Текст книги "Миссия: соблазнить ректора (СИ)"

Автор книги: Ефимия Летова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

Глава 29

Небольшая комната с мебелью из старого добротного тёмного дерева, которую снял мне Лестарис, оказалась даже уютной, а главное – хорошо протопленной. Я вволю попрыгала на мягкой узкой кровати, полюбовалась пустынным заснеженным двориком – именно на него выходило единственное окно. Поужинала в комнате же и отлично выспалась, не пытаясь потревожить ректора, проживающего этажом ниже. Пусть расслабится и думает, что я всю нашу поездку – всего-то сутки, не считая первого дня! – буду такой смирной и незаметной.

Увы, верлад, сама не знаю, как, но я однозначно вас разочарую.

…и никаких компаньонок, дай Небо здоровья уважаемой верладе Мистрес. Здоровья – а ещё крепкого старичка, уважить безгреховную старость, добавив в неё толику сладкой греховности… Я фыркнула на собственные мысли, отошла от окна и быстренько собралась на выход, не забыв захватить бумаги, переданные мне верладой Алазией для некоего Остера. Учиться мне ещё и учиться продуманности у старшего поколения: я ей и ключ от хранилища вернула, ничего Миару не рассказав, и поручение выполнила, считай, за бесплатно.

Впрочем, ещё не выполнила.

* * *

Миар, с которым мы встретились в гостиничном холле, был одет парадно: тёплый плащ, жилет поверх рубашки, пуговицы и сапоги блестят, брюки сидят, как влитые. Любоваться бы и любоваться, но я нахмурилась.

– Что? – он моментально считал моё состояние, вопросительно приподнял бровь. – Что не так, лада Эрой?

– Вы же так замёрзнете!

У моего-то плаща был капюшон с меховой оторочкой, да и перчатками, шапкой, тёплыми чулками я, а точнее, Эстей предусмотрительно обзавелся.

Ректор посмотрел на меня так, словно я заговорила на выдуманном языке.

– Что?

– На улице пурга, – глупо повторила я. – А вы без шапки и вообще…

– Пурга прежде всего у вас в голове, адептка.

Миар опустился на тяжёлую деревянную скамью и уставился на меня снизу вверх, оценивающе.

– Слушайте меня внимательно, лада Эрой. Можете где-нибудь записать, если требуется. Сейчас мы поедем в главный корпус Асветорской Академии наук, где состоится высочайшая аудиенция Его Величества. Не могу сказать заранее, сколько времени она займёт, надеюсь, вы плотно позавтракали. Что делаю я: работаю, работаю и ещё раз работаю во благо собственной Академии, отдыхаю от вашего общества, а потом, когда всё завершится, нахожу для вас Остера, возвращаю вас сюда, а потом отправляюсь… не важно, по другим своим делам. Что делаете вы: идёте, когда я говорю идти, сидите, когда я говорю сидеть, молчите, пока я не скажу вам говорить. Ждёте меня, передаёте Остеру то, что нужно, возвращаетесь в гостиницу, ужинаете и ложитесь спать. Завтра утром мы возвращаемся в Академию. Вопросов нет?

– Велите разомкнуть уста для ответа? – смиренно уточнила я.

– Говорите.

– У меня есть ряд поправок к вашему великолепному и продуманному плану.

– Поправки не принимаются.

– Тогда предложений.

– В предложениях нет необходимости.

– Мрак с вами, идёмте, – я схватила его за локоть и торопливо пояснила. – Пурга в моей голове требует бессовестной анархии, верлад. Давайте прогуляем аудиенцию и пойдём в таверну, есть лепёшки и шашлык? А потом купим вам перчатки на меху и будем гулять по столице, а потом вернёмся в гостиницу, запрёмся в вашей комнате на замок, вы наалхимагичите какой-нибудь полог тишины и…

– Да я даже вас одну заставить замолчать не могу, – ректор небрежно поднялся, высвобождая руку, отвернулся и пошёл к выходу, а мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

* * *

– Отцепитесь от моей руки, лада Эрой, в актовый зал вы со мной не пойдёте, и это не обсуждается, – ректор хмыкнул. Я огляделась – находиться в высоком обществе было непривычно, но очень интересно. Около трёх десятков мужчин, в основном уже очень потрёпанных жизнью, раза в полтора, а то и в два старше моего Миара. Женщин всего трое – одна лет тридцати и две верлады в преклонном возрасте. Почтенная публика мерно гудела неторопливыми беседами, в которых мне по большей части были знакомы только предлоги и союзы, и было видно, что эти люди привыкли жить в своём собственном темпе. В своём собственном мире.

