Текст книги "Пуритане"

Автор книги: Джек Кавано

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)

Глава 26

Приподнятое настроение в колонии сохранилось до самой весны. Когда потеплело и почва подсохла, непреклонная решимость возвести в этом пустынном месте город удвоила силы переселенцев. Были разработаны проекты новых зданий. Закладка каждого строения означала, что кто-то еще переберется из крытой соломой хижины в настоящий дом и снова сможет заняться делом, которому учился и в котором достиг мастерства. Здесь, в Америке, люди вынуждены были браться за любую работу, перед ними стояла одна-единственная задача – выжить. И вот наконец сапожники снова смогут стать сапожниками, а кузнецы – кузнецами. Лишь теперь переселенцы по-настоящему поняли, как много для них значит их ремесло.

Нелл Мэтьюз осознавала это не хуже любого другого мастера своего дела. Создавая зарисовки из жизни колонии для покровителя Рамсденов, она просто ожила. Она работала каждое утро, описывая наиболее значительные события, чувства и впечатления людей и подбирая подходящие цитаты. Днем она ходила из дома в дом, из мастерской в мастерскую, беседуя с жителями поселка. Она хотела знать, что было у них на душе с той самой минуты, когда они решили покинуть Англию, до сегодняшнего дня. По вечерам Нелл систематизировала свои заметки, чтобы обработать их утром.

Она успела поговорить со всеми колонистами, а с некоторыми встретилась дважды. Даже Сазакуса Нелл не обошла своим вниманием. Не побывала она только у Энди Моргана.

Энди был готов ждать. Он знал, что это всего лишь вопрос времени. Да, Нелл была упряма, но вместе с тем и педантична.

Она не сможет спать спокойно, если летопись поселка будет неполной. Рано или поздно она поговорит с ним.

Тем временем Энди приступил к возведению двухэтажного каркасного дома. Незадолго до этого он добровольно предложил свои услуги плотнику, строившему жилище для семьи из семерых человек. В благодарность плотник обучил его своему ремеслу. В отличие от некоторых мастеров своего дела, это был честный человек, с уважением отнесшийся к желанию Энди приобрести плотницкий навык в обмен на труд. Теперь, когда угроза голода миновала, многие ремесленники заломили за свои услуги непомерные цены. Кое-кто требовал столь высокой платы, что мог безбедно существовать, работая день или два в неделю.

В доме, построенном Энди, могла разместиться целая семья. Входная дверь вела в просторную комнату, служившую одновременно гостиной и кухней. Здесь же находился большой, сложенный из кирпичей очаг. Лестница справа шла на второй этаж, там располагались две спальни. Как Энди и обещал, он построил дом для Нелл и Дженни. Сам он по-прежнему жил в вигваме, отложив постройку собственного жилища на неопределенный срок. Но сестры Мэтьюз переехать в новый дом отказались. Тогда Дэвид Купер пригласил их к себе, но у него и без того было слишком тесно. К тому же Нелл не представляла, как она сможет жить под одной крышей с Джеймсом после того, как выставила его за порог, хотя он больше не докучал ей и даже не пытался заговорить. Рамсдены тоже предложили сестрам пожить у них, но приближались холода, строительный сезон подходил к концу и Нелл не хотелось стеснять Маршалла и Мэри целую зиму.

Убедить Нелл и Дженни перебраться в новый дом удалось губернатору Винтропу. Он сказал, что это всего на несколько месяцев. А весной он лично поможет им построить собственное жилье. Да и потом, просто глупо ютиться в хижине, когда в их распоряжении добротное здание. Так Нелл согласилась переехать в дом, который построил Энди.

В субботу утром Энди увидел на своей двери записку. Работа, как обычно, закончилась в три часа дня, после чего все отправились готовиться к воскресенью. В тот день Энди трудился в бухте. Теперь он носил с собой мушкет, который купил на «Хоупвелле» у помощника капитана. Хотя среди колонистов и ходили слухи о воинственности индейцев, он долгое время считал, что в оружии нет никакой надобности, но потом на берег сошел Элиот Веннер…

Записка была от Нелл. Он и не думал, что при виде строк, написанных ее рукой, у него так сильно забьется сердце. Нелл приглашала его на ленч в воскресенье. Она хотела задать ему несколько вопросов, чтобы завершить работу над летописью колонии.

