Текст книги "Кающаяся (ЛП)"

Автор книги: Дэн Абнетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 13

Имена и тактики

– Как думаешь, он вернется? – спросил Лайтберн.

Я скривилась.

– И все-таки спасибо, что пытался говорить здраво, – сказала я.

– Просто не был пустым местом, – ответил он.

– Реннер, – начала я, – ты тоже можешь уйти куда захочешь. Ты ведь знаешь, верно? Тебе не обязательно участвовать в этом, если не хочешь.

– Полагаю, я останусь на некоторое время, – произнес Лайтберн. – Видишь ли, у меня ничего не осталось, вообще ничего, кроме моего бремени и одного друга, поэтому я останусь.

– Тебе не захочется терпеть своего друга после того, как открылась правда о ее душе парии, – рискнула сказать я, – и мне это понятно.

– Я мирился с кое-чем и похуже, – ответил он. – Просто попытайся не слишком сильно об этом беспокоиться.

Я оставила его посылать коды, показав, как делать все правильно, и вышла из бункера. Время близилось к полудню, а дождь ослаб впервые за много дней, будто бы грозовые тучи выдохлись, борясь с огнем в Верхнем городе. Бедняцкая Низовая Коммерция кипела жизнью и торговлей. Я же бродила по Скудным Залам, проходя мимо упаковочных цехов и ржавых силосных башен, что раньше были частью ныне заброшенной орбитальной верфи.

Я решила пройтись, чтобы привести мысли в порядок и прояснить ум. Теперь, судя по всему, все свалилось на меня, и выполнить миссию огромной важности предстояло именно мне. Возможно, пора было взять на себя роль альфы. Лишь пройдя Подъем Клересторий, я поняла, что вышла на открытую местность. Те, кто ударили по Бифросду, и, скорее всего, по Смертнику, все еще были где-то там, а я стояла здесь, самоуверенно размышляя о стратегии и методах. Мне казалось, словно я какой-то дознаватель, которому передали дело, хотя вела себя как неподготовленный любитель.

Я отключила свой манжет, дабы привлекать меньше внимания или, по крайней мере, отпугивать нежелательных личностей, после чего развернулась и пошла обратно к бункеру другим маршрутом. Теперь я шагала быстрее и внимательнее смотрела по сторонам. Если с этого момента операцию предстояло вести мне, я должна была составить собственный план и вспомнить все, чему меня учили. Сейчас навыки и характер, выкованный во мне Когнитэ, служили на благо Инквизиции.

Возвращаясь в убежище с другого конца Скудных Залов, я увидела его, сидящего в таверне коммерции под названием «Звездный поплыв». Открытые двери приглашали внутрь рыночных торговцев, которые страдали от жажды на полуденной улице. Там он и сидел в одиночестве, освещенный полоской бледного солнечного света. Я увидела его прежде, чем он заметил меня.

Включив ограничитель, я вошла в таверну и села перед ним. Нейл поднял взгляд.

– Я возвращался, – сказал он.

– Знаю.

– Уже собирался идти обратно.

– Потому что у тебя было время подумать, – произнесла я.

– По правде говоря, – начал Нейл, – я решил вернуться, так как кое-что вспомнил, но я бы действительно пришел обратно. Не могу оставить тебя со всем этим одну, ведь чертовски уверен в том, что ты не остановишься.

– Не остановлюсь.

Он кивнул.

– Ладно, – сказал Нейл, – эта игра прикончит меня, в чем я уверен, но что-то нужно сделать.

– Что ты вспомнил? – спросила я.

– Имена, – ответил он. – Они пришли мне в голову, когда я сидел здесь. Это все, что осталось после пожара. Зоя. И Коннорт.

– Кто они?

– Эти имена произнес трясущийся труп Мэм Тонтелл во время допроса. Я особо не уделял этому пристального внимания, потому что от тех сеансов просто тошнило, но хорошо услышал, как имена сорвались с мертвых губ перед тем, как я вышел из комнаты.

Я задумалась над этим.

– Зоя… Не знаю. Но вот Коннорт…

– Распространенное имя, – произнес Нейл.

