Текст книги "Кающаяся (ЛП)"

Автор книги: Дэн Абнетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)

Лайтберн поднял свою маленькую лампу.

– Откуда ты … – начал он и замолчал. Его слова сразу же отозвались эхом, странное повторение казалось холодным и насмешливым.

– Просто эхо, – сказала я, вторя самой себе.

– Открытое пространство, – стены повторили слова. – Кажется, довольно большое.

Реннер прав, хотя было видно лишь черноту. Любопытно, как одна и та же тьма, идентичная на первый взгляд, могла казаться невероятно просторной в одном месте и угнетающе тесной в другом.

Мы рискнули двинуться вперед, через нагромождение каменных блоков. Я снова почувствовала дуновение холодного сквозняка справа от нас.

– Выключи лампу, – сказала я, и эхо повторило.

Лайтберн так и сделал, озадаченный.

Темнота была полной, настолько густой, что я даже не могла видеть свою собственную поднятую руку. Но пока мы ждали, я явственнее ощутила дуновение ветерка и яснее поняла его источник.

Мы постояли еще минуту.

– Ты видишь? – спросила я.

«Ты видишь?» – повторило эхо.

– Ничего не вижу, – ответил он.

«…ничего.»

Я на ощупь нашла Реннера, взяла его за подбородок и повернула голову. Наши глаза привыкали к сгустившейся темноте. Вдали виднелся слабый голубой свет, едва различимый.

Свет – сильно сказано. Это было бледно-голубое пятно, отдаленно напоминающее лунный луч. Ветер дул оттуда же.

– Хвала твоим острым глазам, – воскликнул Лайтберн.

«…твоим острым глазам.»

– Просто иногда приходится пользоваться тьмой, – ответила я.

«… пользоваться тьмой, пользоваться тьмой.»

Реннер снова зажег шар, и нашему привыкшему к темноте зрению он показался ослепительным. Хотя призрачный лунный свет исчез, мы были уверены в том, откуда он исходил. Мы двинулись через гигантские блоки, помогая друг другу подниматься и переходить с одного неровного склона на другой.

– Корни города, – сказал Лайтберн.

«…корни города.»

– Или прежних, более древних городов, – ответила я.

«…более древних городов», – дразнила тьма.

Древность Королевы Мэб угадывалась повсюду, город поднимался сквозь века, слой за слоем, закладывая все новые фундаменты на пластах прошлого. Возраст этих блоков будоражил воображение, их изготовили каменщики задолго до того, как те погрузились под землю. Что это были за стены? Бастионы каких башен? Как они назывались? Каких лордов и правителей они видели? Я была уверена, что это не другой город, Пыльный Город, находившийся в экстимной, параллельной реальности. Перед нами лежали пласты глубокого прошлого, погребенная реликвия эпох, предшествовавших моему времени.

Лунный свет освещал нас, сочась сквозь узкую щель. Наконец, подойдя к нему, усталые и запыхавшиеся, мы очутились перед гигантской аркой, каменными воротами с циклопическими колоннами. Она–то и была источником холодного сквозняка.

Я могла слышать отдаленный шум, раскатистый грохот, похожий на хлопанье гигантских крыльев, или…

На море. Волнение океана.

Я шагнула к огромной арке. За ней лежала бесконечная пустота. Я почувствовала под собой прилив, огромную массу воды, плещущуюся о невидимые скалы. Я ощутила запах соленого воздуха и смогла разглядеть далекую линию горизонта. Источник света, к которому мы следовали, не был виден, но он, казалось, изливал неземной природы призрачное свечение, с неведомого затянутого облаками неба над невидимым морем.

Это был выход или, по крайней мере, путь в иное место. Невозможно, это не море, определенно нет. Вероятно, подземная лагуна или огромное водохранилище какого–нибудь древнего мегаполиса. Я гадала, как мы с Лайтберном сможем пересечь его, ведь у нас не было лодки. Я также удивлялась, почему мне так не хотелось туда заходить. Я страстно желала выбраться из подземного мира, но, похоже, врата не были путем наружу. За древней аркой не было выхода, она находилась еще глубже.

