Текст книги "Одарённые (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Грэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

Не обращая на это никакого внимания, сург медленно снял с лица намордник, демонстрируя всей арене пару длинных острых белоснежных клыков, выступающих из-под нижней губы. Затем презрительно отшвырнул его в сторону и посмотрел на закованного в парадную броню Дэитара, доставшего из ножен за спиной полуторный меч.

Держа его двумя руками, воин принял боевую стойку.

– Честный бой, говоришь? Человек, – произнёс сург низким рычащим голосом, переводя взгляд больших карих глаз, больше напоминавших медвежьи, нежели человеческие, на Императора Физарии. – Против мага в полном доспехе и с оружием, имея только голые лапы?

С этими словами сург поднял мускулистые руки.

– Мои когти и клыки хороши, спору нет, но железо в руках противника длиннее, – медленно выговаривая слова, продолжил он. – Такова́ честь и справедливость в империи людей?

Зилат одарил сурга брезгливым взглядом, но отвечать мерзкой нелюди посчитал ниже своего достоинства.

– Дайте ему меч, – негромко произнёс он вместо ответа.

Через мгновение на песок арены рядом с ногами белошкурого упал полуторный клинок, небрежно брошенный одним из легионерских магов.

Сург какое-то время продолжал стоять неподвижно. Затем, не двигаясь, перевёл на меч один лишь взгляд. Выждав ещё несколько мгновений, он плавным звериным движением наклонился и подобрал оружие.

Клинок был, пускай, и не такой роскошный, как у Мастера войны, но более чем добротный. Такой же по длине и прекрасно заточенный. Его отполированные грани отражали блеск яркого полуденного солнца, а широкая, немного изогнутая гарда отливала золотым напылением.

Меч был превосходен. Наверняка работа мастерового мага-кузнеца. Владеть подобным клинком посчитал бы за честь каждый легионер из числа людей в любом из легионов империи.

Но не сург.

– За каким снежным псом мне эта ваша стальная пластина? – С этими словами невольный гость небрежно отбросил клинок под ноги его владельца – одного из магов Гордости Физарии. – Раз уж биться с честью против вашего чемпиона, то дайте мне подходящее оружие! Такое, с которым завещали идти в бой предки моего рода и моего клана! Принесите мне топор!

Командный состав первого легиона начал переглядываться между собой. Возникла неловкая пауза, вызванная тем фактом, что обычного топора ни у кого из высокопоставленных магов не оказалось.

Среди чародеев, практикующих фехтование, более всего ценились именно клинки. В первую очередь мечи и абордажные сабли. У более утончённых натур – рапиры и шпаги. А вот древковое оружие, такое как копья или глефы, встречалось очень редко. Это было связано с тем, что во время боя маги предпочитали оставлять хотя бы одну руку свободной для сотворения чар. Умение творить заклинания с зажатым в руке оружием тоже встречалось, но без него было привычнее, проще и быстрее.

Кроме того, клинок издревле считался оружием благородных, а махать топором или алебардой – дело солдатни́.

Топоры же в империи считались либо двуручным оружием – к примеру, секира, либо парным, так как довеском к небольшому топорику шёл ещё и другой такой же для второй руки.

Уже собирались послать кого-нибудь к построенным вдоль трибун легионерам, среди которых хватало вооружённых топорами бойцов, когда один из конвоиров, стоявших у повозки, передал коня напарнику и быстро подбежал к Мастеру войны.

– Господин командующий легионом! Десятник Турс, из девятнадцатой пехотной сотни, к вашим услугам! Разрешите обратиться?

– Обращайтесь, – по привычке ответил Дэитар, хотя присутствие самого Императора, остальных Мастеров, а также многотысячной толпы зрителей на арене, да и сурга, привезённого в самый центр империи, создавали не самый подходящий момент для разговора с простым десятником. Пускай даже и из первого легиона.

– Господин, докладываю: когда нам Стальные панцири этого сурга передавали, вместе с ним отдали и это, – легионер стащил с пояса невзрачный топорик с простой деревянной рукоятью.

