Текст книги "Не искажая Слова Божия…"

Автор книги: Джон Бикман

Соавторы: Джон Келлоу
сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 38 страниц)

Заключение

Греческий язык Нового Завета использует в разных целях большое количество абстрактных существительных. Большинство библейских поучений ассоциируются у нас с теми или иными из них – «вера» «истина» «благодать» «спасение» «любовь» Но некоторые языки не способны сохранить, не искажая смысла, форму выражения этих понятий. Переводчик, столкнувшийся с этим, должен уметь передавать смысл абстрактных существительных, изменяя построение предложения так, чтобы семантические и грамматические классы совпадали.[113] 113
  В приводимых в данной главе (а также в гл. 16, 19 и 20) примерах перевода различных мест Писания необходимо было обеспечить согласование семантических и грамматических классов, однако существуют некоторые понятия из класса действий и абстракций, которые могут быть выражены только с помощью существительных, причем не только по – русски, но и, вероятно, на любом другом языке. К этой категории относятся некоторые слова, обозначающие речь и чувственное восприятие. Например, понятие «слово» относится к классу действий, но в предложении «он услышал слово» его смысл нельзя выразить иначе как существительным. Даже если перефразировать это предложение – «он услышал то, что было сказано» конструкция «то, что» представляет собой некий заменитель существительного. Другие слова того же типа – «шум», «звук», «вкус», «послание», «благовествование».
  Слово "традиция" представляющее собой понятие – абстракцию, также относится к этому типу. Любые попытки раскрытия его значения, например "культурно – обусловленный образец поведения" или "то, как нужно, по общему мнению, поступать" сами используют существительные либо их заменители ("образец" "то"). Другие понятия – абстракции, обладающие тем же свойством – "цвет" "товарищество".
  Из этого можно сделать такой практический вывод: несмотря на то, что соответствие семантических и грамматических классов является идеалом, к которому надо стремиться, этот идеал не всегда достижим, и некоторое количество абстрактных существительных останется в переводе в любом случае.


[Закрыть]

ПОРЯДОК ЯЗЫКОВЫХ ЕДИНИЦ

В главе о многозначных словах не был рассмотрен тот факт, что одно и то же значение может быть выражено различными языковыми формами. Даже в гл. 12, где мы рассматривали вопросы лексической эквивалентности и где на этом факте был основан весь ход изложения, он не получил достаточного освещения. Напротив, весьма часто подчеркивалась способность одного слова иметь несколько различных значений. Настоящая глава также посвящена вопросам многозначности, но уже в применении к грамматическим структурам. Обратный случай – когда одно и то же значение можно выразить разными грамматическими конструкциями – безусловно, также широко распространен. Эти структурные вариации на грамматическом уровне, как правило, не представляют каких – либо затруднений для перевода, за одним исключением – вариаций порядка языковых единиц.

Порядок слов внутри предложения, как и взаимное расположение частей сложного предложения, как известно, сильно варьируется в разных языках. Любой переводчик должен знать об этом и использовать в целевом языке единственно правильный порядок языковых единиц, изменяя его, если это необходимо, по отношению к оригиналу. Но тот же принцип должен применяться и к единицам более высокого порядка, таким как предложение в границах абзаца. Исходный порядок предложений нельзя всегда копировать в переводе, так как в некоторых случаях это не позволит передать смысл оригинала.

Порядок языковых единиц и хронологическая последовательность

Когда хронологическая последовательность событий и порядок соответствующих им языковых единиц совпадают, проблем при переводе обычно не возникает. Однако порядок предложений в тексте оригинала не всегда соответствует последовательности описываемых событий, и в таких случаях переводчик, слепо копирующий порядок языковых единиц оригинала, зачастую искажает его смысл.

