![](/files/books/160/oblozhka-knigi-miry-imperiumasbornik-fantasticheskih-romanov-78391.jpg)
Текст книги "Миры империума(сборник фантастических романов)"
Автор книги: Джон Кейт (Кит) Лаумер
Жанр:
Научная фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 37 страниц)
– Прошу вас, не надо! – остановил я ее. – Графиня не привыкла к образности здешней речи. Представьте, она долго жила на берегу озера Констанс. – Я показал глазами на стоявшую за моей спиной Оливию.
– Графиня? – Женщина изменилась в лице. – О, если бы я знала, что ее милость окажет нам честь своим посещением…
– Страж – дракон у входа! – усмехнулась Оливия. – И храбрый рыцарь, одним словом уничтоживший дракона.
– Я прибег к маленькой лжи. Теперь ты графиня. Смотри чуть-чуть свысока и снисходительно улыбайся.
Мы прошли по коридору в зал. Просторный, с высокими потолками и матовыми окнами. Вдоль стен тянулись стеллажи, прогнувшиеся под тяжестью книг.
– Интересно, где же лаборатория? – шепнул я Оливии. Она пожала плечами и я продолжал осматривать комнату. На корешке одной из книг было написано: "Эксперименты с попеременными токами высокой частоты". Автор – Никколо Тесла. Интересно! Я взял книгу и полистал. Сплошная бредятина – одни математические знаки.
Я просмотрел остальные книги. Вряд ли здесь было то, что нам нужно.
Смотрительница вернулась, успев переодеться и нанести косметику на лицо. Она заискивающе посмотрела на Оливию, а та довольно холодно ей улыбнулась. Я подмигнул своей спутнице и обратился к смотрительнице:
– Ее милость хотела бы осмотреть лабораторию великого ученого, где он работал над своими изобретениями.
Смотрительница, стараясь держаться поближе к "графине", провела нас через сад к лаборатории.
– К сожалению, мастерские еще не полностью отреставрированы, – проговорила она, включив свет.
Здесь лежали под брезентом какие-то предметы, и везде была пыль. И на брезенте, и на окнах, и на полу. Толстый слой пыли.
– Он здесь работал?
– Конечно, но тогда кабинет выглядел совершенно иначе. Не был так захламлен. У нас нет средств, ваша милость, на восстановление лаборатории. Мы даже не можем составить опись предметов и убрать весь этот хлам.
Почти не слушая ее, я старался тайком все внимательно осмотреть. Здесь может оказаться то, что нам так нужно! Например, журнал наблюдений, рабочая модель или еще что-нибудь…
Я приподнял край брезента и увидел неуклюжие, тяжелые трансформаторы, примитивные электронные лампы, мотки проволоки…
Внимание мое привлек массивный объект в центре стола. Я попытался придвинуть его поближе.
– Но, сэр, прошу вас ничего не трогать, – обратилась ко мне смотрительница. – Здесь все осталось в том виде, как было в тот роковой день…
– Извините, но для меня это ненужная куча железа, – безразлично произнес я.
– Да, профессор Максони был человеком эксцентричным.
Он собирал самые разные вещи и пытался приладить их друг к другу. Была у него мечта, и он часто делился своими мыслями с моим покойным отцом…
– Ваш отец работал с Максони?
– А вы не знали? Да, он долгие годы был его ассистентом.
– А не остались ли у вас воспоминания вашего отца о профессоре?
– Нет, мой отец не был склонен писать мемуары. Зато сам профессор аккуратно вел свой дневник. После него осталось пять объемистых томов. Это просто трагедия, что у нас нет средств их опубликовать.
– Средства могут появиться, мадам, – многозначительно произнес я. – Графиня как раз заинтересована в издании подобного рода воспоминаний.
– О, ваша милость, – простонала смотрительница.
– Так что несите эти тома сюда, чтобы графиня могла хотя бы взглянуть на них.
– Они в сейфе, сеньор, у меня, кажется, есть ключ… или был еще в прошлом году.
– Поищите его, милейшая, – попросил я. – А мы подождем здесь, где великий Максони так плодотворно работал.
– Но может быть, лучше вернуться в зал? Здесь так пыльно.
– Нет, нет. Мы подождем вас здесь.
Смотрительница кивнула головой и бросилась вон из лаборатории.
Оливия вопросительно на меня посмотрела – она не знала итальянского, – и я сказал:
– Я отправил ее за дневниками Максони.
– Брайан, что это?
Я снял брезент и среди прочих предметов увидел тяжелое устройство.
