Текст книги "Миссия: соблазнить ректора (СИ)"

Автор книги: Ефимия Летова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц)

…я пожалела, что тогда, в спальне, не выдрала ей клок волос – это вполне можно было бы списать на стресс, а сейчас я бы чувствовала хоть какое-то удовлетворение от содеянного.

Глава 7

Сушить корнепалты оказалось утомительнейшим занятием. Да, подогрев входил в Магический Минимум, и я им владела, но как же чесалась и горела кожа на моих бедных перепачканных ладонях: для подсушки корнепалты нужно было тереть. Никогда не понимала людей, способных часами копаться в земле… Я отчаянно завидовала мальчишкам, выполнявшим черновую работу – сбор этих мраковых корнеплодов – просто потому, что они были в перчатках! Не прошло и часа, как мы с Шаэль со стонами опустились на землю, глядя на свои чёрные, местами обломанные ногти не без отчаяния. Унылая брюнетка по имени Ванда отлучилась по просьбе верлады Алазии, и мы получили право на законную передышку.

– Это нам ещё повезло, что мы на алхимагии, – мрачно констатировала Шаэль. – Во-он там видишь высокий забор из тёмно-коричневых досок? Это закрытые грядки всяких ядовитых и крайне редких растений, туда без присмотра преподавателей не пускают, да и то, только избранных. А потом они сразу чешут к целителям, там даже просто рядом стоять опасно. Во-он там – согбенные спины. Это пашут спагирики. Пашут в прямом смысле. Они тут днюют и ночуют, потому что корденшнепы надо сеять и собирать при полной луне, аспарактус – на убывающую луну, а если, не приведи Свет, случится лунное затмение, то тут случится настоящий апокалипсис…

– А тебе не кажется, ну, что все эти требования составляли люди, которые, ну… психи? – наконец осторожно выразила я мысль, не дававшую мне покоя. – Какая разница, когда сеять? Кто в здравом уме пойдёт ночью на поле? Да и сушить уж на то пошло можно было бы просто на солнце…

Шаэль уставилась на меня в полнейшем изумлении.

– Ты что?! Собирать при открытом солнечном свете можно только пятую часть растений, не больше! Вас там, в ваших высших школах, вообще ничему не учат, что ли?!

– Ладно, тебе виднее. Но почему эти мраковые корнеплоды перед сушкой нельзя хотя бы помыть?!

– Потому что нейтрализовать воздействие воды и растворённых в ней микроэлементов…

– Ладно-ладно. Молчу.

Спорить я, конечно, не стала. Вытянула ноги и мрачно понаблюдала, как двое мальчишек, тот самый шокированный моей подмоченной репутацией ещё в столовой рыжий и смазливый длинноволосый блондин с косынкой на голове, повязанной на пиратский манер, вываливают на доски очередную порцию грязных корешков.

– Отдыхаете, прекрасные лады? – с улыбкой произнёс блондин, сально ухмыляясь и без особого стыда оглядывая меня с головы до ног. – Очень и очень жаль…

– Тебя возбуждает зрелище работающих женщин? – с чарующе-голодной улыбкой отозвалась Шаэль, но блондин её полностью проигнорировал, не сводя с меня взгляда.

– Если эти изумительные женщины трут своими нежными тонкими пальчиками корнепалты… Гладят и трут, гладят и трут… Как тут сосредоточиться на учёбе?

Рыжий не сдержался и фыркнул, а блондин неожиданно извлёк из кармана очищенный и даже побритый, то есть совершенно гладкий корнепалт – и бросил его мне на колени.

– Воодушевите нас на ударный труд, милая Ари. Тем более, что ваш предыдущий опыт, как говорят, должен всячески способствовать…

Рядом остановилось ещё несколько студиозусов, не без удовольствия прислушивающихся к нашему диалогу.

– А если корнепалты закончатся, а желание трудиться останется, можем предложить адекватную замену! – захохотал рыхлый брюнет, почёсывая нос-картофелину. – У нас такого добра в избытке, лада Ари! Только скажите, угостим на любой вкус и цвет, длину и толщину!

Я выдохнула. На миг показалось, что я снова в своей старой Высшей школе и вокруг меня – угодливая свита сестрицы Элейн, упражняющаяся в остроумии на бедной сироте Котари Тейл…

Вот только отныне я не Котари. Нет её больше. Котари осталась в холодной тюремной камере, смиренно ожидая смертного приговора. Есть только Ари Эрой, бойкая девчонка из низов, которая пробивалась в жизни, как могла. И никаких пошлые взгляды, никакие ехидные и обидные комментарии, никакие намёки не могли смутить Ари, саму выбирающую себе дорогу в жизни.

