Текст книги "Горизонт Неизбежности (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Полометин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Глава 34

Бросив на закрытый конструкторский модуль напряженный взгляд, девочка отвернулась, утыкаясь лицом в мать.

Кая терпеливо вздохнула и присела рядом с ней на корточки:

– Что такое, солнышко?

– Она боится. – С улыбкой пояснила женщина, поглаживая дочь по белокурой макушке. – Где-то услышала, что биоинженерное имплантирование – это очень больно, и после него остаются ожоги.

Кая вздохнула и улыбнулась:

– Да, это правда. Оборудование Терракорп несовершенно, а каждое новое имплантирование дается с болью. Но технологии Хуммод не имеют к ним никакого отношения. Ты даже ничего не почувствуешь.

Девочка нерешительно обернулась:

– Совсем ничего? Ты обещаешь?

Стоящая рядом Линда фыркнула:

– Поверь, сестренка, уж кто-кто, а она знает, о чем говорит. Видишь ли, эта темноволосая скромница носит фамилию Мортсон. А потому все доступные апатридам модификации папочка оплатил ей сразу. И она проходила через это куда чаще, чем большинство из нас.

Кая показала подруге язык:

– Больно не будет, я обещаю. Все, что ты почувствуешь, это щекотку.

– Я боюсь щекотки. – Мрачно сообщила девочка и снова отвернулась.

– Это ненадолго, вот увидишь. – Кая ободряюще ей улыбнулась. – Наниты временно отключат твои нервные окончания и погрузят тебя в глубокий сон, чтобы тебе было комфортно. А через полчаса ты проснешься с новыми глазками, которые будут видеть куда лучше, чем человеческие.

– И все? Так просто?

– Да, так просто. – Кая засмеялась и провела рукой по своим густым темным волосам.

Девочка перевела взгляд на Линду:

– А ты какую спецификацию будешь ставить?

– Вообще-то, я думала о модифицированных легких. – Отозвалась рыжая, с завистью глядя на ухоженную прическу Каи. – Но пожалуй, начну лучше с волос.

– Ладно, я согласна, – Решилась девочка, – Что нужно делать?

– Сначала нужна авторизация, – Объяснила Кая, подводя ее к постаменту, – Капсула должна убедиться, что ты апатрид, а для этого тебе нужно положить ладонь на блестящий контакт по центру.

Девочка с любопытством протянула ладошку вперед и ощутимо покачнулась, когда ее пальцы коснулись гладкой поверхности.

С тихим шипением дверцы разошлись в стороны, приглашая внутрь.

– Ой! Что это было?

Кая тихо засмеялась, придерживая ее за плечи:

– Если честно, я сама не знаю. Но каждый раз, когда происходит авторизация, в глазах темнеет и начинает кружиться голова. Никто не знает, как именно моды это делают, но так они проверяют, имеешь ли ты право получить их спецификацию. К примеру, перед пиратами или гражданами Федерации модуль попросту не откроется. Многие уже пытались, но ни у кого не получилось – для этого нужно быть апатридом.

– Ты побудешь со мной рядом, пока я буду в капсуле?

– Конечно. – Кая ободряюще улыбнулась, – Я же Мортсон.

* * *

Собрав длинные волосы в пучок, Кая расположилась в диспетчерском кресле и подмигнула Линде, которая в ответ лишь поморщилась и зевнула, чем вызвала только тихий смех.

В отличие от подруги, Кая любила ночные смены.

Полумрак пустых коридоров создавал уют и позволял побыть наедине со своими мыслями.

Чтобы помечтать и представить себе, как могла бы сложиться ее жизнь, если бы она не родилась апатридом.

Подключившись к каналу станции, она негромко произнесла:

– Кая Нежинцева пост приняла. Желаю всем хорошей смены!

Сеть отозвалась многоголосым хором всех тех, кто в этот час бодрствовал.

Привычно глянув на экраны, она бегло сопоставила количество свободных причалов с коротким списком кораблей на рейде и вздохнула.

Гостей с каждым днем становилось все меньше, ведь из-за войны с Консорциумом на Фронтире стало небезопасно.

