Текст книги "Горизонт Неизбежности (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Полометин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава 9

Решение Айвена навсегда покинуть родной дом тяжело далось Елене. Но в глубине души она понимала, что другого выхода нет, ведь на Авантисе его все равно не оставят в покое.

Когда Петера обвинили в шпионаже, а сам он пропал без вести, она бросила все силы на то, чтобы выяснить его судьбу.

В тот период ей еще казалось, что это недоразумение и нужно только объяснить полиции, что ее муж ни в чем не виноват.

Тогда все убедятся, что произошла ошибка, Петер вернется домой и они забудут эту историю, как страшный сон.

Но шли недели и месяцы, а она так и не получала никаких ответов.

Дипломатический скандал набирал обороты, а Петер исчез, будто его никогда и не было в ее жизни.

Она продолжала метаться между инстанциями с отчаянными мольбами о помощи, но судьба мода-шпиона никого кроме нее не волновала.

Раз за разом она упиралась в тупик, но опускать руки не хотела, зная точно, что Петер бы с ней так не поступил.

В попытках добиться справедливости она могла подолгу не появляться дома, а закончилось тем, что ее вызвала на разговор собственная мать.

Не стесняясь в выражениях, Наталья предложила ей вспомнить о приличиях и взять себя, наконец, в руки.

А вместо того, чтобы убиваться по человеку, который ее бросил, лучше бы обратила внимание на то, чем сын предателя занимается в школе.

И, как бы жестоко это ни прозвучало, но она оказалась права.

Пока Елена переживала личную трагедию, Айвен надолго остался один, наедине со своими мыслями. Что неминуемо вылилось в большие проблемы.

В школе теперь каждый встречный норовил обозвать его получеловеком, а заодно спросить, какого ему быть сыном предателя.

Поначалу Айвен терялся от таких вопросов, но боль утраты в нем очень быстро переплелась с обидой от несправедливых обвинений.

Ожидаемо, что он стал доступными методами бороться за свою правду, а ситуация быстро вышла из-под контроля.

В какой-то момент уже не проходило ни дня без новой драки: то Айвен изобьет очередного обидчика и Елену вызовут к директору. То сам придет домой с разбитым лицом.

Разговоры с сыном результата не давали – он клялся, что первым конфликты не начинает. Но честно признавал, что терпеть нападки больше не может.

Вскоре вызовы к директору сменились визитами в полицию, а после очередного такого случая Айвен оказался под домашним арестом.

Последний год он провел взаперти. Но это было и к лучшему, потому что травля, наконец, закончилась и наступило время переосмысления.

А теперь вслед за мужем Елене суждено было потерять еще и сына, и это разбивало ей сердце.

Но она была умна, что бы по этому поводу не говорили ее родители. Поэтому попытки уговорить сына остаться она сразу прекратила, понимая, что это все равно не поможет.

А за вчерашнее свое поведение ей теперь было стыдно.

Желая загладить вину перед сыном, она еще с вечера заказала ему новую модель туристического экзо, который понадобится ему в дальнем путешествии.

И уже следующим утром она вышла из дома, чтобы получить заказ.

Отпустив курьера, она крутила в руках увесистую коробку, предвкушая тот восторг, который Айвен испытает, получив такой подарок.

И настолько увлеклась, что даже не заметила, как сзади к ней подошли.

– Доброе утро, Елена!

Вздрогнув от неожиданности, она повернула голову и увидела, как от стены гаража к ней идет юная девушка в нарядном голубом платье.

Смущенно заложив руки за спину, она радостно улыбалась, а ее длинные волосы переливались яркими оттенками розового и оранжевого.

– Ника! – Ахнула Елена. – Привет, моя дорогая. Как ты похорошела! Ты давно вернулась?

За год отсутствия детская подруга Айвена заметно повзрослела и превратилась в настоящую красавицу.

Это была уже не вчерашняя угловатая девчонка – теперь ее фигура приняла округлые женственные формы.

А декольте стильного дорогого платья было чуть глубже, чем рекомендуется носить послушной дочери строгих родителей.