Я ухватила брошенный мне корнеплод, оглядела его. Поднялась и подошла, прямо босиком по земле, к похабно ухмыляющимся парням.

– Какой необыкновенный интерес к корнепалтам, – фыркнула я, оглядывая всех пятерых по очереди. – Какая настораживающая осведомленность относительно параметров и качества всех остальных вариантов… Так значит, готовы предоставить замену? И так уверены в её достойном качестве?

– В любое время! – расплылся в улыбке доселе молчавший плечистый парень с орлиным носом. – Мы, так сказать, уверены в качестве наших корнеплодов. Надеемся, что ваши ловкие и заботливые пальчики будут к ним милосердны и старательны…

– И в отличие от корнепалтов, наши ещё и вкусные! – добавил блондин, и все захохотали, брызгая слюной в восторге от собственного остроумия.

Если бы я владела боевыми искусствами или стихийной магией на должном уровне… если бы я умела драться, материализовывать свой ментальный импульс или что-нибудь такое… Но в моём распоряжении был только проклятый Магический минимум и скромная способность открывать закрытые замки. Ни одного друга, кроме нерешительно застывшей Шаэль, которая не выступит против столь вожделенных мальчиков, – и очень много злости.

А злость, как известно, нередко придаёт силы.

– У меня весьма специфические вкусовые предпочтения, – сообщила я и откусила от корнепалта весьма существенный кусок. На вкус он оказался премерзкий, кислый с горчинкой, но я заставила себя прожевать, не моргнув глазом, проглотить и даже слизнуть выступивший на губах сок. Дёсны и язык моментально защипало. Но я всё же смогла сосредоточиться. Мешковатые рабочие брюки, которые нацепили парни, были большинству из них явно велики, а пуговицы – это в некотором смысле тоже замки… Во всяком случае, я убедила в этом себя. Никогда раньше я не открывала столько «замков» одновременно, да ещё так целенаправленно и на расстоянии, но злость сыграла свою роль.

Удерживающие рабочие штаны пяти гогочущих парней пуговицы с тихим звяканьем отскочили, все сразу, и штаны как по команде свалились до колен, демонстрируя всем желающим – остальным студентам, мне, Шаэль и – о, Мрак! – подошедшим Ванде и верладе Алазии – разнокалиберное нижнее бельё, отнюдь не отличавшееся чистотой и изысканностью. Рот изнутри жгло всё сильнее, и исказившая мои губы презрительная гримаса была, пожалуй, скорее случайностью, чем насмешкой.

Но со стороны, наверное, это было неочевидно.

– А по мне так всё довольно скромно. Неурожайный год какой-то выдался, – сказала я, переводя взгляд с дырок на белье растерявшего всю свою браваду блондина на вышитого явно заботливой бабулей милого ослика на панталонах рыжего. Парни очнулись и стали спешно подтягивать штаны, а я повернулась к Шаэль. – Неудивительно, что у твоих однокурсников столько фантазий о корнепалтах. Девушек-то нет.

– Слушай, подстилка министерская… – начал было побагровевший брюнет, а я хмыкнула.

– Ну да, а тебе не светит. Ни министр, ни его подстилка. Остаётся тренироваться с чужими корешками. Что поделать, коли свой корешок не вырос!

– Вот что, убожества! – наконец-то вмешалась верлада Азалия, глядя на меня как-то странно. – Я тут с вами до полуночи возиться не собираюсь. Натянули штаны, вытерли слюни и за работу! А ты, – это уже мне, – идём со мной. Шевели граблями.

Глава 8

– Плюй. Полощи и плюй, кому говорю!

Я в сотый, наверное, раз прополаскивала горящий рот – и это после того, как проглотила нечто бесцветное, склизкое, желеобразное в качестве противоядия. Не в силах что-то сказать – язык и дёсны онемели так, будто я пару часов держала во рту кусок нетающего льда – я только жалобно промычала что-то неразборчивое, сплюнула и уставилась на свою то ли спасительницу, то ли мучительницу мокрыми жалобными глазами. Впрочем, мокрым было всё: лицо, шея, грудь, волосы… Кажется, первые несколько литров спасительной воды разъярённая преподавательница попросту вылила мне на голову.

