Текст книги "Друг в ненастье (ЛП)"

Автор книги: Дин Рей Кунц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

Покидая вечеринку века, Бенни вспоминает ужас на Виселице директора

Итак, после напряжённого вечера кока-колы с аспирином и превращения однодолларовых купюр в оригами-зверюшек, придя к пониманию, что у них есть моральный долг положить конец страданиям Прескотта Гэлсбери, теперь уже известного также как «Багбой», мальчик-жук, Бенни и Юрген – а Менгисту Гидада в своей отдельной комнате – следующей ночью были разбужены возбуждёнными, но далёкими голосами и двумя приглушёнными звуками, которые могли оказаться выстрелами из дробовика. Поспав едва ли больше часа, они вылетели из постелей и бросились к окнам, откуда увидели несколько лучей фонарей, прочёсывающих ночь в окрестностях лаборатории миссис Кэтрин Бэйнберри-Смит.

С пугающей синхронностью они натянули тёмную одежду, отщёлкнули защёлки на окнах и одновременно оказались у массивной, раскидистой сосны, стоявшей в пятидесяти ярдах от Дома Фелтхаммер. Небо, как и накануне, украшал серп луны, но на этот раз он казался Бенни не ухмылкой Чеширского кота, а лезвием для жатвы. Четверо или пятеро преследователей ушли дальше лаборатории, и теперь их лучи резали тьму по последнему краю луга, двигаясь к роще серебристых пихт, известной как Виселица директора.

– Я не тешу себя иллюзией, будто мы не в настоящей опасности, – сказал Менгисту. – Мы в смертельной опасности. Кто-то из нас этой ночью может погибнуть.

– Один или все, – сказал Юрген Спир.

– Или никто, – сказал Бенни. – Мы все можем жить долго и процветать.

– Полагаю, это крайне маловероятно, – сказал Менгисту. – Я не фаталист, Бенджамин, я всего лишь реалист. Поэтому я и принёс с собой этот аэрозольный баллон инсектицида Spectracide, который сегодня днём освободил из кладовки с уборочным инвентарём в нашем общежитии. Сопло выставлено на «СТРУЯ», а не на «РАСПЫЛЕНИЕ», и обещает дальность от двенадцати до пятнадцати футов. Не думаю, что это убьёт гибрид человека и насекомого размером с Гэлсбери. Однако если несчастное существо нападёт с намерением нас сожрать, у меня есть основания полагать, что это его отпугнёт и даст нам время убежать – с не задетыми конечностями и честью.

– Десять месяцев назад, – сказал Юрген, – мне удалось стащить этот поварской нож с кухни и спрятать под разболтанной половицей у себя в шкафу. Я не знал, на кой чёрт он мне понадобится, но понимал: рано или поздно моё выживание будет зависеть от того, есть ли он у меня. Просто я не думал, что это окажется что-то настолько странное, как Багбой.

– Если Spectracide не сумеет его отпугнуть, – сказал Менгисту, – тебе, Юрген, придётся пустить в ход свой столовый прибор и полосовать то, что покажется самой уязвимой частью анатомии гибрида. У тебя есть шанс проявить величайший героизм, но я не завидую тебе настолько, чтобы обменять мой инсектицид на твой нож.

Их лица, в основном затенённые тусклым лунным светом, который пробивался к ним через просветы в сосновых ветвях, Юрген и Менгисту устремились на Бенни – выжидающе.

– Сегодня, – сказал Бенни, похлопывая себя по карманам куртки, – я купил в школьном буфете четыре шоколадки. Clark Bar, Almond Joy, батончик Hershey’s и чашечку Reese’s. Понимаете, я много думал и решил: когда Гэлсбери сказал: «Накорми меня», он не обязательно имел в виду нашей плотью и кровью. Я надеюсь, он ещё достаточно человек, чтобы любить сладкое. Если мы сможем с ним подружиться, ну, знаете… может, убедить его объединиться с нами, тогда у нас появится шанс как-то вывести его на прессу, чтобы разоблачить преступления – зло – директора, его жены и самой Академии Брайарбуш.

Друзья довольно долго молча смотрели на него, а потом Юрген сказал:

– Чувак, да ты, конечно, шагаешь под ритм другого барабана.

