Текст книги "Миссия: соблазнить ректора (СИ)"

Автор книги: Ефимия Летова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)

Глава 16

– Прекрати чавкать. Раздражаешь!

– Я не чавкаю.

– Ты чавкаешь!

– Я не чавкаю!

– Conocybe lactea!

– Чего-о?! Не смей непристойно выражаться в моём направлении!

– Это гриб такой. Очень токсичный. Ты на него похожа, даже внешне!

– Вот только не надо о грибах! Толстомордая мне и так всю душу вынула…

Я пнула под столом Юса – ещё только не хватало подкармливать бесконечные комплексы Шаэль, она же потом мне плешь на голове проест!

– Лучше послушайте мою пирожковую историю…

История – в изрядно отредактированном варианте – должна была отвлечь друзей от бесконечных споров и препирательств, изрядно мне уже надоевших. Об участии ректора во всех этих событиях я, естественно, умолчала. Поведала только о матери Барда, которую мой рыжий должник якобы стеснялся настолько, что не хотел встречаться с ней на территории ЗАЗЯЗ.

Однако попытка примирения не удалась. Юс и Шаэль сразу же снова поругались.

– А может, и правильно! – заявила Ша, кровожадно обгладывая ножку зажаренной утки. – Родители иногда бывают совершенно невыносимыми. Это с тобой тётка из себя бедную-несчастную строила, а сыну, может, мозги кошмарила днём и ночью. Или на совесть давила, мол, ты вот там, в академиях своих пропадаешь, а я тут одна-одинёшенька: скотину покорми, траву покоси, за младшими пригляди, эгоист несчастный, матереубивец!

Юс, однако, представлял другую точку зрения:

– Мама – это святое! – пафосно воскликнул он. – Мама…

– Что ж ты тогда тут, а не у мамочки под юбкой?! – ехидно осведомилась подруга. – На словах-то все горазды. Небось, не хочется с мамашей в глухом закоулке сидеть, сено вилами сгребать?

Юс побелел и одновременно весь пошёл красными пятнами, я испугалась, что в нём в тот момент явно происходила какая-то алхимическая реакция, которая могла закончиться взрывом.

– Да что ты понимаешь! – тоненько и пискляво выкрикнул он. – Что ты понимаешь?! Моя мать – самая лучшая, самая умная, самая образованная женщина, профессор… профессор целительской магии высшей категории, куда до неё этим спагиромагам! У неё столько научных трудов, сколько твоему разлюбезному придурку Кертону и не снилось! И я никогда, никогда бы от неё не уехал, никогда бы её не оставил, если бы…

Я испугалась, что взрыв более чем реален, и погладила его по руке, но Юс яростно стряхнул мою руку.

– Что вы понимаете… – с каким-то глухим отчаянием повторил он.

– Тогда почему ты здесь, а не с ней? – куда более тихим голосом, но всё ещё с боевыми интонациями вопросила Ша. Юс отвёл глаза в сторону, а я уже поняла, почему – и снова погладила его по руке. На этот раз сосед не стал возражать.

– Мама умерла. И… она хотела, чтобы я учился.

Мы все втроём замолчали.

* * *

Сама не знаю, как так оно вышло, но мы теперь частенько проводили время втроём – я, Шаэль и Юс. Впрочем – чему удивляться? Три изгоя ЗАЗЯЗ должны держаться вместе.

Изгои? Да, пожалуй что так.

Хоть ко мне и попривыкли, но от старшекурсников то и дело в мой адрес сыпались насмешки, как от немногочисленных девушек, так и – сальные и оскорбительные – от парней. Впрочем, победой было уже то, что это были не мои однокурсники. Верлад Кертон продолжал строить мне глазки и не упускал случая столкнуться со мной в дверях – первые раз десять я с поразительно настойчивой наивностью думала, что это случайность, и лишь пару дней назад признала свою ошибку. Вместо того, чтобы чувствовать себя польщённой, я ощущала себя униженной – но поделать ничего не могла.