В воскресенье Энди подошел к дому, построенному его собственными руками. Здание стояло на небольшом холме, откуда открывался вид на бухту. Был конец лета, на свежем ветру шелестели листья. Все дышало тишиной и покоем. Юноша чуть-чуть помедлил и, собравшись с духом, постучал в дверь.

– Мастер Морган… – Нелл встретила его с вежливым холодком.

Следом за ней Энди прошел в гостиную.

– А где Дженни? – поинтересовался он.

– Она отправилась погулять с друзьями, – ответила Нелл, – и просила не ждать ее.

Чтобы Энди не подумал, что она подстроила их встречу наедине, девушка поспешно добавила:

– После проповеди ее пригласили пройтись до бухты. И я рада за нее. Ты же знаешь, Дженни слишком долго была одна. С тех пор как мы приехали сюда, она впервые пошла погулять со сверстниками. Честно говоря, я не ожидала, что сестра согласится. Может, она просто не хотела встречаться с тобой.

Нелл говорила это, нарезая хлеб. Она искоса взглянула на Энди. Тот сидел за столом, обводя пальцем очертания фигур, образованных волокнами древесины. Он не подал виду, что сказанное задело его.

– Зато, – продолжила Нелл, – мы закончим быстрее.

– Я не спешу.

– Нам не стоит долго оставаться наедине. Это могут неправильно понять. Люди ведь болтают всякое. Если бы я знала, что Дженни уйдет, я пригласила бы Рамсденов, – чувствовалось, что Нелл нервничает. Обычно она была немногословна.

Нелл поставила на стол холодную оленину и хлеб. Они помолились и приступили к еде.

Когда Энди принялся за вторую порцию, Нелл стала расспрашивать молодого человека о первых впечатлениях по прибытии в Новый Свет. Энди подробно рассказал, как его поразило убожество Сейлема, каково было ему, чье детство прошло в Морган-холле, жить в вигваме, как он неожиданно подружился с Сазакусом и как вел переговоры с пекотами и наррагансеттами о закупке зерна.

Во время беседы он старался не смотреть на девушку. С тех пор как погиб ее отец, они впервые разговаривали спокойно. Присутствие Нелл доставляло ему такое наслаждение, что он не чувствовал вкуса еды. Ее ум и уверенность в себе по-прежнему смущали Энди. Она волновала его так же, как и раньше. Сердце юноши колотилось, а кровь кипела.

Нелл отложила перо в сторону, давая понять, что разговор окончен. Все прекратилось слишком быстро. Энди подумал, не попросить ли добавки, – ему не хотелось уходить.

Нелл чуть наклонилась вперед, подперев руками подбородок.

– Дом очень хороший, – сказала она. – Я еще не поблагодарила тебя за то, что ты позволил нам пожить в нем. Спасибо.

– Я же обещал построить дом для вас.

Она покачала головой.

– Это твой дом. Весной мы освободим его.

Энди не стал с ней спорить. Ему не хотелось портить этот чудесный день.

– Кажется, я должна поблагодарить тебя еще кое за что, – продолжала Нелл. – Недавно я разговаривала с Мэри Рамсден.

Услышав о Мэри, Энди почувствовал себя неуютно. О чем они говорили? Неужели о том, что он успел натворить, будучи тайным агентом?

– Рамсдены приятная пара, – сказал он. – Мне они нравятся.

– Оказывается, ты познакомился с ними еще в Колчестере.

– Что она тебе рассказала?

– Ничего особенного. Только то, что вы познакомились в Колчестере.

– Тогда за что ты хочешь меня поблагодарить?

Нелл усмехнулась.

– С ними тоже связано что-то из твоего таинственного прошлого? Или, вернее сказать, темного прошлого?

– Если я расскажу тебе об этом, ты возненавидишь меня еще больше, – ответил он.

Нелл перестала улыбаться.

– Извини, – произнесла она. – Я действительно хотела поблагодарить тебя.

Она выпрямилась и положила руки на стопку бумаги и перо, лежащие перед ней.

– Мэри сказала, что этой работой я обязана тебе.

Энди пожал плечами.

– Маршалл искал писателя. А я знал, что ты умеешь это делать.

– Им известно, что Джастин – это я? – ее голос задрожал.

– Конечно, нет! Я ни за что не стал бы рассказывать об этом.

