Текст книги "Начать заново (СИ)"
Автор книги: Екатерина Котова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 28 страниц)
Глава 10
Дождь молотил тоненькими молоточками по стеклу, вынуждая прислушиваться к этой меланхоличной мелодии. Встав с утра ни свет ни заря, я по завету Тиль наглоталась женьшеня и теперь уже второй час не могла уснуть в кровати, меняя положение каждые десять минут. Кто же знал, что мангольдская травка не просто придавала силы, а будоражила нервную систему похоже до первых или даже вторых петухов.
Я раскрывала одеяло, переворачивала подушку прохладной стороной, считала овец. А сейчас старалась вспомнить самые скучные лекции профессоров Даркмурта, но в голову приходили почему-то исключительно самые яркие моменты и большинство было связано с третьем курсом и совсем не с лекциями.
Воспоминание:
Начало груденя выдалось удивительно осенним. Насыпавшие за несколько дней Матушкой зимой сугробы растаяли, и мы опять будто погрузились в месяц листопада. Тренировочный полигон радовал отсутствием большинства студентов, предпочитающих уезжать в родительский дом, либо развлекаться в столице или в ближайшем городке. Тихо шуршали высохшие листья под ногами, волосы трепал игривый ветерок, нашептывая, что скоро холодное дыхание его северного брата вновь заставит кутаться в шерстяные телогрейки и прятать нос в шарф, чтобы не покраснел. Дыхание матушки Зимы дышало в спину, но сегодня было аномально осеннее солнце и сама погода радовала глаз.
Я обогнула стены арены и вышла на длинную аллею, ведущую к длинному строению с двускатной черепичной шоколадной крышей. На улице отгорал пожар осеннего разноцветья, тополя, высаженные триста лет тому назад, обнажали свои разлапистые кроны, и земля отливала толстым бронзовым ковром, шуршащим под ногами. Даркмуртская нечисть не успевала справляться и в некоторых местах парк радовал приятной дикостью.
Сапожки бодро стучали по выложенной каменными плитами дорожке и не дойдя триста шагов к вивернику, я уже чувствовала их крепкий драконий дух. Большие двери для зверей были закрыты, но небольшая дверь для человека радовала открытым замком. Воровато проникнув на вражескую территорию, ощутила в полной мере доминирование ящеров на собственной территории.
Проходя мимо огромных вольеров с порыкивающими существами, я старалась держаться по центру, чтобы не дай Стихии какому-нибудь вредному потомку драконов не пришло в голову проявить характер. Стоит ли говорить, что я боялась их до нервных колик.
Когда горячие руки обхватили меня, крадущуюся по широченному проходу, я истерично взвизгнула.
– Попалась… – кольцо его рук не дало моему телу размаху и, лишь развернувшись, досадливо стукнула мужа по крепкой груди кулачком.
– Единый, напугал! – и Рейдар, не дав мне разбушеваться, впился губами в мои, чтобы вымести таким нетривиальным способом все сомнения на тему того, что мне не стоило даже приходить сюда. Признаю, метод был действенным и, что уж лукавить, мне нравился.
Фрейгъерд не умел делать что-то наполовину или чуть-чуть. Он человек контрастов и неудержимого горячего нрава, несмотря на лед в глазах и истинно северную магию в своей крови. И если дэрниец целовал, то делал это горячо, напористо, с чувством и так, что колени подгибались, а все мысли вылетали вон, кроме самых крамольных и уж точно не одобряемых ректором этой самой академии, которому принадлежал виверник.
– Рис… кхм… – прервал он момент, когда я сама перешла в наступление, – Мне нравится ход твоих мыслей, но раз уж ты согласилась, я бы хотел, чтобы ты испытала это.
– Может не стоит? – все же вернулся здравый рассудок ко мне после жаркого начала мероприятия, от которого я отнекивалась до последнего и после удачной сдачи начертательной магии, за каким-то лесом согласилась.
И сейчас, когда муж провел меня сквозь здание и вывел на открытую площадку, где железной цепью был прикован к виверновязи здоровущий ящер с агрессивным гребнем и хищным оскалом, то я поняла, что была явно не в себе, когда сказала «да». Я сделала попытку затормозить, но мужчина держал крепко и, иронично посмотрев на меня, просто подтянул к себе.