Всё бы ничего, да вот только головка топора была не железной, как принято в империи, а каменной.

– Панцири говорили, мол, это его топор. Сурга, значит. С ним в руках его и повязали.

Дэитар взял протянутое ему оружие и с нескрываемым пренебрежением повертел в руках. На его взгляд, топорик был неважнецким. Тяжеловат, плохо сбалансирован, да и камень вместо стали не внушал уважения. Но времени было мало. Пауза и так слишком затянулась.

– Устроит ли тебя твоё оружие, белошкурый? – обратился Мастер войны к сургу. – Или скажешь, что собственный топор для тебя плоховат?

С этими словами Дэитар швырнул топор под ноги сурга.

Тот, внезапно ускорившись, резко сорвался с места. Стремительно выбросив вперёд правую лапу, зверь изогнулся всем телом и успел поймать топор до того, как тот упал на песок арены.

– Отчего же плоховат? – оскалился в довольной ухмылке сург. – В самый раз будет!

– Тогда к бою! – выкрикнул Дэитар, вскидывая меч.

– Ну давай, – ответил его противник, неспешно распрямляясь в полный рост.

Недолго думая, сург размахнулся топором, зажатым в обеих руках, и, издав громкий рёв, прямо с места прыгнул на Дэитара.

Мгновенно сократив разделяющее их расстояние, он обрушил на Мастера войны чудовищный удар сверху вниз, усиленный инерцией прыжка. Такая атака могла бы поставить точку в только начавшемся поединке, но Дэитар и не думал её блокировать.

Вместо этого Дэитар текучим движением резко ушёл вперёд и вправо, пропуская сокрушительный удар мимо себя, и тут же атаковал сам. Развернувшись через правое плечо, он нанёс мощный рубящий удар, метя в ещё приземляющегося сурга.

Сург едва успел вскинуть топор и заблокировать атаку.

Послышался лязг металла о камень. От силы удара белошкурый даже отступил на шаг, но и только.

Воспользовавшись моментом, Мастер войны провёл быструю серию из резких рубящих ударов и тычков. Не ожидавший такого напора от человека, сург принялся пятиться, но вскоре подстроился под ритм боя, навязанный оппонентом, и атаковал сам.

Дэитар поднырнул под боковой удар в голову и тут же попытался воспользоваться длиной своего оружия, направив остриё сургу в грудь. Но белошкурого ещё увлекала в сторону инерция собственного замаха. Он подался вслед за топором, и клинок Дэитара лишь скользнул мимо. Уже в следующее мгновение сург развернул оружие на обратном ходу и атаковал снова, теперь метя человеку в корпус.

Длина лап сурга нивелировала преимущество длинного меча. Теперь уже человеку пришлось уйти в защиту и пятиться, блокируя мощные удары рослого монстра.

Сург бил наотмашь, стараясь реализовать рубящие и дробящие свойства своего оружия, и всё время напирал. Сковав своего противника боем на ближней дистанции, белошкурый нанёс резкий, неожиданный удар левой, безоружной лапой в грудь оппонента. Ведь огромные когти – тоже оружие. Притом весьма грозное.

Добротные доспехи Мастера войны выдержали и спасли жизнь своему обладателю, но воина ощутимо толкнуло. Чтобы не упасть, он сделал несколько стремительных шагов назад. Это позволило разорвать ближнюю дистанцию, и Дэитар атаковал вновь. Он нанёс несколько ударов снизу вверх, метя в ноги противнику.

Отбивать удары по ногам топором сложнее, чем удары в корпус. Сургу тоже пришлось отступить, но человек внезапно рванулся следом: резко шагнул вперёд, перенося вес тела на правую ногу, и нанёс точный укол в голову. Сург в последний момент успел заслониться своим оружием, но меч угодил в каменную щёку топора, соскользнул и резанул остриём по морде монстра.

Из разрезанной щеки сурга хлынула кровь. Непривычно тёмная и густая, она быстро окрасила белый мех на плече раненого воина в тёмно-алый оттенок.

