Текст книги "Горизонт Неизбежности (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Полометин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 3

Рассвет только-только обозначился на горизонте, освещая верхушки деревьев первыми лучами.

Воздух был еще по-ночному прохладным, а трава под ногами поблескивала капельками после ночного полива.

Но раз за эту свежесть Айвен и любил ранние утренние часы.

Совсем скоро солнце поднимется в зенит и принесет с собой дневной зной, а газон превратится в жесткую щетинку.

А пока по нему можно было пройтись босиком, наслаждаясь влажной мягкостью.

Но этим утром у него было важное дело.

Поэтому, выйдя из дома, он сразу направился к почтовому ящику – жестяной коробке на деревянном столбике, который был вбит прямо в землю.

Кто бы мог подумать, что в эпоху имплантированных устройств и прямого подключения к сети придется пользоваться такой доисходной технологией.

Впрочем, он уже успел усвоить, что жизнь порой преподносит неприятные сюрпризы. Поэтому старался не анализировать идиотизм ситуации, в которую попал, а просто жить дальше.

Да и выбора особо не было, ведь условия домашнего ареста не оставляли узнику никаких послаблений.

Доступная ему территория теперь ограничивалась только двором родного дома.

А все имплантированные устройства были заблокированы, включая даже модуль связи.

И вот уже почти год он был вынужден каждое утро выходить к почтовому ящику, чтобы получить новые учебные материалы, а взамен вложить выполненную домашнюю работу.

За успеваемостью на Авантисе следили строго.

В целом, ему было плевать и на это – он все равно не собирался задерживаться на родной планете дольше, чем продлится его арест.

Но чертов ящик должен был находиться именно здесь – на самой границе участка. Вот и углубление в земле подтверждало, что именно здесь столбик был еще вчера.

Но утром его на месте не оказалось. И куда же он делся?

Растерянно озираясь по сторонам, Айвен встретился взглядом с Валентиной.

Пожилая соседка из дома напротив то ли имела привычку рано вставать, то ли еще не ложилась. Скорее второе, о чем свидетельствовали опухшие веки.

Приветственно подняв руку, юноша поздоровался:

– Доброе утро, Валентина! Вы, случайно, не видели, куда пропал почтовый ящик?

Соседка ответила презрительным молчанием – что ж, Айвен на многое и не рассчитывал.

Вежливо улыбнувшись, он начал вертеть головой, пытаясь понять, куда же могло деться это древнее средство связи. Потому что именно этим утром оно было ему нужно, как никогда.

Машинально сделав несколько шагов, он замер, как только почувствовал, как полицейский браслет на его правой щиколотке завибрировал и предупредительно нагрелся.

Ну да, еще один жест, призванный заклеймить страшного преступника.

По опыту он уже знал, что еще шаг-другой, и на коже останется ожог – это он уже проходил.

Скосив глаза, Айвен отметил, что индикатор на устройстве уже даже не желтый, а оранжевый – на самой грани.

Идти дальше было нельзя, иначе его ждет очередное свидание с полицией.

Нет уж, спасибо.

Спустя еще пару минут пропажа нашлась – ящик стоял прямо за олеандровым кустом у самой стены гаража, на которой свежей краской были выведены размашистые буквы.

«ПОЛУЧЕЛОВЕК»

Ага, теперь все встало на свои места. Можно считать, что послание от школьных друзей получено.

Хорошая новость заключалась в том, что ящик найден. Но добраться до него без посторонней помощи у него не получится.

Это было неудобно, ведь то письмо, которое он ждал этим утром, должно было попасть лично в его руки.

С минуту он топтался на месте под пристальным взглядом соседки и размышлял о том, как поступить.

В какой-то момент он уже был готов плюнуть на условности. Как лечить ожоги, он уже знал, благодаря предыдущей такой вылазке.

Одной беседой с полицией меньше, одной больше – какая разница?

Скажет, что просто заблудился в собственном дворе и поблагодарит стражей правопорядка за бдительность.

Но, немного остыв, он все же начал рассуждать здраво и напомнил себе о том, что до конца его домашнего ареста осталось меньше недели.

А значит, рисковать было нельзя.

В прошлый раз он отделался предупреждением, а теперь полиция запросто может накинуть к его сроку дополнительный месяц – им хватит и повода.

А это исключено, потому что как раз на самое ближайшее время у него были грандиозные планы.

Может, разбудить мать?