– Мне нравится быть на позитиве, всем давать аванс доверия, кем бы они ни были и чем бы ни были.

– Меня больше всего впечатляет, что ты дотянул до тринадцати, – сказал Менгисту.

– Если мы завтра все будем живы, – сказал Юрген, – я бы хотел услышать побольше о том, как ты умудрился так далеко зайти, Бенни.

– Между тем, – сказал Менгисту, – если Багбой, скажем, нападёт на нас внезапно и ты окажешься его первой целью, я бы предположил, что успех твоего сладкого плана будет целиком зависеть от того, предложишь ли ты ему сперва чашечку Reese’s.

– Да, точно сперва чашечку Reese’s, – согласился Юрген.

– Ни при каких обстоятельствах, – предупредил Менгисту, – не начинай с Clark Bar.

– Ни при каких обстоятельствах, – подчеркнул Юрген.

Так вооружённые и с базовой стратегией в голове, они помчались через луг, подходя к лаборатории по дуге – чтобы тем надёжнее избежать любого преследователя, которого могли выставить в темноте между Домом Фелтхаммер и маленькой лавкой кошмаров миссис Бэйнберри-Смит.

Хотя между Бенни и потенциально чудовищной смертью стояли всего лишь баллон инсектицида, кухонный нож и четыре шоколадки, он бежал сквозь ночь в состоянии эйфорического восторга. Он и сам не понимал причины своей взвинченности, ведь перспектива страшной смерти была вполне реальна. Со временем он осознает, что опьянён не запоздалым действием аспирина, растворённого в кока-коле, а тем, что выпил редчайшее из всех вин – вино настоящей дружбы, которого до сих пор никогда не знал.

К тому времени, как мальчики добрались до лаборатории, преследователи уже увели свои ощупывающие лучи в рощу серебристых пихт.

Парадная дверь была сорвана с трёх из четырёх петель и висела перекошенно. Что-то вырвалось наружу, и шансы были против того, что беглецом оказалось нечто вроде экзотического паука размером с тарантула или бабочки из амазонских джунглей.

– Багбой вырвался, – сказал Юрген, и никто не возразил.

Было бы разумно пробраться в стоявшее неподалёку здание садовников и одолжить себе Tac Light – как они сделали накануне, когда по лестнице забирались на крышу злого царства Кэтрин Бэйнберри-Смит. Однако, несмотря на высокий интеллект и острое чувство опасности, здравый смысл в этот выход не входил – ни в центр, ни даже на периферию. Они были в упоении приключения, лихачества и товарищества. Хотя Менгисту и заявил, что кто-то из них может этой ночью погибнуть, никто из них не верил, что случится худшее. К тому же, если бы они включили Tac Light, поисковая группа их бы увидела – а это могло оказаться для них хуже, чем встреча с тем, чем когда-то был Прескотт Гэлсбери.

Глаза у них уже привыкли к ночи с худой луной: звёзд было предостаточно. Если они войдут в серебристые пихты и будут держаться поближе к отряду, преследующему Багбоя, – хотя и не настолько близко, чтобы их заметили, – лучи преследователей дадут им достаточный обзор того, что будет происходить.

Отчасти они выскочили в ночь потому, что признавали моральный долг – прекратить или облегчить страдания Гэлсбери. Этот мотив, если и не был забыт, стал придатком к куда более мощному – к любопытству, добродетели, которая позволила человечеству подняться из пещер на поверхность Луны и при этом привела к несчётным смертям. А ещё было влечение – трепет – перед всем таинственным, тёмным, скрытым и оккультным. Особенно для молодых людей, которых держат в плену и обрабатывают пропагандой в оглушающих глубинах современного образования: неизвестное и непознаваемое обещало возможность обнаружить смысл жизни, которого, как им до сих пор твердили, не существует.

Через выкошенный двор, через высокую траву они бежали прочь от серой рутины. Они крались в лес – через подлесок снежной ожики, ленточной травы и бусинчатого папоротника, осторожно приближаясь к поисковой группе, которую теперь уже могли пересчитать. Там было четверо мужчин и миссис Бэйнберри-Смит.