Дэитар оказался почти вплотную к сургу. Для нового удара клинком полуторного меча места уже не оставалось, но опытный фехтовальщик моментально сориентировался. Для прославленного Мастера войны потеря дистанции не была проблемой. Левой рукой в латной перчатке он перехватил клинок ближе к середине и, превратив оружие в короткий рычаг, резким движением вбил стальное навершие рукояти в окровавленную морду противника.

Сург, заревев от боли, свалился на спину, но быстро ушёл в задний кувырок и застыл в нижней боевой стойке, вскинув правую лапу с топором. Левой лапой он зажал рану на морде, чтобы не потерять слишком много крови. Это не помешало ему яростно воззриться на своего противника и на возвышающегося на постаменте за его спиной Императора Зилата.

Трибуны восторженно взревели, радуясь успеху своего фаворита.

Дэитар же никак на это не отреагировал. Он продолжал внимательно смотреть на своего оппонента. Опытный воин, прошедший через горнила множества схваток, прекрасно понимал, что раненый – это ещё далеко не убитый. А пустить кровь сургу – чаще всего лишь возможность его ещё сильнее разозлить.

Приняв боевую стойку, Мастер войны выждал пару мгновений, благородно давая противнику небольшую паузу, после чего снова атаковал.

Сург же начал осторожничать. Он почти не нападал, целиком уйдя в защиту. Но Дэитар не расслаблялся. Воин продолжал проверять на прочность оборону белошкурого, атакуя того каждый раз по-новому из, казалось бы, совершенно невозможных для этого положений.

Арон застыл на трибуне с открытым ртом, заворожённо глядя на поединок. По его мнению, техника боя Мастера войны была безупречной!

Сург отбивался одной лапой, не отводя вторую от раны. Делал он это также мастерски и в то же время, как интуитивно показалось внимательному мальчугану, как-то неправильно. Сург парировал удары меча там, где, казалось бы, вполне было достаточно сместиться в сторону для уклонения. Кроме того, активно пресекал попытки своего противника зайти к себе сбоку.

Это стоило белошкурому нескольких новых ощутимых порезов, хотя монстр вполне мог просто повторить манёвр оппонента и сместиться вместе с ним, двигаясь по кругу. Но сург вместо этого предпочёл отбиваться и лить собственную кровь.

При этом он с каждым мгновением мрачнел. Взгляд его сделался очень собранным и сконцентрированным, но почему-то время от времени соскальзывал с его противника, устремляясь тому за голову.

На Императора.

Первым почувствовал неладное третий советник Императора, Мастер-инквизитор Ластран. Он внезапно напрягся и очень пристально, прищурившись и чуть склонив голову набок, взглянул на сурга. Затем неспешно перевёл взгляд на его странный топор, камень которого, казалось, стал немного фиолетовым.

В следующие мгновения произошло очень много событий:

– Опасность! – закричал Мастер-инквизитор.

Сург же, переставший изображать увлечённость схваткой, напрочь проигнорировал стремительный режущий удар Дэитара, получив очередную рану в свою многострадальную тушу. Вместо защиты монстр оторвал лапу от окровавленного лица, схватил топор обеими руками за рукоять и завёл его за спину.

Тело белошкурого напружинилось в широченном замахе, и фигура сурга стала стремительно меняться.

Мышцы, и без того обильно бугрящиеся на его теле, начали резко раздуваться. Конечности вытянулись, жилы натянулись, а морда удлинилась. На песок арены обильно брызнула тёмная кровь вперемешку с кусками лопнувшей из-за внезапной трансформации кожи и меха. Но на её место стремительно нарастала новая, почти сразу же покрываясь густой шерстью.

Сург, и без того огромный, стал ещё выше и крупнее. Он сделался похожим на что-то среднее между гигантским волком и медведем.

Выставив перед собой левую ногу, получившееся существо с диким, невнятным воплем-рыком – Урсург! – всей тушей подалось вперёд.

Используя силу гигантского замаха, монстр со всей своей приобретённой звериной мощью метнул свой топор.

Прямо в Императора.