– Это, – торжественно произнес я, – та самая катушка, сердце привода МК. Имея ее и дневники Максони, я уж как-нибудь построю шаттл.
Глава XМастерская, которую я снял, была двадцать на двадцать футов и в прошлом принадлежала какому-то механику. В углах валялись ржавые детали парового двигателя, болты и гайки, металлическая стружка. Старик, сдавший мне это помещение, ворча выгреб мусор и поставил обитый металлом стол. Еще за весьма солидную сумму выпросил у смотрительницы на время катушку генератора МК и дневники. Вот и все мое лабораторное оборудование. Для начала не так уж плохо.
Оливия сняла неподалеку комнаты, более дешевые и удобные, чем в гостинице. Там стояла маленькая плита – в целях экономии мы питались дома.
Я прочел все пять дневников профессора, большая их часть была посвящена критике существовавшей тогда политической ситуации – столицу Италии перенесли из Флоренции в Рим, из-за чего мгновенно подскочили цены. Было здесь также множество заметок о магнетизме, электричестве, математические расчеты. Второй том почти весь занимали финансовые расчеты, вызвавшие у меня горячее сочувствие.
Только в последнем журнале я нашел то, что меня интересовало, – намеки на "Большой секрет". Максони экспериментировал с обмотками, пропуская через них токи различной частоты и силы и пытаясь систематизировать результаты. Знал бы он современную физику, не стал бы этого делать, но неведение делало его настойчивым. Он сам не знал точно, что ищет, и когда нашел – не мог понять, что же это такое. Кроме того, в этом мире не было Копини. Я не знал, какова его роль там, в мире 0–0. Было бы интересно почитать об этом, когда вернусь – если, конечно, вернусь, если будет куда возвращаться…
Вряд ли стоило об этом думать. В последнем журнале содержались скудные фрагментарные сведения о намотке катушек и редкие строчки о странных явлениях, возникающих с помощью тока при использовании некоторых катушек, намотанных определенным образом.
Через неделю я был уже готов к экспериментам. Несмотря на несколько источников электричества, в городе оно было еще не всем доступно в этом мире. Я запасся разнообразными батареями, осциллографами, катушками, конденсаторами, электронными лампами – большими и неуклюжими, размером и формой напоминавшими молочные бутылки родного мира – Земли. Оливия под гипнозом сделала записи всех моих знаний в области технологии производства шаттлов Сети, которые сохранились в моем подсознании, – и это оказалось куда полезней, чем все записи Максони.
Это были чудесные дни. Я рано вставал, после завтрака шел в мастерскую и до обеда работал, занося результаты наблюдений в рабочий журнал, подобно Максони.
К обеду приходила Оливия, похорошевшая и посвежевшая на итальянском солнце. Она приносила корзинку с едой, и мы ели, расположившись за рабочим столом.
Затем – снова работа, прерываемая лишь приветствиями и вежливыми расспросами случайных прохожих, заглядывавших в открытую дверь мастерской.
К концу месяца все считали меня сумасшедшим иностранцем, а Оливию колдуньей. Но относились к нам по-прежнему дружелюбно.
В конце рабочего дня я запирал мастерскую, возвращался домой, принимал ванну, и мы с Оливией отправлялись куда-нибудь ужинать. Вернувшись домой, мы расходились по своим комнатам. Это были странные отношения, хотя в то время они казались нам вполне естественными. Мы были заговорщиками, полудетективами, полуисследователями, изолированные от окружающей среды таинственной сущностью нашего предприятия. Она – в силу свойственного ей романтизма, я – движимый желанием вырваться из этой тюрьмы…
Мои представления о возрасте Оливии постоянно менялись. Сначала, когда я увидел ее без маски матушки Гудвил, мне казалось, что ей лет сорок. В наряде девицы легкого поведения ей можно было бы дать лет тридцать пять. Теперь же, в простой аккуратной одежде, подчеркивающей ее стройную фигуру, она выглядела гораздо моложе – лет на двадцать пять, двадцать семь… От Оливии не ускользнуло, что я ее разглядываю.
– Ты красивая девушка, – сказал я, заметив ее смущение. Зачем тебе было изображать старую ведьму?
– Я ведь тебе говорила зачем. Иначе никто из сельчан не стал бы ко мне обращаться.
– Допустим. А почему ты не замужем? – Я начал было распространяться о том, сколько на свете достойных молодых людей, но, взглянув на выражение ее лица, осекся, а потом быстро проговорил:
– Ну хорошо, хорошо, это меня не касается. Я не хотел тебя обидеть, Оливия, ты же знаешь… – Мы оба умолкли.