Над Шаэль и Юсом откровенно подсмеивались, никто по собственной инициативе не вставал с ними в пару на лабораторных работах, никто не подсаживался в столовой, не заводил дружеских бесед ни о чём. Неприкрытая любвеобильность и потребность в одобрении моей подруги, её нестандартная внешность и почти детская восторженная наивность заставляли девушек насмешливо кривить губы, а парней отводить глаза и бежать сломя голову. Среди всех мужчин ЗАЗЯЗ Шаэль в качестве потенциального избранника не признавала обслуживающий персонал вроде Тарина, Юса и – на моё счастье – ректора Лестариса. «Не для этого красавчика моя тыковка зрела», – печально признавала неминуемое поражение в гипотетической борьбе за сердце и прочие органы Миара подруга.

Как и Шаэль, Юса не сказать чтобы травили в открытую – но отношение к нему было недвусмысленно презрительное. Не знаю, была ли его ершистость и неприязнь ко всему человечеству, а особенно к женской его половине причиной или следствием, но «вечный девственник» было ещё не самой обидной кличкой, хотя я, по правде говоря, сомневалась в наличии какого-либо опыта общения с девушками у большинства студентов ЗАЗЯЗ. Эти детишки, в основном богатые, знатные и благополучные, очень отличались от простых и незамысловатых студентов Высшей школы, где учились мы с Элейн. Каникулы в Академии были короткими, учеба отнимала почти всё свободное время… За тот месяц, что я провела в ЗАЗЯЗ, я увидела всего три парочки, которые нежно обнявшись, внимательно изучали какие-то записи и конспекты. Неудивительно, что троица не могла так просто забыть о девушке с бурным добрачным опытом!

На мой взгляд, ректору Миару следовало бы изменить свою политику в отношении студенток. Маска, как у Эстея, чеснок, пояс верности с шипами наружу, распылитель с кислотой – мало ли существует реально рабочих способов отвадить навязчивых невест! Глядишь, и не было бы повода для таких вот ситуаций…

Однако я сдружилась с ребятами не только на почве нашей общей исключительности. Узнав их поближе, я обнаружила, что каждый из них был по-своему замечательной личностью. Мечтательная Шаэль на самом деле обладала обширными знаниями; за исключением вредной Алазии остальные преподаватели оценивали её крайне высоко, и только нашей королеве спагиромагии всё в моей подруге было не так. Мне очень хотелось помочь подруге, и казалось, что это не так уж сложно: слегка подкорректировать меню, изменить макияж на более естественный… Для чего из смуглой брюнетки упорно лепить белокожую блондинку? Но переубедить Шаэль оказалось попросту невозможным, ни к каким советам она не прислушивалась.

Юс также был попросту кладезем самых разнообразных сведений. Всё свободное от учёбы время он что-нибудь читал, а когда уставал читать, решал математические или алхимагические задачи. И снова мне хотелось подтолкнуть его, ободрить… Если бы он не цедил направо и налево свои замечания о «бабах» и «идиотах», почаще бы принимал душ и прямо смотрел собеседникам в глаза, если бы…

Со стороны подсказывать было так легко! Возможно, и в моём случае я не видела каких-то очевидных решений?

* * *

День пролетел незаметно, а вечером Шон, Велл и Бард выстроились передо мной в линейку, уныло повесив головы, но непримиримо сжав губы. Я прохаживалась между ними, как генерал перед армией штрафников, делая вид, что выбираю из множества вариантов, а не соображаю мучительно, как лучше представить хотя бы один-единственный. Двумя часами ранее, придя к Миару на добровольно-обязательную консультацию, я решила добыть от него побольше информации. Когда, выдав очередное задание – проанализировать «влияние различных факторов на скорость алхимагической реакции», при этом, подобно катализатору, попробовать персональным бесконтактным воздействием эту самую реакцию ускорить, ректор широким шагом направился к дверям, а я вскочила и кинулась за ним следом:

– Верлад Лестарис, подождите!

Он обернулся, вопросительно приподняв правую бровь.