Но она-то, в отличие от него, бессонницей точно не страдает, и едва ли будет рада раннему пробуждению.

Да и к надписи, которую обнаружит на гараже, она точно не отнесется со спокойствием.

А если еще увидит на конверте штамп Центра Экспансии, то обязательно его вскроет. И что тогда?

Ох, неудобно-то как.

* * *

Четверть часа спустя хмурая и злая Елена в перепачканном халате вернулась в дом.

Ранний подъем сам по себе сделал ее раздражительной, а необходимость возвращать на место почтовый ящик вкупе со свежим граффити ее очень разозлили.

Довершал картину сломанный ноготь, поэтому на кухню она явилась в едва сдерживаемой ярости.

– Меня это достало. – Сообщила она, гневно хлопнув дверью. – И это образованные люди! Научный авангард человечества! Чертовы маразматики! Внесу пару доработок в гены живой изгороди, пусть поработает в качестве охранного комплекса. Думаю, яда шершня для начала будет достаточно. Если что, медпункт рядом…

Айвен, расположившийся за обеденным столом, скромно улыбнулся:

– Боюсь, первым пострадавшим станет как раз почтальон.

Елена раздраженно отмахнулась, поправляя прическу:

– Сопутствующие жертвы.

– Мам. – Протянул юноша укоризненно. – Тоже браслет на ногу хочешь?

Она невольно задумалась, подперев подбородок ладонью. Секунду они смотрели друг на друга, потом дружно рассмеялись.

– Ладно, ты прав. – Елена критически осмотрела перепачканный халат. – Пойду приму душ.

– Ты ничего не забыла?

– Завтрак в холодильнике, разогрей сам.

– Мам, конверт!

Обернувшись, Елена криво улыбнулась и опустила руку в карман халата. Помедлив, она вытащила прямоугольник из плотной желтой бумаги и помахала им в воздухе.

– Ну конечно, конверт из Центра Экспансии, как же я могла забыть. – Сказала она невинным тоном, который не предвещал ничего хорошего. – И когда ты собирался мне сообщить о том, что подал документы на колонизацию Плеторы?

Айвен виновато опустил глаза:

– Вот как раз сегодня и собирался.

– Но почему ты даже не посоветовался со мной? – Возмутилась она.

Юноша поднял на нее серьезные голубые глаза:

– Я бы обязательно спросил твоего совета, мам, если бы не знал, как поступить. Но я знаю.

Оценив его упрямо поджатые губы, Елена отвела взгляд, бросила конверт на стол и расстроенно села напротив.

Это выражение лица она знала прекрасно. Пока сын колебался, он был мягким и податливым. Но, стоило только ему принять решение, как в нем появлялась неожиданная твердость, и спорить было уже бесполезно.

Даже сама мысль о том, что он может навсегда покинуть родной дом, ее ужасно огорчала.

С другой стороны, она уже давно ждала от него подобного решения. И в глубине души прекрасно понимала, что на его месте поступила бы точно так же.

Ведь оставаться на планете, на которой тебе суждено до конца жизни быть предметом травли – это жестоко.

Нетерпеливо развернув перед собой плотный лист бумаги, Айвен подпер голову руками и сосредоточился на тексте.

– Господин Рощин… Настоящим сообщаем… Рады вас известить… Ваш запрос на колонизацию Плеторы… Одобрен! – Он вскинул голову и неуверенно улыбнулся. – Меня приняли в программу колонизации.

Откинувшись в кресле, он задумчиво посмотрел в окно, словно сам не знал, как к этому относиться.

Елена бросила на него внимательный взгляд, пытаясь разглядеть в сыне хоть какие-то сильные эмоции.

Радость, страх, волнение – что угодно, ведь это решение должно в корне изменить его жизнь.

Но лицо Айвена оставалось спокойным. Казалось, он просто принял это, как должное, потому что иного пути для себя уже не видел.

Значит, так тому и быть.

А вот ее саму эта новость откровенно расстроила, и она едва сдерживала слезы.

Глянув на нее, сын на мгновение дрогнул и нахмурился. Но тут же себя одернул. Придвинувшись к матери, он сказал мягко:

– Ты же сама видишь. – Он мотнул головой в сторону изукрашенной стены гаража. – Авантис мне не рад. Я должен улететь, иначе так на всю жизнь и застряну в положении мальчика для битья.

Быстрым движением руки смахнув слезу, Елена прерывисто вздохнула, пытаясь взять себя в руки.