– Да, и мне знаком один его обладатель. Коннорт. Коннорт Тимурлин. «Тот самый» знаменитый музыкант. Он был членом свиты Крукли в «Двух Гогах».

– Так значит, он был там той ночью? – спросил Нейл. – В ночь, когда Тонтелл откинула копыта?

– Да, – сказала я. – И был у Ланмюра перед тем, как отправиться к «Гогам» с нами. Это не все. Еще до произошедшего с Тонтелл я видела, что он говорил с женщиной у дверей салона. О чем бы они там не беседовали, тема была серьезной. Тогда я еще не знала его, нас познакомили позже, но та женщина…

– А что с ней?

– Я где-то встречала ее.

– Встречала ее?

Я кивнула.

– Так где, Бета? Я в курсе, как работает твоя память. Если ты видишь лицо, то узнаешь его.

– В том-то и дело, – произнесла я. – Понимаю, что знаю ее, но не могу вспомнить место или имя.

– И?

Я улыбнулась ему.

– Это значит, что она скрывалась под личиной, Харлон. Под хорошо созданной личиной. Не знаю, кем она притворялась, но актера под этой маской я узнала.

– Личиной? – поднял он брови.

– Я не про переодевание, Нейл, а про грамотную маскировку. Она выполняла какую-то роль, была чьим-то агентом.

– Готов поспорить на все деньги в моем кармане, что я знаю, чьим, – сказал он.

Мы вместе прошли через рынок.

– У нас есть несколько вариантов, но я знаю, какой мы выберем первым, – произнесла я.

– Пойдем в «Два Гога»? – предположил Нейл.

– Это второй, – ответила я. – Сначала я приступлю к выполнению плана, который обдумывала после того, как Черубаэль вернул меня в Бифросд.

– В смысле, мы приступим к плану? – спросил он.

– Да.

– И в чем он заключается?

– Я собираюсь к Рейвенору, – сказала я.

– Эй, нет, – произнес Нейл. – Медея говорила мне о твоей задумке. Вернуться к нему и притвориться, что ты переметнулась? Двойная игра? Затесаться в его ряды? Для этого уже слишком поздно.

– Верно, – ответила я. – Думаю, Коготь в любом случае бы все понял, вне зависимости от того, как хорошо бы я притворялась.

– А что тогда?

Мы дошли до торцевых ворот и спустились вниз по ступеням к двери бункера.

– Просто пойдем к нему, – сказала я. – Не притворяясь. Расскажем Рейвенору о том, что произошло, и что стоит на кону. Поделимся тем, чем обладаем. Он – агент Ордосов, Харлон. Один из лучших, и у нас общий враг. А еще нам нужен отряд.

Мы вошли внутрь. Лайтберн поднял взгляд и спокойно кивнул Нейлу так, словно ранее днем ничего не происходило.

– Все нормально? – спросил он.

– Отлично, – ответил Нейл с такой же невозмутимостью. – Помоги мне вправить ей мозги.

Лайтберн сел.

– Ее план, – начал Нейл, подтаскивая к себе стул, – ее план, если можно величать его таким словом, заключается в том, чтобы пойти к Рейвенору.

– Под каким предлогом?

– Да ни под каким, – сказал ему Нейл.

– К тому Рейвенору, который охотится на нас как на еретиков? – спросил Лайтберн.

– К тому самому, – произнес Нейл.

– Ну, я никогда не встречался с ним, – сказал Лайтберн, – за исключением одного раза, правда, я ничего об этом не помню, потому что Рейвенор, как мне сказали, выжег мою память так, как раскаленный прут проходит через лист бумаги. Поэтому да, я бы сказал, что план чертовски глупый.

Нейл ухмыльнулся и повернулся ко мне.

– Видишь? Даже он так думает, хотя никому до него даже дела нет.

Я улыбнулась.

– Рейвенору нужен Король, мы тоже хотим добраться до Короля – начала я. – Город кишит врагами, ну или, по крайней мере, враждебными и Гидеону, и нам фракциями. Нас и Рейвенора превосходят числом. Вот что я предлагаю – встретиться с ним лично, выложить все карты на стол. Перемирие, объединение. Трон знает, что они оба нарушали правила. Эйзенхорн и Рейвенор. Необходимый компромисс. Вот почему одного объявили еретиком, а другого заклеймили ренегатом. Они идут против правил ради высшей цели. Грегор с Гидеоном действительно выше правил. Вот в чем заключается сила инквизиторов. Они защищают то, чему служат… Как демоны. В общем, перемирие и совместное использование информации с ресурсами… Это перевесит любые разногласия.

