы ты вышла из тела. Но об этом позже. Что касается волчицы. Она является как бы частью твоего подсознания. Как часть эгрегора, к которому принадлежит твой род. Хранитель – это хорошо. Но они тоже бывают разные и кого бы ты там ни увидела – его надо проверять. Всегда. Даже, если он в образе доброй феи-волшебницы. – усмехнулся старый шаман. – Внутри этой реальности трудно соврать, но можно прикинуться кем угодно. Задавай прямые и четкие вопросы. Каково намерение того, кто к тебе явился, чего он хочет, несет ли он зло, принадлежит ли свету?

Ворн отпил чая и с удовольствием надкусил рассыпчатое печенье. Мне не терпелось закидать его вопросами, но я понимала, что так с наскока всего не узнаю. Он продолжил:

– Что касается транса. То надо начать с азов. У каждого человека существует внутреннее пространство – оно является отражением его психики, установок, наработок. Мы называем его внутренним лесом, так как это наиболее архаичный образ, как, собственно, и само древо. Оно же является прообразом нашей вселенной. Эту дорогу тебе уже показывала твоя родственница – Ноэль, Не так ли?

– Да. Давно еще.

– Если начинать сначала, то существует три мира. Через них прорастает шаманское дерево. Нижний мир – корни. Средний мир – ствол. Верхний мир – крона и выше. Все это энергия по своей сути. Но если мы хотим перемещаться по энергии, нам нужно как-то ее структурировать. Отсюда – образ. Сама же карта шаманских миров – это отображение объективной реальности. Но как бы ее сути и того, что скрыто.

– И когда в какой мир идти?

– Мы идем в нижний мир через корни, нору, когда хотим пройти через свои страхи, ограничения, взять своё Право на жизнь. Когда хотим собрать заново душу, которая рассыпалась ввиду сложных событий. – его черные глаза стрельнули проницательным взглядом, отчего я почувствовала, будто он знает все, даже не рассказанное мною, – Когда работаем с границами, психологическим правом на внутреннее пространство. Можно идти сюда очищаться. Тут сосредоточены все энергии, связанные с корневыми чакрами-центрами, с базовыми потребностями. Энергии плотных вибраций. Энергии смерти разрушения и болезней также тут. Еще… важно знать, что коли это лес, то энергии представлены в виде растений, поэтому они неотъемлемая часть языка этого мира и взаимодействия. У каждого шамана есть помощники и мы стараемся дружить с этим видом энергий. Например, растения нижнего мира – это колючие растения, некоторые ядовитые. Как ты понимаешь грибы тоже являются обитателями этих энерго-пространств. Мухомор, чертополох – одни из них.

– А средний?

– Ствол – Средний мир. В него входим через трещину в стволе, дупло или просто в трансе кладём ладони на дерево и проходим сквозь. – я кивнула, так как именно так учила меня Ноэль. – Это вариации на тему нашей реальности. Мы идём сюда творить, вдохновлять. Что-то делать, что не можем по каким-то причинам в нашей реальности. Можно прожить ситуацию здесь, которая тебя волнует, чтобы в плотном мире уже по-другому отнестись к ней. Что же касается помощников здесь – это лунные, сновидческие растения. Вроде лаванды. Их действие мягкое. Можно действовать не напрямую через транс, а естественный сон, который своего рода похож на состояние шаманского погружения. Попробуй поговорить с этим растением, попросить помощи, положить цветы по подушку. Оно способно через сон принести ответ. Зверобой также растение срединного мира. Солнечный воин. Помогает почувствовать вкус к жизни. Он бодрит, утром можно пить во время завтрака.

– А верхний?