– А почему бы и нет, – храбро ответила я. – Во-первых, сами же говорили, что меня надо использовать, что с моим пробивным характером я могу добиться дополнительного финансирования… и что там вам ещё надо.

Ректор с сомнением покосился на меня.

– Я так говорил?! Хмм, боюсь, вы как-то не так меня поняли. А во-вторых?

– А во-вторых, тут можно завести множество полезных и перспективных знакомств. Умные мужчины, особенно всякие там ректоры – моя слабость.

Я улыбнулась – надеюсь, обворожительно, а не кровожадно – проходящему мимо полному благообразному лысому старичку с массивными часами на цепочке у пояса.

Старичок неожиданно поймал мой преувеличенно-заинтересованный взгляд и улыбнулся в ответ, да ещё и подмигнул правым глазом, надо сказать, препохабно.

Миар кашлянул.

– Список допущенных до аудиенции утверждён месяц назад и пересмотру не подлежит, кто попало до взора Его Величества не допускается. Кстати, а вот и он. Верлад Бран Остер, ректор Северной Академии льда и пламени, к вашим услугам. Женился в прошлом году в пятый раз. Лишний вес, повышенное давление, левый глаз почти ничего не видит.

– Где пятый, там и шестой, – бодро отозвалась я. – Зато у него часы явно из чистого золота и платок в петлице с фамильной монограммой. Лёд и пламя – очень романтично. А у меня золотой свинки в коллекции не хватает.

– Ему семьдесят два.

– Я прекрасно справлюсь с ролью безутешной вдовы, если вы об этом.

– Дерзайте, моя дорогая. Вот только нынешняя верлада Остер – единственная дочь Бастерса, первого казначея Асветора. А наш дорогой Бран Остер увяз в долгах. Поэтому максимум, что вам светит за пару ночей в каком-нибудь затрапезном третьесортном отеле – вот эти самые часы. Впрочем, сомневаюсь. Такие люди, как Остер, ценят вещи больше, чем доступных алчных девиц.

– Да ну вас, – разочарованно сказала я. – Вы…

– Миар! Дорогой!

Неожиданно звонкий голос заставил обернуться нас обоих.

* * *

Та самая верлада, которую я оценила лет на тридцать, светловолосая и стройная, спешила к нам, шурша подолом простого, невыразительного на первый взгляд платья. Меня не обманули ни кажущаяся скромность фасона, ни непритязательный шоколадный цвет ткани – с финансовой точки зрения женщина буквально лучилась благополучием. В ушах дамы поблескивали серьги в виде причудливых цветков с сердцевиной из прозрачных камней, очень напоминающих бриллианты, такое же колье обвивало шею, заставляя взгляд устремиться в декольте, скорее многообещающее, чем многораскрывающее – сама верлада Мистрес не нашла бы, к чему придраться. Привлекательное лицо дамы было подкрашено умело и умеренно, держалась она с небывалым достоинством – вот чего мне не хватает, увы и ещё раз увы. Я взглянула на протянутую в сторону моего спутника ладонь и увидела брачную татуировку вокруг указательного пальца.

Верлада была замужем.

– Алисия! – ректор взял протянутую руку в свою, к моему великому разочарованию – вполне охотно. Сжал, мягко коснулся кожи руки верлады губами – и несмываемое, нарисованное специальным мастером серебристое кольцо никакого трепета или отторжения у него не вызвало. – Два года не виделись? А ты всё хорошеешь, для кого-то часы словно идут назад!