– Я знаю, – призналась она, опустив голову. – И все же я должна была спросить.

Повисла пауза. Энди лихорадочно соображал, что бы еще сказать. Ему так не хотелось, чтобы этот день закончился.

– Я не поблагодарил тебя за ленч. Все было очень вкусно.

Она вежливо ответила, что рада это слышать.

– И за то, что поговорила со мной. Спасибо, что решила написать и обо мне.

– Пожалуйста.

Вновь последовала долгая пауза.

– Я скучаю по прежним временам, – сказал Энди.

– Каким временам?

– По тем дням, которые мы проводили вместе. По нашим прогулкам на развалины саксонского замка. Оттуда нам был виден весь Эденфорд.

Ошибка. Он переступил черту. Нелл обиделась. Ее лицо говорило о том, что он вторгся на запретную территорию. И все же, раз он оказался здесь, можно попытаться сделать еще один шаг.

– Нелл! Что мне сделать, чтобы ты меня простила? – воскликнул он.

– Прощение здесь ни при чем, – ответила она. – Я прощаю тебя. Но после всего, что ты натворил, я не могу любить тебя.

– Я не верю тебе, – возразил он.

– Меня не интересует, веришь ты мне или нет.

– Твой отец научил меня многому, – сказал Энди. – И один из самых важных уроков заключался в том, что любовь никогда не сдается.

– И к чему его это привело…

– Ты так не думаешь.

Нелл достала носовой платок.

– Ты будешь объяснять мне, что я думаю?

– Ты очень похожа на своего отца, – сказал он. – Но тебе причинили боль, и ты боишься любить, боишься вновь испытать страдание.

– Думаю, вам пора, мастер Морган.

– Полагаю, вы правы, мисс Мэтьюз. – Энди хотелось закончить беседу на спокойной ноте. – Может быть, у тебя есть еще вопросы?

Затуманенными глазами Нелл взглянула на свои записи.

– Я не задала тебе один вопрос, который задавала всем. Что ты почувствовал 5 февраля, когда в бухту вошел «Лайон»?

Не получив ответа, она подняла глаза.

– В чем дело? – спросила она.

– Ты помнишь… погоди, – Энди закрыл глаза, вспоминая, под каким именем Элиот жил в Эденфорде. – Томас Митчелл! Ты помнишь человека, который появился в Эденфорде после меня? Его звали Томас Митчелл.

Нелл покачала головой.

– Это имя мне ни о чем не говорит.

– Растрепанные рыжие волосы, странные глаза, рябое лицо.

Она опять покачала головой.

– Он человек Лода. Это он обучал меня.

При упоминании имени епископа на лице Нелл появился ужас.

– Энди, что ты хочешь сказать?

– Он приехал сюда на «Лайоне». Я видел, как он сошел на берег.

– Что он здесь делает? – в ее голосе зазвучали панические нотки.

– Он утверждает, что порвал с Лодом и хочет поселиться в Роксбери.

– Ты ему веришь?

– Нет.

– Тогда что ему нужно? – Нелл заплакала. Она думала, что этот кошмар остался в Англии, но он настиг ее и здесь.

– Не знаю, – сказал Энди. – С того дня я его больше не видел.

Нелл дрожала. Энди пожалел, что рассказал ей о Элиоте.

– Как его зовут? Митчелл?

– Под этим именем он жил в Эденфорде, – ответил Энди. – Его настоящее имя Элиот. Элиот Веннер.

Нелл охнула.

– Дженни ушла с ним! – воскликнула она. – Сестра сказала, что пойдет в бухту с Биллингтонами и молодым человеком по имени Элиот Веннер!

– Кто такие Биллингтоны?

– Они приходят на богослужения. Он рыбак. Их дочка – ровесница Дженни.

Энди выскочил за дверь и стал вглядываться в бухту.

– Добрый день, мастер Морган, – прозвучал справа от него знакомый голосок. По холму поднималась Дженни. Она была одна.

– С тобой все в порядке? – закричал он.

– А почему со мной должно быть что-то не в порядке? – в голосе Дженни сквозило непритворное равнодушие.

– Дженни! – на пороге стояла Нелл.

– Что случилось? – спросила Дженни.

– Мы волновались за тебя, – ответила Нелл. – Все хорошо?

– Все отлично! – сказала Дженни. – Я чудесно провела время.