– Чтобы попасть в Верхний мир, положи руки на ствол и войди внутрь, там поднимайся вверх через ветви, листья, поднимайся над кроной в облака. Там царят абсолютные энергии такие как красота, любовь, принятие. Существа, которых люди зовут Ангелами и Архангелами, души мудрецов, Боги, Полубоги. Там можно получить помощь от них и посмотреть на ситуацию с более широкой точки зрения, божественной. Сюда хотя, чтобы осознать, расшить опыт, проводя через себя любовь. Думаешь, почему люди уносятся, как говорят в Мангольдии, в облака, когда смотрят на небо или на звезды. Тоже практика. – шаман улыбнулся и достал из ящика низкого стола холщовый мешочек с гольдским символом, оттуда ему в ладонь выпала маленькая деревяшка. – Паоло Санта. Он проводник в верхний мир. Как и ладан, мирра и белый шалфей. Запоми.

Я взяла в руки приятную ароматную деревяшку, пахнущую невообразимо вкусно. Такой мягкий и обволакивающий, свежий, сладкий и смолистый аромат. Трудно было описать, но кусочек пах до того душисто, что я даже закрыла глаза от удовольствия.

– Запахи тоже являются своего рода языком и сигнификатором. В этом пространстве разговаривает все и даже аромат. Если ты что-то почувствуешь там, прислушивайся к ощущениям – они не обманут. Возможно запах даже будет являться ответом. – я протянула ему волшебный брусочек обратно, но он выставил ладонь и закрыл мою. – Возьми себе, зажги, когда понадобиться и будешь готова. – и Ворн подмигнул мне.

– Спасибо. – я бережно убрала в мешочек и положила в карман, чтобы не забыть.

Мы просидели так до самой ночи. В итоге я осталась ночевать у мастера в комнате его воспитанников. Все же состояние было слабым, поэтому я не стала артачиться и отнекиваться, а решила, что благоразумно стоит не выпендриваться, а просто остаться. Хотя будь я в другом положении, то такую прогулку в гости ко взрослому мужчине можно было бы считать поводом для сплетен. Благо сейчас такие глупости не интересовали меня и окружающих.

Я стояла спиной к двери, прижав чистое постельное белье к груди и рассматривала комнату этих негодяев. Ощущение, будто проникла в их личную территорию не покидало меня, но передумывать было поздно, а спать в доме мастера было больше негде. Не на полу же, право слово.

Две узкие кровати стояли друг напротив друга. Между ними выходило узкое окно в сад, которое я распахнула, чтобы впустить немного свежего воздуха на сон грядущий. Первый ящик прикроватной тумбы был чуть приоткрыт, и я рефлекторно задвинула его. Неожиданно пошло тяжело и внутри что-то громыхнуло, точно там лежала груда камней. Сама не знаю зачем, я наклонилась, потревожив пламя ровно горящей свечи, и открыла его до конца. Каково же было мое удивление, когда внутри я обнаружила действительно груду камней!

Я зачем-то взяла один и покрутила белый камушек с переливчатыми гранями. В руке он отозвался пустотой, и я положила его обратно. Внутри какие только ни лежали: и гранитные самородки с гномьих земель, и осколки розового кварца из эльфийских лесов, и шлифованный агат с тролльих разломов, и просто речные голыши. Похоже коллекция собиралась из разных уголков Геи. Зачем-то отодвинула второй. И там тоже обнаружились камни! Мысленно я поругалась на свое любопытство, но ничего крамольного ведь здесь не лежало. Разумеется, проверять остальные я больше не стала. Хотя находка меня позабавила. Что-то они мне напоминали. Внутри меня тут же загудел голос совести, что я как воровка копаюсь в чужих вещах. Успокаивало лишь то, что все получилось случайно. Прогнав не нужные мысли, застелила кровать и провалилась в сон, успев лишь подумать о том, что это же был алмаз, который дарили в Дэрнии в качестве обручального подарка. Когда-то Рэйдар дарил мне подобный… Может, кто-то из братьев использовал его как накопитель?

Глава 20

Дни в мастерской пролетали скоростными пичугами. Каир избегал меня после случившегося, а с Марко я держала строгий нейтралитет, стараясь на него не реагировать. Через какое-то время после откровенного игнора стала скупо отвечать на его вопросы по работе.

