Текст книги "Когда-то был человеком"

Автор книги: Дитрих Киттнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)

Качество нашей жизни улучшается, правда, в основном за счет разумного распределения государственных средств в пользу социально нуждающихся. Однако цель проводимой акции как раз и состояла в том, чтобы замаскировать, отвлечь внимание от проводившихся именно в это время значительных сокращений пособий по безработице, пособий на детей и стипендий учащимся. «Эта акция должна стать сигналом к дальнейшим действиям, – лицемерно говорилось в листовке, – поэтому принимайте участие – пишите нам, как вы помогаете ближним…» В качестве награды победителю было обещано теплое рукопожатие федерального канцлера в Бонне. Я решил принять участие и перечислил в письме такие примеры:

«В 1983 году 35 процентов всех моих выступлений были безвозмездными – для оказания помощи моим согражданам. Поэтому я тоже решил принять участие в конкурсе, чтобы удостоиться публичной награды со стороны господина федерального канцлера в Бонне. Из множества примеров приведу лишь четыре, которые считаю достойными подражания.

1. В сентябре 1983 года учитель Карл-Отто Экартсберг решением дисциплинарного суда подвергся запрету на профессии только за то, что воспользовался своим пассивным избирательным правом. Я, разумеется, немедленно поспешил к нему на помощь, а также к учителям, школьникам и их родителям, протестовавшим против этого беззакония, выступив в знак солидарности с бесплатным концертом, состоявшимся в здании школы.

2. Когда ко мне обратились с просьбой оказать помощь и поддержку моим согражданам, вышедшим на улицы Бонна для участия в крупной демонстрации протеста против размещения ракет в ФРГ, я немедленно откликнулся, дав бесплатное выступление.

3. Как только рабочие бременской верфи «Везер АГ», руководствуясь чувством законной озабоченности за судьбу своих рабочих мест, взяли в свои руки предприятие, я без колебаний прибыл к ним, чтобы дать большое представление в заводском цехе и постараться укрепить их мужество для продолжения справедливой борьбы.

4. Во время забастовки на нижнесаксонском машиностроительном предприятии я помогал своим согражданам поддерживать боевой дух, бесплатно выступив перед пикетами забастовщиков, а также у заводских ворот и на собраниях бастующих.

Надеюсь, вы согласитесь со мной, что такая практическая помощь согражданам заслуживает того, чтобы стать примером для подражания, чего настоятельно ожидает федеральный министр доктор Гайслер…

Если нужно, то я охотно опишу вам и остальные 50 случаев, когда я помогал другим людям с единственной целью – улучшить качество нашей жизни. Продолжить?

Я был бы очень признателен услышать по этому поводу мнение господина министра.

26.12.1983 г. Дитрих Киттнер»

Поскольку листовка настоятельно призывала: «Если у вас есть фото и другие материалы, иллюстрирующие описанные вами случаи, направляйте их!», я приложил к письму снимки, листовки, приглашения и прочее.

В конце концов ведь министр сам предлагал «опубликовать в брошюре примеры, особо достойные подражания». Приведенное мною я считал вполне достойным.

Полученный ответ гласил:

«Акция „Слово – серебро, помощь – золото“»

Уважаемый господин Киттнер!

В рамках проводимой акции Вы сообщили нам о примерах бескорыстной помощи ближним.

От имени федерального министра по делам молодежи, семьи и здравоохранения я хотела бы сердечно поблагодарить Вас за это.

О результатах конкурса мы сообщим Вам весной 1984 года.

С дружеским приветом по поручению Ирена Виттман-Шталь»

Ну вот, по крайней мере моя профсоюзная деятельность в борьбе за свободу в профессиональной области и за укрепление мира получила наконец официальное признание как «пример бескорыстной помощи ближним». Хотя, по всей видимости, письмо было подписано каким-нибудь министерским автоматом. Последующих известий – брошюры или похвалы от канцлера – я тщетно жду по сей день. Господин Гайслер, вероятно, трактовал проблему помощи ближним не так широко.