В остальном это была все та же Ника: чуть вздернутый нос, упрямая ямочка на подбородке, сияющие зеленые глаза и море энергии на каждый день.

Девушка скромно потупилась:

– Только вчера вернулась с Этроса, я проходила стажировку в Центре Экспансии. Собирала материалы для выпускной работы.

Елена участливо покивала.

Уж она-то догадывалась об истинных причинах, по которым отец приложил все усилия, чтобы на время убрать ее с Авантиса.

Но Елена ничем не выдала истинное направление своих мыслей, сохраняя на лице доброжелательную улыбку. В конце концов, девочка ни в чем не виновата.

– Это правда здорово! Ты большая молодец, Ника.

Присмотревшись к девушке внимательнее, Елена с удивлением обнаружила на ее нарядном платье несколько весьма неаккуратных пятен бежевой краски.

Быстро все сопоставив, она бросила короткий взгляд на стену своего гаража, которую все еще украшало граффити.

И совершенно не удивилась, когда обнаружила под ней истрепанную малярную кисть и бутылку с растворителем.

А Вероника на протяжение всего разговора продолжала держать руки за спиной, что она ошибочно приняла за признак смущения.

Елена с любопытством прищурилась:

– А чем это ты тут занимаешься, Ник? И что у тебя за спиной?

Помедлив, девушка нехотя вытянула рука и показала на испачканной ладони стамеску, а ее волосы окрасились глубоким красным оттенком.

– Простите, я вам стену немного испортила. – Призналась она. – Я вчера, когда увидела эту надпись, ужасно разозлилась и сразу пообещала себе, что сотру ее. Но у меня ничего не получилось.

Взгляд Елены ощутимо потеплел, и она грустно улыбнулась:

– Пустяки, моя дорогая, не переживай. Я сама уже дважды пыталась ее стереть, но эта дрянь оказалась на удивление стойкой.

Опустив глаза, Вероника огорченно кивнула. Затем бросила на Елену неожиданно робкий взгляд и поинтересовалась:

– Простите, я хотела спросить. Как дела у Айвена?

Елена сдержанно улыбнулась:

– У нас все хорошо, работаем над собой.

Девушка с надеждой замерла, ожидая продолжения, а может даже и приглашения зайти в гости.

Но Елена сохраняла на лице все то же вежливое выражение, за которым в действительности скрывалась лишь банальная растерянность.

Ведь в свете последних принятых решений она уже не знала, как реагировать на возвращение Вероники.

Запрос на колонизацию Плеторы был одобрен, вот и новый экзо уже куплен.

И теперь ее мучил один единственный вопрос: говорить Айвену или нет?

Глава 10

Прослушав манифест Онаконы, Ишвар поудобнее устроился в тесном кресле стелс-капсулы и удивленно покачал головой.

«Поздравляю, приятель. Теперь ты точно покойник»

Начав с трогательного перечисления заслуг своего предшественника, Онакона продолжил речь, умело смешивая угрозы с обещаниями грандиозных перспектив.

Ну да, ну да…

Ишвар прекрасно помнил, как выглядят эти перспективы: разбитый флот, выжженные базы и тысячи погибших.

Именно в таком плачевном состоянии пятьдесят лет назад находилась та структура, которая теперь именуется Консорциумом.

Молодой коммерсант с Аравии пришел на ее руины вскоре после того, как Спецотдел выследил его предшественника, Джека Граймса.

О да, старина Джек был мечтателем.

Он тоже выступал с намерением выйти из тени, взять свое по праву и занять достойное место в обществе.

Имея приличный ударный флот, он уверовал в себя и начал открыто грабить корабли Федерации, при каждом удобном случае пытаясь донести до властей, что он никуда не уйдет и его нужно воспринимать всерьез.

Вот только он не сумел оценить разницу в весовых категориях между теневым сообществом и элитными войсками.

Как итог, из всех своих замыслов Джек добился только одного: его действительно восприняли всерьез. Вот только для него лично это имело весьма плачевные последствия.