– Ну, что ещё?

– Вы говорили, что знаете… предполагаете, для чего похитителю нужны похищенные ингредиенты. И считаете, что он ещё не добыл всё, что ему нужно. Почему бы не устроить засаду?

– Засаду? – протянул он, разглядывая меня, словно диковенную зверушку. – И как вы себе это представляете? Что я буду сидеть там под партой вместо того, чтобы мучить вас на лекциях и заниматься той незначительной ерундой, которой обычно от нечего делать занимаются ректоры? Думайте, прежде чем говорить, адептка.

– Ну почему сразу вы?

– А кто? Кертон? А его педагогическая нагрузка ляжет опять-таки на меня? Или позвать уборщиков? Наряд тайной полиции из столицы? Сторожевых собак?

– Ну, мы можем разделить дежурство на троих, – сказала я, сама не поверив в собственное нахальство. – Дежурить по очереди.

– Ах, на трои-и-их, – ещё более тягуче произнёс Миар. – Как мило. То есть предполагается, что я должен пустить вас в хранилище, сделать вам копию ключа, да?

При слове «ключ» у меня уже непроизвольно дёрнулась щека.

– Учитесь-ка лучше, дорогая лада Эрой, – наконец, выговорил ректор. – Учитесь и забудьте об этом деле. Вас оно не касается. Хотя ваша заинтересованность уже кажется мне подозрительной.

– Ни за что! – уязвлённо заявила я. – Вы же обещали мне поцелуй! Я без своего законного приза не оступлюсь.

– Угомонитесь, лада. Не я обещал, а вы его самым бессовестным образом выклянчили. Ещё раз повторяю: учитесь и не лезьте не в своё дело…

И как после этого я могла всё бросить?!

Я ещё раз оглядела троицу. Мог ли кто-то из них быть замешан в кражах? Конечно, мог, хотя мне казалось, что для этого ни у кого из них попросту не хватило бы мозгов. По учёбе мальчишки соображали неплохо, а вот по жизни… В любом случае, приходилось рискнуть: так или иначе, куда же без риска?!

– Итак, – начала я, чувствуя себя по меньшей мере капитаном пиратского корабля, демонстрирующего команде очередную карту острова сокровищ. – Как мне стало известно, в лабораторном алхимагическом хранилище есть запасы спирта. Мне нужно его добыть. Не весь, не весь, конечно. Пару… бутылочек. Ну, ладно, сгодится и одна.

Лица троицы вытянулись и перекосились – любо-дорого посмотреть. Я и смотрела.

– Ну, это… – начал Бард. – Это как-то… знаешь ли…

– Нет, ну, в хранилище, это… – зазаикался Шон.

– Слушай, – решительно выговорил Велл, эффектным жестом отбрасывая за спину белокурую прядь волос – я едва не спародировала, но с силой сцепила пальцы рук на животе. – Это как лезть в клетку к тиграм, чтобы напиться из миски – есть способы попроще! Обокрасть академическое хранилище?! Иди к ректору и сдавай нас, если хочешь, но на такой бред мы не подпишемся.

Возможно, насчёт полного отсутствия мозгов я несколько погорячилась.

– Вы знаете другой способ пронести в Академию алкоголь? – строго спросила я.

– Пронести не выйдет, – понурилась троица, а потом Шон воспрял духом:

– Ну, спирт не спирт, но мы же алхимаги. Уж брагу-то…

– Мне нужен только чистый этиловый спирт из хранилища, – отрезала я и, заглянув в несколько оквадратившиеся глаза троицы, добавила. – У браги… не тот эффект. Не пробирает!

– Вот это да! – уважительно пробормотал Бард. – А я, если честно, ни то, ни другое не пробовал…

Шон дал ему подзатыльник.

– Не вы, так может, кто-то другой сподобится? – коварно спросила я. – Узнайте, но осторожно, чтоб не спалиться. Мало ли, доносчики какие обнаружатся… И мы забудем наши маленькие разногласия.