– Просто замечу, – произнес Лайтберн, – что до этого ты называла Рейвенора главным подозреваемым в убийстве твоих друзей. Причем очень убежденно.

– Я все еще не исключаю этого, – признала я. – Однако инквизитор видит картину в целом, и там Желтый Король, а не мы. У нас есть информация, которой не обладает Рейвенор. Его же зацепки ни к чему не приведут. Он осознает все преимущества работы с нами, по крайней мере, на временной основе.

Нейл открыл было рот, чтобы заговорить, но я еще не закончила.

– Более того, – продолжила я, подняв руку, – когда мы встретимся лично, то все узнаем. Мы узнаем, если именно он был врагом, который сжег Бифросд. На встрече с Рейвенором мы либо заведем новых друзей, либо отомстим.

– Думаешь, нам удастся одолеть его? – удивленно спросил Нейл. – Его, Кару и Пейшенс?

– Я уже брала верх над Кыс прежде. По сути, у нас с ней счет 1:1. Но да, думаю, что мы сможем. Ты знаешь, как они действуют, да и сам не растяпа. Я же пария с черной душой, и это козырь против жуткой псайканы Рейвенора.

– А еще у меня есть пушка, – сказал Лайтберн, поднимая руку.

Мы оба взглянули на него и с готовностью закивали, не споря с ним.

– Мне не нравится то, что все может дойти до крови, – произнес Нейл. – Но это неизбежно. Поэтому… Быть может, и правда лучше довести дело до конца и уже покончить с ним.

Он взглянул на меня.

– Я вообще ничего не смогу сделать, чтобы отговорить тебя? – спросил Нейл. – В смысле, чисто технически, ты не обладаешь рангом, позволяющим приказывать мне. Если говорить о старшинстве–

– Однако имеем то, что имеем, – сказала я.

– И все-таки, – продолжал Нейл. – Ты действительно–

– Решать мне, – произнесла я. – Этим утром мы установили, что ты разрываешься между двумя инквизиторами, из-за чего не можешь принимать верные решения. Ты сам признал это.

– Было такое, да, – подтвердил Лайтберн.

– Ты не можешь мыслить беспристрастно, Харлон, а я могу. И мое решение… Делаем то, что я уже сказала.

Нейл посидел еще несколько секунд, затем устало выдохнул и поднялся на ноги. Он подошел к вокс-передатчику, тщательно его настроил и поднял микрофон со свободно висящим спиральным шнуром.

Нейл переключил устройство в режим передачи.

– Шип вызывает Коготь, – сказал он.

ГЛАВА 14

На стапеле

Таким образом, мы назначили встречу. Не буду притворяться, что я не испытывала страх. Хоть я и не так долго вела дела с Гидеоном Рейвенором, но не питала никаких сомнений на счет его могущества. Во многом он вызывал у меня тревогу даже большую, чем Эйзенхорн, и казался опаснее последнего. Как это часто случается, ученик превосходил своего учителя.

По правде говоря, со слов Нейла я прекрасно знала, что они оба были безмерно опасны и безжалостны, но в случае с Грегором Эйзенхорном я всегда чувствовала за собой небольшое преимущество, заключавшееся в его нетипичной привязанности к покойной Ализебет Биквин и моей связи с ней. То была моя редкая шаткая опора в виде эмоциональной преданности Грегора, невыраженные словами узы, которые он молча признавал, когда имел дело со мной, и которые, в определенной степени, защищали меня. Всю свою жизнь Эйзенхорн, не проявлял заботы ни об одной человеческой душе, за исключением моей матери, а значит и меня.

Против Рейвенора такой карты я бы разыграть не смогла.

