Текст книги "Миссия: соблазнить ректора (СИ)"

Автор книги: Ефимия Летова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)

Глава 48

Мы с Мертоном Дойером смотрели друг на друга во все глаза. Вариантов, собственно было только два: либо я умерла и попала в занебесье, либо…

…либо он всё-таки жив.

Моё остолбенение длилось не так уж долго. Ноющая боль в изрядно отбитом теле назойливо напомнила о себе, я ещё раз осмотрелась – это действительно была моя бывшая Высшая школа имени святого Григориила Асветорского, та самая, которую я чуть было не сожгла дотла. Я узнала кособокие портреты чем-то выдающихся учёных прошлого, чьи имена и достижения никак не могла запомнить, стёртые пыльные барельефы на стенах, изображающие сцены обучения прилежных отроков в дни далёкой старины… казалось, вот-вот распахнётся деревянная обшарпанная дверь, ведущая в одну из аудиторий, и раздастся сварливый голос верлады Гранверс: «Лада Тэйл, вас только за смертью посылать!»… И самый последний штрих – Мертон, совершенно живой и здоровый, совершенно невредимый на первый взгляд, даже без малейших следов ожогов на растерянной физиономии, стоял передо мной.

– Это ты, Котари? – близоруко сощурился предмет моих самых горьких кошмаров и самых страшных сожалений последних нескольких месяцев, тогда как я просто по-рыбьи хватала ртом воздух. – Тебя не узнать, совсем… совсем другая стала! Откуда ты взялась, такая чумазая? На тебя собаки, что ли, бродячие напали? А про тебя такие слухи ходили! Кто-то уверял, что ты замуж вышла, кто-то – что уехала в другую страну… Нет, правда, ты откуда? У тебя царапина на щеке и платье рваное аж до дыр…

Эта будничная мирная болтовня парня, которого я совершенно искренне считала мёртвым, показалась мне самой абсурдной фантасмагорией из всех последних сумасшедших событий.

Я подскочила, не обращая внимания на жалобные протесты тела, и буквально бросилась на бывшего однокурсника. Тот только ойкнуть успел – а я придавила его к стене.

– Говори немедленно!

– Что?! Что сказать?! Котари, ты с ума…

– Говори, как ты выбрался тогда из горящей лаборатории! Иначе я за себя не ручаюсь! Кадык вырву, зубами!

Ах, да, такую Котари Тэйл мои бывшие знакомые ещё не видели. Впрочем, думать об этом было некогда.

– Ой, ну, я… Что-то взорвалось и полыхнуло, я сначала перепугался до ужаса, а потом увидел оставленное верладой Гранверс пальто, накинул на плечи и бросился бежать через огонь сломя голову, не разбирая дороги – дышать-то уже почти нечем было.

– Я не видела тебя внизу среди остальных студентов! – глупо продолжала я отрицать очевидное.

Зря, зря я не добила Эстея там, в Айгане, когда он валялся беспомощным ковриком у меня под ногами! А надо было! Но какая же я идиотка, что так легко ему поверила… Впрочем, был ли у меня выбор? Что я могла разузнать, будучи запертой в тюрьме?

– Не знаю, в каком таком низу, я добежал до первого этажа и выпрыгнул в открытое окно. Ушибся, между прочим! Прибежал домой безо всякого экипажа, потом родители пришли, вызвали лекаря… Так-то со мной всё в порядке было, только голова от дыма сильно разболелась, ныла несколько дней.

Боги…

У него голова разболелась!

– Ну, ты это… хорошо, что вернулась. Хорошо, что всё в порядке, и всякое такое, ну… А я, это, пойду, пожалуй… Меня вообще верлад Гунвер ждёт, я… это, до уборной только вышел, вот! – Мертон попытался выскользнуть из кольца моих рук, и глаза у него виновато и воровато бегали.

– А ну-ка подожди! – я почуяла неладное. – Подожди, кому говорят! Я не договорила!

Мертон замер, как перепуганный суслик.

– Да ладно, Котари, ты чего?!

– Что не так было с тем поджогом, а? Что ты знаешь? Ведь ты же явно что-то знаешь.