Парни уныло переглянулись.

– Мы уже забыли, – пробурчал Бард. – Мы, ну, не надо было с тобой…

– Через два дня встречаемся здесь же, – строго сказала я. – Мальчики, я в вас верю. В ЗАЗЯЗ учится толпа народа, неужели никто не может попасть в хранилище ради красивой девушки?

Глава 17

Просто ждать два дня и бездействовать я не могла: мысль о том, как проник в закрытое на ключ хранилище вор, не давала покоя. Прежде всего, потому, что я сама частенько открывала запертые двери.

Вдруг вор обладал схожим даром? Такое было редкостью и не афишировалось… и это стоило проверить.

Месторасположение лабораторного хранилища я предусмотрительно выяснила заранее – ничего особенного, подвальный этаж учебного корпуса алхимагов. Время тоже выбрала не с бухты-барахты: лекцию самого верлада Миара Лестариса. С лекции он точно не выйдет, да и повода не будет: я уже поверила в свои актёрские способности и филигранное импровизирование. Всё развивается, особенно, если хочется выжить. Так что на лекцию я предусмотрительно пришла с большой дымящейся чашкой.

– Вы не перепутали учебную аудиторию со столовой, лада Эрой? – Миар, разумеется, не промолчал, а я улыбнулась ему:

– Вам бы очень пошёл поварской колпак и фартук. Так и представляю, как вы жарите, жарите, жарите… мясо, например. Вы любите мясо?

Миар закатил глаза, но ничего не ответил. Неотступно следующая за мной Шаэль захныкала куда-то мне в подмышку:

– Как ты с ними легко общаешься! Завидую…

– С ними?

– С мужчинами. С парнями. У меня так не получается. Где ты этому выучилась? Или это врожденный дар?!

– Ну, я же работала танцовщицей. Мужчины часто приходили поболтать, – привычно соврала я, а потом неожиданно для себя сказала правду. – Во-первых, у меня был любящий отец, а во-вторых, дядя, который всегда относился ко мне как к собственной дочери. А у тебя какие отношения с отцом были?

– Я никогда его не видела, поэтому – идеальные, – фыркнула подруга. – Вот с матерью мы были в детстве неразлучны, так что ругались на чем свет стоит. Иногда я понимаю Юса с этими его «бабами».

– Знаешь… – поколебалась я. – Могу предложить один способ. Правда, не знаю, сработает он или нет конкретно в твоём случае. Попробуй представить, что ты – это не ты.

– А кто?!

– Кто-нибудь… Девушка, у которой всё хорошо и всё просто. И зовут её как-нибудь иначе – Марго или Тария, например. У неё тёмные волосы, широкая улыбка, тонкая талия и несокрушимая уверенность в себе.

– Но это же не я, – печально вздохнула Шаэль. – Совсем, совсем не я. К тому же я всю жизнь ненавидела свои тёмные волосы!

– Зря. Мне кажется, тебе бы пошло. В любом случае, это не навсегда, – ободряюще подтолкнула её я. – Немного позаимствуешь у этой Марго уверенности, вот и всё.

– Спасибо, – неожиданно сказала Шаэль, садясь за соседнюю с моей парту. – Никогда не думала, что со мной будет дружить такая красивая девушка. А ещё ты смелая и отчаянная. Я так тебе благодарна!

– Глупости, – смутилась я. – Но знаешь, что… Ты можешь очень меня выручить.

Шаэль выжидательно приподняла брови.

– Толкни минут через пятнадцать мою кружку, как будто случайно, так, чтобы она облила моё платье. Очень надо, – вздохнула я, предвидя её реакцию и добрую сотню вопросов. Шаэль открыла рот, закрыла – и молча кивнула. Кажется, начинала привыкать к веселью.

Через пятнадцать минут я вышла из аудитории, сопровождаемая ехидным взглядом закатившихся ректорских глаз, но целеустремлённая, как никогда.