То, что при этом он всем своим весом напоролся на подставленный Дэитаром клинок, монстра нисколько не волновало. Полуторный меч на всю длину, по самую гарду, вонзился ему в грудину и вышел из спины. Точно промеж лопаток.

Выпустив рукоять застрявшего в теле противника меча, Мастер войны направил в изменившегося сурга мощный поток ветра, отшвырнувший огромного монстра далеко назад.

За миг до броска среагировали Инквизиторы, охранявшие трёхъярусную сцену с Императором, его советниками и деканами. Услышав крик своего Мастера, они мгновенно воззвали каждый к своей стихии.

В брошенный топор практически одновременно ударило множество заклинаний. Водяные стрелы, заострённые камни и булыжники, огненные шары, а также воздушные стены и преграды. Всё это должно было остановить, а то и уничтожить нелепый каменный топорик.

С деревянной рукояткой всё именно так и произошло. Она за мгновение рассыпалась пеплом, а вот каменное остриё повело себя неожиданно.

В тот момент, когда в него врезались заклинания Инквизиторов, камень засветился тёмно-фиолетовым светом. Даже всполохи огня не смогли оттенить его яркость. После уничтожения рукояти каменное лезвие не только осталось целым, но и почти не замедлило свой полёт, продолжая стремительно мчаться в Императора.

На повторную магическую атаку не оставалось времени. Инквизиторы, сотворившие щиты, старались максимально их усилить, чувствуя давление на свои заклинания. Отчасти это помогло. Камень едва замедлился, но незначительно.

Ластран же после своего выкрика сотворил невозможное святотатство: наплевав на все законы приличия и имперский этикет, он одним прыжком оказался на верхнем ярусе пирамиды, рядом с Императором.

На площадке, предназначенной только для потомков Великого Яриса.

Видя уже летящий в Императора топор и оценив тот факт, что заклинания его Инквизиторов не смогли уничтожить каменное лезвие, Мастер-инквизитор сотворил второе святотатство подряд. Он оттеснил своего повелителя себе за спину, прикрывая его собой, и тут же низвергнул на приближающийся камень собственный столб огня.

Мгновение спустя таким же столбом пламени из-за спины своего советника ударил и сам Император.

То ли совместная сила могучих магов огненной стихии наконец-то возымела эффект, то ли закончилось действие охранных чар, явно придававших камню неразрушимость. Фиолетовый свет, окутывавший каменное лезвие, резко стал угасать. В ту же секунду камень начал плавиться и от этого уменьшаться в размерах. Его движение сильно замедлилось, но всё же не до конца.

Оставшийся кусок камня, не успевший сгореть, врезался в тело Мастера-инквизитора.

– Да убейте уже вы эту нелюдь! Пока не оклемался! – раздалось со второй платформы.

Крик шестого советника Императора Ферта возымел успех.

В сурга, лежавшего на песке арены и продолжающего шевелиться, несмотря на меч, пронзивший его насквозь, и магический удар Мастера войны, полетело множество заклинаний, выпущенных боевыми магами первого легиона империи – Гордости Физарии.

– Отставить! – рявкнул на подчинённых Дэитар.

– Стойте! Сначала его надо допросить! – крикнула Мастер порядка Калира.

Но было уже поздно.

Тело сурга превратилось в пепел, а на верхний ярус пирамидоподобной сцены рухнуло тело Мастера-инквизитора Ластрана.

Глава 11. Всё имеет последствия

– Итак, новички! Запоминаем одно из главных правил для первогодок Семинарии!

Наставница Аиса́нна, курирующая новоявленных Одарённых, подняла указательный палец. Её серьёзный пристальный взгляд обвёл присутствующих на небольшом полигоне первогодок, имевших, как и она сама, Дар к стихии воздуха.

– Ваш Дар разрешается применять только в присутствии непосредственных учителей-магов нашей Семинарии! Это в первую очередь для вашей же собственной безопасности, уж поверьте мне!

Аисанна поправила прядь чёрных волос, так и норовивших попасть ей в глаза, и небрежно одёрнула подол серой мантии.