Классический пример несоответствия в Новом Завете хронологического и языкового порядка мы находим в Мк 6:17–18: "Ибо сей Ирод, послав, взял Иоанна и заключил его в темницу за Иродиаду, жену Филиппа, брата своего, потому что женился на ней. Ибо Иоанн говорил Ироду: не должно тебе иметь жену брата твоего" Найда [Nida 1964, с. 138–139] и Дейблер [Deibler 1968, с. 14] уже обсуждали несоответствие языкового порядка этих событий и их исторической последовательности. Языковой порядок здесь таков:

1. Ирод арестовал Иоанна и заключил его в темницу.

2. Ирод сделал это из – за Иродиады.

3. Иродиада была женой Филиппа.

4. Ирод женился на Иродиаде.

5. Иоанн обвинил Ирода.

Если переставить эти события в соответствии с их хронологией, их порядок должен быть таков: 3, 4, 5, 2, 1; иными словами, три последних события хронологически должны быть первыми, а за ними должны следовать первые два, но в обратном порядке. Если в целевом языке не существует очевидного способа выражения ретроспекции, при которой читателю ясно, что действительный порядок событий противоположен их порядку в тексте, либо если такой метод неприменим в данном контексте, переводчик должен изменить в переводе порядок предложений так, чтобы он совпадал с их исторической последовательностью. Если этого не сделать, то в некоторых языках смысл предложения может быть понят превратно, – например, что Иоанн был в греховной связи с женой Ирода или Филиппа.

Другой пример хронологической инверсии содержится в Мк 7:17: "И когда Он от народа вошел в дом" (букв, "когда Он вошел в дом от народа"). Здесь описываются два события: Иисус ушел от людей и затем вошел в дом, которые произошли, очевидно, именно в таком порядке. Поэтому во многих языках необходимо переводить это предложение в соответствии с действительным порядком событий (что и было сделано в Синодальном переводе).

В Деян 8:1, 2 подобное нарушение хронологии распространяется на целых два стиха:

1. "Савл же одобрял убиение его. В те дни произошло великое гонение на церковь в Иерусалиме; и все, кроме Апостолов, рассеялись по разным местам Иудеи и Самарии.

2. Стефана же погребли мужи благоговейные, и сделали великий плач по нем."

Как мы видим, первое предложение первого стиха и весь второй стих составляют одно целое, рассказывая о мученической смерти и погребении Стефана. Остальная же часть первого стиха посвящена новой теме – гонении на Иерусалимскую церковь. Когда осуществлялся библейский перевод на язык сери (Мексика), помощник переводчика настаивал на том, что для верного понимания этого отрывка необходимо переставить предложения именно в таком порядке. Что и было сделано, но при этом пришлось объединить эти стихи, дав им двойной номер: «1, 2».

Наконец, последний пример мы возьмем из Откр 5:2, где ангел спрашивает: "Кто достоин раскрыть сию книгу и снять печати ее?" Во многих языках оказалось необходимым поменять порядок этих вопросов на обратный, чтобы снятие печатей предшествовало открытию книги.

Очевидно, существует множество причин для того, чтобы изменить в переводе порядок предложений по сравнению с оригиналом, приблизив его к хронологической последовательности. Даже если структура целевого языка не обязательно требует таких перестановок, все же предпочтение, отдаваемое в этом языке какому – то одному типу упорядочивания, зачастую делает их желательными. Кроме того, как упоминалось выше, изменение порядка часто необходимо для того, чтобы избежать неясностей или неверных интерпретаций (см. пример, цитирующий Мк 6:17, 18). В некоторых случаях порядок является достаточно свободным, и тогда переводчик должен выбирать такую последовательность предложений, которая проще всего для понимания.

Стоит заметить, что исследования психологов показали тесную зависимость легкости восприятия не только от степени соответствия грамматических и семантических классов, но и от степени совпадения хронологической и языковой последовательности описываемых событий. Ева Кларк [Clark 1971] проводила эксперименты, касающиеся связности речи детей. Вот к каким заключениям она пришла: "При изучении спонтанной английской речи детей в возрасте от 3 до 3,5 лет было обнаружено, что при упорядочивании событий во времени они полагаются почти исключительно на их последовательность в речи, т. е. они рассказывают о последовательности событий простыми предложениями, стоящими в том же порядке, в каком происходили соответствующие события" [Clark 1971, с. 267]. Конечно же, закономерности, справедливые в отношении детей, нельзя непосредственно применять к взрослым. Однако то же исследование говорит о высокой вероятности того, что когда хронологическая и языковая последовательности совпадают, смысл текста понимается намного легче. Кроме того, во многих языках понимание текста с измененным порядком предложений зависит от правильного восприятия особых форм, сигнализирующих об отступлении от хронологии.