Однако у меня имелись другие меры предосторожности и способы дать отпор. Я знала, что играла со слабой рукой и находилась в очень невыгодном положении, но мои наставники – неважно, были ли они хорошими или плохими людьми – хорошо обучили меня. Теперь я почти не чувствовала ограничений, ни перед кем не отчитывалась и использовала при подготовке все то, чему мне удалось научиться за годы тренировок. Наконец-то я ощущала себя игроком в игре, а не простой пешкой на регицидной доске.

Нейл назначил встречу по воксобмену, передавая зашифрованные глоссией сообщения, и получил доступ к частным фондам в какой-то из городских бухгалтерий. Эйзенхорн создавал эти неприкосновенные счета на протяжении многих лет, чтобы ими можно было воспользоваться в случае острой необходимости. Кроме того, Нейл достал нам кое-какое снаряжение на черном рынке. Я же посетила муниципальный архив записей в Городских Палатах и сделала копии планов места встречи, которые мы с Нейлом изучили. Реннер добавил ко всему этому собственные знания о местности. Мы продумали условия встречи, методы обеспечения нашей безопасности и пути отхода на тот случай, если все пойдет плохо.

В ночь перед выходом я отправилась на крыши зданий, под которыми находился наш бункер. Спотыкаясь, я поднялась по грязной и неосвещенной общей лестнице, минуя лестничные пролеты счетоводов, починщика одежды и глазного врача, и оказалась перед небольшой, выходящей на крышу дверью, не открывавшейся из-за того, что краска засохла в стыках между самой дверью и стеной. Приложив усилия, я смогла отворить ее, отчего на пол посыпались кусочки отбитой краски, и выйти на крышу из обшарпанной и покрытой мхом черепицы. Оттуда мне открылся вид на Бедняцкую Низовую Коммерцию и Скудные Залы, на которые падал угасающий свет. Нейлу и Реннеру я сказала, что собираюсь пройтись, привести мысли в порядок, и, быть может, вознести молитву Богу-Императору и попросить Его о защите.

Это была ложь, так как с собой я взяла небольшой клинок.

Встреча должна была произойти на стапеле старой верфи к югу от полуразрушенной громады Врат Мытарств. День не вселял больших надежд. Ураган заковылял обратно в свое логовище, оставив после себя жиденькие небеса с серыми пятнами и моросящий дождь, шедший будто бы без особого энтузиазма. Само же небо было серым и пустым, словно оно установило свои настройки в значения по умолчанию, и теперь свободное место ждало программирования и активации новых погодных условий.

Мы находились у края огромной реки, на ее приливно-отливной равнине, где некогда бурлила мощная промышленность, наполнявшая закрома Королевы Мэб. Теперь через Врата Мытарств не проходили ежедневно толпы рабочих верфи, а скалобетонные дороги потрескались и поросли сорной травой, уже целые века по ним не стучали подбитые гвоздями ботинки. Местность была очень ровной и сырой. Старая река, сильно расширявшаяся в этой точке, тянулась к горизонту словно серая полоска, и уже вернула себе большую часть земель, что забрала у нее промышленность. Древние мостовые канули в водное небытие, а на километры вокруг тянулось множество заиленных прибрежных болот, ощетинившихся убогими деревцами и мшистыми остовами заброшенных строений. Согласно одной выдуманной истории, я родилась в этом болотистом поясе, где также умерли и мои вымышленные родители. Со стапеля я видела, что среди топей продолжали жить небольшие, доведенные до нищеты сообщества людей, которые все еще цеплялись за реку. Моему взгляду открывались крошечные домики и шпиль небольшой церкви-темплума. На каждом из зданий виднелись грязные пятна. Я представила себе, что в том маленьком заболоченном дворе могла стоять могильная плита с именами моих родителей, но не отвлеклась на то, чтобы сходить туда, так как была уверена – это просто вымысел. Не знаю, что обеспокоило бы меня сильнее: отсутствие могильной плиты на кладбище или то, что ее действительно поставили, дабы подкрепить ложь.

Кроме того, у меня есть работа.