* * *
Еще через три недели я накопил значительный объем данных, позволивших начать конструирование наиболее знакомой мне части механизма шаттла.
– Самое главное, – сказал я, – осуществить калибровку катушки – выяснить, какая требуется мощность и какая при этом создается сила тока. После этого останется лишь собрать усилитель и аппарат фокусировки.
– Послушать тебя, Брайан, – заметила Оливия, – так это так просто.
– Это совсем не просто и к тому же не безопасно, – усмехнулся я. – Таким образом я уговариваю себя взяться за это дело. А сделать то, что я задумал, все равно что уравновесить чашку с кофе со струей фонтана, причем у меня сейчас не одна, а около десятка таких чашек… и если я запущу эту штуку на полную мощность, не умея как следует ею управлять… – тут я развел руками.
– Что тогда?
– Тогда я устрою непредсказуемый, боюсь, необратимый катаклизм – может быть, титанический взрыв, и он будет повторяться неоднократно. Или же произойдет гигантская утечка энергии из нашей Вселенной, представь себе Ниагарский водопад… примерно такая… которая, лишив энергии наш мир, может превратить его в ледяную пустыню…
– Хватит! Я все поняла, Брайан. Ты играешь с огнем!
– Не беспокойся, я ничего не сделаю, пока не буду в себе уверен. Катастрофа, которая привела к возникновению Зоны Опустошения или Трущоб, произошла потому лишь, что Максони и Копини тех, других мировых линий забыли об осторожности, не представляя себе масштабов возможной трагедии.
– Сколько еще времени понадобится тебе на эксперименты?
– Сколько… думаю, еще несколько дней, не больше.
– А если ксонджлианцы правы и мир, который ты ищешь, находится совсем в другом месте?
– Тогда я окончу свой путь в Зоне, и ты будешь молиться, чтобы смерть моя была мгновенной, вот и все, – резко ответил я.
Через три дня после разговора мы сидели в кафе и болтали о разных пустяках.
– Теперь уж скоро, – заметил я, не выдержав отчуждения, возникшего между нами. – Корпус ты уже видела. Завтра займусь проводкой пульта управления…
– Смотри, Брайан, – воскликнула вдруг Оливия, схватив меня за руку, – это он!
Я увидел в толпе пешеходов высокую фигуру во всем черном.
– Ты уверена, что это ОН?
– Уверена. То же лицо, борода. Надо быстрее уходить!
Мне удалось уговорить Оливию, что бегство ничего не даст и единственный наш шанс побыстрее закончить работу над шаттлом.
Мы добрались до мастерской, незаметно проскользнули в дверь и начали работать. Каждые полчаса Оливия выходила посмотреть, не появился ли поблизости человек в черном.
Было уже за полночь, когда нам с грехом пополам удалось все наладить. Сооружение выглядело хрупким и ненадежным. Оливия, разглядывая этот псевдошаттл, попыталась было отговорить меня от этой опасной затеи, но через несколько минут поняла, что я глух к ее уговорам остаться с ней в этом мире, и буквально на глазах подурнела и постарела.
Тут снаружи раздались шаги, и едва я успел выключить свет, как дверь распахнулась, и на пороге появился наш преследователь.
– Байард! – крикнул он хриплым ксонджлианским голосом. В темноте я нащупал тяжелый металлический прут, подкрался к нему сбоку и ударил по голове.
Он упал.
Оливия бросилась ко мне, схватила за руку:
– О, боже! Ты ведь убил человека, Байард!
– Перестань, – резко оборвал я ее. – Ты ведь знаешь, что на карту поставлена моя жизнь. Ты что же хотела, чтобы я покинул тебя по милости этих вот? – Я пренебрежительно махнул в сторону лежавшего на полу ксонджлианца. – Раз так, живи как хочешь, а меня забудь! – Я чувствовал, что поступаю как последняя свинья.
– О Байард! Позволь мне последовать за тобой…
– Пойми! Это невозможно! Слишком опасно, и, кроме того… ты вдвое уменьшаешь мои шансы добраться до линии 0–0 из-за повышенного расхода энергии, воздуха… – Я незаметно опустил бумажник в карман ее плаща, зажег свет и отстранил ее от себя.
– Мне пора, дорогая, – я направился к шаттлу.
За спиной послышались сдавленные рыдания женщины, с которой я так много пережил. Я поспешно повернул выключатель запуска шаттла.
– Отправляйся как можно дальше отсюда, Оливия. Ну хотя бы в Луизиану, и начни все сначала. Прости меня, если можешь. Не думай обо мне плохо. Поверь, иначе я не мог поступить. Прощай.