Жена директора была одета не так скромно, как на школьных мероприятиях, и не в лабораторный белый. На ней были чёрные ботинки, чёрные джинсы, будто напылённые на тело, и чёрная футболка с V-образным вырезом, намекавшим на грудь, которая обеспечила бы ей разворот страниц на десять в одном из тех пошлых журнальчиков, что Вигор Мэтр продавал ученикам с бессовестной накруткой к цене на обложке. Хотя она занималась отвратительными и безумными экспериментами, хотя превратила Прескотта Гэлсбери в Багбоя, хотя пекла печенье из сомнительных ингредиентов и дарила ученикам – возможно, со злым умыслом, – сейчас она была более соблазнительной, чем Бенни когда-либо мог представить: её золотые волосы струились, как орифламма, способная загипнотизировать мужчин и заставить их идти за неё на войну. В Бенни шевельнулось недостойное желание.

Однако в этой женщине было нечто настолько пугающее, что гарантировало: непристойных снов о ней у Бенни не будет. Помимо Tac Light в левой руке, миссис Бэйнберри-Смит несла в правой бич и выглядела нетерпеливой – ей хотелось пустить его в дело по кому угодно, по любому. Двигаясь, она то и дело хлестала воздух. Кончик бича вспыхивал в отблесках света, намекая, что он с металлическим наконечником, – и тогда с ветки взлетали пихтовые иглы, или на коре ствола оставалась царапина, или срезало папоротниковые вайи. Это казалось странным оружием, неподходящим для охоты на монстра, – если только она вовсе не боялась Багбоя и имела веские основания полагать, что бичом сумеет его укротить и загнать в плен. Она действительно выглядела бесстрашной, когда с большой властностью шагала сквозь подлесок, точно римская богиня луны и охоты Диана, вышедшая на промысел без своей волчьей стаи.

Остальные четверо в отряде были вооружены более уместно: у двоих были дробовики, у двоих – вероятно, винтовки AR-15. Это были крупные парни с жёсткими лицами. Бенни никогда не видел никого из них в Брайарбуше. На них была бронезащита, и бесстрашными, как миссис Бэйнберри-Смит, они не казались. Они шли осторожнее неё, так что ей снова и снова приходилось останавливаться и ждать их, нетерпеливо щёлкая бичом. Tac Light, закреплённые на оружии, заставляли их с опаской прощупывать ветви над головой и дикие кусты, которые росли высоко там, где хвойные редели. Когда пихты уступили место другим вечнозелёным, и поисковая группа ушла глубже в лес, мужчины, казалось, становились более нервными с каждым понижением в земле и с каждым бугорком, и с каждым каменным выступом, за которым мог кто-то притаиться: их тревогу выдавали дрожащие, дёргающиеся лучи Tac или резкие нырки к какому-нибудь воображаемому движению или звуку.

Тревога подталкивала стрелков так же часто прочёсывать лучами ночь позади себя, как и разведывать путь впереди. Эта осторожность усложняла преследование, затеянное Бенни и его друзьями, вынуждая мальчиков отступать дальше, чем им бы хотелось. Они торопились, пригнувшись, от одного укрытия к другому, иногда ползли, иногда дерзали бежать открыто и в полный рост – благодарные туману, который начал собираться в ложбинах между цепью всё более крутых склонов.

Наконец Бенни поразился: как далеко они успели уйти, прежде чем до него дошло, что главная опасность – не Багбой. Их с меньшей вероятностью выпотрошит лавкрафтовский ужас, чем примут за Прескотта Гэлсбери и пристрелят этот отряд. Настолько опьяняющим было это приключение – погоня, неизвестность, опасность, требующие от них храбрости! – что даже осознание, что его могут в любой момент подстрелить, не уменьшало его энтузиазма по поводу их миссии. Он читал в журнале, что человеческий мозг не заканчивает развиваться примерно до двадцати лет, и тогда его задело это утверждение. Теперь он знал: это правда. Та безрассудная удаль, с которой он продолжал бросаться в погоню, его решимость не выглядеть трусом перед друзьями – это было совершенно безумно. Он был не в себе. Они были все не в себе: их мозги ещё не обладали достаточными ограничителями риска, разум был задавлен гормонами, их унесло фантазией о героическом квесте – и это было таааак здорово.