Разместив на погрузку контейнеровоз с далекой Аравии и два грузовика с Момори, она кликнула по последней пиктограмме, которая принадлежала катеру с ближайшей спасательной станции.

– Приветствую, «Бродяга-Три-Семь-Два». Давненько вы к нам не заглядывали.

Минуту спустя от спасателей пришел запрос на приватную беседу.

Поправив прическу, Кая воровато покосилась на Линду и приникла к экрану.

– Привет, Олаф! – Она приветливо улыбнулась. – Как твои странствия?

С экрана на нее смотрел улыбчивый молодой человек в форме спасателя.

– Привет, красавица! За последние месяцы мы прошли примерно три десятка парсеков и посетили шесть планет. – Он сделал интригующую паузу.

– Иии? – Нетерпеливо протянула Кая.

Олаф засмеялся:

– И на этот раз улов отличный! Смотри, что я тебе привез.

Он поочередно продемонстрировал ей три значка, на которых было написано «Хавано», «Нортборг» и «Холдон».

Жадно разглядывая сувениры для своей коллекции, Кая восторженно ахнула:

– О, даже Холдон! А это правда, что у вас там альпийские луга тянутся до горизонта?

Спасатель чинно склонил голову:

– Чистая правда, мисс. Вот только ничего кроме лугов и меловых скал там и нет. Океан прохладный, а пляжи усеяны острыми камнями, так что…

– Не прибедняйся! – Кая мечтательно прикрыла глаза. – У тебя дома есть небо над головой, трава под ногами, дождь и ветер. А это уже очень много!

Спасатель заинтересованно прищурился.

– Подожди, подожди… Я все хотел у тебя спросить, но не было повода. Ты что, никогда не бывала на планетах?

– Ни разу. – Кая с сожалением пожала плечами, – Нам же нельзя покидать станцию. Ты разве не знал?

– Знал, конечно. – Спасатель смущенно кашлянул. – Но я думал, что это правило не относится к дочери самого Олега Мортсона. Сам-то он, поди, покидает старушку Клару, когда ему вздумается.

Олаф был одним из немногих чужаков, которые знали ее настоящую фамилию.

И пожалуй он был единственным, кого не пугали ее родственные связи. Что лишь добавляло ему привлекательности в ее глазах.

– Это немного другое. – Серьезно поправила Кая. – Отец ведь руководит обороной станции. А вот как раз ко мне местные правила применимы строже всего. Видишь ли, считается, что я должна быть примером для всех остальных.

– Значит, ты в золотой клетке. – Спасатель сочувственно покивал. – Строгий у тебя отец…

– Лучше бы он был строгим. – Кая вздохнула. – Но, скорее, он безразличный. У него и без меня полно проблем, поэтому мы редко с ним видимся. Но давай лучше поговорим о более приятном.

Она сделала многозначительную паузу, и Олаф заинтригованно приник к экрану:

– Это о чем же, например? И отчего ты сегодня такая довольная, что прям светишься?

Украдкой оглянувшись по сторонам, Кая убедилась, что в ее сторону никто не смотрит, и едва слышно призналась:

– Я прошла отбор в колониальную миссию на Плетору. – И засияла счастливой, но в то же время испуганной улыбкой. – Меня приняли! Ты можешь себе представить?

Весь вечер ей очень хотелось с кем-то поделиться своим секретом.

Но с кем? Не с местными же.

Лучшая подруга Линда прагматично рассуждала о том, что лучше жить в достатке на космической станции, чем прозябать на третьесортной планете.

Тем более, здесь жили ее родители и многочисленные братья, поэтому иной судьбы она для себя и не видела.

Остальные бы и вовсе отреагировали агрессивно, узнав, что дочь самого Мортсона собирается сбежать как раз в тот момент, когда апатриды переживают худшие времена своей истории.

Но ради чего ей было оставаться?

Мать давно погибла, а отец потерял к дочери всякий интерес сразу же после ее смерти.

И, оставшись совсем одна, юная Кая рано поняла, что ее счастье зависит только от нее самой.

Поэтому она всю жизнь откладывала деньги и ждала удобного момента.

А терраформирование Плеторы завершилось как раз к ее восемнадцатому дню рождения, что она восприняла как знак свыше.