– С Элиотом Веннером? – уточнил Энди.

– С твоим учителем! – ответила она.

– Что он рассказал тебе?

– Он рассказал мне много интересного. Мы провели вместе почти весь день. Он очень милый.

Энди погрозил Дженни пальцем.

– Держись от него подальше, Дженни. Он опасен.

– С каких это пор ты стал таким заботливым? – язвительно спросила Дженни. Она прошла в дом и сразу поднялась наверх.

– Я поговорю с ней, – сказала Нелл, закрывая дверь.

Энди начал наводить справки об Элиоте и узнал, что он слывет образцовым колонистом. Не без труда Энди выяснил, где живут Биллингтоны. Эта семья состояла из пяти человек: родители, два сына и дочь. Манеры у них были грубоватыми. Веннера они знали несколько месяцев. Заметив, что Элиоту понравилась Дженни, они познакомили молодых людей и пригласили Дженни погулять вместе с ними. По словам Биллингтонов, Элиот все время держался как джентльмен.

Энди рассказал о приезде Веннера Дэвиду Куперу. Тот, как оказалось, повстречал Элиота несколько дней спустя после 5 февраля, но не слишком обеспокоился по этому поводу.

– Да, он преследовал нас. Это была его работа. Думаешь, его прислал сюда главный констебль? – Купер надул щеки и растопырил руки, изображая толстяка констебля. – Что он нам теперь сделает? Посадит на корабль и отправит в «Звездную палату»?

У губернатора Винтропа сообщение об Элиоте тоже не вызвало особой тревоги. Он переговорил с его преподобием Роджером Вильямсом, который познакомился с Веннером на корабле и отзывался о нем в самом лестном тоне. Священник сравнивал его с Иоанном Крестителем и полагал, что, возможно, Элиоту и недостает светского лоска, но тем не менее он является глубоко и искренне верующим человеком.

– Люди меняются, – сказал губернатор. – Тебе ли этого не знать!

Однако его слова не переубедили Энди. Он слишком хорошо знал Элиота и его методы. Нужно выяснить, зачем тот приехал сюда, и помешать ему осуществить свои планы.

– Элиот!

Энди увидел, как Элиот входит в хижину, стоящую в бухте. В руках он держал охапку одежды и какую-то домашнюю утварь. Он был один.

– Энди! – отозвался Элиот. – Я сейчас. – Он скрылся в вигваме и спустя несколько секунд появился вновь. – Энди! Как я рад тебя видеть! – Он протянул ему руку.

Не подавая руки, Энди спросил:

– Что ты здесь делаешь?

– В Роксбери мне не понравилось, меня там невзлюбили; в Бостоне лучше. – Элиот ткнул пальцем в сторону вигвама. – Биллингтоны разрешили мне пожить в своей старой хижине, ведь у них теперь есть дом.

В Элиоте что-то неуловимо переменилось. Это был уже не тот парнишка, который водил Энди смотреть на травлю медведя и болтал с ним в кабинете епископа, а уж с тем Элиотом, который набросился на него у реки Экс, и вовсе не имелось ничего общего. Он казался более спокойным, более зрелым, более уверенным в себе. Неужели Элиот повзрослел? Или это тоже игра? Даже его волосы были слегка приглажены щеткой.

– Что ты делаешь в Массачусетсе? – спросил Энди.

– Мы это уже обсудили, разве нет?

– Давай вернемся к этому еще раз. Что тебе здесь нужно?

Элиот скрестил руки на груди и широко улыбнулся. Улыбка не была хитрой или злобной, но из-за его странного взгляда она казалась пугающей.

– Почему ты мне не веришь?

– Я слишком хорошо тебя знаю.

– И знаешь, как я работал, мои приемы, мои роли.

– Именно.

– И твое любящее христианское сердце не допускает мысли о том, что Господь захотел спасти меня?

– Так вот в чем ты хочешь меня убедить? Что ты был спасен? – спросил Энди.

– Ты же стараешься убедить всех в том, что Он спас тебя.

– Расскажи мне о своем обращении.