4. КАК МНЕ ОДНАЖДЫ НИЧЕГО НЕ УДАЛОСЬ ДОБИТЬСЯ ОТ СЕКРЕТНОЙ СЛУЖБЫ

Не скрою: я почувствовал себя как человек, которого обошли, узнав из газет в 1984 году, что военная контрразведка (МАД) завела картотеку на многие тысячи людей. На всех, кто когда-нибудь хоть раз презрительно высказывался о войне и подготовке к ней или предпринимал против этого какие-либо действия. Все более или менее известные в стране люди, активно выступающие против милитаризма, были названы персонально, не было только моего имени! Возникшая в результате отнюдь не секретная переписка с секретной службой – свидетельство испытанного мною огорчения.

«В военную контрразведку

Копия: министру обороны

5300, Бонн Ганновер, 24.1.1984 г.

Уважаемые дамы и господа!

Из газет узнал, что вы заложили в компьютер данные на 50 тысяч граждан нашей страны, в основном на представителей интеллигенции и деятелей искусства, выделив специальный секретный раздел «Основная картотека на лиц, занимающихся подрывом боевого духа». Могу ли я попросить вас кратко подтвердить мне, что и я тоже числюсь в ней, поскольку в газетных публикациях об этом ничего не говорится, хотя за время своей деятельности я имел возможность неоднократно убедиться в том, что ваше ведомство не обходит меня вниманием. Прошу как можно скорее ответить на мой вопрос, поскольку многие друзья уже начинают косо посматривать на меня. Они наверняка поставят под сомнение мои выступления за мир и демократию, если мне не удастся предъявить документ, подтверждающий, что я тоже попал в картотеку. Как гражданин начинаешь испытывать чувство стыда, если за тобой не ведется слежка.

И еще один вопрос (это касается моих личных планов на будущее): ведутся ли уже конкретные разработки по созданию специальных лагерей? Если да, то мы с коллегами могли бы заблаговременно составить списки товарищей, желающих сидеть в одном бараке.

С приветом Дитрих Киттнер»

«Господину Дитриху Киттнеру

(адрес)

Касательно: предоставления сведений согласно федеральному закону о защите граждан против незаконного сбора данных.

Уважаемый господин Киттнер!

К сожалению, я не могу предоставить Вам никаких сведений насчет того, попали ли Вы в упомянутую Вами картотеку МАД в качестве интеллигента или деятеля искусства.

Дело совсем не в том, что нельзя установить, считаетесь ли Вы просто интеллигентом или деятелем искусства. Дело в том, что МАД, согласно § 13 разд. 2 и § 12 разд. 2 п. 1 закона о защите граждан против нелегального сбора данных, свободна от обязанностей предоставлять какие-либо сведения, касающиеся сбора и накапливания информации на частных лиц.

Далее Вы пишете: «Как гражданин, начинаешь испытывать чувство стыда, если за тобой не ведется слежка».

Мне очень жаль, но тут я ничем не могу помочь Вам: по нашим данным, сотрудники МАД никогда не устанавливали за Вами слежку. На Ваш последний вопрос, касающийся создания специальных лагерей и заблаговременного составления списков товарищей, желающих сидеть в одном бараке, я также, к сожалению, ничего не могу Вам ответить.

Несмотря на добросовестное изучение вопроса, мне не удалось узнать что-либо об упомянутых Вами лагерях.

Если же Вам лично удастся получить какие-либо сведения на этот счет, я был бы Вам чрезвычайно признателен, если Вы поделитесь с нами Вашей информацией, дабы мы могли закрыть пробел в наших знаниях.

С уважением по поручению (подпись неразборчива)»

От этих строк веет разочарованием, что вполне понятно, если учесть, что упомянутое ведомство известно отнюдь не славными делами. Оно, например, вместе со своим министром копалось в помойных ямах – в среде сутенеров и мальчиков с панели, – тщетно пытаясь собрать компрометирующий материал на одного впавшего в немилость генерала и доказать, что он является якобы гомосексуалистом. Единственное, чего они добились – спровоцировали правительственный кризис на грани государственного.