– Я… не…

– Хочешь, расскажу, где я в действительности была все эти месяцы?! – я выпучила глаза и сделала максимально страшное неадекватное лицо. Особо притворяться и не требовалось. – В тюрьме я была, Тайманской королевской темнице, Мерт. По статье сто пятнадцать точка шесть! Сидела на почётном месте у окна, обзавелась крайне полезными связями в соответствующих кругах, так что меня теперь и статья двести тринадцать точка восемь не испугает. Мне твой папаша, королевский судья, не авторитет, понял, окунь недожаренный?! Ща у тебя кишки узлом закрутятся, щас глаза полопаются, как перезрелые помидоры, ща я тебе устрою пытку свинцом и обезжиренными диметилкетоном бобами ядовитого древа! Это такая зубодробительная уголовная магия…

У Мертона жалко, мелко задрожали губы. И, кажется, подогнулись колени.

– Кстати, – уже почти нормальным голосом поинтересовалась я. – А почему в Школе никто не знал, что твой отец занимает такое тёплое местечко? И сам ты никогда не хвастался?

– Отец не велел… Он хотел, чтобы я был, как все, чтобы был близок к простым людям… Идейный он у меня, жуть какой.

– Ну, ладно. Допустим, непростой ты наш людь. Но ты что-то знаешь про поджог, верно? Не всё же было случайно?

– Была лабораторная работа у верлады Гранверс, помнишь? – Мертон вытер лоб ладонью и затравленно огляделся – но помощи ждать было неоткуда. Вероятно, мне действительно повезло очутиться во время занятий, и с Мертоном нас столкнула не иначе как судьба – кажется, у верлады Судьбы наконец-то проснулась совесть. Так что коридор был тих и пуст, и никто не препятствовал излитию души.

– Незадолго до этого Элейн сказала, что хочет… ну… пошутить с тобой. Она же всё время какие-то пакости выдумывала, я не удивился. Решил – всё как всегда. Хотел отказаться, конечно, но… Знаешь, как надоело быть постоянным изгоем?! А она такая… уверенная, яркая, красивая. Обещала, что я буду с ними. Типа, что это такое испытание для меня, чтобы войти в её круг.

Элейн…

Не сказать, чтобы это стало каким-то ошеломительным открытием, скорее – ещё одним в череде прочих. И всё же мне стало неожиданно грустно – и противно так, что побитые от падения рёбра свело судорогой.

– Она сказала, мол, Котари разобьёт свою реторту, это будет подстроено, и пойдёт за новой, конечно же, – бубнил Мертон себе под нос. Нос периодически пузырился его запоздалым раскаянием. – А ты, говорит, свою тоже разбей как-нибудь и пойди вместе с ней. В лаборатории есть ящик с цифрами… не помню уже, какими, подсунь ей. Мол, она в руки возьмёт, а там, ну, шутка какая-то будет…

– Отличная шутка, – пробормотала я. – Огонь просто. Пошутила, так пошутила. Мы же оба могли погибнуть, Мерт! Ты же видел, какой был жуткий пожар, да там вся школа могла выгореть! И что дальше? Где Элейн сейчас? Ты рассказал кому-то?! Отцу, учителям хотя бы…

– Нет, – Мертон сердито насупился и отвернулся. – Доказательств у меня никаких не было, свидетелей не было, отец бы меня даже слушать не стал. Элейн потом заявила, что она ничего такого не говорила, что я, наверное, перепутал ящики и сам виноват! И я подумал – а вдруг…

– И ты подумал… – бездумно повторила я и отступила на шаг. – Раньше надо было думать, Мерт. Думать всегда лучше заранее, такая вот незатейливая мудрость. Дарю.

– Элейн сегодня из Школы уже ушла, если ты хотела её видеть. Я на отработку остался, так-то занятия закончились. Ты… ты снова возвращаешься, да? – осторожно уточнил Мертон. – Снова будешь учиться с нами, да?

– Однозначно – нет, – я подумала о Миаре, который там без меня, наверное, с ума сходит… интересно, достаточно ему пары часов, чтобы сойти с ума или нет? Подумала о ЗАЗЯЗ, о Шаэль, вкусных обедах Дорис, своих свинках, ворчании верлады Алазии, Юсе и Ванде, и, наконец-то, снова о Миаре. Не буду называть его этим дурацким айганским непроизносимым именем, вот ещё! Если только сам не попросит.