В коридорах учебного корпуса было тихо и безлюдно. Никаких слоняющихся без дела прогульщиков, никаких свободно шатающихся преподавателей, даже постоянно прибирающиеся слуги куда-то разбежались. Я беспрепятственно спустилась на первый этаж, потом, стараясь двигаться бесшумно, сбежала по узенькой и пыльной лесенке ещё ниже и, оглядевшись и приложив ладонь к замочной скважине, открыла ту самую, заветную запертую дверь. Не успела порадоваться собственной догадливости, одарённости и удачливости, как поняла, что эта дверь ведёт вовсе не в хранилище, а в тёмный пыльный коридор, пустой и тёмный, настенными бра не облагороженный. Я пожалела, что не прихватила переносного светильника – но теперь терять время было недопустимо. Пару десятков шагов сделала почти в кромешной тьме, пока не уткнулась в ещё одну глухую металлическую дверь, в которой поначалу вовсе не увидела скважины.

Но замок попросту должен быть!

Не найдя ничего хоть отдалённо похожего на замок на уровне рук, я принялась ощупывать всю ребристую холодную поверхность целиком и наконец отыскала неровность в полуметре от пола, для чего пришлось встать на колени.

Прижала ладонь к замку, прикрыла глаза – хотя ничего не было видно и так – и сосредоточилась, как умела и как привыкла, в глубине души предвкушая скорое знакомство с заповедным местом. Однако вместо привычного ощущения открывающегося замка получила неожиданно острый, жгучий, невероятно болезненный толчок в ладонь, мигом распространившийся до кончиков пальцев второй руки. Резко заныли голова и сердце, ноги ослабели так, что не сиди я на корточках, непременно упала бы.

А в следующее мгновение чья-то крепкая пятерня ухватила меня за шиворот, приподняла и без особых затей впечатала в стену. Я взвизгнула, но для оборонительных действий в руках всё ещё ощущалась противная неестественная слабость.

– Ай, не надо!

Хватка чуть ослабла, в тишине раздался тихий сухой звук, словно кто-то щёлкнул пальцами, и в сгустке светло-зеленого пламени я увидела гневное и бледное лицо ректора. От облегчения у меня в прямом смысле опять подкосились ноги, но он удержал меня на месте, придавив всем телом к стене.

– Вот только не симулируйте мне тут обморок!

Что-то снова щёлкнуло, затем лязгнуло, Миар потянул меня куда-то в темноту и усадил на стул. В свете огня, довольно слабом, зато существующем безо всяких емкостей, а просто зависшем в воздухе, я увидела уходящие вдаль ряды высоких стеллажей, в полтора человеческих роста, не меньше, и вдруг поняла, что мы уже находимся внутри того самого, вожделенного супер-секретного хранилища. Запах здесь был отчасти знакомым – вкусно и ненавязчиво пахло какими-то растительными лекарствами. Я вдохнула этот запах полной грудью, а потом поморщилась – вспомнилась история с Мертоном, мысли о котором я упорно гнала от себя.

Не могу думать о Мертоне.

– Ну, вездесущая адептка, что вы теперь можете сказать?! Или сразу отправим полицейским весточку?

Язык во рту еле шевелился, так что моя речь, вероятно, звучала несколько нетрезво.

– Вы бросили лекцию, чтобы следить за мной?

– Не бросил, а поставил заместителя. За тот месяц, что вы находитесь в Академии, я уже понял, что за вами необходим пригляд.

– Неправда… Просто все те разы, что мы встречались не по учебе, я была в одном белье, – пробормотала я. – Вот и сейчас вы просто хотели подловить меня.

– Очень надо. Бельё у вас совершенно безвкусное. Правильное женское бельё должно подчёркивать, а не выпячивать.

– Купите мне другое, раз вы такой умный.

Ректор мотнул головой и прислонился спиной к стене.

– Кстати, комендант общежития сообщил, что ваша дверь в комнату в бедственном состоянии, как будто её пытались выломать снаружи.

– Это было давно, – всё ещё невнятно отозвалась я, покусывая язык для возвращения ему чувствительности. – Так откуда вы здесь?