– Два года и три с половиной месяца, – уточнила особа неуместно проникновенным голосом. Сдула с лица светлую прядь, словно случайно выбившуюся из аккуратной прически – но почему-то я совершенно не верила в такие случайности. – Кто бы жаловался на время! Над тобой оно совершенно не властно, просто преступно выглядеть так молодо, дорогой! Я так рада тебя видеть! Единственное приятное и живое лицо в этом зоопарке. Точнее, кладбище неупокоенных мертвецов.

И ведь никто не утверждал, что у неё в голове пурга!

– Если бы у тебя было зеркало, таких лица было бы два, – доброжелательно хмыкнул Миар, а я испытала огромное желание двинуть ему локтем поддых. Выглянула из-за его спины и широко заулыбалась.

– Ты не один? – моментально отреагировала Алисия. Да нет, какая Алисия… Акрысия! – Милая девочка… Неужели самого завидного холостяка Асветора можно поздравить с потерей почётного статуса?!

Я не успела порадоваться тому, что мы вполне себе смотримся парой, как Миар пакостно ухмыльнулся и состроил грустное лицо.

– Дочка, – шепотом возвестил он. – Ошибка молодости, знаешь ли…

У Акрысии округлились глаза, я от неожиданности закашлялась. Оказалось, шутить на эту тему с однокурсницами и слышать такую шуточку со стороны – совершенно разные вещи.

Вот вообще не смешно!

– Не сомневаюсь, ты и в юности был уже тот ещё шалун, – буквально промурлыкала верлада, стряхивая с плеча ректора какую-то невидимую глазу пылинку и одновременно поглаживая его по плечу. – Роль отца тебе идёт, сразу видно. Ты же такой заботливый… Надолго в Асветоне? Ну, хотя бы до утра твой питомник без тебя проживёт? Детишки должны учиться самостоятельности, а нам с тобой есть, что обсудить, о чём поболтать. Дочурка до утра не заскучает? Большая уже девочка…

Миар посмотрел на меня так, словно вообще забыл о моём существовании.

– У неё есть… э-э-э… компаньонка, – наконец, выдал он. – Гувернантка. Но она, к сожалению, неважно себя чувствует, так что…

– Я совершеннолетняя, па-поч-ка, – зачирикала я, искренне желая Акрысии провалиться к демонам. – Ты забыл? В твоём возрасте уже бывают проблемы с памятью. Я могу сопровождать тебя куда угодно, даже в варьете! – я понизила голос, приложила ладони к щекам и вытаращила глаза ещё хлеще, чем Акрысия. – У нас всего один вечер в Асветоне, не буду же я одна сидеть в гостинице!

– Ари, – голос Миара не предвещал ничего хорошего, но мне-то терять было нечего. Представить, что Миар пойдёт куда-то развлекаться с этой… крысой белобрысой было отчего-то выше моих сил.

– Папуля! – капризно отзеркалила я. – Не оставляй меня! Я буду плакать и, возможно, натворю глупостей! Пойдем вместе? Повеселимся, потанцуем… Купишь мне леденцов, ты же знаешь, что я люблю больше всего на свете… А верлада старая. Я имею в виду, твоя старая знакомая, вероятно, будет в обществе законного мужа?

Акрысия посмотрела на меня так, как будто обнаружила, что я больна проказой, но пухлые губы продолжали заученно улыбаться.

– О, мой дорогой супруг уже несколько лет не покидает наше загородное имение в Шертоне. Он такой нелюдимый!

– Или его держат связанным в подвале, – пробормотала я. Улыбка Акрысии стала ещё менее естественной.

– Шутница девочка…

– Та ещё шутница, – подхватил Миар. – Позволь, я скажу несколько слов… дочурке?

– Конечно, а я, пожалуй, скажу несколько слов Когеру. Как хорошо, что и ты здесь! Я так соскучилась… Не хотелось бы, чтобы мы снова расстались на пару лет, – ее взгляд и голос стали мягкими, обволакивающе глубокими, а я испытала острое желание ткнуть светловолосую верладу ключом от академического хранилища прямо в глаз.

Мы дружно дождались на пару, пока Акрысия скрылась за тяжёлой бархатной портьерой, а потом ректор оттащил меня в сторону.

– Это уже слишком, лада Эрой! – зашипел он на меня. – Я в ваши горничные или как оно там… компаньонки не нанимался! Посидите одна в гостинице, не развалитесь. Шутки шутками, а я за вас отвечаю.