Ещё пару минут назад я была уверена, что нужно срочно мчаться в сторону Астланда, к Академии. Но теперь распиравшая меня злость была так велика, что я решила – маленький крюк не нанесёт существенного ущерба ректорской психике. Мне необходимо сказать пару слов любимым и единственным родственникам перед тем, как навсегда закрыть эту страницу собственной жизни.

Я заглянула в туалет – видок у меня был тот ещё, волосы торчком, платьем явно могли мыть когда-то полы, а ещё всюду по телу ссадины и синяки. Ну и пускай, чем страшнее, тем лучше.

А потом я вышла из Высшей школы, провожаемая недоумённым взглядом школьного охранника, с наслаждением хлопнула дверью – и поняла, что моя способность к ошеломлению вовсе даже и не утрачена, на месте она, живее всех живых.

Снаружи была весна.

Глава 49

Я шла, греясь под мягкими солнечными лучами – сезонное безумие оказалось весьма кстати для девушки в рваном платье и лёгких туфлях. То и дело на глаза попадались то вылезшая из земли острая зелёная травка, то ветви с набухшими почками, прохожие оглядывались на меня в немного брезгливом удивлении, а я продолжала идти.

Дом Аридана и Миттери Тэйл, моих дяди и тёти, находился в престижном районе нашего провинциального городка, примерно в часе пешей хотьбы от Высшей школы, впрочем, как и жилище моих родителей. Сама-то я после смерти родителей и до своего зачисления в ЗАЗЯЗ жила в небольшой съёмной квартирке – возвращаться в свой пустой дом решительно не хотелось, я не чувствовала его «своим» и никакую щемящую ностальгию не испытывала. Наверное, надо было дом продать или хотя бы сдать, но на такие решительные действия у Котари Тэйл не хватало запала.

Другое дело – Ари Эрой!

В гостях у дяди и тёти я бывала нечасто. Подозреваю, если бы не тётушка, то дядя Аридан вполне мог бы пригласить меня жить к ним: места там хватило бы не то что на меня – на весь наш класс, к тому же мы с Элейн были ровесницами и учились вместе. Но об этом и речи не было, а я никогда не хотела быть приживалкой.

И несмотря ни на что, я прекрасно помнила этот большой и красивый трёхэтажный каменный особняк, клумбы у входа с каменными стрекозами и улитками по периметру – в летнее время они смотрелись очень даже симпатично, высокие узловатые деревья, обвивавшие два чугунных фонаря, каменную табличку с горделивой надписью «Дом семьи Аридана Тэйла». Чем ближе я подходила, тем больше замедляла шаг, по округлым ступенькам поднялась так, словно внезапно стала тяжелее объевшаяся слонихи – и остановилась, не решаясь стукнуть круглым металлическим молоточком по блестящей подставке…

Может быть, лучше повернуться и уйти, пока не поздно? Дяди наверняка нет. Тётушка смерит меня высокомерно-презрительным взглядом – и не поверит ни единому слову. Что может сказать Элейн, даже и представлять-то не хочется…

Пусть себе живут, как живётся. В конце концов, я осталась жива, и мне надо к Миару. Не знаю, что произошло со временем в Асветоре, в голове это решительно не укладывалось, но наш Стальтон никогда не отличался особенно тёплым климатом, а ещё вчера в окрестностях ЗАЗЯЗ однозначно лежал снег. И вот – снег отсутствовал, ни снежиночки не найти, солнце припекало так жарко, так явственно…

Я пожалела, что не спросила у Мертона, какое сегодня число. Спрашивать случайных прохожих отчего-то было страшно, да и они от меня шарахались.

Нет, мне необходимо вернуться в Академию. Осталась малость – убедить какого-нибудь добросердечного извозчика, что я непременно оплачу дорогу от Стальтона до Астланда, когда приедем…

И в этот самый момент входная дверь дома Тэйлов открылась, и собиравшийся было шагнуть дядя Аридан так и прирос к порогу.

– Котёнок?!