– Ты не перестаешь меня удивлять. – Протянул Олаф удивленно. – А как к этому отнесется твой отец?

Девушка смущенно отвела взгляд:

– Я ему еще не говорила. Но это между нами, ладно?

– Ну разумеется. – Заверил спасатель и лукаво добавил. – При условии, что ты сходишь со мной на свидание.

Кая обворожительно улыбнулась:

– Олаф, друзья хранят секреты без всяких условий. А мы ведь с тобой друзья, так?

Спасатель принужденно рассмеялся:

– Конечно, друзья. Но я уже давно хотел тебя куда-нибудь пригласить. А если ты сбежишь, мы ведь больше не увидимся. И я себе никогда не прошу, если так и не использую свой шанс.

– Капрал Стоукс. – Строгим тоном, но продолжая улыбаться, сказала Кая. – Примите инструкции на посадку. Добро пожаловать на «Клару Люкс»!

Олаф посмотрел на нее с укором, и она смягчилась:

– А насчет свидания я подумаю. Пока!

Кая прервала связь и мечтательно улыбнулась. И боковым зрением заметила, что Линда пристально на нее смотрит.

Лихорадочно размышляя, могла ли подруга услышать что-то лишнее, она усилием придала своему лицу серьезное выражение.

– Ну и кто этот красавчик? – Подмигнула Линда, подкатывая свое кресло поближе.

– Просто друг. – С нарочито небрежным видом Кая пожала плечами. – С поисково-спасательной станции.

– Настоящий спасатель? – Восхитилась Линда. – Это весьма кстати. Ведь тебя, подруга, определенно пора спасать. От воздержания, к примеру.

– Прекрати! – Кая смутилась. – Он просто друг. Да и кто бы говорил… Долго ты еще собираешься игнорировать ухаживания Семена?

Рыжая красотка покосилась на старшего диспетчера и неопределенно фыркнула:

– Я его не игнорирую, совсем наоборот. – Доверительно понижая голос, она наклонилась поближе. – Но, стоит мне только начать с ним флиртовать как он сразу теряется и начинает нести всякую чушь.

Кая облегченно рассмеялась, радуясь тому, что ей удалось увести разговор с щекотливой темы:

– Он просто стеснительный, но парень хороший. – Окинув взглядом подругу, она лукаво добавила. – А рядом с такой красоткой, как ты, в жар бросит кого угодно. И ты определенно ему нравишься!

Линда польщенно подбоченилась:

– Ты правда так думаешь? – Она достала зеркальце и оценила свой макияж. Затем чуть опустила молнию на своем комбинезоне, открывая соблазнительное декольте, и грациозно поднялась из кресла. – Ладно, так и быть. Дам ему еще один шанс.

Наблюдая за тем, как бойкая подруга берет Семена под руку и заглядывает ему в глаза, Кая восхищенно покачала головой – сама бы она ни за что на такое не осмелилась.

А старший диспетчер даром что высок и мускулист, но снова краснеет и едва дышит от эмоций, переполняющих его всякий раз, когда Линда оказывается рядом.

Мысленно пожелав Семену удачи, Кая надвинула на лицо головной дисплей и погрузилась в работу.

* * *

С шестьдесят второй Пол вернулся неожиданно подавленным и молчаливым.

Цай бросил на него внимательный взгляд и молча указал рукой на ложемент биоинженерного модуля, а от расспросов тактично воздержался.

Убедившись, что временный биомаркер уже исчез, он молча кивнул на шкафчик, в котором Волков оставил свою экипировку.

Пол облачился в служебный экзо, поместил табельное оружие в кобуру на поясе и вздохнул:

– Спасибо, Цай, вы мне очень помогли. И вы были правы, соваться туда открыто было бы самоубийством. Могу ли я вас как-то отблагодарить?

Связной мимолетно улыбнулся:

– Ты мне ничего не должен, Пол.

– Но почему? Вы же серьезно рискуете, помогая мне.

– Ну да, и что с того? – Старик пожал плечами. – Жизнь всегда несет в себе множество рисков. Но это ведь не повод отказываться от правильных поступков.