– Все будет хорошо, не волнуйся.
– Ты уверен? – я с сомнением осмотрела крепкие лапы с огромными когтями, костяной гребень на лбу, здоровенный острый набалдашник на хвосте. Да он меня не то, что одной левой, я ему на один зуб!
Ящерица зыркнула своими желтыми глазищами с вертикальным зрачком и выпустила черный дымок из пасти.
– Он еще и огненный! – воскликнула я и уперлась ногами, не желая приближаться к опасной твари!
– Это девочка. – с мягкой улыбкой прокомментировал он половой признак. – Ее зовут Шелис.
– Божечки, еще и женщина, я точно ей не понравлюсь! Посмотри, как она на меня смотрит!
– Рис, она обучена и объезжена. И абсолютно контактна. Прошла все психологические тесты у менталистов.
– Какие сложности… – буркнула я, наблюдая как мужчина берет кусок мяса из железного ведра и аккуратно вкладывает в пасть. Тварь послушно жует, а затем ласково изгибает голову, когда мужчина погладил ее по крепкой шее! Подумать только!
– Попробуй теперь ты. – передал мне рабочую перчатку.
Я тут же запротестовала, даже головой замахала.
– Нет, нет и нет. Ты посмотри, как она скалится. Могу я не приближаться вообще к ее пасти?
– Нужно с ней подружиться. – пояснил мне великий контактер с животными.
– Рей, живность не моя история. У меня даже рыбки прожили три дня.
Мужчина попытался сдержать улыбку и мягко натянул мне перчатку на руку.
– Давай. Это просто. Я же не предлагаю завести виверну.
– Еще бы ты предлагал. – буркнула я, не смело беря здоровый кусок мяса, капающий кровью. Единый, дай мне сил!
– А что? Может, когда-нибудь на старости лет займусь разведением виверн.
Я фыркнула, медленно подошла, а когда зверюга дернула головой, то от страха моя рука рваным жестом кинула в опасную ящерицу мясом. И та не разочаровала: на лету она ловко вцепилась в него зубами и, подкинув, заглотила со смачным облизыванием, точно кошка.
– Только после того, как я стану Главным Хранителем. – проговорила я, отходя от первого шока. Светлые брови моего мужчины поднялись вверх.
– Ты действительно этого хочешь? – затягивая подпругу и проверяя крепления на седле, вопросил супруг.
– Ну мы вообще-то с тобой на одном факультете учимся. И я не собираюсь все бросать, потому что потеряла голову от одного… – он изогнул бровь, а в голову лезли эпитеты сексуального характера, – самоуверенного дэрна. – нашла я в своей голове что-то более-менее подходящее.
Вышеназванный стрельнул в меня лукавым взглядом и подошел, заключая в объятия.
– Я на все согласен, но только после того, как увижу Фрейгъердов младших.
– Ты сейчас сказал во множественном числе? – обняла его в ответ.
– Да. – наклонился он ко мне.
– Хочу, чтобы госпожа Фрейгъерд родила мне чудесную дочку и храброго сыночка, а потом повторила это еще раз.
– Четверо⁈ – ахнула я.
– Да. – он пожал плечами и обезоруживающе улыбнулся, сверкнув ямочками. – Ты против?
– Ну… мне нравятся дети, но…
– Но? – Рейдар медленно наклонился и с оттяжкой стал целовать мне шею и чувствительную точку за ухом.
– Не… не так быстро… – заторможено протянула я.
– Можешь не седлать виверну, если согласишься. – тихо проговорил мне в ухо.
И я очнулась.
– Ты ведь шутишь?
Мужчина засмеялся. А я вновь стукнула кулачком по груди невозможного хитреца.
– Не пудри мне уши. Давай уже, что тут нужно делать? – повернулась к нервно бьющей хвостом животине.
– Думал ты знаешь… Чтобы появились дети, нужно чаще…
– Рей! – пресекла я пошлые шутки, отчего он только развеселился еще больше.
Северянин взял со скамьи теплые штаны и подбитые мехом куртки и отрекомендовал в них облачиться. В дополнение ко всему прилагались еще специальные очки.