«Котёнок» было его персональным прозвищем для меня, мгновенно, лучше любых архитектурных видов, погрузившее меня в прошлое с головой. Нет, однозначно, сегодня удача на моей стороне – дядя приехал. Как же давно я его не видела… два года, два с половиной? Брат отца почти не изменился – те же тёмные, с карамельным отливом, густые волосы без малейших признаков седины, глубокие и умные глаза, расстёгнутое светло-коричневом пальто – он всегда ходил нараспашку… Они с отцом были очень похожи, но в дяде всегда всего было немного больше: выше рост, шире плечи, больше ума, удачливости, крепче характер, удачнее карьера. В некотором смысле ему и с женой повезло больше: пусть для меня тётя Миттери являлась в некотором роде отражением злой мачехи из детских сказок, но она однозначно была куда живее и эмоциональнее моей родной мамочки, искренне привязана к мужу и дочери. Наверняка дядя Аридан не испытывал насущной потребности бегать по кондитершам…

Элейн повезло с родителями. Элейн во всём повезло.

Впрочем, подумала я об этом безо всякой зависти. У некоторых, не будем вспоминать всуе, вообще… мама швыряется какими-то файерами, нет, файралами, а папа так и вовсе улетел!

– Котёнок, как ты?! Где ты была?! Что с тобой, в каком ты виде?!

– Всё отлично. Немного полазала… по кустам, да. Не спрашивай, это не так уж важно. Я, на самом деле, на минуточку заглянула. Давно вернулся? – спросила я с вымученно-беззаботным видом, понимая, что уйти сразу уже не получится.

Зато можно попросить денег на экипаж. Дядя уж точно жадничать не станет.

– Сегодня утром. Котёнок, Миттери с утра наболтала, что ты бросила школу и уехала из Стальтона, Лейни несла какую-то чушь про пожар в школе, что ты уже полгода не учишься в Высшей школе, по-моему, здесь все массово сошли с ума. Почему ты не отвечала на письма, что произошло? Ты продала дом Ардана? Я так соболезную тебе, малышка… Прости, что не смог сказать тебе это лично.

Я и сама не заметила, как оказалась в холле. Верлада Лайра, пожилая горничная, уже подхалимно охала над моим ужасным внешним видом, вот-вот должны были появиться и женские представители рода Тэйлов.

– Дом? – я ускользнула от пухлых рук Лайры и уставилась на дядю. – Дом родителей я не продавала, он так и стоит закрытый. Я не была там с похорон, ты же передал мне деньги на съёмную комнату. Кстати, спасибо большое. Общежитием нашей Высшей Школы пугают маленьких детей.

– Какую съёмную комнату?!

Мы с дядей смотрели друг на друга в замешательстве, так, словно заговорили на разных языках, и не сразу заметили явление тётушки, высокой и стройной верлады с гладко зачёсанными в пучок на затылке светлыми волосами. Сейчас на её впалых щеках алели пятна досады, острый нос подрагивал от возмущения. Элейн шла за ней по пятам, сама скромность и послушание, руки сложены перед собой, глаза опущены в пол. Не хватало только молитвенника для полноты картины. Как и тётя, она совершенно не изменилась. Внезапно я подумала, что хотя внешностью сестра пошла в отца – те же тёмные волосы, те же черты лица – она манерами и интонациями она повторяла мать, и с годами это сходство обещало только усиливаться.

– Что здесь происходит?! Что здесь делает эта нахальная девица? – тётушка обуздала возмущение и преисполнилась надменности. – Как тебе пришло в голову врываться сюда без предварительного уведомления в таком вот виде?!

– Эта девица, между прочим, твоя единственная племянница, – сквозь зубы произнёс дядя, и тётушка остановилась так резко, что Элейн врезалась ей в спину. – Выбирай выражения, Миттери. Лайра, хватит причитать, принеси Котари что-нибудь поесть… и какую-нибудь чистую одежду.

– Только не мою, свой гардероб и гардероб Элейн трогать я запрещаю, Лайра, – вздёрнула острый подбородок тётя. – Подбери ей что-нибудь… подходящее. Чтобы прикрыться.

Служанка, работая на хозяйку, бросила в мою сторону недовольный взгляд, но вскорости вернулась и выдала мне старенькую, но вполне уютную шаль, в которую я и завернулась, чувствуя, что защитная броня мне сегодня ещё понадобится.