На мгновение Пол зажмурился и потер пальцами переносицу.

Удивленное выражение лица убитого им охранника словно бы отпечаталось в его сознании, и, казалось, теперь останется с ним навсегда.

Да, ему и раньше приходилось убивать в бою. Но одно дело после предупредительного выстрела отдать команду «Огонь».

И совсем другое – убить того, кто просто делает свою работу, какой бы она ни была. Убить хладнокровно и глядя прямо в глаза.

– А почему вы так уверены, что совершаете правильный поступок, помогая мне? – Вырвалось у него.

Словно считав все его мысли за одну секунду, связной сочувственно похлопал его по плечу и задумался.

– Я бы предложил выпить. – Протянул он неуверенно. – Но тебе сейчас нужна ясная голова, поэтому с этим лучше повременить.

Удивившись тому, что все ему сегодня предлагают выпить, Пол качнул головой:

– Нет, благодарю. Алкоголь сейчас не поможет.

– Пожалуй, да. – Согласился Цай. – А что до моих мотивов, друг мой, то здесь все просто. Видишь ли, много лет назад, когда я был моложе, чем ты сейчас, мне посчастливилось стажироваться у человека по имени Анатоль Волков.

Пол встрепенулся:

– Так вы что, знали моего деда?

– Ну, знал – это сильно сказано. – Цай усмехнулся. – Но совершенно точно он был выдающимся человеком. И, знаешь, он вызывал мое юношеское восхищение. Многие годы после выпуска я изо всех сил старался быть на него похожим. И теперь, оказывая тебе эту услугу, я лишь выражаю малую толику той признательности, которую я до сих пор испытываю по отношению к Анатолю.

– Удивительно. – Выдохнул Пол, уже по-новому глядя на пожилого мужчину. – Я еще не встречал людей, которые были знакомы с Анатолем. Ведь он умер задолго до моего рождения. Расскажете, каким он был?

– Один момент. – Цай таинственно улыбнулся и откатил кресло к стеллажу с книгами. Некоторое время он водил пальцем по книжным корешкам, затем вытянул томик старого издания Энциклопедии Безопасности и протянул его Полу. – Вот, смотри. Твой дед подарил мне эту книгу на выпуск из Академии.

На форзаце быстрым косым почерком было написано:

«Моему лучшему ученику, Цаю Томилину»

Ниже автограф и картонка из плотной пожелтевшей бумаги.

Изображение на фото оказалось мутным и выцветшим, но на нем еще можно было различить лица курсантов, выстроившихся в ряд перед главным корпусом Академии.

Ученическая форма с нашивками «К» была Полу хорошо знакома – он и сам носил такую в годы учебы.

– Второй слева – это я. – Цай указал на тощего паренька с торчащими ушами. – А вот Анатоль Волков, твой дед.

Пол поднес фотографию ближе к глазам, жадно всматриваясь в лицо высокого русоволосого мужчины, который стоял чуть в стороне от курсантов.

Заведя руки за спину, он смотрел прямо в камеру и улыбался, а черты его лица были до боли знакомыми.

Пол нахмурился и поднял на Цая удивленный взгляд:

– Это что, шутка?

Связной довольно рассмеялся:

– Теперь ты можешь представить себе мое удивление, когда мы встретились? Да я словно призрака увидел! Чуть не помер, ей богу… Ведь ты точная копия своего деда! Даже мимика такая же!

– Это поразительно! – Признал Пол, снова разглядывая фото. – Так, подождите… А вот этого человека рядом с Анатолем я тоже узнаю!

Цай фыркнул и развел руками:

– Еще бы ты не узнавал собственного руководителя. Да, это Саша Русаков, собственной персоной. К слову говоря, вот как раз он Анатоля знал очень хорошо, ведь они в то время оба преподавали в Академии и были друзьями. Разве он тебе не рассказывал?

– Он вообще не упоминал об этом. – Ошарашенно признался Пол.

Пораженный услышанным, Пол начал сопоставлять факты.

Теперь ему вдруг стали понятны истинные причины, по которым Русаков проявил к нему такую неожиданную лояльность.