Как успел заметить Арон, сделала она это скорее по привычке, нежели по необходимости. Мантия сидела на ней аккуратно, перехваченная на талии широким золотистым поясом, а её подол даже не касался сапожек из осветлённой белой кожи. Коричневая вышивка по краям ткани придавала строгому облику наставницы лёгкую изысканность.

– Как вы уже слышали, использование Дара очень энергозатратно, а ваши тела пока ещё не готовы к серьёзным нагрузкам на ментальную и физическую выносливость, – продолжала объяснять наставница строгим голосом. – В случае чрезмерного выброса ваш организм может очень быстро истощиться. Опытный маг, присутствующий рядом, как раз для того и нужен, чтобы вовремя разрушить структуру вашего заклинания, если вы не сможете с ним совладать и оно начнёт вас истощать. Ваши силы, как физические, так и ментальные, тратятся во время зримого проявления Дара.

Арон, внимательно слушавший наставницу, осматривался по сторонам. Группа находилась на небольшом тренировочном полигоне, входившем в ведомство начального обучения, который даже близко не мог сравниться с основной ареной Семинарии, где недавно отгремело торжественное празднество.

Невысокая трибуна, состоящая из пяти каменных ступеней, находилась лишь с одной стороны. С другой – простая деревянная скамья без спинки. Сама арена была не больше сорока локтей в длину.

– Как вы уже догадались, у каждого мага есть максимально допустимый порог контроля и удерживания чар. У всех он разный. Каждый чародей должен точно знать свой предел возможностей и не заходить за его границы. А вот ваши внутренние пределы пока ещё неизвестны. Но не переживайте.

Наставница обвела взглядом восьмерых воспитанников. Именно столько Одарённых, найденных за этот год, имели сродство с воздушной стихией.

– Совсем скоро, как только вы более или менее освоитесь, мы их измерим. Проходить это будет путём эксперимента. Каждый из вас по очереди станет удерживать простейший воздушный щит. Столько, сколько сможет. Пока не свалится. А я буду его атаковать. Не волнуйтесь, не сильно. Лишь столько, сколько потребуется для осознания вашей нынешней общей выносливости. На следующий день сделаем перерыв от занятий магией, чтобы вы восстановили потраченную энергию, а вот потом мы будем усердно работать над контролем и ростом вашего предельно допустимого уровня. Ваша основная задача на первое время – увеличить вашу магическую выносливость.

Пятеро ещё молодых парней, включая Арона, и три юные девушки задумчиво замерли. Все старались прислушаться к внутренним ощущениям и хотя бы примерно представить, какой у них сейчас уровень той самой выносливости.

– Пока не забивайте себе этим голову. – Аисанна одобрительно взглянула на своих учеников. В её глазах отчётливо виднелась заинтересованность.

По всей видимости, ей было любопытно, на что способны новые ученики, которых ей предстоит тренировать.

– Давайте для начала начнём с чего попроще. Банальный выброс воздушного потока. Кто-то из вас, я слышала от декана Скатона, это уже умеет.

Наставница многозначительно указала рукой на три соломенных чучела, закреплённых на деревянных шестах. Располагались они чуть поодаль от ребят, в дальней части небольшого тренировочного полигона.

– Ну что, кто из вас хочет показать, на что он способен? – поинтересовалась Аисанна, хитро улыбнувшись левым уголком рта и слегка прищурившись.

Арону даже показалось, что наставнице не терпится поскорее оставить позади простейшие азы и перейти к чему-нибудь действительно интересному – сложным заклинаниям, требующим от мага настоящего мастерства.

Парнишка вспомнил разговоры с Сарахом. Тот рассказывал, что многие маги после нескольких лет работы по специальности возвращались в Семинарию, чтобы повысить квалификацию перед новым, более сложным и высокооплачиваемым назначением. Пока они осваивали новые знания и оттачивали мастерство, им нередко предлагали временно поработать наставниками в начальном обучении, передавая свой опыт и знания самым юным аколитам.

Похоже, роль учителя для Аисанны была лишь необходимой промежуточной ступенью к чему-то куда более серьёзному.