В итоге мы расселись за круглым семейным столом в так называемой «чайной гостиной» (в доме Тэйлов существовала ещё и кофейная гостиная, чем они принципиально отличаются, знала только тётушка), и я не без удовольствия согрела руки о шершавую горячую кружку. Желание объясняться с роднёй пропало окончательно, а вот потребность оказаться в ЗАЗЯЗ становилась физически ощутимой. Я ждала паузы, чтобы обратиться к дяде по поводу денег на экипаж, однако семейство явно не собиралось чаёвничать молча.

– Аридан, дорогой, твоё недовольство понятно, но ты не знаешь всего. Твоя любимая… племянница, – ядовито сказала тётя, отчего-то выделив последнее слово, – действительно пустилась во все тяжкие и натворила таких дел, что я не хотела тебя расстраивать. Знала, как ты к ней привязан. Лучше бы по поводу Лейни проявлял такую обеспокоенность!

– У Лейни рядом есть мать, – сухо отозвался дядя. – У Котари никого нет. Ты действительно продала принадлежащий ей дом? Почему я об этом ничего не знаю? Почему об этом не знает сама Котари? Ты не передала ей деньги? Почему ты не поселила девочку у нас дома? И не ври, что Котари сама отказалась…

– На деньги, полученные от продажи этой развалюхи, я снимала ей комнату. Не нужно этих оскорбительных намёков и вопросов, Аридан! Тебе легко судить, закопался с головой в эту свою службу, о семье забыл напрочь! – зашипела взбешенной сольпугой тётя. – А я не хочу, чтобы рядом с моей дочерью ещё и дома находилась эта аморальная особа с преступными наклонностями! Ты в курсе, что она подожгла школу?!

– Меня подставили, – вклинилась я.

– Ну, да, конечно! Все вы так говорите. А этот мужчина, который искал тебя позавчера и неделю назад, он просто твой старый добрый друг?! Не ври нам, Котари. То, что тебя увела полиция, полшколы видело. А потом, вместо того, чтобы связаться с роднёй, ты спуталась с каким-то… Каким-то… – от возмущения тетя никак не могла подобрать правильные слова.

– С каким?! – я вскочила с места, расплескав чай, в безумной догадке. – Кто это был?! Как его зовут, как он выглядел?!

– Твои манеры стали ещё хуже, чем были, – презрительно заметила тётушка. А потом повернулась к дяде. – Она даже не знает, кто именно из её содержанцев мог её искать, Аридан! И ты хочешь, чтобы такая особа проживала рядом с моей…

– Замолчи, Мита. Котари, рассказывай. Я только открыла рот, как в двери чайной гостиной тихо постучали, и вошедшая Лайра с поклоном произнесла: – К вам опять тот верлад по поводу лады Котари, верлада Тэйл…

– Скажи, что хозяева заняты и принять его не смогут, – раздражённо махнула рукой тетя, а я опять вскочила, на этот раз сбив со стола сахарницу.

– Лайра, стой!

Рыбкой проскользнула мимо растерявшейся служанки и бросилась в прихожую, забыв обо всем на свете, безумно боясь, что не успею, что опоздаю…

Не опоздала.

* * *

– Ари…

Миар подхватил меня на руки, не обращая внимания ни на что, ни на кого. Я обнимала его за плечи, целовала везде, докуда могла дотянуться, терлась носом о рубашку с самым прекрасным в мире запахом дыма и чувствовала, что соскучилась так, как будто с сегодняшней ночи минула вечность. Боль в обожженных ладонях и прочих пострадавших частях тела отступала – я не уточняла этот вопрос, но, судя по всему, айганцы обладали целительской магией.

– Этого просто не может быть, – сбивчиво бормотала я, игнорируя толпу постепенно окружающих нас любопытствующих зрителе – родственников и слуг. – Мне трижды мраково повезло сегодня, и это не считая того, что я вообще выбралась из Айганы, не встретив твою мамочку, и всё ещё не умерла от проклятия. Ну, как ты меня нашёл, а? Как такое вообще может быть?! Да… Миар. Ничего, если я продолжу тебя так называть?! Дагары – её больше нет. Это очень плохо для тебя, да? Это влияет на нас с тобой?

Не особо соображая, что делаю, я скинула выданную Лайрой шаль, демонстрируя левую руку, а заодно лиф платья в прорехах. Миар взял мою ладонь и прижал к щеке, не говоря ни слова. Он вообще как будто не собирался ничего говорить, только смотрел на меня, поглаживал по волосам, по плечам, по спине, и глаза у него были зелёные-зелёные.