– Интуиция. Допрос, между прочим, веду я, не путайте! Для чего вам понадобились ингредиенты?

– Они пенятся и забавно шипят, – ответила я чисто машинально, а потом только спохватилась. – Да вы что?! Это не я! Я ничего не крала. Да я в ЗАЗЯЗ-то появилась уже после…

– Во-первых, не называйте мою Академию этим отвратительным сокращением! Во-вторых, вы смогли сюда попасть. В-третьих, у вас мог быть сообщник.

«Это точно», – я невольно подумала об Эстее. А если… нет, бред, зачем ему это надо?!

– Если вы немедленно не ответите, что вы здесь делали и как сюда попали, я вас запру тут на неделю, и вся толпа ваших высокопоставленных покровителей вас не найдёт.

– Я промочу слезами ваши заветные алхимикаты, произойдёт реакция, и всё взорвётся.

Его ладонь легла мне на рот.

– Хватит болтовни. Отвечайте.

Я справилась с абсурдным мимолётным желанием прижаться губами к его руке, может, даже лизнуть – просто назло.

– Отвечайте!

– Я не боюсь ваших нелепых угроз, – прошептала я, пытаясь поймать его взгляд в темноте. – Но мне нравится, когда вы такой требовательный и властный. Просто не могу молчать, язык сам развязывается, застёжки платья сами расстёгиваются, вам бы самому в полиции работать. Я хотела попробовать открыть дверь в хранилище, только и всего.

– Ах, «только и всего»? Ну, да, понимаю, просто открыть дверь туда, куда – и вы доподлинно это знаете – студентам ходить не следует. И как же вы собирались её открыть? Шпилькой для волос, остроумная моя?

– Так же, как и предыдущую дверь, – огрызнулась я. – У меня такая способность с детства – открываю запертые двери. Но эту не смогла, предполагаю, на ней какая-то магическая защита.

Миар помолчал, а мне отчего-то казалось, что таящееся под маской насмешки напряжение потихоньку отпускает его, и темнота глаз сменяется сочной весенней зеленью.

– Насчёт защиты в точку. Разумеется, она стоит, хотя… Я что-то слышал о таком даре, хотя ни разу не видел в действии своими глазами. Интересная особенность, тем более неожиданная у вас.

– А что, на мне где-то написано, что я полная бездарность? – обиженно огрызнулась я. В этот момент ректор вдруг замер и прижал палец к моим губам. Я замолчала, прислушиваясь – но ничего не услышала. Миар потянул меня за рукав куда-то в сторону, я послушно двинулась, стараясь ничего не задеть и не сбить. Он тащил меня за собой, зеленоватое пламя погасло, мы втиснулись между стеной и каким-то стеллажом, оказавшись очень и очень близко. Как к входной двери, так и друг к другу.

Может быть, он это специально придумал, чтобы меня потискать? Нет, глупости, слишком сложно, да и не нравлюсь я ему… Ректор напряженно прислушивался, а я стояла, вдыхая какой-то очень знакомый мягкий уютный запах дыма и сгоревшего дерева, словно он только что разводил костёр.

Сама-то я по-прежнему ничего не слышала. Может быть, Миар ошибся? В любом случае в данный момент шума из-за моего похода сюда он поднимать не будет… Мне так хотелось потянуть время и поучиться в ЗАЗЯЗ подольше!

Но у меня же не было времени.

Я положила руки ему на грудь – так, как делали школьная служанка Самри и её слегка подвыпивший кавалер, за школой, пару лет назад. За «обжиманиями» увлеченно следило полкласса, пока не пришла верлада Гранверс и не разогнала всех присутствующих. Правда, кавалер ещё и юбку на своей зазнобе норовил задрать, да и в целом, был не в пример активнее, а Миар только гневно сверкнул глазами, но ничего не сказал и не сделал, так что я имела возможность беспрепятственно погладить его по груди и плечам, потереться щекой.

Что дальше?