Вскоре состоялось знаменитое «Сражение при Фомальгауте», в ходе которого пиратская группировка попала в засаду объединенного флота Федерации.

Пираты были разбиты с показной жестокостью, а высшие чины Консорциума оказались в плену.

В течение следующего месяца все новостные каналы крутили на повторе казнь бледного и сломленного Джека.

То было красноречивым назиданием для всех тех, кто в будущем готов был допустить даже мысль о том, чтобы конкурировать с Федерацией.

Логично, что вступать в Консорциум тогда никто не хотел. И, когда Ишвар озвучил партнерам свою идею, каждый из них счет своим долгом покрутить пальцем у виска.

Люди усвоили, чем это грозит, и не видели перспектив, но у молодого коммерсанта имелся план.

Ишвар был прагматиком, а его политика строилась на избегании любой конкуренции с Федерацией. Он лишь давал обществу многое из того, что запрещали строгие законы колоний.

А если какой-то промысел начинал приносить больше рисков, чем прибыли, Ишвар немедленно его сворачивал.

К примеру, эта участь постигла Арену подпольных гладиаторских боев, призом в которых было солидное денежное вознаграждение.

И, даже несмотря на то, что живым оттуда уходил только один человек из ста, желающих испытать удачу все равно хватало.

Ведь победитель становился знаменитым и очень богатым.

Но временами на Арену попадали не те люди. Например, такие, за спинами которых стояли могущественные друзья и влиятельные родственники.

Увы, почти все они возвращались домой в цинковых контейнерах, а их близкие в таких случаях неизменно поднимали шум. И крайними всегда становились именно организаторы боев.

Понимая суть проблемы, Ишвар всеми силами старался ужесточить отбор участников, но делу это не помогало. Ведь если кто-то, имея обширные связи, всерьез решал участвовать, он все равно получал то, чего хотел.

Именно так было с сыном члена правления Хавано. Молодой задира сам прибыл на Арену и путем шантажа и угроз добился, чтобы распорядитель допустил его к битве.

Вскоре его отец получил небольшую емкость, вместившую в себя все, что осталось от его сына. А еще через пару дней на Арене прошла облава.

Новость о гибели юноши из приличной семьи репостили все новостные каналы, а общественный резонанс снова поставил Консорциум на грань вымирания.

Власти были настроены кране решительно, а объяснения не помогали, поэтому Ишвар пошел на радикальный шаг.

Многие консорты тогда были недовольны его решением, а кто-то и открыто обвинял его в трусости.

Но, действуя, как опытный дипломат, Патель за один день полностью свернул деятельность Арены, сочтя, что прибыль от нее не стоит рисков.

В то же время Ишвар добился главного: он продемонстрировал свою вменяемость, чем заработал репутацию человека, с которым выгоднее договариваться, чем конфликтовать.

Как многие позже признали, в итоге этот жест всем пошел только на пользу.

Теперь же, возобновляя работу Арены, вольно или невольно Онакона подает Совету Федерации прозрачный намек: «Со мной вы не договоритесь».

И это станет знаковым событием, которым он сам подпишет себе приговор.

После закрытия Арены Ишвар наладил отношения с апатридами, сделав их выгодными для обеих сторон.

Так уж вышло, что интересы обитателей Фронтира часто пересекались с интересами самого Консорциума.

Апатриды тоже занимались контрабандой и торговали ресурсами без сертификата происхождения.

Был у них и свой пиратский флот, яркими представителями которого уже тогда считались братья Мортсоны.

Казалось бы, конкуренция – повод для конфликта.

Но Патель лично посетил Совет Старейшин и выразил желание сотрудничать.

А на резонный вопрос Олега Мортсона, как же на Фронтире смогут уживаться сразу две пиратские организации, Ишвар рассмеялся и открыл бутылку дорогого рома.

Его речь была уважительной, а ее суть сводилась к тому, что он сочтет за честь делить Фронтир с такими правильными парнями, как Олег и его брат Игорь.

Такая тактика быстро принесла свои плоды, и на Фронтире в кои-то веки воцарился мир и процветание.