Передо мной замерцали экраны. Приборы показали, что момент прыжка настал. Я нажал на рычаг управления.
Глава XIПеремещение в неумело сконструированном шаттле было связано с множеством неприятностей: это и отсутствие карты (не считая смутных воспоминаний о фотодиаграмме, показанной мне на судилище ксонджлианцами), и постоянное искрение проводов, едва не приведшее к пожару в кабине. И нарушения в показаниях приборов, и опасность задохнуться без кислорода.
И вот после сорока минут этого немыслимого полета я оказался в совершенно незнакомой мне части Зоны Опустошения и понял, что сбился с пути. Охваченный отчаянием, я остро ощутил разлуку с Оливией, подумав о том, какую прекрасную мы могли бы с ней прожить жизнь. Но у меня не было выбора, точнее, права на выбор…
Уже час мой шаттл двигался вслепую. Кабина постепенно наполнялась дымом. Становилось все труднее дышать. С приборами уже невозможно было работать. Я лег на пол, пытаясь вдохнуть хоть немного чистого воздуха. Нестерпимо мучил кашель, голова гудела, как изношенный трансформатор, сквозь пелену на глазах я с трудом различал через иллюминатор быстро меняющийся пейзаж Зоны.
Вдруг мне показалось, что на общем серо-черном фоне мелькнула зелень. Через мгновение я понял, что зрение не обмануло меня. Растительность становилась все гуще, постепенно превращаясь в настоящие джунгли.
Видимо, шаттл вновь оказался на краю Зоны Опустошения.
Собрав последние силы, задыхаясь от кашля, я встал и дотянулся до рычага управления. У меня был единственный выход: посадить шаттл в этом совершенно незнакомом мне мире, попробовать починить приборы и сделать еще одну попытку. В противном случае я просто-напросто задохнусь.
Когда в сумерках я пришел в себя, то увидел, что лежу в лесу на полянке, а останки шаттла, застрявшие в развилке большого дерева, горят, и от них валит густой дым.
Напрасно пытался я погасить пожар, надеясь спасти основную обмотку. Вскоре огонь охватил соседние деревья. К счастью, пошел дождь и потушил пожар. Разгребая золу, я с горечью рассматривал куски обгоревшего металла.
Наступила ночь, и я погрузился в беспокойный сон, укрывшись в развилке раскидистого дерева.
Придя утром на пожарище и еще раз осмотрев то, что осталось от шаттла, я потерял последнюю надежду на возвращение домой.
Следующие несколько дней и ночей я провел, как современный человек, внезапно оказавшийся в каменном веке. Измучился в поисках чего-либо пригодного для изготовления примитивного оружия и инструментов, пытался добыть огонь и пищу, чтобы утолить голод.
Первую ночь я почти не спал и решил сплести что-то вроде гамака, благо длинных и прочных лиан тут было предостаточно.
И вот, на второй день моего пребывания в этом мире, закинув за спину гамак, я двинулся в путь. Оставаться на месте, сетуя на свою несчастную судьбу, не имело смысла. Впереди лежала совершенно незнакомая страна, в которой мне предстояло провести оставшуюся жизнь.
Продираясь сквозь заросли лиан и низкорослого кустарника, питаясь в основном незнакомыми ягодами и плодами, рискуя отравиться, я на третий день вышел к реке, за которой расстилалась похожая на саванну равнина, где бродили несметные стада животных, похожих на наших земных антилоп, только значительно меньше.
Переправившись на другой берег, я попытался было убить какое-нибудь животное, но усилия мои оказались тщетны. При моем приближении животные обращались в бегство, и я, совершенно обессилев, опустился на траву, с ужасом размышляя о том, что моя жизнь закончится в одиночестве, но произойдет это еще не скоро.
Перебрав в памяти все не использованные мною возможности, я решил все же вернуться к шаттлу, лелея слабую надежду, что, может быть, удастся использовать металлические детали хотя бы для изготовления наконечников для копий.
Велико же было мое удивление и страх, когда, подобно Робинзону Крузо, я обнаружил неподалеку от места "посадки" следы, очень похожие на человеческие, только чуть меньше. После некоторого раздумья я решил напасть первым, для чего вырыл яму, забросал ветвями и затаился в зарослях.
Существо шло по моим следам и, значит, скоро непременно будет здесь.
После долгого ожидания-полудремы, я услышал наконец треск ломавшихся веток и чей-то вопль.
И когда с копьем в руке подбежал к яме, то не поверил своим глазам – внизу барахтался и страшно ругался… Дзок.