Связной нахмурился:

– Подожди. Так ты что, совсем ничего не знаешь про своего деда?

– Только общие факты, но ничего конкретного. Я даже не знал, как он выглядел, пока вы не показали мне фото. Все, что от него осталось, это гитара и скаут. Кстати, я именно на нем сюда и прилетел.

Связной посмотрел на него почти с суеверным ужасом:

– Подожди… Ты что, летаешь на «Дроп-До»? Но как это возможно?

– Да вот так. – Пол развел руками, уже переставая что-либо понимать в происходящем.

Цай ошарашено молчал, глядя на Волкова. Из этого состояния его вывел зазвонивший комм.

Встрепенувшись, он коротко глянул на экран и засуетился:

– Однако мы совсем забыли о времени. – Он протянул карточку. – Фото оставь себе. Тебе пора. Я искренне рад нашему знакомству!

– Да, я тоже. – Опомнился Волков, пожимая его руку. – А вы не будете против, если я вас еще расспрошу про деда?

Связной коротко улыбнулся:

– Конечно, звони в любое время, я буду рад с тобой поболтать.

* * *

Выпроводив молодого оперативника, Цай удивленно покачал головой.

Разве мог он себе представить, что спустя столько лет снова увидит те же черты лица на другом человеке?

Знакомство с Полом стало причиной нахлынувших воспоминаний, поэтому остаток своей смены он пребывал в глубокой задумчивости.

И даже не сразу заметил, когда на пороге его мастерской появился мужчина в форменном экзо с жетоном на груди.

– Извините, я уже закрываюсь, моя смена закончена. Приходите завтра.

– Я не займу много вашего времени. – Сообщил незнакомец осматриваясь. – Мне нужны данные по лицам, которые сегодня попали на шестьдесят вторую.

Цай развел руками:

– С этим вам лучше обратиться в миграционный отдел. Здесь же просто ремонтная мастерская.

– Я в курсе, где нахожусь, господин Томилин. – Полицейский улыбнулся одними губами. – И меня интересует один совершенно конкретный человек, которому вы сегодня помогли проникнуть в колонию.

– А вы, простите?..

– Меня зовут Мантас.

Глава 35

Та похвальная собранность, которую Давид проявил на переговорах с агентом, улетучилась без следа сразу же, стоило ему только получить инструкции по эвакуации.

Совершенно конкретное место, куда нужно явиться, чтобы покинуть это богом забытое место, и время.

И если место вопросов не вызвало, то увидев время, логист снова покрылся холодным потом.

Потому что побег следовало осуществить глубокой ночью, когда улицы патрулирует охрана, а покидать жилую зону строго запрещено.

С задачей посредника он справился отлично – даже лучше, чем сам от себя ожидал. Но вот на роль ночного лазутчика он уж точно никак не годился.

Еще каких-то пару лет назад он работал днями напролет, а ночью в компании друзей выходил на поиски развлечений, которые в тот период в колонии найти было несложно.

Но после мятежа ему только и оставалось, что считать дни до конца своего контракта.

Друзей у него больше не оставалось – одни сгинули в ночь бунта, а другие, как и он сам, упорно молчали о том, что на самом деле тогда произошло.

И о выходе из жилой зоны ночью он с тех пор даже не помышлял, потому что это было чистой воды самоубийством.

В том, что у Ишвара с Омаром ночная прогулка затруднений не вызовет, он нисколько не сомневался – раз уж они ухитрились уйти от пиратов, то и с этим как-нибудь справятся.

Но вот как насчет него самого?

В очередной раз перечитав сообщение, Давид ответил коротким, но крайне важным вопросом:

«А мне-то что делать?»

Но ответа не последовало.

Либо агента перестала заботить судьба информатора сразу же, как только они попрощались.

Либо, что даже более вероятно, ушлый сотрудник секретной службы предусмотрительно уничтожил выданный ему коммуникатор сразу после того, как отправил инструкции.

Размышляя над тем, как быть дальше, Давид достал из вентиляционной шахты полупрозрачный сантиметровый диск внешнего модуля связи, выданный ему год назад, и приложил к виску.

Спустя короткое ожидание перед глазами появился текст нового входящего сообщения.