В Консорциум снова потянулись новые инвесторы, успокоенные выверенной и расчетливой политикой нового мастер-консорта.

Жизнь стала налаживаться, и так было почти пятьдесят лет.

Пока не появился новый консорт.

В самом начале своего пути Онакона сделал ставку на классические сферы деятельности.

Контрабанда всегда была важной статьей доходов, пиратство тоже считалось достойным ремеслом – потроши смельчаков, которые на свой страх и риск выходят за пределы Торгового Пути.

Бери пленных, требуй выкуп. Плати долю сообществу и развивайся – все будут только «за».

Но предприимчивый консорт этим не ограничился и продемонстрировал новаторство в ведении дел.

К традиционным промыслам он добавил легальную и даже полезную деятельность: из вчерашних пиратов он сформировал охранную компанию, зарегистрированную на Холдоне.

А затем, при полной поддержке Ишвара, выиграл тендер на охрану сырьевых колоний.

Кто-то обеими руками поддерживал такую инициативу: да, денег меньше, зато и рисков нет. Другие недовольно шептались, что не в традиции пиратов прислуживать Федерации.

Сам же Ишвар готов был поаплодировать находчивому новичку, увидев в нем брата по разуму.

Но Онакона не остановился и на этом.

Выкупив энергетическую компанию с Вирго, при помощи Пателя он получил контракт на электроснабжение тех же сырьевых колоний.

Оценив его достижения по достоинству, в какой-то момент Ишвар уже смотрел на него, как на своего будущего преемника.

Однако успехи-успехами, но за таким предприимчивым человеком нужен был присмотр. Поэтому Омар начал собирать о нем сведения, чтобы получше узнать, что он из себя представляет.

Да, формально традиция была такова, что каждый, кто обладает кораблем, может стать консортом, взять новое имя и оставить в тайне свое прошлое.

Но, раз зашла речь о преемничестве, то тут и случай особый, верно?

А Онакона, казалось, и не думал скрывать свое происхождение. Татанка, так его звали, был родом с Чикасо. Родился в семье среднего достатка, которая производила пищевые концентраты.

Владельцем семейного дела был его отец, сам же Татанка был старшим из трех сыновей. То есть, наследником. И казалось бы, зачем ему бежать с родной планеты?

Но бывало и такое.

Также любопытным был тот факт, что на родной планете он уже несколько лет числился в розыске, как пропавший без вести.

Что ж, и это не было редкостью – каждый уходит из родного дома по-своему. Кто-то тихо и мирно, а кто-то в муках.

В остальном его биографию можно было считать вполне заурядной. Ишвара это устраивало, поэтому он успокоился.

Собравшись с мыслями, он назначил Онаконе встречу, которая должна была начаться сдержанной похвалой, а закончиться намеком на его готовность через пару лет уйти на покой, а свою должность передать более молодому консорту.

Но диалог пошел не по плану.

За пару часов до встречи Омар доложил, что Онакона снова затевает нечто грандиозное. Но на этот раз его замысел был такого рода, что за это Консорциум могли уже не просто обезглавить, а вырезать полностью.

Решив не делать поспешных выводов, Ишвар сел с ним за один стол и разлил по бокалам виски.

Аккуратно подбирая слова и стараясь не горячиться, он начал издалека и пересказал историю Джека, попутно перечисляя его основные ошибки.

Индеец слушал с интересом и не перебивал, а потом поблагодарил за интересную лекцию и уверил, что история Граймса ему известна, а повторять его ошибки он не намерен.

Что же касается тактики Ишвара, то в свое время она действительно была оправданной. Но времена меняются, а значит, и Консорциум должен действовать в духе времени.

Тогда Ишвар приоткрыл карты и признался, что он в курсе некоторых деталей его плана, и ни за что не позволит ему их реализовать.

Онакона на это возразил, что план у него крепкий, а его успех гарантирован.

И любые попытки его отговорить заканчивались провалом: он упорно стоял на своем и отступать не собирался.