Присев на корточки между Бенни и Юргеном в ложбинке, где собирался туман, при том что четверо стрелков и Бэйнберри-Смит были, может быть, ярдах в двадцати выше по склону и отлично видны, Менгисту указал на плотную массу кустов ярдах в десяти впереди.

– Горный пиерис, – прошептал он, явно узнав растение в тот миг, когда по нему скользнули лучи Tac Light. Менгисту сам учил себя всяким вещам, которым от него никто не требовал учиться и к которым никто другой не проявлял интереса. Они разом поднялись из тумана и рванули к следующей точке укрытия.

Мальчики были уже на полпути к горному пиерису, когда из дерева позади стрелков что-то спустилось вниз – и, кажется, не издало ни звука, чтобы их насторожить. На фоне света лучей Tac бледное существо выглядело силуэтом, завешенным тенью. Оно было похоже на то, что мальчики видели накануне в лаборатории, но изменилось так, что Бенни не мог до конца это различить. Точно оно стало больше – почти вдвое крупнее Прескотта Гэлсбери, – и у него было больше конечностей, или отростков, или чего там ещё. Увидев это, мальчики замерли на полпути к пиерису, и Бенни хотел крикнуть предупреждение, но обновлённый Багбой был молниеносен. Он схватил одного из стрелков – тот завопил от ужаса и боли, не успев выстрелить, прежде чем его сорвало с ног. Чудовище ещё не полностью спустилось с кроны, а словно висело на ней, удерживаясь одной или несколькими конечностями. Оно втянуло себя обратно наверх и исчезло из виду, унося стрелка в своей яростной хватке.

Когда леденящий кровь крик оборвался с роковой внезапностью, четыре луча фонарей заметались в густой сети ветвей, словно выслеживая цель, – а трое оставшихся открыли огонь: две винтовки и один дробовик. С пылом, каким мог бы отличиться любой мужчина-безумный учёный, миссис Бэйнберри-Смит закричала:

– Стойте! Стойте, чёрт вас дери, вы его убьёте, идиоты!

Но стрелки не послушались её: они решили, что для выживания им нужно сделать эту штуку действительно мёртвой. Оглушительная стрельба гремела в лесу, сыпались обломки хвои, Безумная Кэтрин в яростном негодовании щёлкала бичом, а трое мальчиков стояли потрясённые и на мгновение парализованные. Похищенный стрелок появился снова, выпадая из деревьев тремя частями: сперва тело, потом рука и, наконец, голова. Изрешечённый пулями бывший обитатель Дома Фелтхаммер последовал за своей добычей, тяжело рухнув на землю – на свой хитиновый панцирь; четыре ноги и две похожие на руки конечности дёргались. Бледная, жуткая тварь словно пыталась перевернуться и устроить ещё больше разрушений. Однако у двоих с винтовками были запасные магазины, а у парня с дробовиком – запас патронов. Отвратительные обрывки насекомьей плоти и густые сгустки слизи забрызгали лесную подстилку так обильно, что сомнений не оставалось: угроза устранена.

Прежде чем жена директора или кто-то из оставшихся стрелков успел поднять взгляд от истекающей слизью туши монстра и обнаружить, что у них есть свидетели, трое мальчиков плюхнулись плашмя, извиваясь, проползли вперёд и зарылись в пышную листву горного пиериса. Сбившись там, в этом лиственном убежище, они пытались перестать дрожать, боясь, что их дрожь наделает в кустах достаточно шороха и привлечёт нежелательное внимание. Менгисту рискнул прошептать:

– Мы ещё не выбрались из леса.

Ирония этого штампа заставила Бенни тихонько хихикнуть, и Юрген зажал ему рот ладонью.

Заправились

Покинув поместье Оливера Ламберта и вытянув из адвоката имя его начальника в заговоре «давайте уничтожим Бенни» – Ф. Аптона Терона, – дружки по судьбе не могли предсказать, скольких ещё зловещих типов, помимо Терона, придётся навестить, прежде чем жизнь Бенни вернётся в колею. Поэтому Спайк решил, что нужно заправить машину. Бенни подсказал, где тут ближайшая заправка, а Харпер предложила ехать другим путём.