Что до Торренса старшего, я злилась, а он просто не появлялся. Задавать вопросы Ворну я не стала, как, собственно, и разбираться с тем, что конкретно чувствую. Проблема просто испарилась. Иллюзорно, конечно. В этом я себя не обманывала. Единственное, в районе груди иногда странно завывало, но о чем, я предпочитала не спрашивать саму себя. Не зачем. Пусть идет как идет.

Каждое утро я ходила к Граму, и он вводил меня в глубокий транс, направляя мой разум по моему подсознанию, но пока все было глухо. Образы приходили чудаковатые, да и по часу, а то и по полтора лежать, прилагая ментальную концентрацию не всегда выходило просто. Как-то он мне сказал, что однажды я научусь выходить Духом, но на мои дальнейшие вопросы лишь ответил: «Сама все потом поймешь».

Ввиду моих героических походов в гору по дороге в лавку Тиль, я попросила мастера начать меня тренировать. После Даркмурта я абсолютно забросила какие-либо физические упражнения, а для мага важно держать тело в силе и гибкости. Потоки магических сил взаимосвязаны с физикой, поэтому утро разнообразилось. Все вошло в свою колею, страсти утихли. На улице уже совсем по-осеннему лили дожди и забирался под воротник колючий ветер, студеным дыханием напоминая о зиме.

Но вскоре рутина всколыхнулась неожиданной поездкой на поезде в Чой-Бланс – курортный городок, источники которых славились своими целебными свойствами. Девер Фолк не бросал слова на ветер, а официально прислал приглашения на открытие его гостиницы и Ворн посоветовал мне съездить развеяться. Учитывая, что ехали мы с Марко вдвоем, то согласилась. Я решила, что одного Торренса вполне смогу вынести.

Состав проносил нас мимо деревенек и холмистой местности, размазывая угрюмый пейзаж со сгущающимися тучами. В купе пахло крепким сладким чаем, который любил пить Марко, и адарийскими благовониями от еще одного соседа, которые напоминали мне о Джареде. Мои же глаза скользили по строчкам свежего газетного листа на мангольдском языке, пытаясь вчитаться в статью какого-то писаки. Сейчас я могла достаточно сносно вести светскую беседу на местном диалекте и навёрстывала пропущенное через гольдскую печать, тренируя себя догадываться о значении слов, которых не понимаю, в толще знакомых предложений.

– Интересно… – вклинился Марко в мое языковое погружение, – ты когда-нибудь будешь нормально со мной общаться?

Я посмотрела на парня, сидящего напротив меня, поверх сероватого листа: Марко облокотился на стол и подпирал рукой щеку, внимательно меня гипнотизируя. В другой руке он сжимал железную кружку с исходящим ароматом чаем. Но я вместо ответа, вновь уткнулась в газетную статью о формирующемся международном сопротивлении. Интересно, между прочим, но горец вновь окликнул меня:

– Айрис.

– Ну что? – я резко сложила газетный лист. – Что ты хочешь, Марко, чтобы я ответила? Что мне польстило быть вашим трофеем? Или что приятно грею душу осознанием, что все ваше дружелюбие ко мне было ложным? – чуть резче, чем хотела ответила ему и покосилась на мужчину, что еще сидел с нами в купе. Не хотелось бы посвящать незнакомца в личную жизнь одной россы и двух псевдо гольдских ослов.

Визитер в сером пальто спал, надвинув на лицо шляпу, сложив руки на груди. Даже голова периодически расслабленно покачивалась, издавая еле различимый стук о стену, когда состав слегка потряхивало. Я вновь уткнулась в газету, не видя строчек. Зачем он поднимает эту тему?

– Прости. – в который раз извинился Марко, но в этот раз почему-то прозвучало как-то глубже. Прошуршав газетным листом, я поймала его взгляд. Торренс смотрел побитой болонкой и что-то внутри меня дрогнуло. Тяжелый вздох вырвался сам собой, и я сдалась.

– Ладно… Прощаю тебя Марко. – на этих словах взгляд его чуть прояснился, а на губах расцвела несмелая улыбка. – Но, – возвела на него палец, точно дуло новомодного оружия, – только попробуй что-то выкинуть в контексте спора в отношении меня, уши пообрываю! – как мальчишку отчитала его, но от этих слов горец только сильнее заулыбался.