Тем временем доля Онаконы в Консорциуме росла вместе с его популярностью, и уже немногим уступала доле самого Ишвара.

Патель понимал, что, если не принять срочные меры, совсем скоро новым мастер-консортом будет уже не он, а чертов индеец, курс которого неминуемо приведет всех к краху.

Тогда Ишвар напряг все силы, но это не помогло – угроза только крепла.

Он уже после первой встречи понял, что у его протеже были серьезные претензии к Терракорп, и отступать он не собирался.

Непонятно было только одно: ну откуда могли взяться эти претензии у парня с Чикасо?

Сидящий спереди Омар коротко обернулся и произнес:

– Ты был прав.

Погруженный в воспоминания, Патель вопросительно поднял бровь:

– В чем?

– Признаю, твой план оказался лучше моего. Мы смогли уйти вместе на стелс-капсуле, замаскированной под торпеду. Это было чистое безумие, но теперь Онакона считает, что ты мертв. Но мы оба все еще живы, и я в состоянии послужить тебе еще. И это чертовски приятно. Спасибо за это, босс.

Ишвар польщенно хмыкнул, а Омар продолжил:

– Однако я должен тебе напомнить, что моя основная директива состоит в том, чтобы защищать тебя. А делать это эффективно я могу, только если участвую в планировании. Если же ты скрываешь от меня детали своего плана, то это не только обидно, но и ставит тебя под угрозу.

Патель засмеялся:

– Ладно, ты прав. Мы летим на Пантериус шестьдесят два.

– На сырьевую колонию? – Удивился киборг. – Зачем? Ты же в курсе, что она под контролем нашего врага благодаря тем тендерам, с которыми ты так любезно ему помог?

Ишвар вздохнул:

– В курсе. Но именно поэтому там нас искать не будут. И колония не полностью под контролем пиратов, там все еще живут наши друзья апатриды.

Омар неуверенно покачал головой:

– Во-первых, у апатридов сейчас и так проблем хватает. А во-вторых, я не уверен, что они все еще считают нас друзьями. После всего того, что люди Онаконы сделали с ними за последний год.

– Ты прав, трудностей хватает. Но апатриды – разумные люди. Они понимают, что их враг не я.

Омар скептически покачал головой и неожиданно улыбнулся:

– А знаешь, что, Ишвар? Я, пожалуй, снова тебе доверюсь. Инсценировка смерти у тебя получилась отлично. Значит, ты правда знаешь, что делаешь. Но теперь будь добр, изложи мне остальные детали своего плана, пока я не применил пытки.

Патель расхохотался:

– Это было бы забавно. Впрочем, нет… Все-таки я видел тебя в деле. Итак, слушай…

Глава 11

Этим утром на центральной площади станции «Северус» было не протолкнуться.

Всюду сновала шустрая местная детвора, за которой только глаз да глаз, чтобы не стащили ничего с прилавка. Лоточники продавали всякую мелочь и бойко торговались о ценах, между делом обсуждая последние новости.

А причин для разговоров хватало, ведь этим утром к ним прибыли сразу два десятка кораблей с беженцами из соседних систем.

И колония погрузилась в хаос, не успевая всех размещать.

– Валить надо подальше из этого сектора. – Мрачно протянул лысый апатрид в поношенном экзо. – Пираты могут нагрянуть в любой момент, а здесь мы и так уже как селедки в бочке.

Рыжебородый лоточник посмотрел на него неодобрительно и понизил голос, оглядываясь по сторонам:

– Егор, перестань паниковать. Будем сидеть тихо, авось и пройдут рейдеры мимо. Тем более, ходят слухи, что к нам вчера прибыл сам Игорь Мортсон, а значит мы под защитой. Так что не сгущай краски, лучше на вот, слойку съешь. Бесплатно.

Лысый мрачно покачал головой, но от бесплатного угощения отказываться не стал:

– Что-то я не видел, чтобы к нам прибыл флот Мортсонов. Да и самого Игоря тоже. Зато говорят, что у пиратов теперь в каждой нашей фавеле есть свои люди, которые помогают попасть внутрь. Вот сколько беженцев мы сегодня приняли, сотню? А кто их проверял? Вот и я о том же.