Мы трое отправились пешком и, пройдя по дорогам в оврагах, оказались на другой стороне ветшающих городских ворот. Тут и там на просторах широкой болотистой низменности стояли огромные ангары верфи. То были невероятно огромные здания, возведенные на заранее отлитом скалобетоне, хотя на фоне необъятной равнины они казались совсем небольшими. Внутри этих сооружений целые армии искусных мастеров строили восхитительные корабли, которые затем продавались другим континентам и даже мирам. Конечно же, теперь ангары пришли в негодность и пустовали, хотя одни лишь размеры позволяли им на протяжении многих поколений сопротивляться воздействию погоды и заброшенности. Вспомогательные здания, пристройки, складские блоки и столовые, что некогда вырастали по бокам от ангаров подобно маленьким городкам, ныне исчезли, оставив после себя литорали, водорослевые наносы, слои древесины соленой ивы или же голые скалобетонные площадки.

Мы выбрали ангар под номером сто девятнадцать. По большей части, здания почти ничем друг от друга не отличались, однако мне нравилось это число. Ангар представлял собой гниющую высящуюся громадину, что поднималась из топей, окаймленная утренним туманом. Все вокруг было серого цвета, напоминавшего попавшие в воду чернила, а воздух оставался влажным даже в перерывах между дождями. Из входа в ангар тянулся вниз к берегу реки и полосам ила гигантский стапель. Некогда по этой огромной каменной дороге скатывали корабли, встречаемые ликующими толпами.

Придя на два часа раньше начала встречи, мы провели разведку. Ни Харлон, ни я не сомневались, что команда Рейвенора могла разведать лежащую перед ней территорию или даже занять передовые позиции, однако ангар с прилегающей к нему территорией оказался пуст. Внутри сооружения царили сырые тени, через прорехи в крыше в здание попадали капли дождя, а на полу валялись кучи огромных, явно относящихся к машиностроению предметов, но почерневших из-за коррозии настолько, что уже невозможно сказать, чем они являлись раньше. Там лежали и гигантские смотанные цепи из металла со звеньями воистину невероятного размера. Они были слишком тяжелы, чтобы их смог сдвинуть один человек, и тянулись в сторону выхода из ангара, где потом уходили вниз по мостовой словно могучие морские змеи, выложенные на землю рыбаком как трофеи. Легкий ветерок клонил траву вниз. На серой плоскости устья я увидела зловещие очертания находящихся вдали плавучих тюрем: оскопленных мертвых кораблей, лишенных мачт, двигателей, рулей, поставленных на мертвый якорь на реке и превращенных в место для ссылки.

Удовлетворенные тем, что местность находилась под нашим контролем, мы заняли позиции. Нейл устроился на вершине гигантского блок-мотора, лежащего на входе в ангар, благодаря чему у него имелся открытый вид на стапель. У какого-то подпольного торговца он приобрел себе длинноствольную лазерную винтовку Милитарума с телескопическим прицелом, и это снайперское оружие обеспечивало ему открытый сектор для стрельбы по всему скалобетонному пространству. Реннер же, вооруженный переделанной штурмовой автоматической винтовкой, расположился у задней части ангара. Лежащий под дождем Лайтберн с его острым зрением наблюдал за подъездными путями и болотами, тянувшимися до призрачной громадины далеких Врат Мытарств. Он бы заметил любого, кто направлялся в нашу сторону. Связь мы держали при помощи маленьких вокс-наушников, называемых Нейлом микробусинами. Это оборудование тоже когда-то принадлежало Милитаруму. Мы постоянно связывались друг с другом по составленному временному графику, так как, учитывая огромную площадь того места, где мы располагались, и наши позиции, у нас практически не имелось зрительного контакта.

Я ждала на стапеле, снаружи ангара. Мой гермокостюм усиливал жилет из защитного сетчатого материала, что достал Нейл, а поверх него я надела длиннополый сюртук с капюшоном-воротником. Мой счетверенный короткоствол покоился в поясной кобуре, а пара укол-дирков – коротких острых ножей для ближнего боя или метания, называющихся слуки – плотно притянута ремешками к предплечьям, по одному клинку в ножнах на каждую руку. Через плечо перекинут ремень с лазкарабином укороченной модели. А еще у меня был манжет.

Значение имел лишь манжет с выключенным ограничителем. Без этого разум Рейвенора и приспешники инквизитора одолели бы нас в мгновение ока, и неважно, каким арсеналом мы бы обладали. Мысли о повторном столкновении со смертоносной телекинетикой Кыс вызывали у меня едва ли не ужас, что можно сказать и о самом Рейвеноре.