– Ты не пожалеешь! – мужчина быстро пересел ко мне, смяв несчастный газетный лист своей филейной частью, и звонко чмокнул меня в щеку.

– Надеюсь. Ну все! – отпихнула его в крепкую грудь, тот и не сопротивлялся. И, почувствовав, что я хочу все же держать дистанцию, пересел обратно напротив. Под его насмешливым взглядом я оттерла щеку ладошкой.

– Но ты, конечно, ого-го-онь! – хохотнул горец, – Нас еще ни одна девица так не ставила на место! Я тогда и подумать не мог, что ты что-то подобное могла провернуть. И эти твои штучки. – Марко потер запястья, вспоминая видимо мой трюк со связыванием. – Интересная идея, конечно. – он усмехнулся и о чем-то мечтательно задумался, на что я закатила глаза. Мужчины! – Ты бы видела Каира в тот момент! Он был в шоке! Мне, кажется, у него теперь травма. – продолжал веселиться Марко. А упоминание Торренса старшего заставило меня почувствовать, как на лице проявились признаки съеденного лимона. Что творилось внутри, я предпочитала даже не разбирать. Наверное, пошла химическая реакция на лимонную кислоту. Теперь у меня не переносимость одного реагента. Марко тут же изменился в лице. А я поспешила спрятаться за газетным листом. По центру бумага выглядела пожеванной.

– Он так не умеет.

– Ты о чем?

– Извиняться в нужный момент. Ему трудно признать собственную неправоту. Он такой с детства. Упертый. – признался Марко.

– Я ничего не спрашиваю. – упрямо смотрела в безобразные заломы.

– Но очень выразительно молчишь.

– А тут и не о чем говорить.

– Ладно. – согласился горец. И я погрузилась в чтение уцелевших листов. Хотя самое интересное про сопротивление было как раз, где поработала задница Марко. Простите, я сказала задница? Разумеется, филей. С этими рэкетирами превращаюсь в настоящую злобную пиратку с таким же жаргоном!

– Он сожалеет. – через какое-то время зачем-то произнес Марко. У него что словесное не удержание? А за своим раздражением, я не могла понять, что же все-таки чувствую на самом деле. Наверное, разочарование…

– Пусть засунет его знаешь куда…! – едко прокомментировала его слова, на что Торренс запнулся, не ожидавший такой реакции. Но больше не смел поднимать тему и до Чой-Бланса мы доехали в мирном постукивании колес о рельсы и тихом похрапывании загадочного соседа в шляпе, который пах как мой приятель. Интересно, получил ли он стажировку при посольстве? Думаю, да. Он этого достоин и многое для этого сделал. Но узнать наверняка я смогу еще нескоро. Что ж, разобраться бы со своей жизнью…

По приезде распорядитель мероприятия, получив наши приглашения обратно, проводил меня в комнату для дам, где я спокойно приводила себя в порядок. Впрочем, я выглядела более чем. Тиль помогла мне с укладкой и уговорила одеть платье, которое я привезла из Ассама. «Ты в нем настоящая аристократка» – заверяла меня дриада, но тему прошлого мы старались не обсуждать.

Я ополоснула руки и посмотрела в отражение. На меня смотрела девушка с не ярким макияжем в очень дорогом платье словно из другой жизни. Когда все успело так поменяться?

Мраморные чаши из розового кварца выглядели дорого, как и вся обстановка, а в огромные зеркала на меня кинули придирчивые взгляды две светлокудрые дэрнийки с искрящимися блестками на веках. Оценку в их глазах я предпочла проигнорировать и вышла в зал.