– Ничего такого на вас не видела. – покрутилась я, ощущая себя скимосом, что живут в абсолютной мерзлоте на самом севере Геи. Сразу стало жутко жарко.
Рейдар, подхватив меня за талию, помог усесться в седло. Мне показалось, что зверюга, обернувшись, прищурилась. Северянин отстегнул цепь и залез следом, закрепил меня ремнями, беря поводья. Я оказалась перед мужем, бережно обнимаемая им сзади.
– Мы летаем в зачарованном материале, являющимся по сути артефактом. Сейчас она в чистке и на реставрации.
– Никогда не задумывалась. Ведь на такой скорости, просто околеешь от пронзительного ветра.
– Шелли действительно быстрая. – подтвердил мои слава Рейдар, а зверюга будто поняла его и рыкнула в ответ, получив одобряющее похлопывание по шее. Наездник издал стрекочущий звук, направляя поводьями здоровенную тушу вперед в сторону открытого полигона.
Мне стало страшно от одного грузного, но резвого бега зверюги. Крепкие лапы твердо врезались в землю и набирали скорость, а затем Рей потянул поводья вверх. Кожистые серые крылья виверны расправились до конца, сделали широкий взмах. Мы оторвались от земли резким толчком. Сердце ушло в пятки, от страха я судорожно вцепилась в луку седла и зажмурилась. Прошло пол минуты, и мы все еще были в воздухе, но желание оказаться по ближе к земле не оставляло меня.
– Открой глаза… – прошептал мне Рейдар горячим дыханием, точно зная мою реакцию.
Я медленно и неуверенно распахнула веки. И замерла, пораженная открывшейся картиной. Академия Даркмурт была как на ладони, объятая пестрым осенним костром, покрытым не до конца растаявшим снегом под внезапным абсолютно не зимним солнцем. Серые башни высились вверх, а сам комплекс вместе с ареной был удивительно красивым. Оказывается, с высоты он приобретал очертания очень правильного геометрически выстроенного рисунка. Люди выглядели крошечными точками, и все уменьшались.
Огромный солнечный диск высился над нами, подсвечивая яркие дерзкие краски леса: оранжевый, зеленый, золотой и багряный цвета. Извилистая Эрта затейливой лентой бежала через виднеющийся академичсекий городок, похожий на кучу спичечных коробков, ютящихся вдоль ровных улочек.
Глаза слепило еще не выцветшими красками, лицо обдувал ветер свободы. А воздух – вкусный, холодный, чуть сдобренный ноткой хвои – хотелось пить огромными жадными глотками, как студеную родниковую воду. И ощущать, как кружится голова, а тело наполняется необъяснимой радостной легкостью… Высота пьянила и захватывала дух, но горячее тело и руки мужа, позволяли ощутить себя в безопасности и относительной ясности рассудка. И если сначала меня охватил сковывающий ужас, то сейчас я ощутила всю прелесть этой свободы полета. Не удержавшись, я крикнула от восторга звонкой сойкой и рассмеялась, посмотрев на мужа. Он растянул губы в искренней улыбке, которая очаровывала не меньше сказочного пейзажа вокруг и горячо прошептал:
– Люблю тебя, Риса…
На этой секунде я вырвала себя из выворачивающего душу момента. Воспоминание отдалось ноющей болью в груди, а на глаза навернулись слезы. Следующие минуты я повторяла дремучую формулу Рамуса, стараясь не возвращаться в болезненные картины прошлого, заставляющие все в душе переворачиваться и скулить побитой собакой.
Думала не усну, но через час я провалилась в тревожный сон. А потом, не дав проспать и пары часов, кто-то осторожно защекотал мне шею. С дремы я не поняла, что происходит, а когда открыла глаза, то истошный вопль дикой виверны напугал не только неожиданную визитершу, но и соседа, который ввалился в комнату с такой проворностью и скоростью, будто дежурил под дверью.