– Что вы делаете, лада Эрой? – его дыхание обожгло мне щёку, ушную раковину. – Это совершенно неуместно…

– Зато очень приятно, – шепнула я в ответ. – Вы…

– Тихо!

Эстей в беседах со мной объяснял мне, как нужно себя вести. Беда в том, что лжи в моих словах было куда меньше, чем хотелось бы. Я осмелела, поглаживая гладкий шёлк рубахи, задевая холодные металлические пуговки, круглые запонки с алыми прозрачными камушками, плотный твидовый жилет. Мягкость кожи в вырезе рубашки контрастировала с жестким подбородком – даже гладковыбритый, он кололся под моими пальцами. Всё это в самом деле было приятно: его запах, сильное хищное тело, непривычная головокружительная близость. Я словно взбиралась по узкой винтовой лестнице без перил выше и выше, и хотя знала, что не упаду, тело – не знало, и застывало на каждой ступеньке от ужаса и восторга.

Если бы можно было ограничиться объятиями! Такими невинными, такими тёплыми, такими согревающими…

– Держите себя в руках, лада, – Миар попытался отодвинуться, но сделать это, не сдвинув стеллаж, он не мог.

– Я и держу. В ваших, – мои губы по-прежнему почти касались его подбородка. – Почему бы и нет?

– Вы уже забыли о своём всемогущем покровителе? – наверное, подразумевалось, что это прозвучит насмешливо – а прозвучало зло.

– Он… далеко.

– А слухи вездесущи.

– Никто не узнает. Мы же никому не расскажем.

– Я не завожу интрижек со студентками. Поспорил с Кертоном на коньяк, кто дольше продержится.

– А у меня никогда не было с преподавателем… – шепнула я. – Обожаю новый опыт. Хороший коньяк?

– Буквально видел первых демонов во плоти, такому коньяку цены нет. Попробуйте учиться и не выпендриваться. Это однозначно будет чем-то новым… – внезапно он втянул ноздрями воздух и заявил. – Вы пахнете изоамиловым эфиром изовалериановой кислоты!

– Что? – непонимающе шепнула я ему в скулу.

– Я хотел сказать, яблоками.

Мы что-то шептали друг другу и пререкались, по-прежнему стоя умопомрачительно близко и совершенно забыв о каких-то шумах в коридоре, из-за которых и оказались в этой дурацкой позе. Он продолжал уверять меня, что совершенно ничего ко мне не испытывает, однако я вдруг почувствовала совершенно недвусмысленную твёрдость, упиравшуюся в живот. Мрак, мрак, мрак, пусть это будет случайно прихваченная с лекции пипетка… ладно, пробирка… ладно, колба! И отодвинуться было совершенно некуда!

Как всегда, будучи загнанной в угол, Ари Эрой нападала первой.

– Никто не узнает, верлад. Лекцию вы всё равно уже пропустили…

Он застыл, словно не понимая, что я ему говорю. А потом резко протиснулся мимо меня.

– Дайхр, точно, лекция! Идёмте.

– В таком виде вам всё равно туда идти не следует, – сердито фыркнула я. – А что, по коридору уже никто не крадётся?

– Сбежал, видимо, – развёл руками Миар. Это разозлило, а ещё больше злила какая-то внутренняя неудовлетворённость.

– Ничего-ничего, найду себе кого-нибудь из соседей по общежитию для приятного досуга и близкого общения, – брякнула я.

– Кстати, насчёт общежития. Вы сегодня же вечером переезжаете, – обернулся ректор.

– Вот ещё. До конца осенней триады у меня большие планы, и проживание в мужском общежитии превосходно в них укладывается.

– А это не вам решать.

– Достаньте пробирку из кармана! – мстительно закончила я. Уже открывший дверь из хранилища Миар опять обернулся.

– Что?!

– Ну, или пипетку. Чем вы там в меня так легонечко упирались, пока мы сидели в засаде, таким маленьким и острым?

Миар Лестарис открыл рот, явно собираясь ответить нечто остроумное, а потом фыркнул и засмеялся.