– Вы что, всерьёз собрались сегодня встречаться с этой… крысой?! – зашипела я в ответ. – Совсем уже совесть потеряли?! Она же замужем!

– Слушайте, адептка, вы мне собрались мораль читать? Серьёзно, вы? То, каким образом я провожу своё свободное время, как и с кем, вас никоим образом не касается! Прекратите цирк устраивать!

– Вы действительно хотели… – повторила я. – Вот… с ней? Нет, ну правда?

Миар какое-то время разглядывал меня. Выдохнул и потёр переносицу.

– А почему нет?! В конце концов, повторяю, я взрослый свободный мужчина и имею право проводить свой досуг, как хочу!

– Не надо, – пробормотала я. – Нет, я понимаю, вы, наверное, совсем заработались и хотите, ну… Но у вас же есть я!

Миар схватился за голову.

– Ари, ни вас у меня нет, ни меня у вас! Вы студентка, я преподаватель, я вас старше, у меня своя жизнь, а у вас своя, к тому же…

– Вы совершенно негодный вариант, – подхватила я. – Но мне не показалось, что вам было неприятно со мной целоваться.

– Это вообще ничего не значит!

– Лестарис! – окликнул моего спутника многоженец-Остер. Снова со значением подмигнул мне. – Ты идёшь? Начинается…

Бархатные алые шторы, прикрывавшие двустворчатые двери, дрогнули и разошлись в разные стороны. Неупокоенные светила науки потекли в открывшийся проход, а Миар подвёл меня к обитой бархатом скамеечке у высокого, от пола до потолка, окна, и тихо сказал:

– Если я выйду и обнаружу, что вас тут нет…

Я открыла рот, чтобы продолжить, вариантов было множество. Но Миар не стал слушать и ушёл, скорее, даже сбежал.

– Фу, Ари, место, сидеть, – пробурчала я. Достала прихваченный из ЗАЗЯЗ учебник по алхимагии и стала читать вполголоса, старательно прогоняя назойливые мысли о том, что надо будет когда-нибудь навестить в Шертоне супруга Акрысии и сообщить ему, что излишнее затворничество вкупе с наличием блудливой жены чревато трансформациями черепа в сторону стремительного образования костных наростов.

Как у оленя, чтоб мне в бездну провалиться.

Глава 30

Какое-то время, около часа, я покорно читала, болтая ногами, но потом стало скучно. Ещё примерно час я протянула на чистом упрямстве и засахаренных орешках, которыми предусмотрительно обзавелась утром, в небольшой лавочке у входа в нашу гостиницу.

Потом скука и невыносимая тяжесть безделья навалились просто-таки с утроенной силой, как бы сказал Миар – пурга поднялась. Я стала оглядываться, но, к сожалению, ничего интересного в просторном холле не обнаружила. Неподвижные охранники в тёмно-зелёных мундирах, напоминавшие восковые статуи, охраняли покой высокого собрания, а больше никого и не было. Ради интереса я попробовала разговорить (вывести из себя, если быть честной) застывших у входа в актовый зал истуканов, попрыгала перед ними, предложила угоститься орешками, польстила их несокрушимой мужественности и стойкости – и потерпела сокрушительное поражение: у плечистых мужчин, чьи взгляды были устремлены ровно вперёд, хоть по линейке проверяй, не дрогнула ни одна мышца, ничего не шевельнулось.

– Что поделать, нет, так нет, – сдалась я, наконец, подумав, что Миару подобной выдержке ещё учиться и учиться. Снова вернулась к проклятой скамеечке, с печалью посмотрела в огромное окно. Там, за окном, расстилался парк, наверное, великолепный в летнее время, а дальше шли жилые дома, вереницы лавок, острые макушки храмов, покатые крыши ещё каких-то зданий, деревья, фонари, статуи – восхитительный и недоступный мир, который я должна была разглядывать из-за толстого оконного стекла!

– Доброго дня, дорогая лада! – каркающий и одновременно вкрадчивый голос раздался над головой, я подскочила на месте, едва не подавившись орешком. Обернулась – и увидела почтенного верлада Остера. Он улыбался мне любезно и учтиво, но взгляд был настолько откровенно оценивающим, так что я невольно сцепила руки.