Уже смеркалось и прохладный осенний воздух колыхал невесомый тюль по обе стороны от прозрачных двустворчатых дверей, оформленных во фарансийском стиле. Собственно, как и вся гостиница. Кремовые и светлые цвета. Вензеля, золотые детали, рамки, зеркала. Матовые и шелковые обои, по которым хотелось провести рукой, ощутив их бархатистость или гладкий блеск. Сливочный мрамор с узором архаичных существ. Изящные бра и тонких изгибов люстры с ярко горящими магогнями. Магически выращенные цветы нюдовых оттенков, плотно усаженные композициями в шарообразные вазы.

Деверу Фолку было действительно не отказать во вкусе и публике, которую он собрал на открытие одноименной гостиницы. В изящных хрустальных бокалах подавали охлажденное розовое вино и бледные, но красиво оформленные морские закуски, а для гольдов и любителей традиционного напитка – Торосум в маленьких стопочках с острым перцем. Увидев размер конусообразной миниатюрной стопочки, я с детской обидой посмотрела на моего приятеля, переговаривающегося с какой-то полной дамой в меховой накидке, окруженной не менее пузатыми гольдами в черных фраках. Марко одарил мою мину вопросительным взглядом, а я пантомимой показала на серебряный поднос официанта с Торосумом. Он пожал плечами, расплылся в извиняющейся улыбке, но вопрос пожилого господина отвлек его от наших невербальных переговоров.

Потрясающие у меня «друзья». То есть мне налили ведро этого пойла, а на самом деле, его пьют в гомеопатических дозах? Или это только в приличном обществе? А в неприличном любое крепленое будут хлестать из корыта? Вопрос остался открытым. И я плавно курсировала, разглядывая затейливый интерьер, наслаждаясь вечером, персиковым соком в длинном узком бокале и музыкой, что наигрывал пианист на белом дутом рояле.

Когда я увидела прейскурант цен в гостинице, то внутренне присвистнула. Фолк похоже целился в категорию людей, которые не скупятся на свой комфорт. Собственно, их наряды и украшения свидетельствовали о достатке и оказаться здесь в числе приглашенных из «смертных» было честью. Окунутся в привычную атмосферу было приятно, но… пусто.

Я скользила взглядом по незнакомым лицам и просто следовала своим ногам. Винтовая лестница, по которой звонко цокали мои каблуки вела ожидаемо в длинный коридор с расширяющимся круглым холлом, в центре которого стояла большая икебана с белыми и коралловыми розами. Одна дверь была выше остальных с затейливым треугольным козырьком в классическом стиле. Я опустила руку на ручку, не понимая, зачем это делаю. Она ожидаемо оказалась закрыта, а когда развернулась, усмехнувшись мысли, что я вообще делаю, увидела Каира, замершего с другой стороны икебаны. Почему-то внутри что-то тревожно всколыхнулось, время поплыло, но я очнулась и, не смея больше мешкать, постаралась обогнуть его, чтобы вернуться в главный зал. Не проронив ни слова, просто прошла мимо с каменным лицом, концентрируясь на красивой балюстраде в конце коридора. Внутри я считала до десяти.

Горячая ладонь неожиданно перехватила плечо. От подобной дерзости я даже удивленно приподняла брови и подняла глаза, всматриваясь в серьезное лицо Торренса старшего. Черные брови и глаза были сосредоточенны, волосы воронова крыла в хаотичном беспорядке, придавая лицу еще большую привлекательность на контрасте с официальным фасонистым смокингом с шелковыми лацканами. Отвратительно хорош! Наверное, так и заманивает милых дурочек. Это взбесило еще больше.

А не попутал ли ты берега, Торренс? Внутри меня начинала клокотать злость, и я еле удерживала магию внутри себя. Хотя ни единого слова не было произнесено!

– Нам нужно поговорить. – начал он низким хриплым голосом.

– Не о чем. – холодно отозвалась я, вызывая то забытое состояние холоднокровия, которое взращивала во мне мать. Но похоже спесивость была знакома ему самому или он просто привык не обращать на нее внимание, лишь крепче сжал плечо, не давая сделать и шагу. – Отпусти. – твердо посмотрела на него, и он… разжал ладонь с каким-то отстраненным чувством, что, если не сделает этого, я точно подпалю его лощеный костюм! Может, конечно, в голове Каира были и другие мыслишки. Но в моих жилах уже текла огненная магия, готовая опалить болвана!