– Ладно, допустим, что ты прав, и с Авантиса тебе нужно улетать. Но почему именно Плетора? Ты мог бы с легкостью доучиться на том же Этросе или Сиберии, которые находятся намного ближе. Столько миров к твоим услугам! Но ты почему-то, выбрал самый далекий и дикий из них!

Айвен пожал плечами.

– Формально, система Коперника еще дальше. Но дело не в этом. Плетора сейчас – самая перспективная планета. Там я буду востребован. К тому же это ведь правда интересно – осваивать новый мир, на котором только-только закончилось терраформирование.

Елена всплеснула руками:

– Да, прекрасно! Меня только смущает, что это в девяноста шести световых от дома. А по условиям контракта в ближайшие двадцать лет ты не сможешь получить вид на жительство другой планеты. Об этом ты подумал?

Юноша беспечно улыбнулся:

– Ну и ладно, будешь в гости прилетать. Ничего, мам, все наладится.

Недовольно покачав головой, Елена ушла в душ, оставив сына завтракать в одиночестве.

Глава 4

Стоило только полупрозрачной капсуле флаера коснуться посадочной площадки, как из лифта тут же выбежала встречающая делегация. Возглавлял ее важный господин в дорогом костюме, на лице которого застыло выражение безнадежного уныния.

Сделав над собой усилие, он честно попытался выдавить из себя хотя бы подобие гостеприимной улыбки и решительно направился навстречу.

– Господин Русаков, для меня большая честь лично вас приветствовать! – Торопливо заговорил он. – Меня зовут Артур Шемайло, я заместитель директора представительства. К сожалению, господин Яковлев все еще в отъезде. Но, если вам угодно задержаться, он будет рад пригласить вас на дружеский ужин.

Деловито всучив Владу бумажный пакет, на котором красовался логотип известного ресторана, Русаков пожал протянутую руку.

– Благодарю, Артур, но сейчас на это нет времени. Поэтому лучше давайте сразу к делу.

Оценив серьезное выражение лица нежданного гостя, Шемайло коротко вздохнул и сделал приглашающий жест к открытым дверям лифта.

– Как скажете, господин Русаков, следуйте за мной, пожалуйста. – Он посторонился, пропуская его в кабину первым. – Признаться, мы очень удивились, узнав причину вашего визита. Значит, никакой ошибки нет, и вам действительно нужен Волков?

– Совершенно верно. Так он у вас?

Артур поморщился, словно от головной боли:

– Да, он у нас, но с ним все непросто.

– Что вы имеете ввиду?

– Понимаете, это дело сильно всех разозлило. По вине Волкова погибли трое рейнджеров, и это, не считая ущерба за уничтоженную станцию. А он, вместо того, чтобы сотрудничать, оказал сопротивление при аресте и рассказывает небылицы о пиратах. Теперь его ждет трибунал, а прокурор настроен очень решительно.

Проигнорировав это замечание, Русаков вышел из лифта и уверенно направился по коридорам, будто бывал здесь уже много раз.

Миновав два контрольных пункта, вскоре они вышли к тюремному блоку, где их встретил бородатый крепыш, представившийся начальником охраны.

– Вашего человека я туда не пущу. – Сходу сообщил он, бросив на Влада строгий взгляд. – Только вас одного, господин Русаков.

Невозмутимо пожав плечами, Александр Анатольевич взял из рук референта бумажный пакет и молча направился вдоль ряда массивных дверей, за которыми находились комнаты для допросов.

Идущий следом начальник охраны явно боролся с желанием спросить, что находится в пакете, но так и не осмелился.

– И не забывайте! – Напомнил Шемайло, идущий следом. – Суд состоится уже через неделю, а до тех пор мы несем полную ответственность за задержанного.

– Не беспокойтесь. – Бросил Русаков сухо. – Скоро Волков перестанет быть вашей проблемой.

Остановившись у одной из дверей, начальник охраны положил ладонь на панель управления, и часть стены стала прозрачной, открывая вид на комнату для допросов. Заглянув внутрь, он удовлетворенно кивнул и встал по стойке смирно, всем своим видом демонстрируя намерение держать пост.

Подойдя ближе, Русаков впился взглядом в бледное лицо мужчины, который был пристегнут к столу наручниками.

– Убрать всех из тюремного блока. – Тихо распорядился он.

Оставлять высокого гостя без присмотра Артуру явно не хотелось. Но, после коротких раздумий, инстинкт самосохранения в нем все же возобладал над служебным рвением, и он нехотя направился к выходу.