– Послушайте, Байард, – морщась от боли, воскликнул полевой агент. – Ну и задали же вы мне работенку бегать за вами.
Глава XIIДзок угостил меня напитком, по вкусу напоминавшим кофе, и долго рассказывал о том, что случилось после того памятного заседания Совета. Радуясь, что меня оставили в живых, Дзок вместе с группой ученых отправился в ту же временную линию, в которую сослали меня. Оказывается, человек в черном, которого Оливия приняла за шпиона, был не кто иной, как Дзок, вынужденный соблюдать конспирацию, чтобы не привлечь своей странной внешностью внимание жителей деревни. Наш неожиданный отъезд сбил Дзока со следа. И ему пришлось снова возвратиться в Ксонджил, выяснить наше новое местонахождение и последовать за нами в Рим. Теперь мне стало ясно, что неизвестный человек, проникший в мастерскую перед самым моим стартом, был тоже Дзок. Он не успел назвать себя и получил отличный удар по голове, надолго выведший его из строя.
Обнаружить меня в этом районе Сети Дзоку помогла "колея", которую пропахал во временной канве Сети мой шаттл. Выслушав Дзока, я не без иронии поинтересовался:
– Вы прибыли сюда возместить мне моральный и материальный ущерб, Дзок?
Агент оскалил зубы, что означало у его расы улыбку, и покачал головой:
– Я прибыл сюда, старина, чтобы помочь вам. Кажется, я знаю, как вас вернуть домой.
– Но почему "кажется"?
– Видите ли, Байард, – ответил Дзок, – повторная фотодиаграмма со всей очевидностью доказала, что линии вашего мира в природе нет, хотя несколько дней назад она еще существовала.
Я изумленно уставился на агента, а потом наконец сказал:
– Что значит несколько дней назад? Куда же делся мой мир?
– По нашим наблюдениям, старина, ваш мир 0–0 около месяца назад был уничтожен хегрунами. Теперь всем понятно, что они делали в вашем нелепом времени! Наше предположение о нападении этих негодяев подтвердилось.
– Но как могли они уничтожить целый мир? – с трудом вымолвил я.
– Для этой цели существует специальный прибор, так называемый прерыватель. Этот прибор они наверняка украли у нас, ибо сами вряд ли смогли бы его сконструировать. Этот прерыватель может…
– Постой-ка, Дзок, – перебил я агента. Мой мозг лихорадочно работал. – Если бы для меня все было потеряно, вы вряд ли, рискуя собой, старались бы отыскать какого-то безволосого сапиенса.
Дзок ухмыльнулся.
– Все правильно, старина. У вас есть единственная возможность, единственный шанс. Дело в том, что мой друг создал одно устройство, и с его помощью вас, пожалуй, можно спасти. Появилась возможность перемещаться по Сети не только в определенных направлениях, а путешествовать как бы во Времени. То есть вы, Байард, можете попасть в свой мир еще до того, как тот был уничтожен хегрунами.
– Но где же этот аппарат? Как его достать?
– Вот зачем, старина, я и прибыл сюда! – Дзок встал, прошел в грузовой отсек своего шаттла и вынес комбинезон из легчайшей черной ткани.
– Сюда, – Дзок указал на спину комбинезона, – встроен генератор поля новой конструкции, весом всего несколько унций. В этом костюме-скафандре можно перемещаться по Сети без всякого шаттла.
– Я натянул на себя костюм, и Дзок начал инструктаж. Он объяснил, что перемещаться в костюме можно не больше двадцати трех дней. А поскольку линия 0–0 была уничтожена двадцать один день назад, то у меня оставалось два дня, чтобы предупредить власти Империума о грозящей опасности, предотвратить нападение хегрунов.
Я не представлял себе, как воспримут мое предупреждение власти Империума, особенно если учесть последние разговоры и встречи с руководством, включая и моего ближайшего друга. Неизвестно, станут ли меня вообще слушать. А уж о том, что меры будут незамедлительно приняты, и говорить нечего. Но не о том сейчас речь. Главное – благополучно добраться до Дома. А там видно будет.
Дзок объяснил, как пользоваться кнопками костюма, и предупредил об ощущениях во время перемещения по Сети. Воздействие силы тяжести ощущаться не будет, но инерция сохранится.
– Ну вот и все, – наконец сказал он. – Удачи, старина! Поверьте, мне очень жаль, что наш Совет так обошелся с вами. Будем надеяться, что дни добрых взаимоотношений между нашими расами впереди. Счастливо вам.
Я со слезами на глазах обнял этого славного парня, пожал ему руку и отправился в неизвестность.