– Я… – начал он.

Получив свободу, я просто развернулась, не желая слушать ни единого слова из его лживого рта.

– Айрис! – окликнул он меня, – Проклятье! – позади я услышала щелчок, точно у него был ключ от одного из номеров и дальше, я очень невежливо была затолкана в одну из комнат.

– Ты ополоумел⁈ – вызверилась на него, когда он загородил дверь, отрезая мой путь к неконфликтному светскому существованию в отношении него.

– Хорошо. – дернул он головой точно мерин, не желающий быть укрощенным под гнетом удавки. Да кому он нужен вообще⁉

– Что? – не поняла его.

– Я не прав. Довольна? – в наезд вывалил на меня признание. А мне захотелось смеяться. Или плакать. Тут уж как повезет.

– Мне все равно. – соврала я с каменным видом. – Не хочу даже слушать. – попыталась обойти, но он заступил мне дорогу.

Его упрямый взгляд черных глаз выстрелил в меня исподлобья:

– Не прошибаемая, значит? – он сощурился, – Ты ведь врешь. – проговорил тихим вкрадчивым голосом, утверждая правду, что еще больше уязвляло, а к горлу подкатил ком.

– Зато ты чист как белый лист. – так же тихо проговорила в ответ упрек.

– Хочешь откровенность, значит? – повысил он голос. А затем как-то шально улыбнулся и резким жестом взял меня за руку, открывая дверь.

– Каир! – крикнула ему и ударила в крепкую спину. Но мужчина остался глух к моему усилию, а мне приходилось быстро перебирать каблуками. Мы остановились около двери, привлекшей мое внимание, и он наконец отпустил мою руку. – Ты ополумел⁈ – выкрикнула ему, но дальнейшее заставило меня замолчать. Он достал странного вида артефакт, похожий на маленького металлического паука, и примагнитил к замку. Через какое-то время он вспыхнул и выплюнул магическую пыль, а дверь открылась. – Что ты делаешь? – спросила я шепотом, но мужчина лишь затащил меня внутрь. То, что происходило пугало меня и напоминало взлом.

Мы оказались в империальском номере с гостиной, кабинетом спальней и двумя ванными. Все это я узнала, когда листала иллюстрированную брошюрку в холле отеля с баснословными ценами. А сейчас не понимала, собственно, ничего.

– Ты хотела правды, вот она. – открыв ящики секретера, он покопался в них и выудил какие-то письма и засунул во внутренний карман пиджака.

– Ты бредишь? Чей это номер? – я осторожно осматривалась, не понимая, что выкинет дальше этот мужчина.

– Графа Кроуля. А это, – постучал себя по внутреннему карману пиджака, – моя работа.

Наверное, мое вытянувшееся лицо можно было запечатлять в каменном бюсте, потому что вряд ли подобный момент недоумения в моей жизни еще бы повторился. – Что ты несешь? – нахмурилась я.

– Я вор, Айрис.

Признание заставило мою мимику пойти конвульсией, а лицо вытянуться.

– Это розыгрыш? – усмехнулась я и начала заглядывать в другие комнаты. – Сейчас выйдет Марко, и мы вместе посмеемся? – но я обернулась на Каира, его лицо и колдовские темные глаза оставались серьезными. – Так, – я прикрыла глаза и потерла висок, – если это правда, какого пекла ты притащил меня сюда⁈ – накинулась я на мужчину, у которого похоже опилки вместо мозгов!

– То ты хочешь правду, то ты бесишься из-за того, что я наглядно тебе ее демонстрирую. Определись уже!

– Единый, хочешь сказать, что ты вломился в чужой номер, обокрал графа, сделал меня своей соучастницей. И на это я должна просто легкомысленно пожать плечами?

– Ну так вот она реальность, Айрис, обнаженная перед тобой. Ее ты хотела. – развел он руки в стороны. – Нравится тебе? – наступал он на меня.