Этот последний фактор приобретает особое значение в случае применения ретроспективы (когда в повествование вводится событие, в действительности произошедшее раньше) и перспективы (когда в повествование вводится событие, которое произойдет позже). В качестве примера ретроспективы приведем Ин 19:39, где о Никодиме говорится, что он приходил "прежде к Иисусу ночью", что отсылает нас к событию, описанному в главе 3. Пример перспективы можно найти в Мф 10:4, где упоминается Иуда, "который и предал Его" – т. е. говорится о том, что произойдет позже, в главе 26.

В случаях применения ретроспективы и перспективы чаще всего невозможно изменить порядок предложений, чтобы он соответствовал хронологии событий. Поэтому в таких ситуациях нужно обращать особое внимание на правильное использование средств ЦЯ, выражающих относительность во времени разных событий.

Порядок языковых единиц и логическая последовательность

Вышеприведенные рекомендации относятся не только к хронологическому порядку событий, но и к их логической последовательности. Порусски мы можем сказать с одинаковым успехом Сегодня шел дождь, поэтому я не выходил из дома или Сегодня я не выходил из дома, потому что шел дождь. Тот факт, что сегодня шел дождь, послужил причиной того, что я остался дома; таким образом «дождь» и логически, и во времени идет впереди. Несмотря на это, во втором предложении «дождь» стоит в конце. Это показывает, что лингвистически разный порядок частей предложения может выражать один и тот же логический порядок событий, т. е. разные формы выражают одно и то же значение.

В Новом Завете можно найти примеры несоответствия логического и языкового порядка событий. Так, в Мк 6:31 читаем: "Он сказал им: пойдите вы одни в пустынное место и отдохните немного, – ибо много было приходящих и отходящих, так что и есть им было некогда" В этом предложении повод для совета Иисуса об отдыхе указан после самого совета, хотя логически и хронологически он ему предшествует. В языке тева (США), в котором причина должна всегда стоять на первом месте в предложении, оказалось необходимо поменять порядок друх частей этого стиха. Если бы переводчик оставил исходный порядок неизменным, причина и следствие для читателя на этом языке поменялись бы местами.

Языковой порядок, обратный логическому, можно также найти в 1 Ин 5:2: "Что мы любим детей Божиих, узнаем из того, когда любим Бога и соблюдаем заповеди Его" Логически две половины этого стиха являются посылкой и следствием. Вывод, что мы любим детей Божиих, основан на любви к Богу и соблюдении Его заповедей, но в предложении порядок этих частей изменен на обратный – следствие идет впереди. В языке Колорадо (Эквадор) для правильного понимания смысла было необходимо привести языковой порядок в соответствие с логическим, и перевод звучал так: «Любя Бога, мы соблюдаем Его заповеди. И так мы знаем, что мы действительно любим детей Божиих».

Отрицательно – утвердительные предложения

В некоторых предложениях в Новом Завете отрицание и тесно связанное с ним утверждение объединены вместе. В некоторых языках помощники переводчика посоветовали переводить такие фразы, ставя сначала утверждение, а потом отрицание.[114] 114
  Интересно заметить, что, согласно некоторым исследованиям, положительный член антонимических пар прилагательных запоминается быстрее [Clark 1971, с. 271].


[Закрыть] Вот два примера таких конструкций, порядок частей которых пришлось поменять при переводе на многие мексиканские языки.

Ин 6:38 «ибо Я сошел с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца» «Ибо Я сошел с небес для того, чтобы творить волю пославшего Меня Отца, а не для того, чтобы творить Мою собственную волю»

1 Ин 2:16 «Ибо все, что в мире… не есть от Отца, но от мира сего» «Ибо все, что в мире… есть от мира сего, а не от Отца».