Я ждала и смотрела на далекие отмели реки, наблюдала за тем, как ветер топорщил спартину. Я чувствовала холод и влажность, ошущала капли дождя и делала насечки на нагревающих элементах гермокостюма. Мой разум не был спокоен, он трепетал от волнения. Вновь подняв взгляд, я еще раз увидела вдали крошечный и одинокий шпиль церкви-темплума. На нем я и сосредоточила внимание. На какое-то мгновение он встревожил меня, ибо всколыхнул в голове воспоминания, с верой в которые я выросла, воспоминания, которые меня научили считать грустными. Однако эта ложь исчезла, и теперь мне нечего оплакивать, по крайней мере, на том далеком кладбище. Высящийся вдалеке шпиль я сделала точкой фокуса, дришти, как это называла Мэм Мордаунт, ссылаясь на древние методы из практик Инда. Используя шпиль в качестве объекта концентрации, я обратилась мыслями к своей старой умеряющей литании, дабы успокоить разум и нервы. Казалось довольно странным прибегать к тому, что, без всяких сомнений, являлось мысленным инструментом Когнитэ, но литания всегда хорошо мне служила. Каждый из обучающихся в Зоне Дня выбирал какое-то умиротворяющее воспоминание, делая из него основу для нашей умеряющей литании. Моим был отрывок из «Еретихамерона», этой эпической поэмы в стихотворной форме, напыщенно рассказывающей о Войне Примархов: «Девять Сыновей, Что Выстояли, и Девять, Что Обернулись Против».

Но умеряющая литания никогда не заключалась в одних лишь словах, так как в моей голове их произносил голос сестры Бисмиллы. Она часто читала мне эту поэму в опочивальне Схолы Орбус, поэтому воспоминания о ее мягком голосе стали важной частью медитации.

Я почти сразу же замерла, ощутив укол истинной печали, но не той ложной грусти, что вызывал во мне далекий шпиль. Сестра Бисмилла была Медеей, а Медея погибла. Утрата, заставлявшая меня чувствовать искреннюю и острую горечь, утрата, оказавшаяся сильнее всего, во что я верила при взрослении, и эта нанесенная потерей Медеи рана все еще свежа.

Моя микробусина щелкнула.

– Ты в порядке? – раздался в моем ухе тихий голос Нейла.

– Да, Харлон, – ответила я.

– Уверена?

– Да.

– Я наблюдаю за тобой, Бета. Кажется, ты только что на мгновение замялась. Нечто в твоей позе–

– Все нормально, – сказала я.

Пройдясь по стапелю, я решила отказаться от литании, так как теперь ее смысл запятнан печалью. Затем я подумала об Эйзенхорне и Рейвеноре, двух людях, в чьей жизни не находилось места эмоциям, и которые приучили себя не проявлять заботу ни к чему, ну или же не позволять себе испытывать ослабляющие их чувства. Но это не слабость. Заботиться о ком-то – не слабость. Испытывать чувства – не слабость. Эмоциональный отклик – это то, что делает нас людьми, что наделяет нас характером и достоинствами. Я твердо намеревалась никогда не уподобляться им, и я буду цепляться за то, кем я являюсь, за то, что сделало меня такой – что действительно сделало меня такой, а не какая-то там ложь с болот – и не важно, сколько боли мне придется испытать.

Я вернулась мыслями к литании, принимая заключенную в ней утрату, впуская ее в себя и позволяя ей успокоить мой разум. Даже исчезнув навсегда, Медея оставалась рядом со мной и даровала мне опору.

Девять Сыновей, что выстояли, и Девять, что обернулись против, Девять за Восемь, и Девять против Восьми, все Восемнадцать для сотворения Великого Космоса или его разрушения…

Моя бусина вновь щелкнула.

– Ты со мной говоришь?

– Нет, Харлон. Оставайся настороже.

Спустя мгновение на связь вышел Реннер.

– Похоже, время начала шоу, – сказал он.

Вниз по идущей от Врат Мытарств окружной дороге проехал Грузовоз-8, после чего свернул на путь для подвоза, ведущий к ангару сто девятнадцать. Реннер первым заметил машину со своей точки обзора, задолго до меня, и не сводил с нее оружия, находясь вне поля зрения.