Когда я очнулась, здоровущая крыса сидела прямо на моей груди и уж не знаю, что планировала, но от визга мы бросились в разные стороны. Я запрыгнула на стол и швырнула со всей дури подушку в улепетывающую к двери тварь, прилетевшую «спасителю» прямо в лицо. Нежданный визитер испугал «злодейку» стремительным появлением, и та резко забрала в бок и запрыгала, проворно поднимая отъевшийся серый зад. Марко ворвался с ножом, и я распахнула от ужаса глаза, схватив зачем-то цветущий «Каланхое» с подоконника, замахиваясь уже не то на крысу, не то на безумного соседа.
– Господи! – помянула я создателя в суе и следила за траекторией коварного существа. И уже не понимала в кого кидать несчастную кадку – в мужчину, ворвавшегося ко мне с холодным оружием или крысу!
– Где⁈ – выкрикнул он и, обозрев меня в ночной сорочке, не сразу заметил «злоумышленницу». Создателя врочем тоже не наблюдалось.
– Лови ее! – понадеялась на более разумную мысль, что Торренс все же не меня прирезать примчался. И нервно затыкала пальцем в создание, что в белой горячке забыло из какой дыры оно вылезло.
Мужчина оторвал взгляд от моих голых ног во фривольного вида сорочке и перевел более осмысленный на грызуна. Он снял рубаху, выбив меня окончательно этим жестом из колеи. Я даже перестала тыкать в «нахальную зверюгу» пальцем и не прилично уставилась на обтянутую светлой тканью поджарую, но крепкую фигуру. Благо под низом было простая майка, но вид полуголого соседа «в форме» почти убедил меня в сюрреалистичности происходящего! Это точно сон! И, я, приглушив испуг опустилась на коленки, осознав всю пикантность ситуации.
А мужчина ловко спеленал прыткого грызуна.
– Айрис, я думал к тебе вломился кто… – запнулся он о вырез взглядом. Я быстро слезла со стола, нервным движением накинула халат и плотно запахнулась, откинув волосы.
– Если бы смалила бы, то точно бы запалила огонек. – прокомментировала ситуацию. – Ненавижу крыс! – на этой ноте меня передернуло.
Зверюшка пищала и пыталась прокусить неожиданный капкан. Марко отдернул руку.
– Это мышь.
– Мышь⁈ – ахнула я. – Тогда она съела алхимический порошок роста. Я проснулась, а проклятая тварь сидела у меня на груди и скалила свои желтые зубы. Точно теперь не усну. – буркнула я, спускаясь за мужчиной по лестнице, шаркая тапочками.
К слову, Марко был одет, будто и не засыпал. Или только пришел? Не мог же он так быстро натянуть портки с рубахой и прискакать с третьего этажа к моей комнате.
Я пошла на кухню заваривать успокаивающие травки Тиль, которые она так яро рекламировала и подсыпала всем, кому плохо спиться ночами. Что ж похоже я ее клиент.
Запалила свечу, щедро сыпанула в заварник травы и поставила кипятиться воду. Меньше, чем через несколько минут Марко зашел в кухню, а я сидела на стуле в разобранном халатном виде.
– Ты убил ее? – спросила его, когда он прислонился к косяку и буравил меня странным взглядом. Он покачал отрицательно головой.
– Отпустил.
– Отпустил⁉ – охнула я. – Она же придет мстить мне! И приведет свое племя, таких же кровожадных негодяек! – с содроганием вспомнила решительный вид здоровущей мыши переростка.
Марко не сумел сдержать улыбки и, подцепив засвистевший чайник, залил травку, принюхался.
– Валериановый корень?
Я лишь кивнула.
– Нервишки шалят? – спросил меня сосед.
– Что-то вроде. После такого валерианку в прикуску с чаем есть будешь.
– Кто он? – внезапно спросил меня Марко, разливая отвар по чашкам.
– Кто? – не поняла вопроса.
– Тот, от кого ты сбежала. – прострелил меня внимательными светлыми глазами горец.
Внутри меня что-то дернулось, и я приложилась к кружке, обжигая язык. Обмахивание руками не помогло.
– Аккуратней.
– С чего ты взял? – постаралась придать голосу ровный тон.
– Печать. – пояснил он и посмотрел на запястье.
– Проклятье! – ругнулась я прямо в слух, забыв про метку, которая иногда стиралась, если я не мазала дополнительно маскирующей мазью. А вчера, как назло, истратила последние капли утром. Беспечная идиотка!