Из темноты послышался крик, похожий на вопль морской птицы, кружащейся в воздухе над невидимыми водами. Это был самый одинокий звук, который я когда–либо слышала. Что бы ни находилось за аркой, чтобы добраться до этого требовалось путешествие, в которое я не хотела отправляться. Казалось, хотя непонятно почему, за этим порогом лежал только ужас.

Однако мы уже достаточно углубились, чтобы нам кто–то мог помешать. Я огляделась. Вокруг входа в арку лежали огромные искусно обтесанные плиты из оуслита. Один из блоков, покрытый многочисленными сколами и царапинами, выше моего роста, казался поставленным в качестве отметки. На нем были вырезаны надписи, которые затем намеренно сбили, оставив лишь несколько букв. Я всмотрелась в них в холодном полумраке, пытаясь разобрать.

Все, что было начертано изначально, исчезло. Оставшаяся надпись, с веками обветшавшая, все еще читалась. Текст, начертанный на прекрасном классическом энмабике, гласил:

КОРОЛЕВСКИЙ СТВОР

Это было название арки? Или текст когда–то содержал имя монарха, который эту арку воздвиг? На ум не приходило ни одного имени, что я знала из истории Санкура. Надпись скорее напоминала название из детской сказки, к которым, впрочем, можно вполне отнести и «Королеву Мэб».

Кроме того, «Королевский Створ» – это не то, что было написано здесь изначально. Чья–то рука вычеркнула первоначальный текст и оставила эти несколько букв как загадку или шутку. Это сделали обитатели подземного мира, ведомые собственным безумием, беспричинным и нелогичным.

Крик раздался снова, но на этот раз звал Лайтберн.

– Сюда, Бета Биквин!

Реннер был неподалеку, слева от массивной арки. Похоже, как и я, он не испытывал желания проходить через портал, называемый Королевским Створом.

При свете поднятого шара я увидела, что он нашел. Это была лестница, ведущая наверх. Не такой узкий и трудный пролет, по которому мы спускались, дрожа как осиновый лист. Это было грандиозное величественное сооружение, шириной в десять метров, с прекрасными широкими мраморными ступенями. Время покрыло их слоем грязи и пыли, но благородство сооружения от этого не поблекло. Стены представляли из себя гордый шедевр искусных каменщиков, обрамленные колоннами и богато украшенные акантом, на котором все еще виднелись остатки сусального золота, некогда покрывавшего его. Это был парадный марш, церемониальная лестница, по которой великие монархи могли со всей помпой, в сопровождении охраны и канцлеров спускаться из своего дворца в королевские доки или по которой, возможно, восходили высокие послы иностранных государств под фанфарами и торжественным барабанным боем, чтобы затем предстать перед королем.

– Этот проход мне больше нравится, – признался Лайтберн.

– Он лучше, чем арка?

– Несоизмеримо лучше. Арка ведет в неизвестность, куда я не хочу идти. Я всем нутром это чую.

– Согласна, хоть и не могу сказать почему. Эти просторы и шум моря пугают меня.

– И меня. Но это… Этот путь ведет наверх.

Я улыбнулась и взяла его за руку, чтобы мы могли подняться вместе, но крик морской птицы раздался снова, теперь очень громко. Мы обернулись и, к нашему изумлению, увидели огромную птицу, пролетевшую через высокую арку и севшую на блок с надписями. Её крылья были могучими и белоснежными как шелк. Размах достигал пяти метров, она сложила их, когда села отдохнуть.

Но это была не птица.

Это крылатый человек. Нет, крылатый великан. Нет, ангел. Мой разум отказывался объяснить это. Перед нами сидел живой собрат мертвого существа, которого я видела.

Совсем голый, он напоминал бога. Мускулистая фигура походила на телосложение легендарных героев, чьи статуи поддерживали портик особняка префекта. Кожа была фарфорово-белой, волосы – длинными, черными и растрепанными. Он присел на корточки у Королевского Створа, как совершенный посланник бога. Ангел казался почти вдвое больше смертного человека.

Лайтберн и я, мы застыли на нижней ступеньке, пораженные увиденным, но мое сердце воспрянуло. Здесь, здесь, здесь был ангел, живой ангел, которого я так жаждала отыскать. Здесь, я уверена, жили истина и ответы, ясный золотой свет, который прогонит демоническую тьму из моей жизни.