Арон уже хотел было вызваться, но решил сперва немного выждать. «Не стоит быть выскочкой и стараться выделиться при самой первой возможности. Лучше пока посмотреть, кто тут ещё на что способен. Тем более, вон, есть желающий».

Парнишка перевёл взгляд на Белата. Того самого потомственного мага, чей отец командовал восьмым легионом Снежных псов и с кем у Арона случилась словесная перепалка на трибуне во время праздника.

Тот тоже не торопился вызываться первым, но не потому, что сомневался, а потому, что наслаждался моментом. По всей видимости, он пребывал в полной уверенности, что Аисанна говорила именно про него и что никого более талантливого в группе новоиспечённых аколитов нет.

Белат обвёл всех присутствующих многозначительным взглядом, как бы приглашая одногруппников к действию. Убедившись, что, кроме него, тут потомственных, а значит, по его мнению, способных магов нет, парень с достоинством вышел вперёд.

– Если не возражаете, наставница, я бы хотел попробовать!

– Ну что ж, давай. – Аисанна смерила его пристальным взглядом.

Белат, явно красуясь, обернулся на других учеников. Еле заметно улыбнулся и встал к ним спиной в боевую стойку. После чего он закрыл глаза и практически в точности проделал всё то, что и Арон во время полёта на шаре в Физарию и перед деканами начального обучения на заключительной проверке наличия Дара.

Различался лишь жест. Если у Арона это был плавный толчок раскрытой ладонью, то у Белата – резкий удар кулаком.

«Напоминает то, как работал с Даром Дистор – маг огня из Небесных странников», – вспомнилось бывшему воспитаннику Арвегского приюта.

От кулака Белата сорвался резкий воздушный поток, угодивший точно в центральное соломенное чучело, свалив его навзничь.

Послышался гулкий стук падения соломы и дерева на песок полигона.

Среди аколитов раздались удивлённые и ободряющие возгласы. Несколько мальчишек из «свиты» новоявленного «короля» группы зааплодировали и негромко одобрительно засвистели.

– Значит, эти тренировочные манекены не такие уж и лёгкие, – негромко пробубнил Арон, размышляя вслух. – Интересно, мешок с песком внутри них, что ли?

– Неплохо! – одобрительно сказала Аисанна. – Только вот почему такой резкий жест, ученик? Ты словно врукопашную с ним боролся. Так огневики обычно предпочитают работать со стихией или адепты земли.

– Отец так меня приучил, наставница. – Белат гордо выпятил подбородок. – Он всегда говорил: если есть возможность свалить врага с ног – бей! Кроме того, я занимался рукопашным боем вместе с воинами легиона Снежных псов! Мне так сподручнее.

– О, так это ты – Белат, сын Фаранта?

– Да, наставница.

Парень, имея и так достаточно высокий рост для своих лет, весь аж распрямился от удовольствия, сделавшись от этого как будто бы ещё немного выше.

– Ну что же, хорошо, – с улыбкой произнесла Аисанна. – Кто я такая, чтобы спорить с прославленным воином, к тому же командующим одним из легионов империи?!

Арону показалось, что в этот момент он заметил в её глазах, на ещё достаточно молодом лице, едва мелькнувшую искорку насмешки. Будто слова Белата её вовсе не убедили, но спорить с ним она не собиралась. Возможно, Аисанна слишком хорошо знала цену воинским званиям и громким должностям, чтобы принимать их за безусловное доказательство правоты.

Впрочем, Арон мог и ошибаться.

Простодушный Белат же просиял от гордости.

– Итак. Ещё есть желающие себя проявить? – Аисанна вновь перевела прищуренный взгляд на остальную группу аколитов. – Два тренировочных манекена, как видите, всё ещё стоят. Кто попробует это исправить?

Повисла пауза.

Белат улыбнулся. Не стесняясь наставницы, он быстро крутил головой, поочерёдно смотря на одногруппников, и наслаждался увиденной в них неуверенностью.

Не в силах и дальше выносить такую надменность и самодовольство, Арон сам не заметил, как неосознанно сделал шаг вперёд.