Марко лишь усмехнулся.
– Не сокрушайся. В этом ничего такого. У каждого свое прошлое и секреты. – его желто-зеленые глаза блеснули в свете свечи, и я поняла, что толком не знаю ничего про смазливого весельчака-соседа, который приходит домой по ночам или под утро. – Так кто? – вывел меня из размышлений горец.
– Человек, которому я не доверяю. – он ведь спросил, от кого я сбежала, так ведь?
– Айрис ведь не настоящее имя? – быстро раскусил меня сосед.
Я промолчала и вперила в него вопросительный взгляд.
– Помогал Борзае в кабинете. Вешал карниз, она и разговорилась про тебя, сказав, что вряд ли ты надолго.
– Упомянула документы? – поняла я его. Следует добавить, что речь идет об их отсутствии.
Он кивнул.
– Не хочешь, не говори, просто знай, что если тебя кто-то обидел… то ты просто скажи кто. Мы ведь не чужие люди. Каждый здесь со своими причудами на улице Новой Зари, но мы своих не бросаем. Покровителя у тебя нет, насколько я понял. – речь Марко теплым покрывалом ложилась на плечи, и я не знала, как сохранить все в тайне и не оттолкнуть человека, который вроде взаправду хочет помочь. Мне хотелось ему поверить и думать, что я не одна в чужой стране.
– Он бил тебя? – спросил он после моего затяжного молчания.
– Кто? – опять не поняла я.
– Супруг.
– Нет. – усмехнулась почему-то. Представила Рейдара и сердце опять ощутило тоску и заныло. – Он не бил меня.
– Северянин? – еще один вопрос, который странной тупой болью отозвался где-то в глубине меня. – Увидел орнамент. Только у них такая геометрия.
Я перекладывала кружку из ладони в ладонь, погладила округлые бока.
– Марко… – заглянула я в глаза горца. – Ты сказал, что друг мне, поэтому… не надо, прошу. Я хочу забыть… прошлое. – искренне призналась ему. – Оно…
– Сложное? – глядел в меня как в воду Торренс.
– Более чем. – отпила я подостывший отвар, горечь и сладость валерианового корня тут же разлилась на языке.
– Гадость, да? – увидел он, как я скуксилась и закивала, но сделала еще несколько крупных глотков. Сразу стало легче. Травы дриада заготавливала сильные.
– Главное, знай, что ты достойна лучшего и не одна…
Улыбка сама собой поехала в сторону.
– Спасибо тебе, Марко.
– За мышь? – усмехнулся он.
– И за нее тоже.
Глава 11
Каир Торренс
Каир крутил в руках обожженную чашку, которую эта девчонка делала какое-то время назад. С ним. Взгляд тут же приковывал след, оставленный их пальцами на донышке. И я зачем-то до тронулся до него указательным пальцем. Шершавый. В голове тут же вспыхнули ее ужимки, тонкая шея, малиновые губы и броское: «для меня это дикость». Разве? Где ты выросла, девочка, что знаки внимания для тебя дикость? Но ведь и позволила же. Эта мысль заставила поехать уголки губ вверх и хмыкнуть каким-то странным мыслям более откровенного толка.
В комнату вошёл Ворн, выметая скрипом двери крамольные сцены из головы, и я поспешил поставить кружку на полку и заняться делом. Слишком много внимания уделяю мыслям не о том. Слишком. А ящики сами себя не поднимут. Нужно было перетащить шамот для скульптуры в подвал, там помещение более влажное, а фаянс для нового заказа в мастерскую. Да еще заняться новым «делом».
Наставник внимательно осмотрел поделку и повернулся ко мне.
– Думал, ты объяснишь ей как правильно отцентровывать и выравнивать. – почему-то я, как всегда, услышал укор в его словах.
– Так и было… сначала. А теперь, что ж… она не идеальная. – кинул взгляд на плавный изгиб.
– Тем и хороша. – понимающе улыбнулся наставник.
Я непроизвольно чуть сдвинул брови, не понимая, он сейчас о чем? Высказывание было не в его духе.