Ангел медленно повернул голову, чтобы посмотреть на нас. Его дикая черная грива, обрамлявшая лицо, свисала, почти закрывая глаза. Красивое лицо, самое красивое, какое я когда–либо видела: высокие скулы, аристократический нос, выразительный рот мудреца. Мне было интересно, какие слова он скажет нам.

Ангел понюхал воздух, покачивая головой, подобно соколу на охоте. Его глаза расширились и стали полностью глянцево-черными.

Пасть открылась, обнажив длинные клыки волка или карнодона. Капля крови стекала с его губы по алебастровому подбородку.

С холодным злобным воем он прыгнул и полетел на нас.

ГЛАВА 11

О крови и огне

Я ничего не знаю. Моя жизнь построена на противоречиях. Я подозревала об этом давно. И на обветшалых ступенях Подземелья эти подозрения подтвердились в один миг дикой агрессивной демонстрацией.

Тьма – есть свет. Хорошо – есть плохо. Я существую и не существую. Я иду бок о бок с человеком, кажущимся верным Трону, и все же заклейменным еретиком. Я избегаю другого, кто, как мне говорят, является моим врагом, но в то же время – верным слугой высших сил. Мейз Андю был Инквизиторской школой, впрочем, как и Когнитэ, которую непросто связать с Инквизицией. Орфей – правитель-герой, однако Король в Желтом – темная угроза. Королева Мэб – это город, у которого существует близнец, и ни один из них не является целым и они не образуют вместе единого целого. За мной охотятся многие, хотя я пария. Я подружилась с демоном или, по крайней мере, составила ему приятную компанию демону, а светлый ангел стремится перегрызть мне горло.

Все это обман. Ни у чего нет истинного лицо и ничто не носит истинное имя. Ничто не является тем, чем кажется, как если бы вся вселенная деловито играла некую роль под маской хитрости. Сумасшедшие пребывают в здравом уме, слепые могут видеть, здравомыслящие безумны, добро есть зло, а верх – это низ.

Ангел, прекрасный ангел, бросился на меня, крича, оскалив клыки. Он кинулся не просто как хищник, не как орудие убийства, а как едва уловимый кульминационный момент какой–то замысловатой шутки. Ангел смерти. Свет тьмы. Прекрасный ужас.

Посмотри на меня! – казалось, кричал он. – Взгляни на меня и поймешь, насколько ты глупа! Ты тосковала и искала меня, и вот я здесь, несу вам смерть!

В мгновение ока, будто полярная сова, он набросился на свою несчастную добычу с чудовищной силой. Я понимала, что не смогу ни отойти в сторону, ни бороться с ним, даже если бы у меня было время или средства сделать то или другое.

Ни того ни другого не было. И, кроме того, я оцепенела от ужаса.

Он отбросил беднягу Лайтберна в сторону, как соломинку, и схватил меня. Я едва успела почувствовать силу атаки. Ангел понес меня назад, вверх по старым, величественным ступеням, сжимая в своих объятиях, его крик звенел в ушах. Я чувствовала каменную плотность мышц, жар кожи, колкость влажных волос, хлещущих меня по лицу. Я вдыхала его запах, чистый, но кислый, как у хищника, из окровавленной пасти вырывалось отдающее медью дыхание.

Он приземлился на полпути, прижав меня к груди. Кисти ангела были настолько большими, что могли бы обхватить мою голову. Послышался прерывистый треск крыльев. Он взялся за мою голову длинными пальцами, грубо выкручивая ее, как будто хотел свернуть шею. Я почувствовала, как он обнюхал мой затылок.

Скорее всего ангела привлек запах крови. Он учуял его с другого конца пещеры.

Ангел изрыгнул звериный рык, словно яростная лава пузырилась в жерле вулкана.

Ничего не видя, я сняла манжету.

Хищник взвизгнул и отпрянул, уронив меня, словно раскаленный добела слиток. Я тяжело приземлилась на мраморные ступени, ушибив бедро, ребра и ударившись затылком. Острая боль взорвалась подобно гранате, когда старый ушиб с силой коснулся мрамора. Я вскрикнула, ослепленная яркими пятнами и искрами.