– Доброго, – неопределённо откликнулась я, подумав, что, может быть, Миар сам решил, не теряя времени даром, отправить ко мне этого сморчка за документами. А потом меня озарило, и я подскочила на месте. – Неужели аудиенция уже закончилась, верлад?!

Слава всем богам… и демонам алого мрака заодно!

– Увы, милая, мой вопрос рассматривался одним из первых, и я рискнул на свой страх и риск прогуляться, так как в зале стало слишком душно. Кто вы, прелестное дитя? Если я не ошибся, вы прибыли вместе с Лестарисом?

– Совершенно верно, – я поколебалась, но обида на Миара, совершенно беспочвенная, но в то же время явно ощутимая, побудила меня на очередной маленький протест. Миар говорил, что сам организует нашу беседу – ну так топинамбур ему, а не организация. – Верлад Остер, если не ошибаюсь? У меня ведь для вас поручение от верлады Алазии из ЗАЗЯЗ… то есть, я хотела сказать – из Академии зелий, ядов и заклятий. Документы по поводу… м-м-м… спагиромагического вернисажа. Да. Именно.

– Вы ж моё милое солнышко! – умилился старичок. – Как вовремя! Прошу прощения, что не представился: Бран Остер к вашим услугам! Позвольте узнать и ваше милое имя…

Я передала ему толстую картонную папку не без облегчения – сумка сразу стала гораздо легче – и не без злорадства: вот так-то, нечего Миару думать, что он будет мной командовать. С чего бы это вдруг?! Вы бы уж определились, верлад ректор. Или вы меня целуете и не открещиваетесь потом от данного факта – и тогда я готова к вам изредка прислушиваться, или мы действительно друг другу совершенно никто, меня ждёт тюрьма и вообще палач, и тогда я вас слушать попросту не желаю.

А тем временем масляно-любезный Остер продолжал надо мной ворковать – некоторым бы не мешало поучиться манерам! Несмотря на почтенный возраст, дедок бодренько куда-то отлучился, вернулся, а вскоре к нам подошёл слуга, в результате чего я стала счастливой обладательницей чашки горячего шоколада, а кроме того тарелочки с изюмом, горки хрустящих крекеров и даже – чудо из чудес! – шарика мороженого. После этого я попыталась обнаружить в верладе положительные черты – и не с первого раза, но всё же обнаружила. Мороженое было отличным, а вот собеседником уважаемый ректор какой-то там Академии Льда и Пламени оказался крайне навязчивым. Правда, в отличие от многих, о себе не распространялся, а вот меня расспрашивал очень даже активно:

– Милая лада, позвольте спросить, вы впервые в столице?

…нравится ли вам Асветон?

…где вы учитесь, по какой специальности?

…ах, ох, такая сложная, такая мутная сфера, вся эта алхимагия, малоизученная и неочевидная, не то что благородная магия стихийная!

…а может быть, вы переквалифицируетесь? Ну-ну, лада ещё так молода! И так очаровательна! Такие щёчки!

…а что же родители? Где проживает семья прелестницы? Ах, далеко… Ну-ну, ну да…

…вы же приехали с верладом Лестарисом? Вы его студентка? Только студентка, да неужели? Нет-нет, ни на что не намекаю, просто обычно наш дорогой Миар предпочитает женщин постарше! – тут я заскрипела зубами так явно, что даже сама себе удивилась. И рассердилась на собственную злость настолько, что переборола брезгливость и начала приветливо улыбаться склонившемуся надо мной приставучему старикану и даже что-то отвечать ему, невпопад. По всему выходило, что я прекраснейшее создание из всех существующих и существовавших, щёчки как персики, губки как перезрелая земляничка, к тому же создание бедное, одинокое и несчастное, нуждавшееся в сильном, добром и умном человеке рядом, дабы тот сделал мою жизнь лёгкой и необременительной, как она того заслуживала. И найти такого человека проще простого: стоит лишь оглянуться и увидеть, как счастье само плывёт мне же в руки – вот как-то так.

Это он меня так соблазнить пытается, что ли?