– Хорошо, – Элиот поднял глаза к небу и заговорил монотонной скороговоркой: – Вскоре после казни Кристофера Мэтьюза я задумался о том, зачем я работаю на епископа Лода. Как мог епископ убить такого хорошего человека? Если кто-то и заслужил смерть, то это я. Ведь грешником был я, а не Мэтьюз. Моя жизнь была ужасна… Я не находил себе места… В отчаянии я обратился к тому единственному, кто мог спасти меня, Иисусу Христу. Я просил Иисуса очистить меня от грехов и прийти в мое сердце. И Он сделал это и чудесным образом изменил меня. Ну как? Нравится?

– Ты издеваешься надо мной, – сказал Энди.

– Естественно.

Энди разозлился по-настоящему. Он чувствовал, что кровь бросилась ему в лицо.

Элиот засмеялся.

– Твой рассказ, мой рассказ, какая разница? Все одно и то же.

– Что ты здесь делаешь, Элиот? Ты приехал за мной?

– Я еще не решил.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Епископ не желает, чтобы я причинил тебе вред, – фыркнул Элиот. – Старый дурак! Что он в тебе нашел? Он хочет, чтобы я уничтожил поселение.

– Как? Добившись отзыва Хартии [104]104
  Имеется в виду Хартия 1629 г., предоставляющая колонии Массачусетс землю между реками Мерримак и Чарльз.


[Закрыть]?

– Теперь, Энди, я больше не могу делиться с тобой своими секретами. По правде говоря, я еще не знаю как. Слушай, Морган, а ты еще больший болван, чем он. Почему ты отказался от золота и славы? Ты круглый дурак, Морган! Посмотри, с чем ты остался!

– Здесь у меня есть то, чего не мог дать епископ, – ответил Энди.

Элиот снова громко фыркнул.

– Поступай как знаешь, – сказал он. – Но епископ все равно отомстит тебе, навредив тем, ради кого ты его бросил. Выбирать средства он предоставил мне.

Дженни! Так вот почему Элиот решил сблизиться с Дженни! Энди сжал кулаки.

– От Дженни Мэтьюз держись подальше!

– Она очень милая крошка, верно? – На лице Элиота появилась дьявольская усмешка.

– Я не шучу, Элиот, не подходи к ней!

– А не то ты меня побьешь? Ты ударишь своего брата во Христе? А что ты скажешь потом своим замечательным соседям-христианам? Они во мне души не чают.

Энди сделал шаг назад.

– Я найду на тебя управу, – пригрозил он.

– У тебя не получится, – засмеялся Элиот, – и ты знаешь это не хуже меня. Христиане верят в лучшее в человеке. Им нравится думать, что их драгоценный Бог может спасти кого угодно! Сам знаешь, что это всегда срабатывало. В этом-то вся прелесть! Это беспроигрышный ход, и тут ты бессилен.

– Я найду способ! – закричал Энди. – И держись подальше от Нелл и Дженни. Я серьезно, Элиот! Не смей их трогать!

– Я тоже благословляю тебя, брат во Христе! – крикнул Элиот ему вслед.

Энди не спал всю ночь. Он ломал голову над тем, как разоблачить Элиота Веннера. Он вспомнил все приемы проникновения в среду пуритан, которым научил его Элиот. Нужно придумать, как обратить оружие Элиота против него самого. Проблема была в том, что переселенцы не знали Элиота так близко, как Энди. Они будут доверять Веннеру, пока не станет слишком поздно. Как предостеречь их? Как помешать людям верить в то, во что им хочется верить?

Энди просил у Бога мудрости. Он молился о безопасности Нелл и Дженни. И больше всего он молился об Элиоте. Молодой человек пришел к выводу, что остановить Веннера может одно из двух: либо Господь изменит агента Лода, либо его убьет он, Энди.

В следующее воскресенье его преподобие Хиггинсон прочел необыкновенно интересную проповедь, обратившись к Книге пророка Осип. Он объяснил, что несмотря на то, что жена пророка была не верна ему, Осия выкупил ее из рабства. Хиггинсон сказал, что Осия любил свою жену так же, как Господь любит Свою церковь.

Энди слушал проповедника вполуха. Он стоял позади прихожан и не сводил глаз с Элиота, сидящего в первом ряду. Энди молился, чтобы Господь остановил Веннера, но не верил, что это возможно. Он заметил, как Элиот несколько раз оборачивался, поглядывая на Дженни Мэтьюз. Поймав взгляд девушки, он улыбался и подмигивал. Дженни, мило морща носик, улыбалась в ответ. Энди был вне себя. Он помнил, что когда-то точно так же она улыбалась ему. Элиот не оставлял Энди выбора.