– Я не знаю… – запуталась я в диалоге. – Но то, что ты спорил на близость со мной со своим братом – отвратительно. – отозвалась я, чувствуя, как тихая растерянность перекатывается в глухую злобу.

– Это было ошибкой. – подошел он ко мне почти в плотную.

А я подавилась собственными словами. Мне хотелось наорать, ударить наотмашь или замолчать и больше не говорить ни слова. Я была сбита с толку. Что это вообще значит? Что он хочет продолжить игру? Он так втянулся, что не может отступить? Ему понравилось соблазнять меня? Ошибкой было, что не успел переспать? Господи, ответь же! Поясни!

Но мои внутренние метания не успели развернуться в откровенную безобразную сцену, ее прервал щелчок ключа в замочной скважине. За закрытой дверью послышался смех женщины и низкий гортанный голос мужчины, мурчащий какие-то пошлости. Я обалдела. Каир выключил свет и открыл окно быстрее, чем я осознала, что вообще происходит. На меня тут же дунул стылый сквозняк, заставив поежиться. Сторона сада была безлюдной, так как осенний дубак никого не прельщал своим холодным дыханием.

– Ты шутишь? – изумилась я «гениальной» идее на грани слышимости. – Я в платье и на каблуках. Не полезу на карниз, да не в жизнь! Я тебе что акробатка из цирка?

Каир бросил на меня быстрый взгляд и до него тоже дошло, что тонкая ткань и весь мой наряд не способствует здоровой прогулке на сон грядущий. Но не успели мы начать пререкаться, как его ладони сомкнулись на моей талии и быстро подсадили на подоконник, на который я влезла даже не пискнув. Как только я оказалась снаружи, сердце забилось, точно я пробежала несколько километров бодрой рысцой. Трясущимися руками я ухватилась за выступ. А Каир, точно всегда так входил в помещение, быстро подвинул меня, закрыв окно, заставив сделать пару мелких шажков, чтобы он поместился. Расширив от ужаса глаза, я подняла взгляд вверх, Торренс тут же прижал меня к холодной кладке.

– Не смотри вниз, двигайся потихоньку, влезем в соседний номер. – прошептал мне горячим дыханием на ухо, как само собой разумеющееся. А я замерла, не смея даже пошевелиться. Страх сковал по рукам и ногам. Мы стояли на уровне третьего этажа, и я все-таки посмотрела вниз. Каир увидел мое испуганное лицо и одеревеневшие конечности, которыми я цеплялась за него и за каменный выступ.

– Ты боишься высоты? – дошло до него наконец, и я судорожно закивала головой, не смея вымолвить ни слова. Горло мгновенно пересохло. Казалось, за несколько секунд ледяной ветер выдул всю храбрость и оставил только трясущиеся поджилки. Какая же я трусиха!

– Так, Айрис, если сейчас проверят комнату, то все это напрасно. Ты хочешь домой? – горячо выдохнул мне в лицо слова, и я опять закивала, как болванчик, схватившись уже за его рубашку, некрасиво сминая ткань, забыв, что обещала себе держаться от него подальше. Наверное, хуже выглядела бы только глупая кошка, влезшая на дерево. Но она могла хотя бы истошно орать дурниной.

Как-то в детстве мы с деревенскими снимали такую «оказию». Как так получалось, что зверь лез туда, откуда не мог слезть – до сих пор оставалось для меня загадкой. Он же не глупая пансионерка, которая по чужой воле записалась в опасные авантюристки! Идиотка! Зачем вообще сюда пошла?

– Замри. – Торренс обогнул меня и медленно стал двигаться вбок, обхватив мою ледяную ладонь. Я сделал глубокий вдох-выдох. Это ведь не может стать концом, Эверис. Слишком просто! Шевелись! Я сделала несмелые шажки за ним, каблуки опасно качались, заставляя меня практически вгрызаться ногтями в ладонь мужчины и каменный рельефный выступ. – Вот так, хорошо. Осталось немного. – шептал он мне, не замечая боли, хотя вцепилась я не хуже дурной кошки, и, сжав зубы, двигалась одеревенелыми ногами по холодной кладке. Каир заглянул в окно и выругался на своем родном языке и стал идти, о, Господи, дальше! Я замотала головой и отпустила руку судорожно схватившись за пугающую статую горгульи, которую нужно было обогнуть. О том, что несмотря на глубокие сумерки, нас могли заметить я почему-то не думала.