Чувства поплыли. Я села. Свернувшись в клубок, подпрыгивая и перекатываясь, ангел падал спиной вниз по ступенькам и царапал собственное лицо.

Ему совсем не нравилась моя пустота.

Лайтберн же лежал неподалеку, неловко прислонившись спиной к стене, на ступеньках, где его сбили с ног. На щеке и за ухом кровоточили порезы. Светящийся шар лежал у его ног. В отсутствующем взгляде читался лишь страх, когда Реннер смотрел на ангела-убийцу, который теперь корчился от боли и мяукал у подножия лестницы.

– Реннер …

Он не ответил.

– Реннер, вставай! Мы должны идти!

Он повернулся на звук моего голоса и вздрогнул. Нападение ангела глубоко потрясло его и сделало особенно уязвимым к пустоте парии. Моя близость очень тревожила Реннера.

Я не могла снова надеть манжет, потому что была уверена, что нулевое состояние – это единственное, что способно отогнать ангела. В то же время, не хотелось покидать Лайтберна. Я шумно спустилась по лестнице, пока не оказалась ниже него, и этого оказалось достаточно. Холодный источник нулевого состояния теперь находился между Реннером и ангелом смерти. Лайтберн вскочил, охваченный отвращением, и, спотыкаясь, бросился вверх по ступеням, прочь от леденящей душу пустоты.

Я схватила светильник и побежала за ним, прекрасно осознавая, что гоню Реннера, словно испуганную скотину. Он бежал без остановки, пока мертвая пустота находилась у него за спиной.

Лестница казалась колоссальной. На самом верху располагался высокий портик и пара огромных старинных позолоченных дверей, выходивших на верхнюю площадку. Шестиметровые высокие двери стояли приоткрытыми, пропуская свет сквозь узкую щель.

Лайтберн, все еще охваченный паникой, прорвался сквозь них. Он повернулся и попытался захлопнуть двери у меня перед носом, чтобы сдержать исходивший от меня ужас.

Я надела манжету.

– Реннер, впусти меня!

Он отступил, и я проскользнула внутрь. Двери были невероятно тяжелыми, снабженными железными задвижками с обратной стороны.

– Помоги мне! – закричала я, пытаясь закрыть двери.

Он неуверенно уставился на меня, а затем двинулся на помощь. Мы закрыли двери, задвинули засовы, а затем опустили в кронштейны здоровенный брус.

Я повернулась к Реннеру. Он был пепельно-бледен.

Я – пария, Лайтберн, – прямо начала я. – Я – нуль, та, кого называют неприкасаемой. Это мое проклятие, тебе пришлось испытать ужас эффекта моего отсутствия, когда оно ничем не ограничено. Мне очень жаль.

Он открыл рот, но обнаружил, что сказать ему нечего.

– Мне очень жаль, – повторила я. – Я бы рассказала тебе об этом раньше и, возможно, предупредила бы, на что это может быть похоже, но не хватило времени. Поэтому, ты испытал ужасный шок.

– Я знал это о тебе? – спросил он.

– Только что узнал.

– Я справился?

– Думаю, да, ведь ты поддержал меня в первую очередь. Я такой же изгой в этом мире, как и любой псайкер.

Он с трудом сглотнул.

– Хорошо, – Реннер посмотрел на запертые двери.

– А… то? – спросил он.

– Ангел.

– Я бы сказал, что ничего подобного не существует, – пробормотал он, – если бы не увидел его и не ощутил на себе его ярость…

Он сделал паузу и осторожно потрогал свои раны.

– Наверное, это был Кровавый Ангел, – ответила я.

– Что?

– Воин Астартес из Старого Девятого Легиона.

– Астартес существуют? – спросил он, затем покачав головой и мрачно рассмеявшись. – Что за вопросы? После сегодняшнего дня все возможно. Бывают ли ангелы? Существуют ли демоны …

Он остановился и пристально посмотрел на меня.

– Демоны тоже существуют? – спросил он.

Я предпочла не отвечать. И так слишком много травм для одного дня.