Юноша пришел на службу, намереваясь разоблачить Элиота как убийцу Шубала Элкинса. Конечно, можно было бы пойти к Винтропу и поведать ему об этом с глазу на глаз. Но тогда Элиот стал бы все отрицать, а на получение из Англии доказательства его вины уйдет не меньше полугода. За это время он успеет натворить бед. Ждать так долго нельзя. Возможно, услышав публичное обвинение, даже если за недостатком улик сомнение будет истолковано в пользу Элиота, колонисты начнут остерегаться его.

Энди ждал конца проповеди, чтобы рассказать всем о преступлении своего бывшего наставника.

– Ваше преподобие, я хотел бы сказать пару слов, – Элиот опередил его. Пригладив непослушные рыжие вихры, он поднялся и вышел вперед.

– Ты хочешь обратиться ко всем присутствующим? – спросил Хиггинсон.

– Я хочу сделать признание, – сказал Элиот. – Поскольку теперь я живу среди вас, вы должны это знать.

– Что за признание?

– Я убийца, – произнес Элиот.

Послышался общий вздох. Именно этому Элиот в свое время учил Энди. «Признайся им в том, что совершил нечто ужасное».

– В прошлом году я убил человека на дороге из Тивертона в Эденфорд. Я не хотел убивать его, но он набросился на меня и мне пришлось защищаться. Об этом никто не знает. – И Элиот заплакал.

– Если позволите! – поднялся Дэвид Купер. – Я приехал из Эденфорда. Я знал убитого. Это было очень жестокое убийство. Совсем не похоже на самозащиту.

Казалось, Элиот потрясен и едва владеет собой. Его безумные глаза побелели от страха.

– Я ничего не знал об этом! Честное слово! – Теперь он рыдал вовсю. – Он напал на меня с ножом и повалил на землю. Еще немного, и он вонзил бы в меня нож, но я успел ударить его камнем в лицо. Мы были одни! Я бросил его посреди дороги. Честное слово, я не лгу!

Вперед вышел Джон Винтроп. Он обратился к Дэвиду Куперу:

– Возможно ли, что над телом надругался кто-то другой?

Купер покачал головой:

– Не знаю. Когда мы обнаружили труп Элкинса (так звали убитого), с момента его смерти прошло несколько дней.

– Есть ли еще какие-либо сведения, которые позволяют усомниться в показаниях этого человека? Элкинс был грабителем?

– Он служил главным садовником у лорда Честерфилда.

– Убитый отличался добрым нравом?

– Нет. Он был грубым человеком с сомнительной репутацией.

Винтроп обратился к Элиоту:

– Если никто ничего не знал, почему ты решил рассказать об этом?

Шмыгая носом, Элиот ответил:

– Воспоминания об этом страшном дне не дают мне покоя.

В беседу вступил его преподобие Хиггинсон:

– Ты покаялся в этом перед Господом?

Элиот слабо улыбнулся и вытер нос.

– Да, конечно, – сказал он. – Если тот день и принес мне что-то хорошее, то это надежду на спасение, – Элиот посмотрел на Энди. – Меня вдохновил его пример.

Все оглянулись на Энди Моргана.

– Мы оба работали на Лода, – продолжал Элиот. – Я увидел, что казнь Кристофера Мэтьюза сделала Энди другим человеком. Епископ и король были готовы дать ему все, что он пожелает. Но Энди отказался от этого! Я не мог понять, почему. Потом я узнал, как изменилась жизнь Энди Моргана, и понял, что хочу быть таким же. Я молил Иисуса стать моим Спасителем. Я порвал с епископом и убежал. Лод продолжает меня преследовать. Если он найдет меня, мне грозит смерть. Сейчас я хочу лишь одного: поселиться в тихом, спокойном месте и служить Всевышнему. Но я понял, что мне нельзя здесь оставаться. Я убил человека. Я недостоин жить среди таких, как вы. На следующем же корабле я вернусь, в Англию, и пусть Господь, если может, защитит меня от епископа Лода.

Внутри у Энди все кипело. Это был старый проверенный трюк. Сначала признаться в преступлении, потом заявить, что ты недостоин жить среди тех, кто тебя окружает, намекнуть, что покидаешь их, после чего они начинают умолять тебя остаться. По глазам присутствующих было видно, что сейчас так и случится.