Хиазм

Хиазм – риторическая фигура, весьма часто используемая как в Ветхом, так и в Новом Завете. Термин этот произошел от названия греческой буквы «хи» напоминающей по форме крест св. Андрея. В этой фигуре речи две половины отрывка текста являются зеркальным отображением друг друга. Если обозначить латинскими буквами строки в первой половине, а соответствующие им строки второй половины – теми же буквами со знаками акцента, то обычная структура хиазма из четырех строк будет такой: ab – b'a', из шести строк – такой: abc – c'b'a', и т. д. Таким образом, языковой порядок второй половины хиазма противоположен порядку первой половины. Пример[115] 115
  Хотя большинство исследователей считают это хиазмом, комментаторы Ленский и Мейер придерживаются противоположного мнения.


[Закрыть] четырехстрочного хиазма можно найти в Мф 7:6:

(a) "Не давайте святыни псам

(b) и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями,

(b') чтобы они не попрали его ногами своими

(а') и, обратившись, не растерзали вас"

Характерное крестообразное расположение строк можно проиллюстрировать такой схемой:

Строки (а) и (а') относятся к «псам» а (b) и (b') – к «свиньям».

Когда хиастическую форму имеет достаточно большой отрывок, каких – либо проблем для перевода не возникает. Но если структуру хиазма имеют несколько соседних фраз, как в вышеприведенном примере, это, как выяснилось, способно запутать читателей в некоторых целевых языках. Если проверка понимания носителями языка показывает, что расположение частей в форме хиазма создает затруднение для понимания, переводчику придется "расшифровать" хиазм, представив его содержимое в привычной форме. В нашем примере (Мф 7:6) первая и четвертая строки связаны между собой по смыслу, а вклинивание между ними второй и третьей строк мешает понять их связь. Можно предложить такой вариант перевода этого стиха: "(а) Не давайте святыни псам, (а') чтобы они, обратившись, не растерзали вас, (b) и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, (b') чтобы они не попрали его ногами своими" Вот еще несколько примеров хиазма:

Фил 1:5

Кол 1:16 (часть стиха)

Мф 13:15

Этот последний пример достаточно сложен, и мы приводим его также в обычной форме:

Идиоматическая предпочтительность порядка групп слов

Когда какие – либо цепочки слов достаточно часто встречаются в речи, язык может развить определенное предпочтение, касающееся порядка слов в этих цепочках. Так, по – русски мы обычно говорим «черное и белое», а не «белое и черное», а испанцы – наоборот. «Мужчины» идут первыми в клише «мужчины и женщины» а женщины – в обращении «дамы и господа» Будучи неуверены в числе, мы скажем «четыре или пять» а представители некоторых индейских племен – «пять или четыре» Во всех подобных случаях переводчик должен определить порядок, предпочтительный в целевом языке, и соблюдать его в переводе. Так, в языке аука (Эквадор) самый важный член стоит в перечислении всегда на последнем, а не на первом месте, поэтому, чтобы сохранить акцент оригинала, пришлось изменить порядок перечисления «Петр, Иаков и Иоанн» на обратный – «Иоанн, Иаков и Петр».

ГЛАВА 15. Риторические вопросы

РАЗЛИЧЕНИЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫХ И РИТОРИЧЕСКИХ ВОПРОСОВ В НОВОМ ЗАВЕТЕ

Характерные особенности действительных вопросов

Характерные особенности риторических вопросов

Формы, свойственные действительным и риторическим вопросам

Разрешение неоднозначностей при помощи параллельных мест

ФУНКЦИИ ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫХ И РИТОРИЧЕСКИХ ВОПРОСОВ