Смешно. Впрочем, нет – не смешно, а глупо, слишком уж в лоб. Я сочла, что верлад не может мной интересоваться всерьёз – я же не дочка казначея! – а комплименты расточает по привычке, чтобы продолжать чувствовать себя мужчиной в самом расцвете сил. Но моё внимание заострилось, как зуб у голодного упыря, стоило только пожилому ловеласу проскрипеть:

– Ходят слухи, прикроют скоро этих ядоваров. Мыслимое ли дело! Что вообще удумали, а? Этак мы не только отравителей будем учить за счёт государственной казны, но и убийц, воров, карточных игроков…

– Легкодоступных женщин, – подсказала я, на миг забывшись, что говорю не с Миаром, с которым привыкла не сдерживать себя, а с посторонним чужим дядькой, который не знает ни легенды о покровителе Ари Эрой, ни моего нездорового чувства юмора. Верлад покосился на меня недоумённо, словно удивляясь, что я знаю такое слово как «легкодоступная» и не ослышался ли он. Но фантазия у дедушки явно заработала в ту самую сторону, и голос стал не просто масляным, а медово-масляным:

– Как же я вам сочувствую, очаровашка Ари – ничего, если я буду звать вас так? С этим Лестарисом вряд ли у вас получится чего-либо добиться в жизни. Я слышал, юные лады совершенно не в его вкусе, он даже их притесняет, в стенах его Академии в почёте одни молодые люди…

– В его вкусе – парни? – округлила я глаза, а потом вернулась к интересующей меня теме, пока ректор Льда и Пламени не свалился с инфарктом от беседы с просвещенной адепткой. – Так что там с закрытием Академии? Я не могу сейчас её покинуть, я… эм-м-м… выиграла грант. Бесплатное обучение и повышенная стипендия. Понимаете, для бедной девушки вроде меня это – единственный шанс…

– Вовсе даже и не единственный! – с энтузиазмом подхватил Остер. – Напротив! У такой обворожительной смешливой юной красавицы шансов – множество! Вам действительно интересно обсудить проблемы Лестариса и Академии, милая Ари? – он как-то невзначай взял мою руку в свои, суховатые, мозолистые, и теперь стоял, сжимая её. Брачные татуировки действительно обхватывали пять пальцев, да уж, да уж… Мои знания светского этикета были ужасно поверхностны, и я не понимала, насколько допустим подобный жест. Миар брал Акрысию за руку и даже целовал, но ведь они были давно знакомы. Были любовниками… вероятно. Мне стало неприятно до тошноты, и я постаралась перестать об этом думать, хотя самые непристойные картинки так и всплывали в воображении.

– Очень! – с жаром ответила я. Совершенно искренне, хотя проблемы Миара не должны были меня интересовать. Мой срок в ЗАЗЯЗ подходил к концу, вряд ли те, кто копают под ректора, успеют до конца этого года…

Но мне действительно было интересно. И скрасить томительное ожидание возвращения Миара с загадочной аудиенции (интересно, Акрысия сидит рядом с ним или нет? А если сидит, то насколько близко?), и узнать подробности высоких сплетен. Внезапно Остер неожиданно отпустил мою затисканную им руку и как-то опасливо обернулся, бросив быстрый взгляд на выход из актового зала, словно ожидая пышущего огненной слюной Миара, бегущего ко мне в приступе ревности.

Ах, если бы!

– Моя дорогая девочка! – скороговоркой забормотал старикан и положил ладонь мне на плечо, умудрившись при этом осторожно заглянуть в свои золотые часы. – Право, я сожалею, но вынужден уйти… дела, дела, дел просто Вистанские горы! Но я не прощаюсь, я не хочу и не могу с вами проститься, моя дорогая, обворожительная, очаровательная девочка, попавшая в столь сложную жизненную ситуацию… не спорьте, учиться бок о бок с этими отравителями у этого Миара, развратника, не знающего, что такое законный брак…

На мой взгляд, пять законных браков тоже святым человека не делали, но я промолчала. Ладонь Остера на плече, то и дело словно бы норовившая как бы случайно соскользнуть ниже, стала всерьёз тревожить, однако я по-прежнему не видела в пожилом ректоре никакой опасности.