Снова облачившись в свою менее официальную одежду, Спайк предпочёл следовать советам навигационной системы.

– Она звучит как милая женщина. Не хочу, чтобы ей показалось, будто мы не ценим её подсказки.

Бенни помедлил, а потом сказал:

– Ты же понимаешь, что это просто запись, а не живой человек, который даёт рекомендации и ведёт тебя по маршруту в реальном времени.

– А кто этого не понимает? Тем не менее, голос ей дала реальная женщина. Мы должны уважать её вклад.

– Ты так считаешь, да? Правда? Ну ладно.

Спайк нахмурился:

– Харпер?

– Я здесь.

– Тебе тоже кажется, что она звучит как милая женщина?

– Очень милая. Не знаю, в чём проблема у Бенни.

– В чём твоя проблема? – спросил Спайк Бенни.

– У меня нет проблемы. Во всяком случае, с записью.

Харпер сказала:

– Может, её голос чем-то напоминает ему Джилл Свифт.

– Она совсем не похожа на Джилл, – возразил Бенни.

– Не слишком ли резко он на это среагировал? – сказала Харпер. – Как будто задело за живое.

– Ничего оно не задело, – сказал Бенни.

– Даже если она напоминает тебе твою неверную невесту, – сказал Спайк, – это не повод срываться на нашей даме-проводнике.

– Ладно, да, вы абсолютно правы, – сказал Бенни. Он наклонился к бортовому компьютеру. – Простите. Я признателен за ваш вклад.

Спайк остался доволен.

– Видишь? Не так уж и трудно.

– Совсем не трудно, – согласился Бенни.

Харпер сказала:

– Мне нравятся мужчины, которые умеют признать ошибки и исправить их.

Держа руль левой рукой, Спайк легонько ткнул Бенни правым локтем и театрально подмигнул, словно говоря: Ты ей нравишься.

– «Признать ошибки и исправить их», – сказал Бенни. – Мне это напомнило про мой стул.

– Стул? Какой стул? – спросил Спайк.

– Гладкий шведский стул из выбеленного платана, который раньше стоял у меня в гостиной.

– А-а, да. Тот уродливый, неудобный стул – ещё одна ошибка.

– С моей точки зрения, ошибкой было уничтожать чужую мебель.

– Если бы ты слишком долго сидел на этом стуле, у тебя бы искривился позвоночник. Зачем мне поощрять тебя искривлять позвоночник?

– Ты ведь со мной до конца жизни, верно? Насколько я понял, такова сделка.

– Да. Чтобы вернуть твою жизнь на рельсы, когда другие люди – злые люди – пытаются столкнуть её с пути.

– Я благодарен.

– Пожалуйста.

– Мы можем дружить, ходить в боулинг, иногда играть в гольф…

– Может, заведём кота, – сказал Спайк.

– Про питомцев потом. Дело в другом: это не сработает, если ты собираешься нянчиться со мной.

– Я бы никогда.

– Именно это ты и сделал со стулом.

– Ничего подобного.

– Ещё как. Если я захочу искривить позвоночник, сидя на модном стуле, я так и сделаю.

– Это неразумный выбор.

– Если я захочу поджечь себе волосы, я так и сделаю.

– Это ещё менее разумно.

– К тому же, – сказала Харпер, – твои волосы не настолько уж плохи.

– Твоя задача, – сказал Бенни Спайку, – защищать меня от других людей, а не от меня самого.

– О, мой главный друг, это не работа, – сказал Спайк. – Это призвание и честь.

– Без няньки.

Спайк демонстративно вздохнул.

– Бенджамин, ты точь-в-точь как твой двоюродный дед Талмидж, благослови Господь его душу. Он настаивал на том же условии.

– Значит, мы поняли друг друга?

– Не могу сказать, что до конца понимаю человека, который готов поджечь себе волосы, но я принимаю твоё условие.

Когда в следующем квартале показалась заправка с магазинчиком при ней, Бенни сказал:

– Ещё одно.

– Про кота?