Строго секретные документы бундесвера, которые были обнаружены вскоре после этого случая беспризорно сваленными в какой-то кювет, окончательно превратили МАД в посмешище. В своем ответе я сознательно бил по этому больному месту.

«Уважаемые дамы и господа!

К сожалению, лишен возможности обратиться к вам иначе, поскольку подпись под ответом неразборчива. Но на то ведь вы и считаетесь секретной службой.

Благодарю за то, что вы мне ответили.

Как это славно, что вы свободны от обязательств давать какие-либо сведения. Тем не менее мне было бы куда приятнее услышать от вас, что незаконно заведенная картотека на лиц, занимающихся «подрывом боевого духа», ликвидирована в соответствии с вашими прежними публичными заверениями. Что ж, теперь мне остается только ожидать, пока ее найдут в каком-нибудь кювете.

Было бы еще лучше, если бы вы смогли ответить '4-251 несложным и категорическим «нет» на мой вопрос о возможности создания специальных лагерей.

Что касается вашего предложения предоставить вам сведения и ликвидировать пробелы в знаниях МАД, то я вынужден отклонить его по принципиальным соображениям. Опасаюсь также, что я не дорос до роли осведомителя секретной службы, не говоря уже о том, что вращаюсь не в столь интересной для вас среде.

О моем прежнем опыте общения с МАД узнайте, пожалуйста, из моей открытой книги, которая скоро выйдет в свет.

Неясным все же остается для меня, почему МАД, чья деятельность должна ограничиваться только сферой бундесвера, так подчеркнуто гордится тем, что в состоянии определить разницу между деятелем искусства и просто интеллигентом: в конце концов к этой категории относятся не только полковые музыканты и авторы военных дневников.

С почтением Дитрих Киттнер»

На этом все и закончилось. С тех пор о секретной службе больше не было ни слуху ни духу – зато ее незримое присутствие стало гораздо ощутимее.

5. КАК Я ОДНАЖДЫ ЧУТЬ НЕ СТАЛ МИЛЛИОНЕРОМ

До сих пор не принесла никаких конкретных результатов (в данном случае – к сожалению) и переписка с министерством хозяйства Нижней Саксонии. А ведь была проведена большая подготовительная работа. Два корреспондента, Йорг Хаймбрехт и Отмар Штайнбикер, судя по всему коммунисты, опубликовали в 1984 году захватывающий дух «роман с переодеванием» – книгу репортажей под заголовком «Миллиардный куш», явившуюся итогом их журналистских расследований. В однотонных голубых костюмах, в каких ходят менеджеры, оснащенные для пущей достоверности дорогими «дипломатами», позаимствованными галстуками, взятыми напрокат «мерседесами» и солидными фирменными бланками, они какое-то время выдавали себя за советников в области индустрии.

Их немедленно не только приняли во всех министерствах, имеющих отношение к промышленности, в том числе и в министерстве хозяйства Нижней Саксонии (документов никто не спрашивал), но и обласкали по всем правилам придворного государственно-монополистического этикета. Причина простая: оба журналиста, затеявшие эксперимент, заявляли везде, что имеют тайное поручение своего концерна, который пока предпочитают не называть, выбрать место для строительства промышленных предприятий (кстати, весьма вредных для окружающей среды). Им тут же предлагали помощь и делом, и – что еще важнее – деньгами (2,4 миллиарда марок из средств налогоплательщиков). И все это только за голословное обещание, что их таинственный концерн создаст 2 тысячи рабочих мест…

Разоблачительные репортажи стали для меня важным учебным пособием. И однажды меня осенило: стоп, но я ведь тоже хотя и мелкий, но предприниматель, на этом деле можно погреть руки. И вот я сочинил письмо.