«Ваша эвакуация подтверждена. Ожидайте в своей комнате, за вами придут после отбоя»

Ну это же совсем другое дело!

Сразу повеселев и более не теряя ни минуты, Давид переслал инструкции Омару.

Ответ пришел незамедлительно:

«Принято. Будь у себя, я заеду за тобой через час»

Припомнив все пренебрежительные наставления, которые он успел выслушать за время короткого знакомства с киборгом, логист гордо хмыкнул.

«Не стоит, я о себе позабочусь. Встретимся на месте»

«Принято. Я уничтожу комм, ты сделай то же самое со своим. До встречи»

Давид раздраженно засопел: вот и очередное наставление. Как будто он сам не знает, что положено делать в таких ситуациях.

Сломав хрупкий корпус коммуникатора на мелкие кусочки, он смыл их в унитаз.

Все-таки удобно, что одноразовые устройства делают такими хрупкими.

Кто знает, может это как раз и служило цели быстрой утилизации?

До отбоя оставалось еще почти два часа, и логист принялся коротать время.

Не к месту вспомнилась чудесная лапша, к которой он даже не притронулся за обедом.

Тогда из-за нервного напряжения о еде он даже думать не мог, зато теперь аппетит разыгрался ни на шутку.

Рассудив, что сидеть голодным все равно нет смысла, он накинул куртку и вышел на улицу.

Рабочий день на шестьдесят второй только-только закончился, и купол перешел на приглушенное вечернее освещение.

А это значило, что про ужин в относительно приличном заведении можно было забыть – все столики там уже точно были заняты, а у входа стоят длинные очереди.

Да и уходить далеко от жилой зоны совершенно не хотелось.

Поэтому он повернул за угол и направился к ближайшей лапшичной. Кулинарными изысками она не блистала, зато очередь из посетителей была совсем короткая.

Вскоре он заказал лапшу и добавил к ней порцию жареного риса, а также спринг-ролы.

Получив заказ, он отошел от лотка на несколько шагов и вдруг встал как вкопанный.

Затем вернулся к прилавку и с неуверенностью в голосе добавил:

– И бутылку рисовой водки, пожалуйста.

Продавец окинул его долгим оценивающим взглядом, неодобрительно покачал головой и достал из глубины прилавка пластиковую бутылку без этикетки:

– Двадцать шесть кредов. – Важно заявил он, с любопытством ожидая, как странный покупатель отреагирует на столь неприлично задранный ценник.

Но Давид в этот момент был настолько не в себе, что даже и не думал торговаться.

Молча расплатившись, он торопливо спрятал бутылку во внутренний карман своей куртки и быстрым шагом направился к подъезду.

* * *

Проводив его взглядом, продавец лишь удивленно пожал плечами: ну точно не в себе мужик.

Все-таки странный народ эти логисты.

Просидят две смены подряд в прямом подключении, вот у них мозг и встает набекрень.

На таких двинутых грех не заработать.

А когда до него дойдет, что за алкоголь можно было заплатить втрое меньше, он обретет бесценный опыт.

Удовлетворившись таким самооправданием, торговец бросил внимательный взгляд на черный фургончик без маркировки на бортах, который медленно выкатил из переулка и замер у подъезда, гася фары.

Прекрасно зная, кто именно ездит на таких вот безликих фургончиках, он коротко глянул под прилавок и незаметным движением ноги задвинул поглубже ящик, в котором своих покупателей ждали еще несколько бутылок с дрянной рисовой водкой.

Да, формально, местные власти запретили продавать алкоголь еще год назад.

Но спрос на него только продолжал расти, а прибыль с его продажи была слишком хороша, чтобы отказываться от этого маленького побочного дохода.

А даже если охрана и найдет бутылки, всегда же можно сказать, что это вовсе и не водка, а технический раствор, которым он чистит поверхность жаровен от жира – поди разбери.

В крайнем случае от угощения охранники и сами не откажутся.

* * *

Давид тем временем жадно накинулся на лапшу.

Он был не в том состоянии, чтобы что-то делать. И не в том состоянии, чтобы сидеть без дела.

Но нервное напряжение требовало хоть какой-то деятельности, и он не придумал ничего лучше, чем жевать.