Функции действительных вопросов

Функции риторических вопросов

Коннотативная функция риторических вопросов

ПЕРЕВОД РИТОРИЧЕСКИХ ВОПРОСОВ

Интерпретация риторических вопросов как действительных

Неверное понимание риторических вопросов

Естественность и перевод риторических вопросов

Вопросительные предложения, как и многие другие конструкции в НЗ, способны выполнять несколько различных функций. Всего в НЗ насчитывается около 1000 вопросительных конструкций, которые, таким образом, являются одной из самых распространенных форм. Все вопросы можно разделить на две группы: действительные и риторические.[116] 116
  Настоящая глава использует материал статьи Beekman 1972. Этот же номер журнала «Notes on Translation» посвящен разработке риторических вопросов, причем не только в греческом НЗ, но и в некоторых других языках. Таким образом, можно порекомендовать этот выпуск журнала как хорошее дополнение к настоящему исследованию.


[Закрыть] Действительные вопросы – их, как правило, мы и называем «вопросами» в обыденной речи – задаются с целью получить некую информацию. Они не представляют особенных трудностей для перевода, поскольку существуют во всех языках и часто являются одними из первых форм, с которыми встречается изучающий иностранный язык. Гораздо более сложны риторические вопросы, которые составляют не менее 70 % всех вопросов в НЗ. Несмотря на вопросительную форму, их цель – не получение информации. Чаще всего они используются для выражения взглядов говорящего, его отношения к предмету, для привлечения внимания к чему – либо и т. д.

Как можно ожидать, действительные вопросы встречаются большей частью в исторических книгах НЗ; за исключением пяти или шести, все они находятся в Евангелиях и Деяниях (почти всегда в диалогах). Риторические же вопросы рассыпаны по всему НЗ; особенно много их в некоторых посланиях ап. Павла (например, в Рим их насчитывается 83, а в 1 Кор, где они наиболее частотны – не менее 100).

Как и в примерах, рассматривавшихся в гл. 14, риторические вопросы обнаруживают определенное несовпадение внешней формы и цели высказывания. Степень этого несовпадения зависит от конкретного языка; ни в одном языке риторические вопросы не употребляются в тех же обстоятельствах и с той же частотностью, что и в греческом языке НЗ. Поэтому переводчик должен не только хорошо понимать функцию риторических вопросов в Η3, но и учитывать традицию употребления подобных конструкций в ЦЯ. Если не принимать во внимание различия между языками, касающиеся употребления риторических вопросов, неизбежна потеря адекватности перевода с точки зрения как общего толкования, так и узкого контекста.

РАЗЛИЧЕНИЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫХ И РИТОРИЧЕСКИХ ВОПРОСОВ В НОВОМ ЗАВЕТЕ

О каждом вопросе, встретившемся переводчику в НЗ, необходимо выяснить две вещи: во – первых, является ли этот вопрос действительным или риторическим, и во – вторых, какой цели служит этот вопрос. В этом разделе мы рассмотрим некоторые критерии, позволяющие различать два типа вопросов, а в следующем разделе – различные функции, свойственные обоим типам.

При различении действительных и риторических вопросов наибольшую помощь может оказать изучение контекста – как предшествующего высказыванию, так и следующего за ним.

Предшествующий контекст может содержать одно прямое указание, а именно: три греческих глагола ερωτάω, erotad, επερωτάω, eperdtad `'спрашивать, просить' и πυνθάνομαι, punthanomai 'выведывать, расспрашивать' используются только в действительных вопросах (прямых или косвенных).[117] 117
  Есть, однако, три случая, когда eperotao встречается в вопросах, которые не могут быть отнесены к действительным либо риторическим на основании контекста. Именно, Мк 7:5 «Потом спрашивают Его фарисеи и книжники: зачем ученики Твои не поступают по преданию старцев …?» Мк 15:4 «Пилат же опять спросил Его: Ты ничего не отвечаешь?» и Деян 5:27, 28 «и спросил их первосвященник, говоря: не запретили ли мы вам накрепко учить о имени сем?» Ин 18:21 содержит кажущееся исключение с глаголом erotao: "Что спрашиваешь (erotas) Меня?" Этот вопрос, несомненно, риторический (его смысл «не спрашивай меня», «ты не должен спрашивать меня»), но «спрашивать» на самом деле относится к косвенному действительному вопросу в ст. 19, поэтому данный случай нельзя рассматривать как исключение.