– Нам надо продвигаться, – вместо этого сказала я, развернулась и пошла, а Реннер последовал за мной. Мы находились в огромном разрушенном зале, возможно, приемной некогда величественной резиденции. Окрашенные светящиеся шары, все еще работающие на малой мощности, свисали с арочного потолка на длинных цепях.

– Здесь все еще кто–то живет, – заметил Лайтберн.

– Или питание поддерживается автоматически, – предположила я. – Ты узнаешь это место?

Он покачал головой.

– Я не знаю, достигли ли мы надземного уровня.

Стены были украшены замысловатыми фресками, слишком потускневшими от грязи, чтобы разобрать сюжет. Я предположила, что это сцены триумфов и имперской славы, потому что смогла разглядеть благородные фигуры в богатых алых и золотых одеждах, с поднятыми в воздух мечами и веселящимися в голубых небесах херувимами. Я не собиралась останавливаться и подробнее изучать фрески. Мы пробирались между брошенной сгнившей мебелью из ормолу и кусками потолочной лепнины, которые без должного ремонта отвалились, разбившись о полированный оуслитовый пол.

– Девятый легион, – пробормотал Лайтберн. – Они носили красное, не так ли?

– Судя по легендам.

– Но у них же не было крыльев…

– И это говорит человек, еще две минуты назад клявшийся, что их не существует. Теперь ты стал экспертом?

– Что это за Астартес такие, с крыльями?

– Крыльями обладал их предводитель, – ответила я.

– Да, у предводителя… – Лайтберн вздрогнул. – У Сангвина.

– Сангвиния, – поправила я.

– Но… – настаивал он, – даже признав, что они реальны, Астартес – герои Трона. Самые могущественные из всех. Они не… кровожадные звери.

– Да, не звери, так говорят мифы, но верх есть низ.

– Верх есть что?

Я резко подняла руку. Мы не одни здесь.

Их приближение было таким же тихим, как и темнота, в которой они жили. Возможно, они затаились в засаде, или их привлекли наши голоса. Анатомы выходили из теней или появлялись из–за обветшалых стульев и приставных столиков. Некоторые держали наготове пращи, другие сжимали костяные топоры или копья. Они сопели и рычали, всего их было, наверное, человек сорок. Анатомы взяли нас в клещи.

Мы выхватили пистолеты и встали спиной к спине.

– У меня есть шесть патронов, – сказал Лайтберн.

– У меня три заряда по четыре, – ответила я, понимая, что в хаосе боя перезарядки не будет.

– Тогда считай выстрелы, – посоветовал Реннер, – потом возьми одно из их оружий, когда патроны закончатся.

Анатомы бросились на нас. Пистолет Лайтберна гаркнул, уложив двоих на пол. Я выстрелила одиночным зарядом из своего короткоствола, целясь в толпу. Первая пуля разорвала грудную клетку анатому, взметнув фонтан крови. Патроны короткоствола предназначены для того, чтобы сдерживать продвижение противника.

Я отжала спусковой крючок и сделала второй выстрел в живот.

Хранителя костей сбило с ног прежде, чем он уронил копье, кровь окрасила припудренную пылью кожу людей позади него. Мой третий выстрел сбил двоих: он выпустил кишки одному, а затем осколки пули попали в анатома слева от него. Второй хранитель костей тоже упал, истекая кровью из икры и запястья.

Наши выстрелы накладывались друг на друга, один разряд со вспышкой за другим. Я потеряла счет выстрелам Реннера. Наконец, показалось, что у него кончились патроны. После этого раздался еще один грохот.

Но то был не выстрел Лайтберна.

Двойные двери распахнулись настежь, сорвав засовы и переломив брус.

Ангел-убийца ворвался в зал, рыча. Разбег в пару шагов – и он уже рассекал пространство древнего зала титаническими взмахами крыльев, сотрясавших воздух, производя шум разбивающихся о скалы волн. Он издал пронзительный вопль.

Ангел ворвался в тыл атакующей меня стаи анатомов, нанося удары, как гигантский ястреб. Как и в момент, когда он впервые напал на нас, скорость его была безмерной, слишком быстрой для глаза. Анатомы едва успели повернуться, как он начал их крушить с чудовищной силой. Голыми руками ангел с корнем отрывал конечности, впивался пальцами в мясо, вырывал позвонки, дробил черепа. Через несколько секунд он уже рвал зубами глотки сметенных негодяев, заливая себя и все вокруг кровью.