– Вот, полюбуйся, во что это девчонка превратила наш дом за какие-то четверть часа! – визгливый голос тётушки заглушил голос Миара. – В какой-то… бордель! Элейн, иди к себе, не смотри на это вопиющее бесстыдство…

Несмотря ни на что, мне захотелось расхохотаться. Сначала ректор, а потом тётушка – все обвиняют меня в борделизации окружающего пространства. Может, действительно пора завязывать с учёбой и открывать дом утех?! Добьюсь успеха, непременно. Переманю Дорис на работу, в конце концов, у неё есть опыт…

– Позвольте, верлада Тэйл, – ровный голос Миара вдруг вклинился в семейный гомон, как нож в масло – и я вдруг разом вспомнила о том, что он не только иномирный беглый айганец, но и ректор. Остальным вспоминать было нечего, но властные и уверенные преподавательские интонации оказали воздействие, сравнимое с ментальной магией: все замолчали и смотрели на Миара, даже, кажется, не мигая. – Хорошо, что все в сборе. Не нужно отправлять юную ладу прочь, ей будет полезно побеседовать вместе с нами. Где мы можем поговорить? Не волнуйтесь, это не займёт много времени. Я и сам… мы с Ари и сами не планируем задерживаться здесь надолго, – и он коснулся губами моего виска.

* * *

На этот раз тётушка пригласила всех в кофейную гостиную – эта комната была меньше, темнее и в целом куда более уютная, семейная, если можно так сказать. Несмотря на то, что Миар в семействе Тэйлов был явно чужеродным элементом, именно он вёл себя по-хозяйски.

– Верлада Тэйл, моё имя Миар Лестарис, и я муж вашей племянницы.

– Какой это муж? – покосилась я на него. – С чего это вдруг?!

– Какой это муж?! – вытаращила тётушка глаза. – В прошлый раз вы говорили, что вы её научный руководитель…

– Планирую совмещать обе должности, – невозмутимо парировал Миар. – Вы что-то имеете против? Я свободный обеспеченный человек, вы можете навести справки о моей семье.

«Справки о семье!» Я сдавленно хрюкнула, мысленно продолжая: «мама швыряется огненными шарами, брат убил несколько человек, чтобы завладеть чужой личиной, а ещё он умеет зашивать рты, а папа… папа улетел, но не будем о грустном!»

– Какой муж? – ткнула я его в бок. – У нас нет брачных татуировок, и в городской магистрат мы не ходили.

Миар приобнял меня за плечи.

– Формальностями займёмся завтра, – он обращался к тёте, словно со мной тут и говорить было не о чем! – Верлада Лестарис, то есть лада Эрой, то есть, лада Тэйл была в отъезде, поэтому – только завтра. Но это не должно вас беспокоить, а обвинять верладу в бесстыдстве недопустимо и возмутительно. Извинитесь.

– Я-а-а… – тётушка сердито покраснела, а дядя, разглядывая Миара с головы до ног, спросил:

– О чём вы хотели поговорить?

– Не думаю, что этот разговор будет приятен всем присутствующим, но я всё равно собирался прояснить кое-какие моменты для Ари… Котари, но, думаю, нелишним будет послушать и вам.

Слуги споро принялись расставлять на столе закуски и напитки, а я боднула Миара в плечо.

– Как ты-то всё узнал? – не выдержала я. – Как ты меня нашёл?!

– Я же сказал, что разберусь? – Миар повернулся ко мне, сжал пальцы на моём плече. – Вот я и разобрался. Ты долго была в Айгане?

– Несколько минут.

– А здесь прошло почти три месяца. Я знал, что такое бывает, но думал, я с ума сойду. Никто не мог обещать, что всё получится.

– Три месяца… – зачарованно повторила я. – Три…То-то я смотрю, выглядишь уже на все сто двадцать. Сошёл, однозначно! Изменял мне налево и направо, конечно же?

– Балда. Искал тебя, искал хоть что-то о тебе – и нашёл. Только твои дражайшие родственники уверяли, что здесь ты больше никогда не появишься. А сегодня я тебя почувствовал. Дагара сошла, но в каком-то смысле она осталась. Для меня ничего не изменилось, кроме рисунка, но не всё же измеряется тем, что мы видим глазами. Я тебя чувствую, ни о какой удаче и речи не шло. Вот я и приехал, что значит пара часов… И даже почти не опоздал.