[Закрыть] Напр., Мк 8:5 «И спросил их: сколько у вас хлебов?» (греч. ήρώτα, erdta), Деян 4:7 «И, поставив их посреди, спрашивали: какою силою или каким именем вы сделали это?» (греч. έπυνθάνοντο, epunqanonto).[118] 118
  Erotao употребляется в действительном вопросе (прямом, косвенном или подразумеваемом) в Мф 16:13, 19:17 (один из вариантов греч. рукописей), 21:24; Мк 4:10, 8:5; Лк 9:45, 19:31, 20:3, 22:68, 23:3; Ин 1:19, 21, 25, 5:12, 8:7 (Textus Receptus), 9:2, 15, 19, 21, 12:21, 16:5, 19, 18:19, 21 (дважды); Деян 1:6. Eperotao используется в Мф 12:10, 17:10, 22:23, 35, 41, 46, 27:11; Мк 5:9, 7:17, 8:23, 27, 29, 9:11, 16, 21, 28, 32, 33, 10:2, 10, 17, 11:29, 12:18, 28, 34, 13:3, 14:60, 61, 15:2, 44; Лк 2:46, 3:10, 14, 6:9, 8:9, 30, 9:18, 17:20, 18:18, 40, 20:21, 27, 40, 21:7, 22:64, 23:6, 9; Ин 9:23, 18:7; Деян 23:34; Рим 10:20; 1 Кор 14:35. Punthanomai используется в Мф 2:4; Лк 15:26, 18:36; Ин 4:52; Деян 4:7, 10:18, 29, 21:33, 23:19, 20.


[Закрыть] Другие глаголы, употребляемые в вопросительных предложениях, могут вводить как действительные, так и риторические вопросы, поэтому только три приведенных слова способны дать однозначное указание.

Чтобы оценить полезность контекста, следующего за вопросом, нужно вспомнить различие функций, выполняемых действительными и риторическими вопросами. Действительный вопрос имеет целью получение какой – то информации, в то время как риторический – ее сообщение или эмоциональное подчеркивание. Таким образом, есть определенная вероятность, что на действительный вопрос ответит собеседник спрашивающего, а на риторический вопрос либо не будет дано никакого ответа, либо ответит сам спрашивающий.

Поэтому ясно, что в следующем за вопросом контексте следует обращать внимание именно на то, кто и как отвечает на вопрос. Вышеприведенные замечания позволяют правильно классифицировать большинство вопросов НЗ – если на вопрос отвечает не тот, кто задает его, то вопрос является действительным; если же вопрос остается без ответа или на него отвечает сам спрашивающий, то вопрос относится к риторическим. Однако в НЗ имеется большое разнообразие контекстов, и чтобы правильно их интерпретировать, необходимы более конкретные указания. Ниже мы приводим некоторые из таких указаний – сначала для действительных, а затем для риторических вопросов.

Характерные особенности действительных вопросов

1. Вопрос, целью которого является получение информации, относится к действительным, даже если спрашивающий знает ответ. К этому типу относятся, например, вопросы, которые задаются для проверки знаний учеников, или в качестве аргумента в споре, или для того, чтобы заставить кого – то высказать свое мнение. В качестве примера приведем Ин 6:5–6: «Иисус, возведя очи и увидев, что множество народа идет к Нему, говорит Филиппу: где нам купить хлебов, чтобы их накормить? Говорил же это, испытывая его; ибо Сам знал, что хотел сделать» Нужно отметить, однако, что в некоторых языках вопросы, ответы на которые известны спрашивающему, невозможны или могут использоваться только в ограниченных контекстах.

2. Вопрос считается действительным, даже если действующие лица не существовали в действительности. Такая ситуация встречается в некоторых притчах. Например, в притче о плевелах (Мф 13:24–30) рабы спрашивают хозяина: «Хочешь ли, мы пойдем, выберем их?» (ст. 28), на что он отвечает им: «Нет».