«В министерство хозяйства Нижней Саксонии, госпоже Биргит Бройель

Уважаемая госпожа министр!

Из книги «Миллиардный куш» я узнал, что Ваше министерство готово выделить помощь предприятиям в размере 1,2 миллиона марок за создание одного рабочего места в Нижней Саксонии.

От имени моего концерна (театр, издательство, гастрольное бюро и фабрика по производству текстов) рад сообщить Вам, что на таких условиях мы готовы немедленно создать 10 новых рабочих мест в Нижней Саксонии. Поэтому прошу перевести на мой текущий счет 12 миллионов марок, после чего я тут же предприму все необходимые шаги. Благодарю заранее.

Весьма надеюсь, что не покажусь Вам человеком несерьезным, если, в отличие от других претендентов, ограничивающихся одними заявлениями (пусть даже и исполненными благих намерений), я сообщу название фирмы, пообещаю не отравлять окружающую среду, а также обязуюсь действительно трудоустроить людей и дать гарантии, что их рабочие места не пострадают от кризиса.

Рискну детально разъяснить Вам, как я намерен осуществить свой план. Сразу же после поступления денег от Вас я положу их на свой текущий счет. Ежегодных процентов на вклад (600 тысяч марок) с лихвой хватит на выплату зарплаты десяти сотрудникам. При этом, в отличие от многих других крупных фирм, я могу позволить себе честно и пунктуально выплачивать налоги. Надеюсь, что и это обстоятельство не слишком уронит меня в Ваших глазах.

На основе предложенной модели я также готов принять на работу 200 и более человек.

Могу ли я рассчитывать, что Вы пригласите меня прийти и побеседовать на эту тему? В случае Вашего согласия выражаю желание, чтобы был подан кофе из Никарагуа (это мое условие). Уверен, что из-за этой детали наша сделка – пардон, экономическая помощь – не сорвется.

В ожидании скорого ответа Дитрих Киттнер, с взаимовыгодным приветом будущий миллионер»

Ответное письмо:

«Министр хозяйства и транспорта Нижней Саксонии

Отдел прессы и работы с общественностью

Уважаемый господин Киттнер!

Госпожа министр просит поблагодарить Вас за Ваше письмо от 23.9.84. К сожалению, вынужден сообщить, что мы (хотя, как Вы это признаете в своем письме, по праву считаемся небюрократической организацией) только тогда рассматриваем «заявки», когда они подписаны по всей форме. Имею честь вернуть вам оригинал Вашего письма.

С дружеским приветом Линдшау»

P. S. Попутно хочу заметить, что Ваше «условие» о кофе из Латинской Америки выполнено быть не может. Как правило, в нашем учреждении отдают предпочтение чаю из Восточной Фрисландии».

Мне не составило труда дать ответ.

«Уважаемый господин Линдшау!

Идя навстречу Вашим пожеланиям, еще раз направляю Вам свою подписанную заявку. На ней уже два входящих штемпеля Вашего министерства. Могу ли я поэтому рассчитывать на быстрое ее рассмотрение?

Поторопитесь! В землях Шлезвиг-Гольштейн и Рейнланд-Пфальц ^[35]уже алчно потирают руки (в надежде, что я перееду в одну из них).

А вообще-то Ваше замечание об отсутствии подписи (дело происходило накануне моего отъезда на гастролей) наводит меня на мысль, что нам нужно срочно одиннадцатое рабочее место: руководителя почтовых управлений, который будет следить за тем, чтобы все исходящие от нас бумаги были подписаны по всей форме. Поэтому прошу увеличить запрашиваемую сумму до 13,2 миллиона марок.

С приветом Дитрих Киттнер»

Очередной ответ из министерства:

«Уважаемый господин Киттнер!

Несмотря на получение заявки, составленной по всей форме, я опасаюсь, что Вам так и придется оставаться «миллионером в будущем».

С дружеским приветомЛиндшау»

Я не унимался:

«Уважаемый господин Линдшау!