– Ты учил безупречности. – стал заматывать во влажные тряпки большие «бруски» глины, которую следовало спустить вниз.
– Каир, что ты видишь? – взял он чашку в крепкие, но одновременно мягкие руки.
– Испорченный предмет. – Почему-то захотелось ответить совсем не то, что ощущал и уйти от разговора, не обсуждать эту чашку и мысли, связанные с ней. С чашкой, разумеется.
Мастер покачал головой.
– Кому-то дано делать педантично ровные вещи, идеальные стежки, кому-то…
– Кривую утварь? – не удержался от странного зуда опустить столь заточенный акцент на посуду. Это всего лишь кружка.
Он снова покачал головой.
– Ты упрям, Каир, но способен увидеть, если захочешь. Даже кривую форму не всегда удаётся сделать красивой. Но у кого есть талант, у того и клякса выйдет живописной. – он поставил кружку на стол под фонарь, что висел над ним, явно желая, чтобы я увидел очевидную мудрость его слов. Но мне не хотелось говорить о посуде. Я стал складывать оставшиеся бруски.
– Каждому дано своё. – Ворн помолчал, а потом продолжил:
– Она сложная. Кажется только, что простая.
– Чашка? – беспечно бросил, криво усмехнувшись, что слишком много слов наставник уделяет изделию с изъяном.
– Айрис. – произнёс внезапно имя девушки. И я на секунду замер, лишь на долю, а затем продолжил заматывать влажным отрезком серую глину. А внимательные чёрные глаза Ворна, казалось, знают даже то, чего не знаю я сам.
– Обычная. – как можно безразличнее бросил.
– Вижу вы стали ладить. – я услышал, как он вновь взял проклятую утварь и аккуратно поставил на полку.
На его слова лишь пожал плечами и взялся за короб, который мастер просил отнести в подсобку. Поудобнее ухватился и, придержав коленом, открыл дверь.
– Каир, я рад, что вы общаетесь. Но не стоит делать из неё одну из своих эпизодовых девиц. – строго проговорил Ворн мне в спину. Я остановился и, ничего не сказав, понёс коробку вниз. Что тут скажешь? Я и не собирался. Спор – дело обычное. Постель – в равной степени удовольствие для двоих. К тому же, девчонке, уверен, нравилось, что вокруг нее вьются два мужика. Женщины все такие – алчные до внимания.
Каир не знал не одну, которая бы не предъявляла ему претензий в том, что слишком мало ее обхаживают. Порой ему казалось, что большинство женщин были бы рады, если бы мужчины падали ниц и вились вокруг них целыми сутками, выполняя их капризы. От этой мысли он поморщился, зажигая магический камень, окрасивший земляной подвал в тусклые краски. Ему было невыносимо это чувство, когда кто-то пытался ужать его свободу, точно, если бы его заперли в этом самом подвале с холодным влажным спертым воздухом. Сразу становилось трудно дышать. И каждый раз, сталкиваясь с пресловутой удавкой, что пыталась затянуть каждая, разрывал отношения напрочь, не жалея.
С чем он только ни сталкивался: и слезы, и угрозы, и торг. Но все хотели своеобразной власти. Проститутки честнее, ей Богу, чем когда благородная девица опутывала сетями, манипуляциями, заставляя сделать тот жест, который хочет она. Женитьба. Кажется, на это слово у Каира выработалась стоическая реакция непереносимости, как только благоверная с характерными женскими ужимками намекала на более серьезные «чувства». Какое к этому имеет формальный ритуал Торренс не понимал. Но знал точно, что такая жизнь не для него.
Айрис Вайос
Выходной день выдался на редкость удачный. Я переделала кучу дел, обновила далловское снадобье, скрывающее метку, и хорошо позанималась гольдским. Ко всему прочему, погода шептала, что самое время прогуляться где-нибудь среди ярких крон мангольдских чудаковато изогнутых деревьев, пестреющих своими разноцветными шапками. Что, собственно, я и намеревалась сделать.