Ангел утолял свою жажду.

Он пил кровь, убивая анатомов, словно разъяренный пьяница, разбивающий недопитые стаканы в баре, разбрасывал их в стороны, чтобы добраться до других. Это самая жуткая бойня, которую я когда–либо видела. Самое варварское истребление, слепое раздирание плоти и треск костей.

Толпа анатомов, стоявшая лицом к Лайтберну, струхнула при виде этой ужасной сцены. Возможно, они уже становились свидетелями его хищничества или же зверства всего ангельского вида раньше. Скорее всего, именно поэтому они пригвоздили его брата-ангела к кресту. Хранители костей, должно быть, обнаружили одного из них мертвым или больным, потому что они никак не смогли бы одолеть такого убийцу.

Я схватила Лайтберна за руку и потащила его вслед за убегающими анатомами. Ангел почти закончил с оставшейся в живых частью дикарей. Озеро крови растеклось от искалеченных тел, окружавших его, когда он пожирал последнего. Лайтберн едва мог отвести взгляд. Он с ужасом и восхищением смотрел на расправу ангела.

– Беги! – прокричала я.

Он так и сделал, но я понимала, что мы далеко не уйдем.

– Реннер! Реннер! Посмотри на меня!

Он оторвал взгляд от сцены побоища и нашел мои глаза.

– Я собираюсь снять наручник. Манжету ограничителя. Это наша единственная надежда, но ты должен собраться с духом.

Он кивнул.

Сняв манжету, я почувствовала, как Реннер задрожал рядом со мной и услышала, как он подавил шепот дискомфорта.

Ангел перестал убивать. Он отпустил разорванный труп, который только что грыз, и позволил ему с плеском упасть на пол. Ангел был омыт кровью, его лицо, грудь, руки покраснели.

Кровь покрывала белую кожу массивных рук и текла, подобно рубинам, по белоснежным волокнам перьев. Капли крови, как камни граната, свисали с прядей гладких черных волос.

Сгорбившись, он повернулся, чтобы посмотреть на меня. Он хрюкал и рычал, коротко лая, будто бы от боли, всасывая кровь через ноздри и рот.

– Возвращайся, – приказывала я.

Я сделала шаг вперед. Ангел отступил на шаг, оставляя под ногами кровавые следы.

– Ты должен вернуться.

Он покачал головой, разбрасывая капли крови.

– Ты должен.

Ангел невнятно ответил. Его голос был слишком тихим, как будто он очень долго молчал.

– Что ты сказал? – переспросила я, сделав еще один шаг.

Он закашлялся и выплюнул черные сгустки.

– Забери это, – сказал он ровным тоном, почти шепотом.

– Что я должна забрать?

– Жажду. Ярость и Жажду.

– Ты Астартес, Кровавый Ангел?

Он заколебался, как будто не знал, что ответить, или не понимал слов.

– Комус, – произнес он.

– Комус?

– Комус Ноктурнус. Это мое имя. Так меня звали.

Он снова посмотрел на меня, убрал с лица пропитанные кровью волосы и выпрямился.

Он был ростом с полубога, и кончики сложенных за спиной крыльев делали его еще выше.

– Ты пария? – спросил ангел.

Я кивнула.

– Это что, тебя успокаивает?

– Оно… угнетает. Однако я тоже этого жажду. Мой разум не чувствовал такого покоя уже… – он пожал плечами – необыкновенно выразительный жест, когда обладаешь гигантскими крыльями. – Я не знаю, как долго. Какой сейчас год?

Прежде чем я успела ответить, ангел нахмурился.

– Я пытался убить тебя, – сказал он. – Тебя и мужчину рядом с тобой.

– Да. И я боюсь, что ты сделаешь это снова, если я надену ограничитель.

– Нет, – ответил он. – Я утолил свою жажду. Годы неутолимого страстного желания. Какое–то время его не будет.

Ангел посмотрел вниз на ужасный беспорядок вокруг себя с чувством, похожим на крайнее отвращение.