Он подозрительно покосился на двух смуглых мужчин, которые взяли по миске овощного супа и отошли к столику, внимательно поглядывая по сторонам.

Лоточник нахмурился и буркнул:

– Жуй давай. Я тебе еще слойку дам, лишь бы заткнулся. – Неожиданно он замолчал и посмотрел поверх собеседника. – А тебе чего, мужик? Если хочешь чего, плати кред. А не хочешь, так иди дальше, нечего тут…

Обернувшись, Егор увидел у себя за спиной тощего чернокожего старика в зеленом брезентовом плаще, который с интересом прислушивался к их разговору.

Выглядел он нездорово и явно был не в себе. Его глаза лихорадочно блестели, а голова была покрыта проплешинами, словно от ожогов.

При ходьбе он заметно хромал на левую ногу, а его плащ был прожжен в нескольких местах.

Шарахнувшись от лотка, он торопливо отошел в сторону и остановился в самом центре площади, затравленно озираясь по сторонам.

Заприметив пластиковые кубы с питьевой водой, он с видимым усилием начал карабкаться по ним, пока не оказался на самом верху.

Наблюдая за ним с любопытством, прохожие замедляли шаг и переглядывались. А старик выпрямился, обвел собравшихся безумным взглядом и надрывно выкрикнул:

– Они всех убили, всех! Бегите, фратре, спасайтесь!

Согнувшись пополам, незнакомец зашелся каркающим смехом, и Егор не сразу понял, что он давится рыданиями.

Нахмурившись, он шагнул ближе:

– Что ты такое говоришь? Кого убили?

С трудом отдышавшись, старик прохрипел:

– Скоро здесь будут рейдеры! Пираты уже близко! У нас было много людей и оружия, но мы не устояли. Не устоите и вы, поэтому бегите, пока не поздно!

Толпа притихла, напряженно переглядываясь, а Егор протянул старику руку и позвал:

– Слезай, отец. Тебя как звать-то?

Но вместо того, чтобы спускаться, старик встал во весь свой немалый рост и крикнул так, чтобы его все слышали:

– Меня зовут Джонни Тремоло, я единственный выживший из фавелыГлизе-триста-семнадцать. Пираты взяли в плен всех мужчин. Женщин насиловали! А стариков согнали на склад и расстреляли!

На площади наступила тревожная тишина. Апатриды беспокойно переглядывались, а их лица отразили полную гамму эмоций от страха и растерянности до праведного гнева.

Но откуда-то с задних рядов раздался глумливый голос:

– Ну а тебя-то, почему не убили, Джонни? Неужто за девку приняли?

Толпа почтительно расступилась, и к импровизированному постаменту вышли трое мужчин в боевых экзо и с оружием в руках.

Обернувшись, Егор столкнулся взглядом с Эдиком Ветрило из местного ополчения и послушно отошел в сторону – неприятности ему были не нужны.

По площади прошелся неуверенный смешок, а Тремоло возмущенно сплюнул под ноги и упрямо замотал головой:

– Не знаю, зачем, но пиратам нужны молодые мужчины. Такие, как ты! – Он ткнул в обидчика пальцем. – А я уже старый, меня сразу списали в расход. Врезали прикладом по голове, затолкали вместе с остальными на склад и расстреляли.

– Ну и как же ты выжил? – Не унимался Эдик.

Джонни горестно махнул рукой:

– Я стоял в самом углу, поэтому меня не зацепило. Только плащ прожгли и волосы обгорели. А тот пират, что в нас стрелял, смеялся, давя на курок! И его глаза светились фиолетовым! Истинно вам говорю, фратре, не человек это был, а чудовище!

Толпа недоверчиво загудела, а Ветрило поднял руку, призывая к тишине. Оглядев собравшихся, он криво улыбнулся и развел руками:

– Фратре! Ну в самом деле, мы же не дети малые, чтобы позволить пугать себя чудовищами!