– Употребить корнепалт в пищу! Убож-ж-жество! – теперь верлада хваталась за голову. – Тупая твоя голова на что-то годится, кроме как ресницами хлопать и лясы точить?! Зачем ты засунула его в рот, дура? Давно во рту ничего не бывало?! Полощи и плюй!

Наконец экзекуция закончилась, жжение, к счастью, прошло, но общее самочувствие оставляло желать лучшего. Мы с верладой находились в пустой лаборатории при той самой аудитории, где я рассчитывала постигать спагиромагию сегодня утром – а вместо этого перемазалась в земле, высушивая грязные коренья, поцапалась с озабоченными однокурсниками, принимающими меня за легкодоступную девицу, а потом проглотила кусок несъедобной, возможно, даже ядовитой дряни, и это даже не в первый день – в первые полдня!

– Вот что, убогая, – решительно провозгласила преподавательница, тоже довольно красная и взмокшая, – сегодня ты до обеда останешься тут, и только попробуй куда-нибудь деться и что-нибудь натворить, ясно?! Знаю я таких бедовых… Да и не стоило тебе так шутить с этими болезными. Мало ли.

Я угрюмо кивнула, стараясь незаметно пощупать рот изнутри на предмет язв, ожогов и волдырей.

– Но не просто так, естественно! – верлада воинственно засверкала глазами. – У меня никто не бездельничает. Будешь… да, будешь мыть лабораторную посуду. Я проверю, имей в виду. Всё, что стоит в этом стеллаже и вон в том, всё, до единой скляночки – перемыть и поставить вон в тот стеллаж. Разобьёшь – руки оторву.

– Мрак! – мявкнула я, но верлада Алазия уже удалялась, оставив меня одну в лаборатории в компании множества разноцветных пробирок, реторт, колб, тиглей и стеклянных трубочек, по большей части неизвестного мне назначения, пенящегося густого средства для мытья неприятного желто-коричневого цвета, навевавшего не самые аппетитные ассоциации, и вороха тряпок и мятых старых бумаг для вытирания чистой посуды и наведения блеска.

Я постояла, озираясь, но ничего интересного не обнаружила. Например, загадочных ампул с золотистым содержимым, благодаря которым без особых усилий можно быстро спалить ненавистное учебное заведение…

Интересно, а откуда в моей Высшей школе с её элементарным магическим минимумом взялись такие опасные ампулы, да ещё и практически в открытом доступе?

Я не додумала эту мысль. Одна из скользких стеклянных колб выскользнула из рук, и несколько секунд я безуспешно пыталась перехватить её на пути к падению. От вида мелкого стеклянного крошева на полу я чуть не разрыдалась. Попыталась собрать осколки руками – метёлки не обнаружилось – и тут же порезалась. Обессиленно опустилась на какой-то деревянный ящик, замотала палец тряпкой и чтобы уже не думать ни о чём, принялась рассматривать мятые листы.

И неожиданно увлеклась.

Это оказалась академическая газета, судя по всему, не новая, но не рукописная, а полноценно отпечатанная в типографии. Называлась она причудливо – «Алюдель», и представляла собой сборную солянку из текущих новостей («Спортивное состязание между вторыми курсами алхимагов и спагиромагов назначено на сто семнадцатое юнея…»), полезной информации (я зачиталась классификацией алхимагических тиглей) и студенческого творчества (чего только стоила высокопарная «Ода хронометру»!). На мгновение мне стало безумно жаль, что я прикоснусь к волшебному знанию, которое могла бы получить в этих стенах, лишь мельком, что очень скоро двери в этот загадочный мир закроются для меня навсегда.

На глаза набежали слёзы. Я сердито стряхнула их предплечьем – кисти всё ещё жгло от недавнего интенсивного применения магии, к которому я не привыкла, а ещё от ядрёного моющего средства.