– Вас это тоже касается. – Добавил Русаков, покосившись на начальника охраны. – И без моего разрешения в блок никому не заходить.

На лице бородача отразилась внутренняя борьба. Нахмурившись, он отчаянно попытался припомнить, что в таком случае предписывает устав. Но, так и не найдя что возразить, он направился вслед за Шемайло.

Дождавшись, когда посторонние покинут тюремный блок, Русаков перевел взгляд на комнату допросов и некоторое время изучал лицо человека, который находился внутри.

На задержанном был стандартный комплект дешевой одежды из местного госпиталя: синие джинсы, белая футболка и синяя же куртка, подбитая изнутри искусственным мехом.

Откинувшись на спинке стула, он мирно дремал. Его поза выглядела обманчиво расслабленной, а лицо казалось безмятежным.

Что плохо вязалось как с разбитым носом, так и с самой ситуацией, в которой он оказался.

Присмотревшись, Русаков разглядел на его запястьях кровоподтеки, из чего сделал вывод, что оказывал сопротивление Волков, уже будучи в наручниках.

Неодобрительно покачав головой на самоуправство группы задержания, он открыл дверь и зашел внутрь.

Бережно поставив бумажный пакет на стол, он расположился в кресле напротив, и обнаружил, что Волков вовсе не спит, а внимательно его разглядывает.

– Вы не дознаватель. – Сказал он утвердительным тоном. – Да и на адвоката тоже не похожи. По манерам я бы предположил, что вы большой начальник. Из прокуратуры? Нет, у вас лицо слишком интеллигентное. И не из Внутренней Безопасности – у местных повадки погрубее. И кто же вы тогда?

На лице Русакова промелькнула тень любопытства. Скрестив руки на груди, он с интересом ждал продолжения.

– Думаю, вы местный. – Прищурился Пол. – Должность у вас наверняка какая-то незначительная, но уровень допуска явно высокий. И вы всерьез думаете, что это произведет на меня впечатление, да? Ну-ну. А что в пакете?

Русаков фыркнул и развернул бумажный пакет:

– Я принес тебе луковый суп из ресторана. Поверь, это именно то, что нужно, чтобы прийти в себя.

С этими словами он выложил на стол миску супа и бумажный стакан.

– А в стакане что? – Нахмурился Пол, подозрительно принюхиваясь.

– Ирландский кофе. – Охотно пояснил Русаков. – Он в твоей ситуации тоже не повредит. Расскажешь мне, в чем именно тебя обвиняют?

Волков небрежно пожал плечами:

– А почему бы вам не спросить об этом тех парней, что привели меня сюда? Сколько мне помнится, в перерывах между ударами и разрядами из шокера они были весьма красноречивы.

Русаков хмыкнул:

– Могу себе представить. Но видишь ли, я не доверяю тем, у кого хорошо подвешен язык. Особенно если это профессиональные обвинители.

– И это выдает в вас человека, который плохо разбирается в людях.

– Совершенно верно, Пол. Но сейчас это обстоятельства не играет тебе на руку. Поэтому лучше отвечай на вопросы развернуто и честно.

Коротко зевнув, Волков изобразил на лице крайнюю степень скуки:

– А вы, значит, тот самый добрый полицейский, который с порога располагает к себе, да? Принесли мне миску супа и стакан кофе, а я в благодарность должен проникнуться к вам доверием и во всем соглашаться с обвинением? Такой у вас план?

Александр Анатольевич вздохнул:

– Я вообще не полицейский. И прежде чем ты выльешь этот суп мне на голову, скажу, что не имею никакого отношения к стороне обвинения по твоему делу. Меня зовут Александр Анатольевич Русаков, и ты верно подметил – я местный. А моя должность называется «директор Шестого Управления».

Пол равнодушно пожал плечами:

– Мне это ни о чем не говорит.

– И не должно говорить. – Согласился Русаков. – Но по итогам нашей беседы я или оставлю тебя здесь, дожидаться суда, или предложу тебе работу.

Задержанный невоспитанно присвистнул:

– Работу? Что же вы сразу не сказали, что это собеседование? Я бы хоть оделся поприличнее.

Русаков укоризненно покачал головой:

– Хватит паясничать, Волков. Терять тебе все равно уже нечего. Чтобы твоя жизнь пошла по плохому сценарию, тебе совершенно ничего не надо делать. Но честный разговор со мной может дать тебе шанс. А пока лучше поешь. – Он подвинул ему миску супа. – На голодный желудок мир кажется чересчур враждебным.