– Нет. Мне интересно, откуда у тебя взялись деньги, которыми ты расплачивался с парковщиками.

– Из моего кармана.

– Подтверждаю, – сказала Харпер. – Я видела, как он достал их из кармана.

– Я имею в виду, – сказал Бенни, – как эти деньги вообще оказались у тебя в кармане?

Свернув с улицы и подкатив к островку с колонками, Спайк сказал:

– В моём кармане всегда есть деньги – сколько нужно, когда нужно. Это просто часть того, чтобы быть крэгглом. Никакого туалета, зато денег полно.

– Хорошо быть крэгглом, – сказала Харпер.

– Очень хорошо, – согласился Спайк, – если только тебе не приходится слишком долго лежать в тайм-аут-тубусе и ты не можешь выключить мозг, и начинаешь перебирать все моменты «эх, вот это я точно должен был сделать иначе» за восемнадцать столетий.

Достав из бумажника кредитку, Бенни сказал:

– Я оплачу. Мне нужен свежий воздух. Мне нужно очень много свежего воздуха.

После дня, когда он почти всё время чувствовал себя бессильным – пешкой на шахматной доске жизни, – Бенни испытал настоящее удовольствие от того, что ловко и быстро заправил Explorer. Это, конечно, не удовольствие уровня оргазма или филе-миньона, но всё же настоящее. Он вставил кредитку в приёмник, вынул пистолет из держателя, открыл лючок бензобака у Explorer, открутил крышку. Вставил носик автоматического пистолета в горловину, нажал рычаг и глубоко вдохнул бензиновые пары – и почувствовал гордость за собственную компетентность. Да, задача была пустяковая, миллионы людей делали это каждый день, но успешное завершение этой будничной процедуры неожиданно подняло ему настроение и прибавило уверенности. Как бы ни придавили его недавние события, не обязательно оставаться пешкой на шахматной доске жизни навсегда. Он мог стать слоном или конём; конечно, не ферзём и не ладьёй, но, возможно, со временем – даже королём, если только будет умён и станет делать правильные ходы.

Когда он закрутил крышку бензобака, захлопнул лючок, вернулся к колонке, поставил пистолет на место и взял чек, настроение продолжало улучшаться, уверенность – раздуваться. Потом он уронил кредитку. Нагнулся, поднял, выпрямился, убрал в бумажник – и в этот момент с улицы на слишком большой скорости свернула машина, резко тормознула с визгом шин. Из седана – наверняка угнанного – высыпали трое отморозков, всем под двадцать или чуть за двадцать: по расовому составу – образцово разнообразные, по половому – нет, да и по религии, скорее всего, тоже; никто из них не выглядел человеком, который ходит в церковь, синагогу или мечеть. Один был с пистолетом, второй держал мачете, третий сжимал монтировку.

В жёстком свете, залившем островок у колонок, парень с пистолетом был бледен как покойник и сер вокруг глаз, но эту бесцветность он компенсировал зелёной помадой и ярко-оранжевыми волосами, завощёнными в пугающий парик: на его фоне стог Бенни выглядел как пятисотдолларовая укладка модели из GQ.

– Мне нужна твоя машина, задница.

Хотя бодрость Бенни стремительно шла на убыль, он ещё сохранял достаточно лёгкости, чтобы подумать: было бы смешно ответить У моей машины нет задницы, – но, к счастью, вслух сказал другое:

– Ладно, конечно, понимаю, без проблем.

Открылась водительская дверь. Точно норвежский бог, рождённый из камня, из Explorer вышел Спайк.

Харпер распахнула заднюю дверь. Спайк велел Бенни сесть к ней, а парень с пистолетом крикнул Бенни:

– Эй, эй, эй, ключ давай!

– У него нет ключа, – сказал Спайк. – Ключ у меня. Если хочешь эту машину, придётся попросить меня вежливо.

– Я с тобой, – заверил Спайка Бенни.

– Пожалуйста, не надо, – сказал великан. – Садись к Харпер. Это не займёт много времени.

– Ты чё, тупорылый дебил? – спросил Спайка парень с мачете.

– А что? – спросил Спайк. – Клуб открываешь?

Бенни решил сесть на заднее сиденье к Харпер.