Толпа ответила неуверенными улыбками. Удовлетворенно кивнув, Эдик указал пальцем на замершего Джонни и продолжил, развивая успех:

– И вообще, вдруг это пиратский лазутчик, которого к нам заслали, чтобы посеять панику?

Тремоло праведно возмутился:

– Да что ты несешь! Я такой же апатрид, как и ты!

Ветрило со смехом отмахнулся:

– Если в тебе плещется литр апатридскогорома, это еще не делает тебя апатридом! – Он поднял кулак, оглядывая толпу. – Фратре! Наши предки кровью и потом заплатили за нашу свободу! А этот юродивый предлагает отдать пиратам нашу станцию? Не бывать этому!

Толпа взорвалась бурными овациями. Апатриды вздымали кулаки, грозя невидимым врагам, и топали ногами, демонстрируя боевой дух.

– Но их больше, и они хорошо вооружены! – В отчаянии вскричал Тремоло, опасно балансируя на кубах с водой.

– Ну и что с того? – Возразил Эдик с улыбкой. – Зато мы живем там, где пиратам по нужде отойти страшно. Мы апатриды, мать твою! И нас не запугать!

Джонни порывался продолжить спор, но его уже не слушали. Довольные своей храбростью, апатриды стали расходиться по своим делам, потеряв интерес к униженному старику.

А когда зеваки разошлись, у импровизированного постамента остались только трое ополченцев.

– Ну-ка слезай, старик. – Усмехнулся Ветрило. – Разговор к тебе есть.

– Что за разговор? – Опасливо осведомился Тремоло, не торопясь спускаться.

– Потолкуем о том, что на самом деле произошло в системе Глизе-триста-семнадцать. И о том, как именно тебе удалось выжить.

Напряженно улыбнувшись, Джонни пошел на попятный:

– Парни, да я уже все рассказал. Если не хотите улетать, то дело ваше. Я и не собирался тут задерживаться, только предупредить хотел…

– Ну вот и пойдем, предупредишь нас. А заодно расскажешь, сколько тебе заплатили за предательство.

* * *

Хмуро наблюдая за тем, как местное ополчение уводит с рынка старика, Ахига покачал головой и отставил в сторону почти полную миску супа.

Мясо в колонии было в дефиците, зато с овощами и соевыми концентратами дела обстояли намного лучше, поэтому похлебка получилась на удивление вкусная.

Но настроение у него испортилось, и аппетит сразу пропал – ему было искренне жаль старого человека, который хотел всех спасти, а в итоге сам же был оклеветан.

Остро захотелось раскурить свою походную трубку, чтобы навести порядок в душе и наладить мыслительный процесс.

Но здесь этого делать было нельзя – они с братом и так привлекали слишком много внимания своими, мягко говоря, нездешними лицами.

Согласно наспех придуманной легенде, они представились беженцами из системы Керранго. Это позволило им попасть внутрь, но на этом успехи заканчивались.

Покосившись на брата, который с аппетитом доедал свою порцию, Ахига осуждающе фыркнул и подвинул ему свою миску и наклонился ближе:

– А напомни-ка мне, старший брат, что мы тут забыли? Почему бы нам не последовать совету того доброго человека, которого только что увели, и не покинуть это гиблое место?

Ахоут отодвинул пустую миску и серьезно кивнул:

– Старый мужчина был прав, много сердец здесь скоро припадут к земле. Но их спасение не в нашей власти. Сам видишь – их предупредили, а они продолжают упрямо храбриться.

– Так и я о том же. – Согласился Ахига. – А мы-то здесь зачем? Ты же сам говоришь, что колония обречена.

– Да, рейдеры должны быть уже на подходе. Но мы должны остаться, чтобы проследить, куда они увезут пленных. Может, так мы снова выйдем на след Татанки. Я знаю, ты считаешь это безрассудством. Но других зацепок у нас нет – последняя тянется к пиратам.

Поразмыслив, Ахига тяжело вздохнул:

– Тогда нам стоит подготовиться.

– Да, ты прав. Займем наблюдательную позицию.