Закончив с лапшой, он налил себе в пластиковый стаканчик немного теплой и дурно пахнущей водки.

Задержал дыхание, зажмурился и выпил, чувствуя себя то ли храбрецом, то ли идиотом.

Обжигающим комом жидкость прокатилась по пищеводу, разливаясь теплом по всему телу, но обратно не запросилась – и на том спасибо.

Жареный рис с улитками он ел уже более осмысленно, прикидывая, как теперь сложится его дальнейшая судьба.

Какое у него будет новое имя, и на какой планете он будет жить.

Рассуждал о том, получится ли поселиться на планете зеленого списка, вроде того же Гвалиора.

Или все же не стоит ждать от властей такой щедрости?

С Гвалиора мысли Давида переключились на нежную Свету, с которой у него только-только закрутился роман.

Но стоило только вспомнить ее наивные голубые глаза, как сердце логиста предательски сжималось.

В круговороте последних событий он и думать забыл о своей новой подруге, а теперь неожиданно опомнился и запереживал.

Но возможности что-то исправить уже не было.

Точка невозврата уже пройдена.

Дальше – только вперед.

Поддавшись грустным мыслям, он выпил подряд еще две рюмки, чтобы немного притупить не вовремя очнувшуюся совесть.

Но она лишь тяжелым комом осела где-то в глубине души.

Тут же Давид обругал себя: хорош он будет, если сейчас напьется. А напьется точно – еще одной рюмкой не ограничится.

Не доверяя своему чувству меры, он завернул бутылку в газету и вышел во двор, чтобы покурить.

Оглянувшись по сторонам, он сунул сверток в урну.

Вокруг никого не было – давешний торговец сосредоточенно чистил жаровню, из переулка выглядывал нос припаркованного фургончика с погасшими фарами.

Народ уже расходился по своим комнатам, а до комендантского часа оставалось сорок две минуты.

С чувством выполненного долга, Давид вернулся в свою комнату, твердо намереваясь вздремнуть.

Но уже через четверть часа выбежал из подъезда, воровато оглянулся по сторонам, вынул бутылку из урны и припустил обратно в комнату торопливым шагом.

Еще через час, когда система информирования известила об отбое, а Давид уже разделался с бутылкой, в его дверь постучали.

* * *

От дома Рощиных ехали молча, не снимая лицевых масок. Но стоило только полицейскому фургончику заехать в служебный гараж, как один из народных маршаллов схватил привезенный с собой почтовый ящик, размахнулся и с силой ударил им о бетонный пол.

В стороны разлетелись щепки, но он продолжал молотить импровизированной дубиной до тех пор, пока деревянный столбик не переломился пополам.

Сложив лицевую маску, офицер поморщился:

– Зак, ты закончил?

Отбросив в сторону древко, Ревский младший смял ногой жестяной корпус почтового ящика и отошел в сторону, складывая маску и открывая взору совсем юное, но чертовски злое лицо.

Удовлетворенно кивнув, Штерн повернулся к другому добровольцу:

– А вы, Михаил, потрудитесь объяснить, что в доме Рощиных делала ваша дочь? И почему она защищала Айвена?

Но за него ответил Зак, который все еще пребывал в бешенстве, и никак не мог успокоиться:

– А это как раз не секрет, господин Штерн, – Воскликнул он, с вызовом глядя на Михаила, – Его дочь с детства бегает за получеловеком. Вот и год назад она тоже путалась под ногами до тех пор, пока заместитель директора не соизволил отправить ее на Этрос!

– Зак, помолчи! Мы ждем объяснений, господин Киселев.

Михаил вздохнул и виновато опустил голову, разводя руками.

Узнав о романтическом свидании, которое Вероника назначила сыну предателя Гроува, поначалу он вышел из себя и уже готов был утром вызвать дочь на серьезный разговор.

Однако, немного остыв, он начал рассуждать здраво.

Как заместитель директора школы и ближайший сосед Рощиных, роль почтальона для арестанта он зачастую выполнял лично – в этом не было ничего сложного, ведь до почтового ящика от его крыльца были каких-то несколько метров.