Нечего жалеть себя…

Мокрое платье раздражало. Надо бы его просушить… а для этого желательно снять. Однако перспектива находиться в одном нижнем белье, пусть даже очень дорогом и красивом – в этом вопросе Эстей не поскупился, а ещё в кружевных ажурных чулках (ЗАЗЯЗ чулки не выдавал, а Эстей обычные мне не приобрёл) даже в совершенно пустой аудитории не радовала. К тому же соблазнять мне нужно не верладу Алазию или какого-нибудь случайного уборщика, а ректора, которого здесь нет. На моё счастье на гвоздике за одним из стеллажей обнаружился белый лабораторный фартук, застиранный и в пятнах. Вероятно, предполагалось, что его будут надевать поверх платья. Он прикрыл грудь и немного бёдра спереди, но это же это чистая формальность, я надеялась быстро справиться с мокрой тканью…

– Ты уверен? – внезапно раздался довольно отчётливый – и, к сожалению, знакомый мужской голос.

– Можешь посмотреть сам. Я проверил на два раза. Углекислого кальция не хватает, примерно три с половиной унции. Ты же знаешь, у меня неплохой глазомер…

– У тебя непревзойдённый глазомер, Керт. Твои родаки случайно не на рынке работали?

– Мелькала та же мысль, если бы не их феррский титул.

Раздался приглушённый смех – резко оборвавшийся.

– Мне это не нравится, Миар, – очень серьёзно отозвался второй мужчина. – Очень не нравится.

– Ещё бы. Уксусная кислота, спирт, теперь углекислый кальций…

– Спирт студенты крали всегда!

– Тебе бы всё шутки шутить. А между тем, зачем?

– Уксус можно потушить кальцием.

– Ты это мне рассказываешь?! Зачем?! Рисковать обучением… чтобы что?

– Ну, он забавно шипит и пенится, – мужчина засмеялся. – Мне это действительно не нравится, но ты уж слишком нагнетаешь.

Я вытянула шею, прислушиваясь к приглушённым мужским голосам. Неуместное любопытство легко оправдывалось мной тем, что я должна была больше узнать о Миаре Лестарисе. Может быть, с другом он настоящий…

К сожалению, в этот момент край платья, которое я продолжала сжимать в руках, задел одну из стоящих в ожидании своей очереди на мытьё алхимагических склянок. Та грохнулась на пол, я выронила платье, пытаясь перехватить в полёте ещё одну пробирку, а в довершение всех бед пролила на платье моющее средство. Полуприкрытая дверь, отделявшая аудиторию от лаборатории, моментально распахнулась, и на пороге я увидела ректора в компании довольно симпатичного черноглазого брюнета средних лет, уставившегося на меня с искренним недоумением и любопытством.

– Эт-то ещё что?!

Ректор приподнял бровь, глядя на меня сверху вниз, а я готова была хоть сквозь каменный пол просочиться куда-нибудь в подвал. Вид открывался, надо полагать, прекрасный, и пытаться прикрыться было бы попросту смешно. Главное, не поворачиваться к ним спиной… Взгляды двоих мужчин как по команде сперва буквально упали в непомерно откровенное декольте, потом – на нижний край фартука, проходящий аккурат по линии кружев белых чулок, а затем с явным усилием перенеслись на моё покрасневшее лицо и далее удерживались в области его силой, возможно, магией.

– Это наша новая студентка, верлад Кертон, – преувеличенно официальным и любезным тоном проговорил Миар, упорно разглядывая моё левое ухо – или стену над ним. – Лада Ари Эрой. Входит, судя по всему, в таинство учебного процесса. Если не ошибаюсь, через полчаса она должна будет порадовать и вас своими знаниями, умениями и любовью… к познанию. Третий алхимагический курс.

– Лада Эрой, – пробормотал представленный мне Кертон, старательно буравя взглядом моё правое ухо, – я искренне надеюсь, что вы свои знания и умения будете демонстрировать Академии несколько в ином… более закрытом виде. Во всяком случае, на лекциях и практических семинарах. На индивидуальные консультации эти ограничения не распространяются. Тут вы вольны приходить в любой одежде и вовсе без оной…

– Вер-рлад Кертон! – рявкнул Миар, очевидно, вспомнив, что он всё-таки ректор и должен следить за порядком. – Что за непотребство… А ну вон отсюда, адептка!

– Тогда потрудитесь объяснить верладе Алазии причину моего отсутствия. Я тут, как вы верно выразились, постигаю науку: мою учебную посуду. Вероятно, именно этот метод в вашей Академии считается наиболее эффективным для обучения студентов? Что же будет написано в моём дипломе? Алхи…мойщица? А я-то рассчитывала на введение в предмет!

– Вон отсюда, – повторил Миар, и его лицо пошло красными пятнами. – С верладой Алазией я разберусь сам. Будет вам… введение! – последнее он буквально прорычал.