– Айрис, еще немного, давай!

– Нет, Кайр, я не могу! Я боюсь высоты! Не могу! Иди, а я… придумаю что-нибудь… – спешно проговорила, чуть ли не зубами вцепившись в окаменелую скульптуру. Торренс еще раз выругнулся и, резко обхватил меня за талию, прижимая с одной стороны к холодной стене, а с другой к горячей грудной клетке.

– Держись за меня.

Я просунула руку под пиджак, обхватывая крепкую спину мужчины. Но было не удобно, и я попросту схватилась сзади за ремень, на что мужчина хмыкнул, но скаверзу сказать себе не позволил. Теперь между мной и пропастью находился мужчина, с которым минуту назад даже и не могла помыслить, что буду обжиматься!

Наверное, это было одно из худших мгновений, которое я могла бы внести в список того, как я проводила время в своей жизни. Казалось, прошла вечность. Мы миновали забракованное горцем окно и, открыв следующее, я почти выдохнула от облегчения, но коварный каблук подвернулся, я стала заваливаться. И вдруг резкий поток воздуха как подушка толкнул меня в спину, придав ускорения. Я налетела на Каира, сбивая того с ног. С глухим звуком, взлетевшими юбками и его резким выдохом мы завалились на пушистый ковер в абсолютной темноте. Тишина давила. Я закрыла глаза и уперлась в его грудь лбом, не смея пошевелиться и дышала так, точно я тащила его на своих собственных закорках. Под юбку и в затылок задувал сквозняк. А в голове пульсировал только что пережитый страх. Никогда! Больше! Не полезу на карниз! Дикость какая!

– Ты в порядке? – не спешил он скидывать меня, и я приподняла голову. Горло пересохло, как и обветренные губы, которые я не осознанно облизала. Несколько локонов упало на лицо, и мужчина бережно завел их мне за ухо, подался вперед, и я, испугавшись возможного порыва, спешно откатилась в сторону, неловко усевшись на попу. Из-под платья показалась одна обутая нога и вторая обтянутая телесным чулком без туфли. Невольно оказия сместила спектр внимания, и мы оба удивленно на нее уставились.

– Где вторая? – быстро спросил горец, проигнорировав только что щекотливую ситуацию. Я оглянулась на задувавшее окно. Каир помог мне подняться, и мы слаженно посмотрели вниз. Черная лодочка живописно лежала на светлой кладке, на которую озадаченно смотрел служащий, почесывая макушку.

– Жди здесь. – сказал Каир и, вновь взломав дверь, но уже обычной отмычкой, вышел, оставив меня в полном недоумении. Что это было⁈

Казалось, прошла вечность, я просто изломала пальцы от нервов и готова была шлепать по мрамору босиком в поисках проклятущего мужчины, который втянул меня непонятно во что! Скрипнувшая дверь была спусковым крючком:

– Ты в бездну что ли провалился? – накинулась я на него, когда окончательно извилась. Но в дверь просунулась почему-то голова Марко.

– Привет? – растеряно отозвался он, осматривая меня, взъерошенную осенним ветром и последними событиями.

– Марко! Где Каир⁈ – на мой вопрос дверь открылась еще раз и в комнату с озадаченным видом вошел, вышеназванный мужчина с туфлей в руке. И как ни в чем ни бывало поставил ее подле моих ног. А мне захотелось кинуть ее ему в лоб! Так для острастки!

– Стражей много. – разрезал напряжённую паузу Каир. И парни слаженно посмотрели на меня, точно могли читать мысли друг друга.

– Что все это значит? – уперла я руки в боки и испытывающе посмотрела на братьев.