– Я, – негромко произнёс он.

– Ты?! – Белат удивлённо воззрился на него. – Да что ты вообще можешь, выскочка? Ты кто вообще такой?

– Тихо, Белат! – резко прервала его наставница. – Здесь Семинария. И до окончания выпускных экзаменов вы все равны! Не забывай этого, ученик!

В ответ Белат, стиснув зубы, промолчал, но послушно отошёл в сторону, уступая место новому желающему.

– Давай, парень. – Аисанна махнула рукой в сторону мишеней. – Не стесняйся!

Арон кивнул и неспешно вышел в центр.

Белат начал еле слышно посмеиваться, агитируя на подобные действия остальных, принимая неторопливость мальчугана за неуверенность в себе и предвкушая его скорый эпичный провал.

Арон же не спешил из-за другого. Он по наработанной годами привычке еле заметно поочерёдно напрягал и расслаблял мышцы рук, ног, спины и торса, разминая всё тело. Одновременно с этим парень концентрировался и вспоминал то, что говорил ему Сарах: о свече и так далее.

Но если в прошлый раз нужно было просто выпустить воздушный поток, то сейчас задача сильно усложнялась.

Ему предстояло повалить манекен, а значит, бить нужно прицельно. Вдобавок к этому, чучело, как подметил Арон, было явно утяжелено чем-то дополнительным. И если Белат уже практиковался на таких манекенах раньше на полигонах Снежных псов и знал многие тонкости и нюансы, то Арону приходилось довольствоваться лишь наблюдениями за действиями своего одногруппника и собственной интуицией.

В довершение ко всему – манекенов осталось два. И чтоб уделать зарвавшегося наглеца, Арон планировал повалить их оба. Да и тут засада: сын командира легиона соизволил сбить центральный, так что расстояние между оставшимися было приличным.

«Не смогу прицельно накрыть сразу два! – подумал парнишка. – Ладно, до одного бы дотянуться, а там уже видно будет!»

Дойдя до того места, где недавно стоял Белат, Арон встал в свободную стойку, слегка согнув выставленную вперёд левую ногу, и пристально взглянул на правый манекен.

«Сухая солома, – размышлял паренёк, – навряд ли утяжелитель расположен в голове. Это было бы нелогично. Скорее всего, по центру туловища, в корпусе. Где-то ближе к тазу, и ещё, возможно, в ногах. А значит, основной удар нужно наносить именно туда».

С этими мыслями мальчуган закрыл глаза и представил траекторию полёта своего воздушного потока. Затем он глубоко вдохнул и с выдохом что было сил оттолкнул от себя обеими ладонями невидимую преграду, замер с протянутыми вперёд руками и открыл глаза.

И тут Арон понял, что промазал.

Воздушный порыв устремился к правому манекену, но чуть ниже, чем рассчитывал паренёк. Опутав ноги чучела, он лишь немного пошатнул его.

Сзади раздался язвительный смешок Белата и кого-то ещё из ребят, но Арон не обратил на это никакого внимания. Вместо этого парень, словно по наитию, резко поднял руки вверх.

Манекен стремительно приподнялся над ареной на пару локтей и завис над песком.

Не понимая, как, Арон вдруг ощутил на себе всю его тяжесть. Будто это он сам собственными руками обхватил и поднял, держа на себе громоздкую, многопудовую конструкцию.

Каким-то неимоверным усилием Арон рывком приподнял руки ещё выше, будто отшвыривая от себя манекен.

Чучело взметнулось ввысь и влево, после чего всем своим весом рухнуло на соседнюю конструкцию, подминая её под себя.

Послышался хруст соломы и дерева, а на песок арены повалились два сломанных манекена.

Сзади раздались нервные вздохи одногруппников.

– Эй, полегче, мальчуган! – Аисанна всплеснула руками. – Ты что тут творишь?

Судя по её реакции, наставница была серьёзно взволнована произошедшим.