– Не смею вас задерживать, – торопливо проговорила я.

– Милая! Любую ситуацию можно повернуть к лучшему! Если человек… если юная привлекательная девушка хочет изменить свою жизнь, найти верных друзей, обеспечить собственное будущее, не имея при этом постыдных предрассудков… И да, вас интересуют слухи и факты относительно вашей Академии? На настоящий момент её будущее – ваше будущее, ведь так?

– Ну-у-у… – от его мерного бормотания голова пошла кругом. – Да, в некотором смысле…

– Могу рассказать вам много интересного, лада, но вы же понимаете – не здесь, тут везде уши, а это такая конфиденциальная информация! Давайте встретимся вечером… вечерком, вечерочком. Сегодня. Часиков этак в десять – детское время, – он хрюкнул, что, должно быть, означало весёлый смешок. – В десять часов, есть одно прекрасное местечко, уютное, удобное во всех отношениях, моя милая девочка, как раз для людей, которые хотят договориться обо всяких… личных вопросах, решить их к обоюдному удовольствию, вы меня понимаете?!

– Не очень, – я отодвинулась, пытаясь, чтобы его пальцы не сползали с одежды на голую кожу груди, и судорожно соображая, что ответить. Не полезет же он ко мне приставать у всех на виду?

– Ну, я объясню вам всё на месте. Таверна «У Фильи», очень удобное расположение, на перекрёстке Белой и Чёрной улиц, легко запомнить. Отсюда недалеко, слышите, моя золотая? «У Фильи». Вы у нас приезжая, а местные прекрасно знают, какой это славный уголок! Там даже есть небольшая гостиница, ну, это я так, к слову. Хороший он парень, этот Филья, хозяин! Персонал неболтливый, цены разумные, кормят вкусно… Вы же любите шоколад? – он вдруг коснулся моей нижней губы, словно стирая след недавнего пиршества. – Такая сладкая девочка не может не любить сладкое. Увидимся, я буду ждать!

И он как-то неожиданно ловко испарился, оставив меня сидеть в полнейшем недоумении с опустевшей кружкой в руках. Я потрясла головой – и, воровато оглядевшись, спрятала сласти в сумку, а кружку – под скамью.

Встреча в таверне в десять вечера?! Есть на ночь вредно. Да и Миар меня не отпустит. Даже отчасти жаль, вдруг этот хрыч действительно что-то знает?

Прошло не больше десяти минут – и Миар, в толпе других важных и дородных мужчин, вышел из заветных дверей. Увы – Акрысия семенила рядом с ним, и он держал её под руку, целиком обратившись в слух: мерзкая блондинистая стервь буквально прилепилась к его плечу, улыбаясь и что-то говоря.

На меня Миар даже не посмотрел.

И вот тогда я подумала, что прогуляться до уютной таверны и выпить ещё одну кружечку шоколада – вовсе даже не безумие, а очень даже возможный вариант сегодняшнего вечера. Достойная альтернатива тому, чтобы лечь на порог Миаровой комнаты и не пустить его на свидание с этой наглой Крысой, а заодно продемонстрировать, что если он и не считает меня достойной спутницей, у других на сей счёт может быть полностью противоположное мнение.

Я встала, отряхнула крошки с юбки и решительно подошла к воркующей парочке.

– Папуля, дочка хочет обедать и гулять, – громко заявила я. – Вспомни о родительском долге. Документы дяде Остеру я уже передала, весь экватор отсидела в ожидании родителя.

– Экватор..? – недоумённо переспросила Акрысия, приподнимая идеально ровные брови. Вопросительно покосилась на Миара.

– У неё ужасное воспитание, – посетовал мой ректор, но руку блондинки выпустил.

– Пока, тётенька! – буркнула я. – Привет мужу-арестанту, выпускайте его из подвала хоть иногда.

– До скорой встречи, – Акрысия нежно улыбнулась Миару и наконец-то ушла. Мы с ректором уставились друг на друга, как борцы на городской ярмарке. Только что рукава до локтей не закатывали.

– Это не воспитание, папуля, – мстительно сказала я. – Дурная наследственность.