– Я ничего так сильно не хочу, как вновь увидеть свет. Освободиться от тьмы, сковавшей меня. Ты знаешь, как отсюда выбраться?

– Думаю, я смогу его найти.

– Мы не можем … – зашипел Лайтберн.

– Что? – сказала я в сторону.

– Мы не можем пустить эту тварь в город, – ответил он сквозь стиснутые зубы. Лайтберн явно боялся чудовищного ангела, но едва мог заставить себя взглянуть на меня.

– Реннер, я не думаю, что мы можем помешать этому существу что–либо сделать.

Я не надевала манжеты ограничителя.

Ангел следовал за нами, просто шел, в нескольких шагах позади за нашими спинами.

Казалось, он не замечал ни собственной наготы, ни своей нереальности.

Лайтберн шел на приличном расстоянии от меня, то и дело оглядываясь.

– Какая у тебя история? – спросила я через плечо.

– У меня ее нет, – пророкотал ангел.

– Конечно …

– Я существовал во тьме, и тьма была бесконечной. Я не жил, просто существовал. Я пребывал во тьме, прикованный цепью к скале, и меня мучила безумная жажда. Я уверен, что прошли целые века, пока я страдал от этой муки. Что это за мир?

– Санкур, в Ангелусе, – ответила я.

– А день?

Я назвала ему число.

– Все это ничего не значит, – сказал ангел. – Я ничего не помню.

– Ты знаешь свое имя. И ты знаешь о париях.

– Да, – признался он. – Но все как в тумане. Война. Ни начала, ни конца. Я создан в ней и для нее, моя ярость была обращена на врага. Ужасная вещь. Конец всего сущего. Я носил красное.

– Кто сражался? – поинтересовалась я.

– Я.

– Но зачем и против …

– Я не знаю, пария. Просто размытое красное пятно. Из пламени и смерти. Моим врагом было все, что я видел. Так мне приказали.

– Кто приказал?

Я оглянулась на него. Ангел остановился и печально посмотрел на меня, покачав головой.

– Понятия не имею.

– Ну, тебя зовут Комус Ноктурнус. Предполагаю, что ты из Девятого легиона Астартес, которых называли Кровавыми Ангелами. Я не знаю, почему у тебя есть крылья или почему ты движим жаждой крови. Однако мне известно, что ты не единственный в своем роде. В Королеве Мэб мы найдем ответы на некоторые вопросы.

– Кто такая Королева Мэб?

– Так называется город, – сказал Лайтберн.

– А ты кто такой? – поинтересовался ангел.

– Я Бета, – ответила я, – а это Реннер. Прошу тебя хорошенько запомнить нас обоих и не причинять нам вреда.

– Как прикажешь, – сказал Комус. – Меня создали, чтобы повиноваться.

– Тогда я приказываю.

Ангел кивнул. Я включила манжету ограничителя.

– Ты с ума сошла, женщина? – ахнул Лайтберн.

Ангел вздохнул. Безумия в его черных глазах не было видно.

– Мне приказали, – сказал Комус. Он принюхался. – Это дождь?

Мы вышли под ливень в тени старой мануфактуры Голта к востоку от Хайгейт-Хилл. Последний час прошел в подъеме по обветшалым ступеням и неровным склонам. Мы поднимались по канализации и ливневым стокам к поверхности, оставляя погребенный дворец глубоко под землей.

Уже стемнело, а буря все не утихала. Лайтберн присел на остатки кирпичной стены, чтобы расслабить ноги. Комус стоял под дождем, запрокинув голову и закрыв глаза, пока вода смывала кровь с его кожи. Лайтберн наблюдал за ним.

– Что за жизнь ты ведешь, – тихо спросил он меня, – что такие вещи для тебя повседневны?

– Это не так.

– И все же ты относишься к ним спокойно. И я все еще ничего не знаю ни о тебе, ни о твоей работе.

– Я агент Трона, – сказала я. Независимо от того, на чьей я стороне, я знаю, что это так.

– Я хочу познакомить тебя с одним человеком, – сказала я ангелу. – Думаю, он мог бы тебе помочь.

– А он мог бы помочь мне? – спросил Лайтберн.

– Тебя он уже знает, так что оставайся рядом со мной и помалкивай. Я поручусь за тебя.