Грузовоз-8 подкатился к восточной стороне ангара, тяжелыми колесами подбрасывая в воздух траву и куски разбитого скалобетона. Грохотание двигателя я услышала до того, как увидела машину. В тысячный раз я проверила правильность настроек манжета, чтобы он не скрывал мою пустоту, но, если бы я действительно допустила ошибку, сейчас было слишком поздно для ее исправления, так как разум Рейвенора или люди-марионетки, которых инквизитор нередко «оберегал»[2]2
  В оригинале присутствует такой термин, как «waring», обозначающий процесс, когда Рейвенор берет под контроль тело своего оперативника. В официальных переводах он переведен как «надевать/носить» кого-то. В этой книге выбран вариант «беречь/оберегать».


[Закрыть], уже уничтожили бы нас.

– Проверьте, все ли в порядке, – сказала я, – затем действуйте согласно установленному плану и выполняйте мои команды.

– Принято, — протрещал Нейл.

– Понял, — донесся голос Реннера.

Я же никуда не пряталась и оставалась на стапеле – одинокая фигура среди многих акров скалобетона, по которому хлестал дождь. Я расстегнула застежку ножен одной из слук.

В поле моего зрения медленно въехал грузовик. На вид это был ранее принадлежащий Арбитрес Грузовоз-8 с небольшими и армированным оконными стеклами, а также крытым кузовом. Отдельные детали корпуса, включая обтекатели, закрывающие верхнюю часть надколесных арок, прикрывались броней в виде металлического покрытия. Сама машина выкрашена в светло-голубой – цвет яиц болотной осевки. Машина, чьи покрышки шипели в мокрой грязи, заехала на стапель и остановилась в двадцати метрах от меня. Я продолжала ждать.

– Прикрываю двери, — передал по воксу Нейл.

С его позиции грузовик стоял практически в профиль и находился в пределах эффективной дальности пробивного заряда. Я не сомневалась, что выстрелы из армейского оружия могли справиться даже с нательными бронепластинами Арбитрес.

– Меняю позицию, — доложил Реннер.

Я его не видела, но знала – согласно заранее намеченному плану он покинул свою позицию за ангаром и теперь двигался вдоль его боковой стены, чтобы держать грузовик под прицелом сзади. Таким образом, Грузовоз-8 находился в ста восьмидесятиградусном секторе обстрела между Реннером и Нейлом. У меня же, естественно, никакого укрытия не было, и я надеялась, что мне не придется пожалеть об этом. Впрочем, мне бы все равно пришлось показаться на открытом пространстве.

Какое-то время ничего не происходило, а затем дверь кабины распахнулась, и на землю спрыгнул человек. Я сразу же узнала высокую и гибкую фигуру Пейшенс Кыс, которая носила свой дорогой гермокостюм коричневого цвета. Ее черные волосы заколоты теми смертоносными серебряными иглами, а телекинетические способности гасились одним лишь моим присутствием, но двигалась она с кошачьей грацией, и я знала, что Кыс представляла исключительную опасность даже без психокинетических талантов своего разума.

Пейшенс выпрямилась и взглянула на меня, после чего зашагала ко мне по стапелю, удаляясь от светло-голубого грузовика. Она остановилась в двадцати шагах от того места, где стояла я.

– У меня есть возможность выстрелить, — доложил по воксу Нейл.

– Приняла, – ответила я.

Пейшенс осмотрела меня, а в ее выражении лица, как и всегда, сквозило презрение.

– Бета, – сказала она.

– Пейшенс.

Кыс буднично осмотрелась вокруг, словно выказывая недовольство погодой.

– Широкое открытое пространство, – заметила она.

– На котором стоим мы обе.

– Да, но ты обладаешь преимуществом передо мной, – произнесла Кыс и улыбнулась. – В меня целятся по меньшей мере два твоих стрелка.

– Разве твои в меня нет?

– А ты не знаешь? – спросила она с озорным блеском в глазах. – М-м, возможно, ты не приготовилась к этой встрече так, как следовало бы. Где Харлон? Это его я мельком увидела у задней части ангара, пока мы ехали? Нет, он бы устроился поближе.