Я честно собиралась покинуть лабораторию, но вот беда – мужчины встали по обе стороны от двери, застыли соляными столбами, так что сохранить заднюю, так сказать, поверхность организма, не прикрытую даже дурацким фартуком, от их взглядов не представлялось возможным. Я вздохнула и потянулась за лежащим на полу, прямо на осколках, платьем, мужчины, как загипнотизированные, взглянули на мою грудь, явно оценив удобство обзора, а потом разом пришли в себя, сдёрнули плащи и протянули мне.

Переглянулись – несколько недовольно. И снова уставились на меня.

По правде говоря, натягивать всё ещё мокрое, а теперь мыльное и пыльное платье не хотелось.

В выборе я не колебалась. Эстей был бы недоволен, если бы узнал… но он же не будет знать обо мне каждую мелочь, верно?

– Спасибо, верлад Кертон! – ласково прочирикала я, начисто игнорируя протянутую руку ректора. – Я непременно верну вам ваш плащ после лекции. Или… – я с трудом сдержала улыбку. – На индивидуальной консультации.

Черные глаза Кертона в обрамлении густых ресниц откровенно смеялись. Что ж, надо полагать, хотя бы «теория и практика трансформаций» не будет невыносимой. Что там говорила про него Шаэль? «Строгий красавчик»?

– Лада Эрой! – прошипел Миар. – Немедленно вон…

И я всё-таки ушла, чувствуя всем телом мягкую и тёплую ткань плаща, а ещё – горящие взгляды двух пар до крайности внимательных мужских глаз.

* * *

К началу урока верлада Кертона я уже полностью привела себя и свою одежду в порядок. Шаэль подошла ко мне с затаённой гордостью старой подруги. Ванда, напротив, покосилась неодобрительно и тут же уткнулась остреньким носом в какую-то книжку. Поймала я и недовольные – мягко говоря – взгляды оставшейся без штанов компании в количестве пяти здоровенных лбов, сбившихся в кучку.

Общая беда сближает.

– Они та-а-а-кие злые! – протянула Шаэль, ухватившись за мой локоть. – Но ты героиня! Как ты их, а?! Оно того стоило! У Шона такие обтягивающие… м-м-м…

– Всегда знал, что от баб ничего хорошего ждать не стоит! – пробурчал знакомый голос, даже не поворачивая головы, я заметила поблескивание серебряной серёжки в брови моего горе-соседа.

– Чем ныть, лучше бы обратился к кому-нибудь с просьбой нас расселить! – тоже проворчала я.

– А я уже обращался! К самому ректору Лестарису!

– Отказал? – безнадёжно уточнила я.

Юс насупился. Собственно, ответа и не требовалось.

– А что конкретно ты ему сказал? – поинтересовалась я.

– Сказал, как есть! – вскинулся Юс. – Уберите, говорю, бабу эту проклятущую… Чтоб я, да с какой-то бабой, да в одной комнате…

– В корне неверная постановка вопроса, – вздохнула я. – Надо было смотреть в пол, смущённо улыбаться, краснеть, подтягивать брюки, мямлить и благодарить за восхитительное соседство. И меня бы уже здесь не было!

– Не понял…

– Просто мы, бабы, очень плохо объясняем, – краем глаза я наблюдала за пятёркой обиженных, прикидывая про себя, будут они мне мстить за публичное унижение или нет. Пока что однозначного мнения не складывалось.

– Ты идиот, Юс! – вмешалась Шаэль. – Как есть недомужик… Посмотрел бы на верлада Кертона, поучился бы, если от рождения не дано!

– Ты ей рассказала?! – взвился сосед, глядя на меня с нескрываемым осуждением.

– Что рассказала?

– Что я недомужик! То есть… тьфу. Но это же твои слова были…

– Нормальный ты мужик, только убери слово «баба» из своего лексикона. А что, верлад Кертон хороший преподаватель? – обратилась я к Шаэль, просто чтобы сменить тему.

– Он просто великолепен! – с придыханием произнесла подруга, а Юс скривился.

– Вы, бабы, вообще ничего не понимаете, только слюни пускать горазды. Самодовольный омерзительный тип, слишком много о себе воображающий, строящий из себя великого специалиста, хотя на самом деле его место в тюрьме, а то и в руках палача.