Пара часов? Я попыталась прикинуть, сколько времени прошло с моего возвращения – разговор с Мертоном, мой путь от Высшей школы до дома Тэйлов, неуверенные метания на пороге… Потом я бросила это зряшное занятие, мысли скакали, и больше всего хотелось погладить Миару колено под столом. Поэтому я спросила первое, что пришло в голову:

– А мои свинки, они где?

– У меня в комнате, где же ещё. Не мог же я оставить их на произвол судьбы. Как и двенадцать чемоданов.

– Зачем тебе мои чемоданы?!

– Приходилось класть на соседнюю подушку твоё нижнее бельё. Иначе меня мучила бессонница!

– В голове не укладывается…

– Потерпи. Вернёмся в Академию, и я уложу вас вместе с головой.

Вскоре за большим круглым столом со скатертью цвета топлёного молока нас осталось пятеро: дядя, тётя, Элейн, Миар и я.

– Верлад Аридан, – начал Миар своим устрашающим ректорским голосом. – Поскольку мы теперь в некотором смысле тоже… родственники, думаю, вы не будете в обиде за то, что я озвучу несколько семейных тайн? Тем более тайнами они являются уже отнюдь не для всех присутствующих… Я был в твоей Высшей Школе, Ари. Порасспрашивал, кого нужно, и выяснил, что в классе училось две девочки с одной фамилией. Лада Котари Тэйл и лада Элейн Тэйл. Признаться, сперва я искал ладу Элейн.

– Мою дочь?! – всполошилась тётушка. – Но почему?! Зачем?!

Сестра хранила молчание. Смотрела в пол и кусала губы.

– Лада Котари, когда являлась ещё всего лишь моей ученицей, была более чем немногословна, рассказывая о своей семье и вообще о своей жизни. Но однажды, в самом начале нашего знакомства, она спросила у меня, не знаю ли я такое прозрачное золотистое вещество в ампулах, нагревающееся в руках и крайне взрывоопасное. Моя специализация – алхимагия, и я решил поинтересоваться, что же это за незнакомое мне вещество.

Миар взглянул на меня, словно спрашивая разрешения продолжить, и я кивнула, уже предчувствую, что услышу.

– Оказалось, его вполне можно заказать, нелегально, разумеется. Не самая дешёвая гадость, называется трицидат. По долгу… службы я общался с королевской полицией, специализирующейся как раз на теневом рынке. Привлёк свои связи, подкуп, угрозы, шантаж – чего не сделаешь, чтобы узнать побольше об интересах самой очаровательной студентки во всей моей Академии…

Я покосилась на Миара: его серьёзный, даже торжественный голос, мягко говоря, контрастировал со словами. Дядя и тётя, похоже, вовсе не заметили смены стиля изложения, с таким напряжённым вниманием слушали они незваного гостя.

– В процессе моего маленького расследования я выяснил, что трицидат не пользуется особым спросом, если говорить о розничной продаже – в использовании неудобен, слишком опасен. Реагирует на тряску и изменения температуры, взрывается, сложности в транспортировке и т. д. Раз маленький спрос, то и предложения не так уж много. В итоге я вышел на поставщика, поднял на уши непосредственных реализаторов – и спустя пару суток, проведённых с иголками под ногтями, они вспомнили о молодой девушке, взволнованной и явно первый раз заглянувшей на теневой рынок, обеспеченной, но наивной, как мыльный корень. В этой среде дураки долго не живут. Клиентка моим информаторам показалась слишком безобидной, а потому подозрительной, и её личность быстро установили. Убедились, что это всего лишь мстительная молодая дурочка – и успокоились.

А в итоге в Высшей школе случился пожар, поскольку студентка-покупательница, лада Элейн Тэйл, подсунула капсулированный трицидат в школьное хранилище и подстроила всё так, чтобы первой на него наткнулась её двоюродная сестра. Чего вы хотели, лада Тэйл? Чтобы Котари обвинили в поджоге? Или чтобы она сгорела живьём? Ари, вижу, ты не удивлена. Не сомневался в тебе.