– Я ему не нравлюсь? – Лайтберн задумался.

– Ты ему понравишься, потому что я ему так скажу, – пообещала я. – А теперь пошли. Мы направимся в район Верхнего города.

– Пешком? – спросил Лайтберн, вставая. – Мы пойдем по улицам с…

Он не закончил фразу, просто указал на голого крылатого гиганта.

– Если придется, – сказала я.

Так мы и сделали. В столь поздний час и ненастную погоду улицы были пустынны. Хлестал дождь, и за оконными ставнями горел свет. Один раз вдалеке прогрохотал освещенный трамвай. Я видела, как с полдюжины сонных или пьяных пассажиров уставились в нашу сторону, но потом мы исчезли из их поля зрения, и я знала, что утром они сами не поверят в то, что увидели. Лайтберн натянул капюшон и поплелся, засунув руки в карманы. Ангел бесцеремонно брел за нами, восхищаясь пустыми улицами и городскими зданиями.

– Этот город, – заметил он, – пахнет как новый.

– Это самое старое место, что я знаю, – возразила я.

– Свежий и новый, – настаивал ангел, – как будто его построили вчера.

Мы пересекали пустынную площадь Ил-хай, когда я услышала знакомый треск под проливным дождем.

– Вот ты где.

Черубаэль появился в поле зрения, словно грустный, потерянный воздушный змей, медленно отскочив от тротуара прямо перед нами. Он появился без предупреждения. Когда демон путешествовал по городу вдали от убежища, его демонические силы скрывали его от случайного взгляда.

– Оооо, – сказал демонхост с некоторым беспокойством, – малышка, что ты нашла?

Лайтберн потерял дар речи от ужаса. Я пожалела, что не рассказала ему о существовании демонов раньше. Ангел напрягся и прищурил глаза.

– Демон, – пробормотал он.

– Демонхост, – уточнила я. – К тому же, закован в цепи. Твоя защита не нужна.

Я посмотрела на Черубаэля и добавила:

– Как и твоя.

– Но его вид оскорбляет меня, – мягко сказал Черубаэль.

– Держи себя в руках.

Демонхост разочарованно надул губы.

– Я искал тебя, – продолжил Черубаэль. – Он велел мне это сделать. Ты опоздала, малышка, и уже почти полночь. Он может начать без тебя. Вижу, ты нашла Проклятого мальчишку. Был ли он там, где я сказал? Не знаю, зачем тебе понадобилось искать и его тоже, – демонхост пристально посмотрел на ангела.

– Мне не очень нравится твоя компания, Бета, – сказал Комус.

Я повернулась.

– Извини, этого требует работа. Я прошу у тебя терпения и терпимости. Если тебе нужна какая–либо помощь …

Ангел печально покачал головой.

– Ты уже помогла мне, – сказал он.

Комус протянул руку ладонью вверх и позволил каплям дождя упасть на нее.

– Дождь, – сказал ангел с простодушным детским восторгом, – и небо.

Он поднял глаза.

И в одно мгновение исчез. Огромные крылья подняли его в воздух прежде, чем я успела заговорить. Он взлетел, пронесся белой стрелой на фоне низкого ночного неба, обогнул башню Святой Федры-над-Крепостью и исчез.

– Ну, слава богам, он ушел, – сказал Черубаэль. – Положение было не из приятных.

Далеко за полночь мы пришли в район Верхнего города, демонхост тянулся за нами, как развевающееся на ветру знамя на длинной цепи. Всего в нескольких кварталах от Бифросда я поняла, что что–то не так.

И Черубаэль тоже. Не говоря ни слова, демонхост рванул вперед.

Я бросилась бежать за ним. Лайтберн сдержался. Он оставался на расстоянии от демонхоста: страх перед Черубаэлем был велик. У него не возникало никакого желания следовать за этим созданием куда бы то ни было.

– В чем дело? – закричал Лайтберн.

– Не отставай!

– В чем дело, Бета?

Я вышла на улицу. Все сомнения в миг рассеялись. Янтарное свечение, дрожащее за ближайшими жилыми домами, которое я видела, оказалось бушующим пламенем.

Бифросд поглощал огонь.