Мягкое осеннее солнце освещало красиво загнутые крыши и уютно сложенные домики из светлого крупного камня. Улочка забиралась круто вверх, как и мое настроение. Я шла к цветочной дриаде в лавку, наслаждаясь неспешной суетой воскресного дня, а еще вдыхала полной грудью эти непередаваемые ароматы, наполняющие город: запахи осенних костров, сухих листьев и традиционной острой лапши, что продавалась за пару медяшек, наверное, в каждой едальне, что были распространены в простых кварталах. В Хан-Илай предпочитали сидеть не в тесных тавернах и кафе, а любили и уважали уличную кухню. Местные и приезжие останавливались около приглянувшейся тележки на колесах, где прямо на месте можно было откушать национальную гольдскую утку с овощами или острые мясные шарики и стеклянную лапшу.
Пока карабкалась в крутую горку, проскальзывала мыслишка остановиться и попробовать что-нибудь этакое, а еще узнать, что же такое там разноцветное разливают в треугольных подвешенных колбах на уличной телеге. Выглядело освежающе. Но с Тилайной мы договорились отобедать вместе, поэтому я, закусив удила, стремительно преодолевала препятствие. Теперь я понимала, почему наша дриада всегда в хорошей, юркой форме. Если каждый день ей приходилось взбираться на «Королевский холм». В Россарии так называли лестницу тысячей ступеней, ведущей к императорскому дворцу. То ее физической подготовке можно даже позавидовать.
Вывеску «Фрезе» я разглядела, когда дошагала до самого верха подъема. Не дойдя всего несколько ярдов, я, расстегнув плащ, остановилась и оперлась на стоящее изогнутое дерево. Когда сердце перестало подскакивать к горлу, приложила руку козырьком и посмотрела вниз. С горы открывался красивый вид на зеленый абсолютно чужой для меня город со своими традициями и культурой. На каждой крыше виднелись фигурки местных духов: драконов, горгулий, странных кошачеобразных рогатых существ. Центральная площадь выделялась прямоугольными башнями по углам с реющими треугольными желто-красными флагами, а вдалеке зеркальной лентой вилась река Тара, отражающая ясное голубое небо. Красиво.
Ощутив в полной мере отдышку, решила, что пора возобновлять хоть какие-нибудь тренировки. Гариф – преподаватель физподготовки в Даркмуте, засмеял бы меня и отправил, как неугодную гончую на второй, третий, а то и пятый круг, чтобы «жирок» растрясала. По его мнению, если женщина не выглядела как заправская орчанка – сплошной горой мышц, она была абсолютно не пригодной для какой-либо серьезной магической службы. Ведь плохо бегающий маг – мертвый маг. В общем, его логика была простой, как шиллинг. В прочем и юмор был такой же: жесткий и невероятно плоский как монета.
Гольдская древесная многоступенчатая флейта, заменяющая на двери колокольчик, мелодично прозвучала окончанием моей экзекуции, и я попала в царство прохлады и всевозможных ароматов. В отдельной холодильной секции, где вынуждены были находиться цветы, от одного букета к другому металась Тиль, собирая очередной шедевр в рыжих и красных тонах с темно-бордовыми экзотическими листьями.
– А вот и ты! – выскочила она из холодильной комнаты, плотно прикрывая дверь и запахивая плотнее вязанный кардиган.
– Еле поднялась! – пожаловалась ей, плюхаясь на плетеное кресло, призванное расслабить гостя, пока он в ожидании своего прекрасного заказа.
– Я почти закончила! – перевязывала она туго жирные стебли цветов бечёвкой.
– Не торопись. – махнула ей рукой и с интересом посмотрела на коробку конфет с красивым бантом и запиской, лежащей на прилавке. – Тебе? – полюбопытствовала я, разглядывая затейливую мангольдскую вязь и романтичное название «Для особой».
На лице дриады отразилось замешательство, но она пожала плечами и качнула головой. Жест противоречил вменяемому ответу по своей сути, и я все же уточнила:
– Поклонник?
– Не знаю. Айрис, как можно заводить отношения с другом детства? Мне кажется это противоестественным! – засуетилась цветочница, порывисто обрезая концы жгута. Похоже вопрос ее действительно будоражил.