То обстоятельство, что ответ на мою по-деловому обоснованную заявку исходил из отдела по работе с общественностью, который не отвечает за выдачу финансовых средств, поначалу обескуражил меня. Теперь же, после получения Вашего последнего сообщения в полторы строки, у меня усилились подозрения, что, видимо, в Вашем заведении идет междоусобная борьба, что вызывает сожаление.

Скажу откровенно: вы не имеете права так обращаться с гражданином! С другой клиентурой, как известно, Вы себе подобного не позволяете. Что дозволено Флику, не дозволено другим гражданам. А ведь, согласно конституции, все имеют право на равное обращение перед лицом закона и его исполнительных органов.

Так что поймите меня: я просто вынужден настаивать на серьезном, юридически обоснованном ответе, исходящем от одного из Ваших отделов, полномочных Решать такие вопросы. Ваше любезное опасение, которое Вы высказали, что мне-де придется оставаться «миллионером в будущем», такого ответа, к сожалению, не заменит.

И, пожалуйста, не отговаривайтесь тем, что приход к власти канцлера Коля и без того достаточно оживил искусство кабаре. За сатирой, рождаемой повседневной жизнью, все равно не угнаться.

В ожидании очередного ответа из Вашего учреждения с коллегиальным приветом Дитрих Киттнер»

Я был по-настоящему огорчен, не получив на этот последний призыв никакого ответа. А я-то уже почти уверовал, что наконец-то нашел себе партнера по игре. Какие заманчивые перспективы могли открыться в случае успеха! Хоть один раз в жизни я смог бы оказаться как капиталист и эксплуататор в классическом смысле слова на стороне господствующих классов! Теперь мне остается только одно: продолжать работать, вместо того чтобы заставлять работать других…

6. КАК Я ОДНАЖДЫ ТЩЕТНО ПЫТАЛСЯ ПОМОЧЬ США ВЫБРАТЬСЯ ИЗ ФИНАНСОВЫХ ЗАТРУДНЕНИЙ

В июне 1986 года в Касселе намечалось проведение третьего Кассельского форума «Против распространения гонки вооружений на космос и против ядерной угрозы» с участием представителей различных стран мира. Многие известные деятели дали свое согласие участвовать в нем. Чтобы не создавать впечатления, будто форум носит односторонний характер, его организаторы – инициатива сторонников мира – заблаговременно направили письмо в посольство США в Бонне с просьбой сообщить, кто с американской стороны будет участвовать в дискуссии с бывшим генералом НАТО Нино Пасти, перешедшим в ряды сторонников мира, и другими.

Посольство уклонилось от ответа. После многомесячных раздумий оно переадресовало запрос устроителей в информационный центр США «Америкахаус» в Ганновере (это-де в его компетенции), который письменно заявил, что мировая держава США не в состоянии выделить для участия ни представителя, ни финансовых средств. Отрезок железнодорожного пути в 140 километров от Ганновера до Касселя с прекрасным сервисом превратился в непреодолимую пропасть между США и движением сторонников мира.

Я немедленно решил прийти на выручку американцам. Вот текст письма:

«С нарочным

«Америкахаус» в Ганновере госпоже Катлин Шлёдер

Уважаемая госпожа Шлёдер!

От организаторов Кассельского форума «Против распространения гонки вооружений на космос и против ядерной угрозы» я как участник форума получил для информации копию Вашего письма от 6 мая 1986 года. К моему удивлению, я узнал из него, что Соединенным Штатам Америки не хватает денег, для того чтобы оплатить поездку одному участнику дискуссии. Воздержусь от предположений, в какой степени этот финансовый тупик, вызывающий чувство сострадания, является следствием общеизвестных астрономических расходов Вашей страны на гонку вооружений.