Так, Михаил стал первым, кто узнал о планах Айвена покинуть планету сразу же после окончания домашнего ареста.

И он был искренне этому рад, ведь такое решение стало бы лучшим выходом как для самого юноши, так и для всех остальных.

А Плетора, пожалуй, действительно была оптимальным выбором для молодого человека с таким буйным темпераментом.

Поэтому, поразмыслив, Михаил решил, что предпринимать что-либо будет излишним – нужно было только потерпеть, пока проблема не решится сама собой.

Тем более что любые попытки запретить что-либо дочери все равно неизменно приводили к обратному результату.

Но все изменилось, когда Вероника собралась на романтическое свидание, а в почтовом ящике малолетнего преступника он обнаружил письмо с просьбой отменить его участие в колониальной миссии.

Теперь Айвен собирался остаться на Авантисе, и Михаил прекрасно понимал, что такое решение было полностью заслугой его дочери.

И это стало бы большой проблемой.

Будучи истинным патриотом своей родной планеты, господин Киселев искренне разделял все те претензии, которые его родина имела к Хуммод.

А когда вскрылась преступная деятельность Гроува, он был одним из первых, кто выразил общественное негодование в адрес негодяя-мода, который все эти годы жил у него под боком.

И допустить, чтобы его дочь опять ввязалась в скандальную историю, он никак не мог.

Ведь как минимум это ставило под удар его собственную репутацию, а также карьеру.

Поэтому тот план, который Михаил накануне вечером озвучил Стасу Ревскому, должен был поставить на Айвене крест.

И выглядел он вполне убедительно, требовалось только собрать побольше полицейских и заявиться в дом Рощиных с утра пораньше.

Использовать эффект неожиданности, задавить вопросами и пригрозить. Для пущего эффекта сломать что-нибудь из мебели. В идеале спровоцировать Айвена на агрессию по отношению к полиции, и проблема была бы решена раз и навсегда.

Стас был членом правления Авантиса и обладал широкими возможностями – помочь в такой задаче мог только он.

Тем более, Михаил был в курсе, что Ревский уже давно ненавидел Гроува, с которым его связывали какие-то давние личные счеты.

Поэтому планом он сразу заинтересовался, и, сделав пару звонков, предоставил во временное распоряжение лейтенанта Штерна из полиции.

Всего один человек – это было намного меньше, чем Михаил рассчитывал.

Но Ревский напомнил о лазейке в законе, которая позволяла офицерам временно наделять полномочиями народных маршаллов трех граждан по своему усмотрению.

Участвовать в этом лично Михаил изначально не собирался – не с руки заместителю директора школы пятнать свою репутацию полицейскими операциями.

Но Стас уперся, и, уповая на то, что его лицо на всем протяжении будет скрыто маской, а речевой синтезатор сделает его голос неузнаваемым, господин Киселев все же согласился.

Двумя другими добровольцами стали одноклассники Айвена, одним из которых оказался сын Ревский-младший.

И поначалу все шло очень хорошо.

Пока Штерн контролировал Рощина, одноклассники поднялись в его комнату и учинили небольшой погром, при этом умудрившись найти боксерские перчатки и браслет из настоящего крайкона.

Михаил тем временем направился во внутренний двор, чтобы зафиксировать на фото татами и стоящего на нем спарринг-бота.

Было бы неплохо сюда приписать еще и злоупотребление алкоголем, но походного шатра за кустом уже не обнаружилось.

Впрочем, улик и без того хватало. Да и в остальном все шло лучше некуда.

Елену удалось припугнуть и почти сразу вывести из игры – большую часть времени она потратила на отчаянные попытки дозвониться своим родителям, которых Ревский заранее попросил не вмешиваться.

Айвен уже готов был подраться с полицейскими, и на этом его песенка была бы спета, но тут вмешалась Вероника.

Оказалось, непослушная дочь все это время была на веранде, куда Михаил заглянуть не удосужился, и внимательно следила за происходящим.

И первым же своим вопросом она поставила операцию на грань провала – для этого ей всего лишь понадобилось напомнить Штерну, что по протоколу он обязан представить себя и своих спутников, ведь того требовал закон.