– Он лжет! – закричал Энди. – Он хладнокровно убил Шубала Элкинса. Он продолжает работать на епископа Лода. Он приехал сюда, чтобы уничтожить поселение!

Как только он сказал это, то понял, что совершил ошибку, подыграв Элиоту. «Если ты признался, они будут защищать тебя, – говорил ему Элиот. – Они будут стоять за тебя насмерть».

– Есть ли у вас какие-либо доказательства, господин Морган? – спросил Винтроп.

– Вчера Элиот сам заявил мне, что он приехал уничтожить колонию.

Элиот тотчас обратился к Энди со смиренным видом:

– Энди, зачем ты это делаешь? Почему ты говоришь неправду? Я считал тебя своим другом. Ведь я стал христианином благодаря тебе!

Винтроп продолжал спрашивать:

– Кто-нибудь слышал ваш разговор?

– Нет, – ответил Энди.

Элиот посмотрел на собравшихся:

– Бог свидетель, я не знаю, зачем Энди обвиняет меня в том, чего я не делал. Энди, я чем-то обидел тебя? Это из-за Дженни Мэтьюз? Если тебе неприятно, я не буду с ней встречаться.

– Вопрос остается открытым, – подытожил Винтроп. – Что делать с господином Веннером, пока его невиновность не доказана?

Поднялся Роджер Вильямс:

– В приватной беседе я уже говорил об этом и хочу повторить публично. Я знаю господина Веннера как истинно верующего христианина. За время, которое мы вместе провели на борту «Лайона», он показал себя глубоко порядочным человеком, искренне интересующимся вопросами веры. Я считаю, что пока за ним не замечено дурных поступков, совершенных на территории поселения, с нашей стороны будет несправедливо держать его под стражей. И даже если обнаружится самое худшее, что с того? Посмотрите на него!

Смиренный и подавленный, Элиот, понурив голову, стоял перед прихожанами.

– Господь не раз преображал людей. Не забывайте, чему учит нас Библия. Моисей был убийцей, и все же Господь избрал именно его, чтобы повести израильтян в Землю обетованную. Царь Давид был не только убийцей, но и прелюбодеем, тем не менее из-под его пера вышли лучшие псалмы и о нем говорит Господь: «…нашел Я мужа по сердцу Моему» [105]105
  Деян. 13:22.


[Закрыть]! Позволим же Господу проявить свое милосердие к этому юноше, а когда узнаем подлинные обстоятельства происшедшего, мы сможем решить все спорные вопросы, касающиеся данного преступления.

Прихожане решили последовать совету Вильямса. Никто из колонистов не мог обвинить Элиота в дурном поведении, и он остался на свободе. После того как обсуждение было закончено, Элиота обступили колонисты. Все наперебой восхищались его мужественным признанием и уговаривали остаться в Бостоне. Они обещали вместе с ним молиться за Энди, чтобы Бог простил ему ревность. Дженни Мэтьюз стояла рядом с Элиотом, держа его за руку.

Энди слышал, что речь шла и о нем. Кое-кто припомнил, как Энди и Дженни вместе ходили гулять в лес, как девушка не отходила от него с того момента, когда они сошли на берег, как он построил дом для сестер. Неудивительно, что молодой человек возненавидел Элиота – ведь он потерял из-за него Дженни.

Энди остался в одиночестве. Толпившиеся вокруг Элиота старались держаться от Энди подальше. Он повернулся, чтобы уйти, но его окликнули.

В окружении целой свиты к нему с распростертыми объятьями подошел Элиот Веннер.

– Я прощаю тебя, брат, – сказал он. – Я буду молиться, чтобы мы стали друзьями, – и, склонившись к самому уху Энди, шепнул: – Ты не сможешь мне помешать.

Кто-то догнал Энди. Он поднял глаза и увидел Дэвида Купера.

– Этот спектакль мне знаком, – сказал сапожник. – Нечто подобное я уже видел в Эденфорде.

– Он сам меня этому учил. – Энди взглянул на Купера. – Вы ему не верите?

– Скажем так, теперь я знаю, что могу доверять тебе.

Энди остановился.

– Спасибо. Мне сейчас это очень нужно.

– Так Элиот заявил тебе, что он намерен уничтожить колонию?