Придерживаясь точки зрения, что бедственное экономическое положение страны не должно являться препятствием для свободного выражения мнений, разрешу себе предложить Вам свою помощь. Хотя бы для того, чтобы ни у кого не возникло впечатление, будто в рядах западногерманских сторонников мира одна из сторон лишена слова. Я охотно беру на себя, как уже сообщил Вам сегодня по телефону, все расходы по поездке Вашего представителя: оплата билета первого класса по маршруту Ганновер – Кассель и обратно. Это предложение для меня носит характер обязательства.

Разумеется, об аргументации Вы должны позаботиться сами.

Прошу Вас ни в коем случае не расценивать мое предложение об оказании помощи как одобрение программы эскалации гонки вооружений, проводимой Вашим правительством, а также многочисленных актов военного вмешательства Вашей страны во всем мире.

С вежливым приветом Дитрих Киттнер»

США не приняли от меня помощи. Госпожа Шлёдер хотя и поблагодарила меня по всей форме за мое «любезное предложение», однако ответила отказом. На этот раз причиной оказалась «нехватка времени».

7. КАК ОДНАЖДЫ МОЯ ПАРТИЗАНСКАЯ

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПОВЕСЕЛИЛА МИНИСТРА

Это письмо не требует больших предисловий, ибо история действительно разыгрывалась так, как это описано. Она ко всему прочему доказывает, что меня следует понимать буквально, когда на часто задаваемый мне вопрос: «Откуда вы берете идеи?» – я так же часто отвечаю: «У нас в стране буквально спотыкаешься о темы». В то же время между строчек читается и серьезное предостережение: даже имея самые патриотические намерения, в ФРГ легко прослыть партизаном, особенно если всерьез воспринимать заявления некоего министра и поступать в соответствии с ними.

Кристель и Дитрих Киттнер, решившие прогуляться по лесу

«Заказное господину министру обороны доктору Манфреду Вёрнеру в собственные руки

5300, Бонн

Уважаемый господин министр!

В этом письме я должен рассказать Вам, что сегодня произошло со мной и моей женой в лесу. Делаю это в простых выражениях, чтобы Вы все правильно поняли.

Итак: мы только что возвратились с гастролей, погода стояла прекрасная, вечер у нас был не занят. И мы решили отдохнуть, прогуляться по лесу неподалеку от Хаммельбурга (Нижняя Франкония). Мы очень радовались этому, так как нам нечасто выпадает возможность так прекрасно отдохнуть и расслабиться.

Сначала все шло хорошо. Светило солнце, было тепло, слышалось веселое пение птиц, по краям тропинки пышно цвели травы, и я даже сорвал с дерева яблоко и с удовольствием его съел (хотя сегодня никто уже не знает, можно ли их еще употреблять в пищу).

Когда мы, пройдя поле, углубились в лес, в том месте, где скрещиваются две тропинки, я внезапно упал. Какие-то гнусные хулиганы (а может, террористы?) натянули проволоку на высоте примерно семи сантиметров от земли. Она была железной и натянута на металлические колышки, окрашенные (какое коварство!) в оливково-зеленый цвет, с явным расчетом на то, что ее не сразу заметишь. (С тех пор оливково-зеленый цвет ассоциируется у меня с коварством.) Я здорово обозлился, но тут же сообразил: никакие это не хулиганы и не террористы, это наш бравый бундесвер, который во исполнение своего долга по обороне страны позаботился о том, чтобы я пропахал носом землю. Это были маневры, как нам вскоре стало ясно.

И хотя щит общества АДАК ^[36]на дереве предостерегал: «Лес – это не свалка», – повсюду на траве и на ветках кустов были разбросаны куски красного пластика с надписью «Мины». Сначала мы ужасно перепугались. Затем я обнаружил сумку, висевшую на колышке, по-видимому, кем-то забытую. Когда я заглянул в нее, чтобы узнать, кому она принадлежит, то увидел подробный план минного заграждения с пояснением, сколько нужно времени, чтобы преодолеть его. А именно: от 10 до 900 минут, смотря по тому, требуется ли готовить проход для механизированного транспорта или прокладывать обыкновенную пешеходную тропу, а также в зависимости от технической оснащенности проходчиков.