Он перевела взгляд на темный пещерообразный вход ангара. В его черной бездне Нейл был невидим, но Кыс все равно радостно махнула рукой.

– Доброе утро, Харлон! – позвала она. – В голову или сердце, будь добр! Не хочу страдать!

Кыс вновь взглянула на меня.

– Ты так быстро нас покинула, Бета, – сказала она.

– Выбор у меня был небольшой, и я уверена, что ты прекрасно это знаешь.

– Черубаэль, – произнесла Кыс и кивнула. – Он оставил после себя переполох, но ведь ты могла вернуться.

– Может и не могла, – ответила я. – Может, я находилась в заключении.

– Может и так.

– Или, может, все это время я, как меня и просили, выполняла работу твоего владыки, внедрившись в свиту Эйзенхорна.

– Маловероятно, – отозвалась она, – учитывая то, как много времени тебе потребовалось, и характер этой встречи. По какой бы причине ты не замолчала, теперь расклад дел явно изменился. Нам есть что обсудить?

Я кивнула.

– Да, но не с тобой. Я жду.

– Чего?

– Его, – сказала я. – И сумасшедших сюрпризов, которые ты могла заготовить.

Она подняла облаченные в перчатки руки, широко развела их и показала пустые ладони.

– Я здесь лишь для того, чтобы начать разговор, – произнесла Кыс, – и оценить твои сумасшедшие сюрпризы.

– Ты же знаешь, что у меня их нет, – ответила я. – Мы не обладаем вашими ресурсами.

– Ресурсами?

– Живая сила и десантно-штурмовые самолеты, уничтожившие Зону Дня. Твой повелитель может дать команду и получить полную поддержку Империума.

Кыс фыркнула и слегка усмехнулась.

– У нас их не так уж и много, – сказала она. – Налет был проведен при содействии местных Арбитрес и ведомства барона-префекта. Они обеспечили операцию мускулами и техникой, ожидая заполучить серьезный трофей, а его, Бета, мы не получили. Ох, мы прикрыли то место, но префект рассчитывал задержать архиеретиков, чтобы затем щегольнуть ими при дворах и заработать себе хорошую репутацию у Ордосов сектора. Этого не случилось, поэтому он обозлился на нас и теперь не так склонен оказывать поддержку нашей операции.

Кыс подняла взгляд к небу и закрыла глаза, позволяя дождевым каплям испещрять ее лицо пятнышками.

– Сегодня с небес не будут спускаться десантно-штурмовые самолеты, – произнесла она. – Это тихая встреча, как ты и просила.

– Тогда давай ее начинать, – сказала я.

Кыс вновь кивнула и зашагала обратно к грузовику. С виду она не торопилась. Я ждала, слушая как каблуки Пейшенс цокают по скалобетонным панелям. Кыс дошла до кузова машины и открыла задние двери, после чего я услышала вой гидравлического грузоподъемника.

– Что-то выходит, — доложил по воксу Реннер.

– Оставайтесь на месте, – ответила я.

– Это он, — протрещал голос Нейла.

– Не меняйте цели.

В поле моего зрения вновь появилась Кыс, вышедшая из-за задней части Грузовоза-8, но теперь она шла рядом с тяжелым бронированным объектом, известным как Кресло. Оно представляло собой частично коробку, частично трон, полностью закрытое и бесшумно парящее на гравитационных блоках. Я знала, что выпуклости и контейнеры, окаймлявшие резные пластины корпуса, скрывали не только сканеры и зрительные системы. Некоторые являлись оружейными модулями, способными в любой момент раскрыться и высвободить потоки огня пси-пушек.

Но модули оставались закрытыми.

Кресло, сбоку от которого шагала Кыс, двинулось ко мне и остановилось в том же месте, где ранее находилась Пейшенс.

– Только вы, – сказала я.

До моего слуха донесся тихий вокс-щелчок, четко различимый на фоне шума дождя, и Кыс пожала плечами. Она отступила назад и вернулась к Грузовозу-8, где облокотилась на кабину, скрестила руки на груди и принялась наблюдать.

– Ты поставила меня в невыгодное положение, – произнесли транспондеры Кресла.