– Да, вчера, когда я посоветовал ему держаться подальше от Дженни.

– Что он собирается делать?

– Не знаю.

Сапожник вздохнул.

– Похоже, у нас проблема.

– Я надеюсь, что он сам себя выдаст, – сказал Энди.

– Каким образом? – спросил сапожник.

– Элиот жесток и необуздан. Ему будет тяжело долго притворяться примерным христианином. Наступает момент, когда ему нужно выпустить пар, и он пускается во все тяжкие. Он пьет, волочится за женщинами… и еще, – Энди помолчал, – он любит убивать.

– Шубал Элкинс, – сказал сапожник.

Энди кивнул.

Как Энди и ожидал, Дженни страшно рассердилась.

– Как ты мог такое сказать?! – кричала она.

Это произошло в тот же день, после «покаяния» Элиота. Разговора было не избежать, и Энди отправился к сестрам Мэтьюз. Любой ценой он должен был убедить Дженни не встречаться с Элиотом.

– Я знаю его лучше тебя! – уговаривал ее Энди. Он расположился рядом с очагом. Перед ним стояла Дженни, разгневанная и готовая заплакать. Нелл сидела на скамье у стола, спиной к столу и лицом к сестре и Энди.

– Ты говоришь про прежнего Элиота! Он стал другим!

– Дженни, прошу тебя, поверь мне. Элиот сказал мне, что его единственная цель – сделать тебе больно и расквитаться со мной. Поэтому он здесь. Его раскаяние, его смирение – все это спектакль! Он опасен!

Дженни расплакалась.

– Он добрый и благородный, – тихо сказала она. – Всю жизнь с ним дурно обращались из-за того, что он был беден и некрасив, но теперь это в прошлом. Он стал другим.

– Ничто не изменилось! Все это сплошная игра! – воскликнул Энди.

– В Эденфорде точно так же думали о тебе! – закричала в ответ Дженни. – Только я поверила тебе! А теперь я верю Элиоту! Ты заблуждаешься на его счет, и я докажу тебе это!

Энди оказался в безвыходном положении. Ему было нечего возразить. Она права. Если бы не Дженни, он никогда не вернул бы себе расположения горожан. Но она ошибается, доверяя Элиоту. И она в опасности.

На Энди нахлынули воспоминания. Он вспомнил, как впервые увидел Дженни, которая, спорхнув по лестнице, бросилась в объятия отца, украдкой поглядывая на Энди и улыбаясь своей чудесной улыбкой; как она хихикала до слез, когда он читал Песнь песней; ее нежные поцелуи за завесой струящихся волос, когда он выздоравливал; ее преданную заботу о Нелл во время плавания. Энди было жаль ее до глубины души. Нельзя допустить, чтобы Дженни пала жертвой своей доверчивости.

– Я согласна с Энди, – сказала Нелл, поднявшись со скамьи. Она говорила негромко, и в ее голосе слышались материнские нотки. – Какое-то время ты должна держаться от Элиота подальше. Если то, что сказал Энди, правда, скоро это выяснится.

Дженни бросила на сестру негодующий взгляд. Ее подбородок задрожал, и она заплакала.

– Не нужно говорить со мной, как с ребенком! Все эти годы, – сказала она сквозь слезы, – я любила тебя, слушалась тебя, поддерживала тебя. Когда все хотели, чтобы ты вышла замуж за Джеймса, я была на твоей стороне! Когда папу арестовали и тебе снились кошмары, я утешала и успокаивала тебя! – Слезы потоком бежали по ее лицу. Ее голос дрожал и срывался. – Я надеялась, что хотя бы ты, хотя бы ты… поймешь… каково это… когда тебя никто не понимает.

Нелл тоже расплакалась.

– Дженни, но я желаю тебе только добра! Я не хочу, чтобы тебе причинили боль!

– Ты не хочешь, чтобы я была счастлива! – выкрикнула Дженни.

– Это не так!

– Так! Так! У тебя всегда будет Энди! А с чем останусь я?

Услышав эти слова, Энди невольно почувствовал радость. «У тебя всегда будет Энди». Наверное, она имела в виду лишь его преданность, а может быть, знала про сестру что-то еще, чего не знал он.

– Дженни, дорогая. У тебя есть я, а у меня есть ты. Мы всегда будем вместе.

Дженни горько рассмеялась.