Подразделения бундесвера, участвовавшие в маневрах под кодовым названием «голубые», «заминировали» участок, поэтому нападающая сторона – «красные» (как нас учили еще в школе, красные постоянно только тем и занимаются, что на кого-то нападают) должны были действовать с учетом этой ситуации. На обратной стороне плана следовало точно указать, какие материальные и людские потери имелись в ходе преодоления минного заграждения, иными словами – какое количество человеческого материала попадет «в отходы».

По счастью, у нас обошлось без смертоубийств. Я только перемазал брюки, да еще болело правое колено. Разумеется, я точно не знаю, какие правила действуют во время маневров, возможно, меня следует отнести к категории «гражданских лиц, погибших по ошибке в ходе боевых операций».

Затем я еще раз исследовал записку с планом и в конце обнаружил жирный штемпель: «Разглашению не подлежит – только для служебного пользования». Мы с женой ужасно перепугались. Вы же сами знаете от ведомства по охране конституции, что враг подстерегает повсюду, стремится выведать служебные тайны. А здесь полюбуйтесь: служебные документы спокойно лежат в лесу без присмотра!

Итак, мы побыстрее спрятали записку, чтобы она не попала в чужие руки. Направляю ее Вам, господин министр, в качестве приложения заказным письмом, так же как и три других служебных документа, которые мы обнаружили на отрезке пути протяженностью в два километра, неподалеку от сотен других мин. Пожалуйста, в будущем относитесь к ним более внимательно!

В стремлении помочь нашему бундесверу в выполнении стоящих перед ним нелегких задач нам с женой пришла тогда в голову еще одна хорошая идея. У меня в ушах до сих пор звучит как заклинание предостережение министерства внутренних дел, что движение сторонников мира «направляется коммунистами» или по меньшей мере находится «под их влиянием». А мы все знаем, что наш министр внутренних дел и сам бы никогда не запятнал уста ложью, и другим бы не позволил. Стало быть, по меньшей мере 50 процентов населения нашей страны, будучи сторонниками движения за мир, вне всякого сомнения, попали под коммунистическое влияние!

Представляет ли себе кто-нибудь, какие это может повлечь последствия в случае военных действий? Партизаны!!! Многие чины бундесвера, находящиеся на высоких постах, убедились в этом на собственном опыте последних боев под Москвой…

После длительного обсуждения мы с женой пришли к выводу, что подобные соображения командование бундесвера, планировавшее маневры, по легкомыслию не взяло в расчет – в противном случае оно выставило бы охрану перед минными заграждениями.

Вот тут мы могли оказать ему помощь! Я счел за благо сменить свою роль убитого гражданского лица на партизана – хотя и находящегося под коммунистическим влиянием, но все же живого, с тем чтобы придать маневрам более реалистический характер. На месте обнаруженного мною плана минных заграждений я положил в оливково-зеленую сумку свою записку: «Эта территория нами разминирована. Для красных – свободный проезд».

С тем чтобы все это выглядело еще более достоверно, приписал: «Мы приветствуем наших освободителей».

Затем я нарисовал красную звезду с серпом и молотом и подписал все это: «Первая партизанская бригада имени Карла Маркса, Хаммельбург».

В других местах, оставляя записки, я давал названия участвующим в маневрах партизанским соединениям имена Августа Бебеля или Карла фон Осецкого. Ради широты палитры…

Я думаю, что наша добровольная акция, проведенная во время маневров, была полезной. Ведь командир какого-нибудь подразделения, который по плану должен будет остановиться перед заграждением, окажется в ситуации, не предусмотренной высшим армейским командованием. И вынужден будет немедленно принимать самостоятельное решение, не прибегая к помощи спасительной бумажки с указанием, сколько времени он должен простоять. Весьма полезная тренировка. Я смог в этом вскоре убедиться.