– Ну, может, это и неплохо. Давно друг друга знаете. Понимаете, у кого какие интересы. Ты знаешь его недостатки, как и достоинства, к слову. Хотя… – я вспомнила Джареда и ужаснулась самой мысли о том, чтобы заводить семью с тем, кто тебе заменил сестру. Или это я такая наивная и дружбы между мужчиной и женщиной не бывает? – не знаю, тебе решать. А ты сама что скажешь?
– Он… начал за мной ухаживать! Представляешь! – вскипятилась дриада и ее кудряшки возмущенно дернулись, а железные ножницы громко ударились о деревянную столешницу.
– Негодяй! – развеселилась я. – А ты?
– Я не согласна. Перестала с ним общаться. Пусть… остынет! – девушка эксцентрично поставила букет в вазу для готовых заказов, да так, что я вздрогнула, а затем очень бережно и педантично поправила коричневую сетку-обертку.
– Ну тоже выход. – вспоминала я свою историю с Джаредом.
– Пойдем. – Тиль выключила огни, и мы вышли на заполняющуюся людьми улочку. Но не успела я оглядеться, как дриада схватила меня за рукав, пересекла улицу, чуть не угодив собой и мной под колеса извозчику, напугав лошадь и усатого мужичка. Благо тот ехал медленно. В спину нам полетели бранные гольдские ругательства, и мы спряталась в узкий проулок, из которого несло чем-то затхлым.
– Тиль…! – успела лишь провозгласить ее имя, хотя я бы поддержала мужика крепким словцом, – Что стряслось?
Цветочница нервно выглянула из-за угла.
– Тшшш. – прошипела мне. – Пришел все-таки. – прищурилась, всматриваясь куда-то.
– Кто? – я выглянула поверх светлой макушки девушки. Дриада была ниже меня, и я увидела, что около закрытой лавки в темные витрины заглядывал высокий молодой человек. Но рассмотреть поподробнее неожиданного визитера не удалось, улицу пересекал большой грузовой экипаж и картину заслонили тюки. А жаль, было бы интересно, увидеть этого счастливчика воочию.
– Мой друг детства, который вдруг решил стать кем-то большим! Уму не постижимо! Пойдем отсюда! А день так хорошо начинался. – пружинила она ногами по брусчатке, а ее тугие кудельки прически вместе с ней. В гневе девушка выглядела не привычно и даже немного забавно.
– Ну он еще не закончился. – посмеивалась я, перепрыгивая внезапную мелкую лужу, которой следовало бы высохнуть. – Я лично хочу есть и надеялась, что ты, как местная, знаешь, где можно налопаться так, чтобы потом можно было не жалеть о съеденном.
Девушка топала впереди, одолеваемая мыслями о нагрянувшем ухажере, но потом, обернулась уже в другом настроении:
– Пойдем на воскресную ярмарку?
– А где она? – оживилась ее идее.
– Она ближе к рабочему кварталу Батрэ.
Я припомнила расположение на карте, купленной мной еще в первые дни. Не так уж и далеко.
– Главное, чтобы там было вкусно.
– Думаю тебе понравится.
– Раз так, едем! – решительно согласилась на ее предложение, и мы поспешили к остановке дилижанса.
Узкая подворотня выходила как раз на площадь «Свободы», где почему-то густился народ. От столпотворения сразу сделалось как-то неуютно, люди выглядели встревоженными и радикально на что-то настроенными. Глаза горят, жесты резкие и рубленные. С одной стороны толпились дэрнийцы, в руках у них пестрели плакаты с агрессивными надписями на родном языке: «Департация представителей империи-агрессора!», с другой смешиваясь с ними выкрикивали что-то гольды, согласно кивая головой, удерживая таблички с лозунгами: «Долой тиранию россарийцев!»
– Что происходит? – в волнении спросила цветочницу.
– Сегодня вроде посольство Россарии приехало в Эрданет. – заторможено ответила дриада и, схватившись друг за друга мы постарались протиснуться сквозь народ.
В конце площади стояла грубо сколоченная трибуна и с ее возвышения выкрикивал что-то радикально настроенный гольд.
– Похоже война не за горами. – как бы невзначай прокомментировала Тиль отношения Дэрнии и Россарии. И я с ней была согласна. В последнее время я читала все больше негативных сводок, да и северян всех выслали из академии. В общем, подумать было о чем.