Покосившись на него с сомнением, Пол потянул к себе миску и заглянул внутрь. Воздух наполнился упоительным ароматом лука, специй и плавленого сыра.

Русаков достал из внутреннего кармана пиджака запаянную в пластик одноразовую ложку и молча положил ее на стол.

– Ладно, допустим. – Кивнул Пол, принимая столовый прибор. – Если вы не от обвинения, значит, от защиты?

– А это будет зависеть от итогов нашей беседы. – Александр Анатольевич пожал плечами. – И начнем мы с того, что обсудим отчет, составленный сегодня утром инспектором Кашиным.

Пол мгновенно поскучнел и сосредоточился на своей трапезе, а Русаков удовлетворенно кивнул и продолжил.

– Итак, получив заявку на боевое патрулирование, ты направил катер к «Вайноне». Станция не подавала признаков жизни, поэтому ты решил подойти поближе и случайно нарушил охранный периметр.

Волков смерил его разочарованным взглядом и буркнул:

– Я уже все рассказал, добавить мне нечего. А творчество инспектора Кашина меня не интересует.

В глазах Русакова мелькнуло сочувствие, но он продолжил:

– Первым же попаданием охранная система повредила катеру основной двигатель, делая отступление невозможным. Понимая, что вам не уйти, ты приказал экипажу занять аварийный модуль, а сам начал маневрировать, пытаясь точечными импульсами вывести из строя внешнее вооружение.

Не отрываясь от супа, Пол энергично закивал:

– Блестящее умозаключение от человека, который никогда в своей жизни не управлял боевым катером.

Хмыкнув, Русаков продолжил как ни в чем ни бывало:

– Одним из неудачных попаданий ты повредил силовой отсек, вследствие чего квантовый реактор пошел вразнос и выжег всю электронику в округе. А заодно уничтожил аварийный модуль и вывел из строя катер. Что ты на это скажешь?

Отставив в сторону пустую миску, Пол сделал первый глоток кофе и пожал плечами:

– Знаете, прокурору очень хочется поскорей закрыть это дело. И он уже намекнул, что мне скостят срок, если я признаю вину. Уже через пару лет я выйду и смогу наняться пилотом грузовика на какой-нибудь сырьевой колонии. А смерть моих друзей так и останется нераскрытой. Так какого ответа вы от меня ждете? Правильного или честного?

Александр Анатольевич покачал головой:

– Правильный прибереги для прокурора, хотя едва ли это чем-то тебе поможет. Я же требую честности.

Смерив его насмешливым взглядом, Пол шутливо отсалютовал картонным стаканчиком:

– Благодарю за суп и приятную беседу, Александр Анатольевич. Но на этом наш разговор закончен. А прокурору передавайте привет.

Несколько секунд Русаков размышлял, испытующе разглядывая задержанного.

Приняв какое-то решение, он кивнул и опустил руку в карман пиджака. Раздался отчетливый щелчок и в воздух в помещении подернулся рябью, а уши мгновенно заложило.

В то же мгновение все записывающие устройства в тюремном блоке были отключены, а на контрольном пункте разом погасли все экраны.

И начальник охраны, который жадно ловил каждое слово, сказанное в комнате допросов, разочарованно выругался.

Вынув руку из кармана, Русаков продемонстрировал крошечную капсулу, выплавленную из черного металла:

– Знаешь, что это такое?

– Да. – Не веря своим глазам, прошептал Пол. – Это анонимайзер первого уровня. Эффективное средство для обеспечения полной приватности. Крайне дорогая вещица. И запрещенная.

– Верно. – Русаков усмехнулся и спрятал капсулу обратно в карман. – Вот только официально это был просто сбой системы наблюдения – такое случается сплошь и рядом. Но зато теперь у нас есть примерно десять минут, чтобы поговорить тет-а-тет, без посторонних ушей.

Ошарашенно мотая головой, Пол посмотрел на него с вновь вернувшимся интересом.

– И зачем вам это?

Игнорируя его вопрос, Александр Анатольевич шевельнул бровью:

– Теперь давай начистоту. Год назад твой экипаж застал на «Вайноне» группу ученых, которые не имели права там находиться. Кстати, они как-то объяснили свое присутствие?