Во время нашего организованного отступления мы вдруг увидели, что на нас через поле движется огромный танк. Несмотря на вымирание лесов, он весь был замаскирован зелеными ветками (примерно то же самое делают, к сожалению, дети, играющие в индейцев). Но на нем (и наверняка внутри него) сидели взрослые люди. Не прибегая ни к какому насилию, мы остановили танк (для этого нам, партизанам, достаточно было просто махнуть водителю рукой). И я спросил солдата, высунувшего голову из люка, не принадлежит ли он к «красным» частям. Он сказал: нет, к «голубым». Тогда мы решили – пусть едет дальше, поскольку я, верный своей роли партизана, разумеется, не захотел иметь никаких дел с «голубыми».

Некоторое время спустя на поле показался какой-то джип. Впереди сидел капитан с автоматом, напряженно смотревший вперед. От всей его позы исходила угроза.

«Вы „красный“?» – спросил я, а он в ответ: «А в чем дело?»

«Сейчас увидите», – начальническим тоном произнес я.

Да, я еще должен упомянуть, что в тот день на мне была рубашка с погончиками, шапка с козырьком, через плечо висела кожаная планшетка с патрончиками для ручек и карандашей, какие раньше носили военные. Все это он наверняка увидел. И это, очевидно, произвело на него впечатление, потому что он тут же лаконично ответил:

«Мы „красные“».

На это я сказал следующее:

«Если вы „красный“, товарищ капитан, это хорошо. Приветствую вас от имени партизанского соединения имени Карла Маркса и докладываю, что находящийся перед вами участок шириной 1200 метров разминирован. Можете беспрепятственно следовать дальше! Успехов, товарищ капитан!»

Он же в ответ лишь непонимающе уставился на меня. Это показывает, что нужно еще тренироваться и тренироваться…

После этого мы встретили множество гуляющих. Мы предупреждали их о наличии мин и обращали их внимание на то, что они как гражданские лица, оказавшиеся в районе боевых действий, уже давно числятся убитыми – во всяком случае, согласно плану маневров. У большинства на лицах появлялось весьма задумчивое выражение.

А у меня опять разболелась правая нога, и я про себя очень разозлился. Поэтому на обратном пути достал наклейки с изображением черепа и надписью «Внимание! Опасно для дела мира» (будучи сторонником движения за мир, я всегда ношу их с собой) и стал украшать ими оливково-зеленые сумки. Прошу Вас, господин министр, расценивать это письмо как признание в содеянном. Надеюсь, что Вы с пониманием отнесетесь ко мне и к моей правой ноге.

Под конец мы еще спасли от разрушения мост, который вел через автостраду. На нем мы насчитали 52 взрывных устройства. Документы, к сожалению, выслать Вам не могу, господин министр, ибо когда я вкладывал в оливково-зеленые сумки свои записки, то вынужден был констатировать, что планы минных заграждений забрал кто-то другой. Может быть, тут, помимо нас, действовали другие партизаны?

Зато в то время, как мы ждали, когда по правилам игры истечет срок разминирования, к нам подошел какой-то капитан. Чтобы осторожно подготовить его, я спросил, не боится ли он партизан.

«Это дело „голубых“, – сказал он, – они должны с ними бороться. Я всего лишь судья».

Капитан, кроме того, ответил на мой вопрос (заданный со знанием дела), что во время таких маневров с минированием всегда бывает много убитых, по крайней мере на бумаге. Иногда больше, иногда меньше, все зависит от того, кто из движущихся впереди колонны – танк, джип или грузовик с солдатами – первым пересечет препятствие. Согласно правилам маневров, первое транспортное средство вместе со всем экипажем считается уничтоженным.

Теперь я по-настоящему горжусь тем, что мы не только сумели спасти от разрушения чертовски дорогой мост, но также технику бундесвера и человеческие жизни. Конечно, только на маневрах.

Можете не присылать мне орден за мои акции по спасению, в том числе и служебных документов. То, что я сделал, я делал охотно. Я пожертвовал брюками на благо отечества, а боль в ноге переношу, как и подобает немецкому герою (западному).