Я открыла рот – и тут же его закрыла, потому что черноглазый Кертон стремительно подошёл к доселе закрытым в аудиторию дверям, небрежно кивнул собравшимся кучками студентам, открывая двери и пропуская их вперёд. Неожиданно подмигнул мне – я специально замешкалась, и вскоре мы остались в коридоре одни.

– Лада Эрой, прекрасно выглядите в платье. Хотя и без – очень даже ничего…

– Ой, – я торопливо протянула ему свёрнутый рулончиком плащ. – Вот. Спасибо вам.

– Так как насчёт индивидуальной консультации после занятий? – он явно шутил и в то же время за напускной легкомысленностью что-то однозначно крылось. Он что же, всерьёз со мной флиртует?

Почему бы и нет. Это ректор у нас такой единственный и неповторимый, с принципами. А его коллегам ничего не мешает интересоваться студентками и даже предлагать им встречи после уроков.

Вот только мне это совсем не нужно, хотя в других обстоятельствах… Он очень симпатичный, общительный и вроде бы добрый, так что в других обстоятельствах, возможно, я бы согласилась.

…какой ужас. Теперь я уже и рассуждаю, как настоящая содержанка! Я испытала приступ неконтролируемого отвращения к себе и ответила резче, чем собиралась:

– Попробую справиться своими силами.

Преподаватель трансформаций улыбнулся, потянулся ко мне и аккуратно расправил выбившуюся прядь волос. Движение было слишком быстрым, чтобы я успела смутиться или остановить его.

– Где вы учились раньше?

– Высшая школа в… эмм… Мельтоне, – это было частью моей легенды, Эстей должен был позаботиться о том, чтобы с документами всё было в порядке, но всё равно врать было неприятно и некомфортно. Ещё непривычно.

– Ох уж эти высшие школы с их магическим минимумом, который максимум позволяет выжить на собственной кухне, но абсолютно бесполезен за пределами дома… Надо полагать, всё это, – он сделал небрежный жест рукой, – вам непонятно и непросто?

– Сегодня мой первый день здесь, – хмыкнула я, опять испытав странное желание зареветь, уткнувшись в чужую грудь, – в столовой от меня все отшатнулись, стоило только узнать мою фамилию, а верлада Алазия заставляла сушить какие-то корни и мыть пробирки, да ещё и перед вами и ректором Лестарисом я появилась в таком глупом виде…

– Вот это зря, вид был чудесным, хотя у Миара может быть и другое мнение. Ну, он у нас человек серьёзный, хотя – по секрету – отжигать может ого-го как. Но не в Академии, – кажется, то, что занятие уже должно было начаться, верлада Кертона вовсе не смущало, словно ему нравилось стоять вот так со мной рядом и болтать всякие глупости. – Почему вас зачислили сразу на третий курс? Почему не на первый? Так было бы проще.

«Потому что Миар Лестарис преподаёт только на третьем курсе»

Мрак, я совсем забыла о своей роли не особенно умной девчонки, любовницы замминистра! По правде говоря, о ней и хотелось забыть. Почему-то мысль о том, что этот привлекательный мужчина будет думать обо мне плохо, никак не желала угнездиться в голове.

– Ну, мне же уже восемнадцать! – защебетала я, ненавидя себя за каждое слово, – можно сказать, старость не за горами, чтобы тратить ещё пять лет на все эти мудрёные штуки… Я хочу поскорее красивый диплом, а ещё научиться всем этим забавным магическим фокусам, и, может быть, получить какую-нибудь крутую работу из тех, в которых надо думать головой, ну, вы понимаете? До этого я зарабатывала на жизнь танцами, но ведь всю жизнь так не проживёшь. И тут мой друг предложил мне…

Я замолчала, ожидая выражения брезгливости на лице Кертона, но тот продолжал разглядывать меня с доброй, чуточку снисходительной улыбкой, с какой взрослые зачастую слушают милых, но чересчур самонадеянных детей.

– Боюсь, нам пора идти в аудиторию, лада Эрой. У вашего курса сейчас будет небольшая самостоятельная работа… Но вам пока что нужно получать знания, а не демонстрировать их, поэтому я попрошу вас законспектировать первые четыре главы учебника «Основы теории трансформации элементов». Надо же с чего-то начинать… Не волнуйтесь, у вас всё получится, лада Эрой

В этот момент я искренне пожалела, что неведомый вожделенный ключ не принадлежит верладу Кертону.