– Да. – Пол напряженно кивнул. – Они сказали, что проводят оценку технического состояния станции.

Русаков согласно кивнул:

– И это прозвучало вполне убедительно. Но официального допуска у них не было, так?

Волков отвел взгляд:

– Так. Меня подкупило, что охранная система была деактивирована. А взломать ее так, чтобы никто не спохватился, почти нереально.

– Совершенно верно. Затем с тобой вышел на связь этот человек?

Он протянул ладонь, и над ней появилось облачко трехмерной проекции с личным делом резидента Федерации.

Увидев это лицо снова, Пол заметно оживился:

– Да, это он! Доктор Бромли с Авантиса! Что вам про него известно?

Александр Анатольевич пожал плечами:

– Я знаю про него почти все, кроме пары мелочей. К примеру, мне неизвестно, чем именно он занимался на «Вайноне». Но я очень хотел бы это выяснить.

– Кто он такой?

– Уроженец Холдона. С ранних лет проявлял успехи в точных науках, а в старшей школе победил в олимпиаде по физике и получил грант на обучение от Авантиса, где с тех пор и живет. Позже защитил докторскую диссертацию, тема которой была связана с эволюцией.

Внимательно ловя каждое слово, Пол подался вперед:

– Откуда вы его знаете?

– Внимание Управления он впервые привлек несколько лет назад, когда вызвался изучать быт апатридов. В частности, его интересовали те механизмы, которые позволяют космическим бродягам адаптироваться к сложным условиям обитания.

Пол пожал плечами:

– Тоже мне секрет. Все и так знают, что апатриды выживают только благодаря гуманитарной миссии Хуммод, которая предоставляет им свои модификации.

Русаков усмехнулся и развел руками:

– Казалось бы, но Бромли решил копнуть глубже. Он нанял профессионального гида и несколько месяцев путешествовал по поселениям Фронтира. Он щедро платил местным, и поначалу все шло хорошо, но потом его выгнали со скандалом. Причины мы так и не выяснили, но Совет Старейшин пригрозил убить ученого, если он снова к ним сунется. Бромли тогда вернулся на Авантис, но примерно через полгода отправился в новую экспедицию. На этот раз он подготовился лучше, и с тех пор его часто видели в компании этих двух парней.

На следующем изображении Бромли спускается по аппарели огромного черного корабля, на борту которого виден краешек знакомой эмблемы, изображающей череп и две скрещенные кости.

А рядом с ним двое мужчин в черных пиратских экзо. Их лица размыты, что является признаком использования персональных анонимайзеров.

Пол ударил кулаком по столу:

– Это тот самый рейдер, который нас атаковал. Он сбил патрульный модуль с моим экипажем, а потом выжег катер квантовым деструктором.

Русакову выключил проекцию и резюмировал:

– Так мы узнали, что у Бромли есть связи с Консорциуме. До недавних пор я считал, что он нанял пиратов только для охраны. Что тоже незаконно, но все же слишком мелко, чтобы предъявлять обвинения. Но твой рассказ ставит эту версию под сомнение. Теперь я склонен полагать, что наш ученый связан с преступным миром куда глубже, чем мы думали.

Обдумав услышанное, Пол кивнул:

– Хорошо, теперь я понимаю, почему вы мне верите. Но что дальше? Все доказательства уничтожены, а косвенные улики указывают против меня.

– Итак. – Подытожил Русаков. – Я предлагаю тебе временную должность оперативного следователя. Если мы поладим, она может стать постоянной. Ты согласен, Волков?

Пол зажмурился и помотал головой, недоверчиво глядя на своего потенциального нанимателя.

– Подождите, так вы что, говорили всерьез насчет собеседования?

– Я дам тебе шанс оправдать себя и добиться справедливости для твоих погибших друзей.

– Но как же обвинения?

– Их снимут, если ты выяснишь, чем доктор Бромли занимался на «Вайноне». И как именно он связан с Консорциумом.

– Вот так просто? – Усмехнулся Пол. – И оковы сами упадут с моих рук?

Он поднял запястья, демонстрируя наручники. Русаков бросил на них быстрый взгляд, диоды на замках мигнули зеленым, и браслеты со стуком упали на стол.

Пол задумчиво потер запястья:

– Так, ясно, вы не шутите. Но вам-то это зачем?

Русаков покосился на него раздраженно:

– Если я буду слишком долго размышлять над этим вопросом, я могу и передумать. Итак, Волков, принимаешь ли ты мое предложение?