На миг воцарилась тишина, а потом Элейн зарыдала в голос. Тётя Миттери кинулась к ней, завывая, как банши. Дядя поднялся с места, а Миар поднял свободную, не обнимающую меня руку – и каким-то неведомым образом все притихли и замерли.

«Вот такую магию и мне бы хотелось! – невольно подумала я. – Жаль, что это не магия. Опыт, чтоб его».

– Вы можете вопить, что это гнусная ложь, но пока вы набираете воздуха в грудь, продолжу. Мне захотелось понять причину столь ярой антипатии благородной молодой девушки к двоюродной сестре, антипатии, толкнувшей ладу Элейн на такое отвратительное преступление, лишь каким-то чудом обошедшееся без непоправимых последствий. Мы с моим младшим братом тоже конкурировали за внимание отца и матери… Он больше, я меньше, но Ари и Элейн, казалось, нечего было делить. Бедная сирота, по воспоминаниям однокурсников и педагогов, тихая смирная девочка… – Миар скорчил скептическую физиономию, а я показала ему кулак. – Верлад Тэйл, насколько я могу доверять полученным сведениям, вы с большой степенью вероятности рассчитывали на то, что часть ваших доходов будет доходить до дочери вашего брата. Они не доходили.

Миар задумчиво приподнял брови, почесал переносицу и продолжил.

– Вы были близки с братом, Арданом Тэйлом, в детстве, а потом он женился на ладе Дае Смирт, девушке, которую вы любили и с которой дружили в Высшей Школе. Грубо говоря, он отбил её у вас. Обидная и неприятная ситуация.

– Какое это отношение имеет… К чему бы то ни было? – глухо произнёс дядя. Элейн перестала всхлипывать.

– Самое непосредственное. Семейную жизнь родителей моей пока ещё невесты трудно было назвать счастливой. Ардан Тэйл начал гулять от жены ещё до рождения Котари. Думаю, вы продолжали поддерживать бывшую возлюбленную в эти трудные времена, а в результате… Две девочки родились с разницей в пару месяцев. Вы и ваш брат были похожи, никто ничего не заподозрил.

Я подняла на Миара взгляд, наверное, выглядела я в тот момент настолько нелепо и глупо, с растерянно полуоткрытым ртом, что если бы он рассмеялся, я бы не обиделась и не удивилась.

Но он не смеялся, и в его лице, в глазах сквозило искреннее сочувствие.

– Вы… – начал было дядя, но Миар покачал головой.

– Я могу подтвердить свои слова, не стоит тратить время на возражения. Верлада Дая Тэйл изложила всё в завещании, однако лада Котари была несовершеннолетней и не слышала его. Думаю, лада Элейн узнала всё случайно – а возможно, что и от матери. И вот тогда она поняла, что… – Миар вдруг уставился на Элейн непривычно холодным взглядом, под которым она съёжилась, всё ещё дыша чуточку прерывисто после недавнего плача. Не удивлюсь, если она и алые искорки разглядела в его глазах – во всяком случае, приросла к стулу. – А что вы, собственно, поняли, лада?

Тётя заслонила дочь собой.

– Убирайтесь из нашего дома! Я не желаю больше слушать этот грязный возмутительный поклёп! Аридан… чтобы твоя законная дочь шлялась по каким-то теневым рынкам, покупала какой-то ужас и рисковала собой из-за этой прошмандовки… Аридан, скажи уже что-нибудь!

– Элейн? – дядя тоже посмотрел на съёжившуюся замершую на стуле дочь.

– Я не хотела никого… ничего… Я не… – зазаикалась сестра. – Это была не я!

– Элейн! – окликнула я. – Я была совершенно непритязательной блёклой девчонкой в немодном платье. Меня не замечали мальчики, не хвалили преподаватели, у меня не было подруг, особых талантов, перспектив… Почему? Ну почему?!

– Ты всегда была его любимой девочкой, – с какой-то обезоруживающей детскостью внезапно сказала Элейн. Решительно оттолкнула мать и встала. – Всегда. С самого детства. На всех праздниках он только на тебя и смотрел. Улыбался всем, а вот смотрел – только на тебя. А как он выбирал тебе подарки! Они с мамой часто ссорились – и всё из-за тебя, из-за твоей матери-шлюхи, которая…