3. Хотя на действительные вопросы, как правило, требуется ответ, иногда этот ответ не приводится явно. Даже если ответ подразумевается, вопрос тем не менее считается действительным. Например, в Лк 8:45 Иисус спрашивает: «кто прикоснулся ко Мне?» и далее: «Когда же все отрицались…» т. е. подразумевается, что все сказали «не я» или что – то подобное. Сходные примеры можно найти в Мк 16:64, Ин 5:12, 18:16–27.

4. Вопрос также считается действительным, даже если спрашиваемый уклоняется от ответа, отказывается отвечать или отвечает не сразу. Например, в Лк 10:25 законник спрашивает Иисуса: «Учитель! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?» Иисус спрашивает «В законе что написано?» и дает свой ответ лишь после ответа законника (в ст. 28). В другом месте (Ин 3:9) Никодим спрашивает Иисуса: «Как это может быть?» на что Иисус отвечает риторическим вопросом с последующим объяснением. А когда Пилат вопрошает народ: «Какое же зло сделал Он?» (Мф 27:23), он не получает прямого ответа, но крики «да будет распят!» являются неким подобием косвенного ответа на его вопрос. В предыдущей главе (Мф 26:63) Матфей пишет: «Иисус молчал» т. е. отказывался отвечать на вопрос. Два других описания такого вынужденного молчания можно найти в Мк 3:4 и Мф 26:63 (в последнем случае о молчании Иисуса не говорится прямо, но оно подразумевается).

5. Иногда авторские комментарии дают возможность понять, что, хотя вопрос и относится к действительным, любой ответ на него был бы ненужным, неуместным, либо этот ответ неизвестен никому или даже вообще невозможен. Так, когда мироносицы подходили к гробу, они говорили между собой: "Кто отвалит нам камень от двери гроба?" (Мк 16:3). Этот вопрос не требует ответа, так как в следующем же стихе Марк пишет: "Взглянув, видят, что камень отвален" В конце главы 22 от Матфея Иисус спрашивает (Мф 22:45): "если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему?" за которым идет авторский комментарий (22:46): "И никто не мог отвечать Ему ни слова" Ответа не было, потому что никто не был в состоянии его дать.

В некоторых случаях то, что вопрос не требует ответа, становится ясно из предыдущего или последующего изложения. Так, в Лк 7:19 Иоанн Креститель посылает двоих учеников к Иисусу, чтобы те спросили у Него: "Ты ли Тот, Который должен придти, или ожидать нам другого?" Этот вопрос остался без ответа, так как время для этого ответа еще не настало. Другие примеры, в которых, наоборот, упоминаются еще не заданные вопросы, можно найти в Лк 19:31, 20:5, 22:11. Вопросы в Ин 4:27 (два вопроса), 16:5 и 21:12 так и не были заданы – ученики не посмели спросить Иисуса. Отсылку к ранее заданному вопросу можно найти в Ин 21:20, где ученик, любимый Иисусом, охарактеризован как тот, "который на вечери, приклонившись к груди Его, сказал: Господи! кто предаст Тебя?" Похожие примеры можно найти в Лк 8:45 (конец стиха) и Ин 21:176. В Ин 7:11, где Иудеи, ищущие Иисуса на празднике, спрашивают: "Где Он?" их вопрос также остается без ответа, поскольку никто не знает этого.

6. Наконец, можно найти несколько примеров, в которых два действительных вопроса объединяются, и на них дается один ответ. Первый из этих вопросов, как правило, более общий, второй – более конкретный, например (Мф 22:41, 42): "Иисус спросил их: что вы думаете о Христе? чей Он сын? Говорят Ему: Давидов" Здесь первый вопрос ("что вы думаете о Христе?") общий, а второй ("чей Он сын?") частный, конкретный, и ответ, данный на частный вопрос, одновременно отвечает и на общий. Сходным образом можно интерпретировать и отрывок Мф 21:28, 31, где вопрос в ст. 28 ("А как вам кажется?") является общим, а в ст. 31 ("Который из двух исполнил волю отца?") – конкретным.