Повисло неловкое молчание, а Арон, заметно напрягшись, виновато опустил голову и поспешно забормотал:

– Простите, госпожа наставница! Я постараюсь починить эти манекены! Вы мне только доски дайте да инструменты, и к утру, вот увидите, будут почти как новенькие!

Арон, ещё в приюте приученный очень бережно относиться к вещам, особенно к казённым, пришёл в ужас от осознания того, что уже в первую седмицу своего пребывания в Семинарии успел что-то испортить.

Наставница широко раскрыла глаза.

– Да какие, к амари в лес, доски?! Сург с этими манекенами! Их на складе Семинарии знаешь сколько?

– Сколько? – не колебавшись ни секунды, спросил парнишка, пытаясь сменить тему.

Аисанна на мгновение запнулась, слегка ошарашенная вопросом.

– Ну… Э… Да откуда я знаю, сколько? Много! Да сург, в общем, с этими манекенами! – отмахнулась наставница. – Ты чего с Даром своим творишь?! Левитация предметов – это лишь конец первого семестра! Сдурел тут тяжести такие тягать?! Легионеры на таких манекенах тренируются! В них же ве́са – как во взрослом мужике в полном доспехе!

Поняв, что на него злятся не за порчу казённого имущества, Арон облегчённо выдохнул.

И тут же его немного завалило чуть назад и влево. Внезапно нахлынуло головокружение, а в глазах начало темнеть, словно солнце закрыли непроглядные тучи. Из носа тонкой струйкой потекла кровь.

Тут же его подхватил ощутимый порыв ветра, ставя мальчугана на ноги и приятно обдувая взмокшее от натуги тело.

– Не боись, парень. Я тебя держу, – сочувственно сказала наставница, поднявшая в сторону не рассчитавшего свои силы парнишки обе руки, будто придерживая что-то незримое. – Наклони голову немного вперёд и зажми нос. Кровь скоро остановится.

Арон подчинился.

– Вот об этом я и говорила, когда рассказывала вам об осторожности во время использования Дара! Теперь понимаете, чем это может вам грозить?!

Аисанна вновь добавила в свой голос строгие, нравоучительные нотки и демонстративно упёрла руки в бока.

– Парнишка, ты ведь Арон, верно? Из Арвеги.

– Д… да, наставница, – удивлённо ответил мальчуган, постепенно приходя в себя.

– Хорошо, Арон. На сегодня с тебя достаточно магии. Ты как, оклемался?

– Да вроде бы да, – неуверенно пробормотал тот.

– Вот и отлично. Значит, не будем тревожить лекарей по пустякам. У них и без начального обучения со старшими факультетами забот хватает. Иди, вон там, лавка в тени, присядь.

Аисанна небрежно махнула рукой в сторону входа в полигон.

– Выпей воды и отдыхай! Всё равно основы ты, как я вижу, уже знаешь, так что пока можешь расслабиться. И ты, Белат, тоже пока можешь быть свободен.

После этих слов наставница перевела взгляд на оставшихся учеников её группы.

– А все остальные внимательно слушаем меня и запоминаем! Итак, для сотворения заклинания необходимы три аспекта! Эмоция или эмоциональное состояние, визуализация желаемого и физическое действие. Так вот…

Но Арон её уже не слушал. Зажав нос пальцами, чтобы не испачкать кровью казённую рубаху, он устало побрёл к деревянной лавке, стоящей справа от полигона, и думал о своём.

Он впервые радовался тому, что Лаисса – та самая молодая девушка, приглянувшаяся Арону в первый его день в Семинарии, – наделена Даром огненной стихии, а не воздушной. И что пока на специализации они учатся раздельно, поделённые на группы в зависимости от стихии. И что она не видит его сейчас – с окровавленным носом, уставшего и обессиленного.

* * *

– Ну и что это, ко всем амари, было?! – спросил Император, нервно прохаживаясь вдоль широкого массивного стола, вытесанного из цельного камня редкой породы. Стол специально доставили из земель Урсурга в качестве трофея ещё во времена Великой объединительной войны по личному приказу самого Великого Яриса, ещё до того, как Урсург покорили и переименовали в Сурдин.