Текст книги "Кающаяся (ЛП)"

Автор книги: Дэн Абнетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 19

На пустой тропинке

– И что это меняет? – спросила я.

– Почти все, – ответил Гидеон.

– Каким образом?

– Если то, что рассказал нам Тимурлин, правда–

– А это правда?

– Думаю, да, – сказал он, – так как практически невозможно, чтобы душа соврала при таких условиях. Мой разум и начерченные обереги не оставили ему почти никаких возможностей солгать или уклониться от ответа. Коннорт Тимурлин не мог сказать ничего, кроме правды, и его явно огорчило то, что ему пришлось выдать некоторые вещи.

– Вы имеете в виду Вернера Чейза, – произнесла я.

– Да, его. Одного из неуловимой династии Чейзов, впервые вытащенного на свет.

– Это кажется– – начала я.

– Чем?

– Довольно жестоким, – закончила я. – Мы истязали его душу.

Кресло медленно повернулось в мою сторону, и я вновь нашла странным, что Рейвенор использовал свою бронированную оболочку так, как кто-то другой мог использовать лицо или тело. Думаю, Гидеон пытался напоминать всем нам о том, что он все еще человек, пусть теперь его язык телодвижений и был ограничен.

– Даже за то короткое время, что мы работаем вместе, – сказал Рейвенор, – я начал высоко ценить тебя, Бета. Очевидно, ты прекрасно обучена, очень искусна и, видимо, можешь похвастаться целеустремленностью и хладнокровием, не уступающим таковыму у Пейшенс. Возможно, наставникам Ордосов следует многое взять у режимов тренировок Когнитэ.

– Это удар ниже пояса, – ответила я.

– Прошу прощения. Я к тому, что в тебе, судя по всему, есть стальной стержень. И, тем не менее, время от времени ты, кажется, проявляешь тревожащую слабость – некоторую симпатию к–

– Предпочитаю называть это некоторым сочувствием, – возразила я.

– Называй как хочешь, – сказал он. – Коннорт Тимурлин, или Вернер Чейз был агентом ереси, и он всю жизнь работал ради того, чтобы разрушить Империум. Чейз признался в этом. Да, мы обошлись с ним безжалостно, но Инквизиция не может позволить себе нерешительности. Просто не может. Та неослабевающая угроза, с которой мы сталкиваемся, и еретики, которых мы преследуем, стремятся лишь к уничтожению нашего уклада жизни. Ордосы суровы, а Инквизиция никому не друг. В нашей работе нет места эмоциям. Никто никогда и не говорил, что это будет легко или приятно.

– Харлон рассказывал то же самое, – ответила я. – Да я и сама уже достаточно этого насмотрелась. В конце концов, все мы малозначимы пред лицом нашей цели. Я готова принять порицание, но не путайте мое сочувствие с еретической симпатией. Может, меня и обучили еретики, но благодаря их извращенной логике я выросла с верой в Трон. Я – слуга Бога-Императора, Гидеон, и, выбравшись из дебрей прошлого, я пришла к вам и к Нему как кающаяся.

Мы покинули безымянный дом и вышли на лежащий за ним приусадебный участок. Стояло раннее утро, и солнце только поднималось над плоскими крышами и шпилями города. За годы запущенности некогда декоративные сады буйно разрослись, однако через зелень проходил золотыми нитями свет, еще не исчез утренний туман, и слышалось пение птиц. Все вокруг казалось почти что умиротворенным, будто еще час назад на нашем пороге не стояло никакой угрозы.

Я думала, что Рейвенор устанет, и ему потребуется отдых и восстановление после демонстрации столь колоссальной мощи, но он был живым и энергичным, словно потратил лишь крошечную долю своей силы.

– Теперь ты видишь, – заметил он, – почему я предпочитаю пользоваться своим разумом ограниченно. Здесь, в Королеве Мэб… да и в других местах… манипуляции с варпом вызывают рябь. Чем больше ты используешь подобные силы, чем они сильнее, тем сильнее и ответная реакция. Я – оружие против тьмы, Бета, но также и маяк, что приманивает ее. Мы должны оставаться под защитой и скрываться, ибо на Санкуре у нас мало друзей. Я был бы признателен, если бы ты больше не упрекала меня этим.

– Кто они? – спросила я. – Имм–

– Думаю, мы проявим мудрость и не станем произносить это имя, – ответил он. – С помощью колдовства они наполнили силой простые слова, поэтому даже само их название нельзя произносить просто так. Назовем их… гостями.

– Так они – колдуны? Те… гости.

– По крайней мере один из них, – сказал Рейвенор. – И он обладал выдающимися способностями.

– Но вы знаете, кто они, так?

– Не могу сказать точно, однако, у их лидера характерный акцент.

– Да, я тоже так подумала.

– Я уже слышал его прежде, – произнес он. – Акцент души, рожденной и выросшей в городе под названием Тизка.

– А где он? – спросила я, так как была уверена, что знаю названия всех городов Санкура.

– Не на этом мире, – сказал он. – Давным-давно он стоял на далекой планете. Город исчез, а мир ныне мертв. Планета называлась Просперо.

Внезапно я ощутила холод, хотя на мне было пальто Нейла.

– Но это–

– Именно, – произнес Рейвенор.

– В древние времена этот мир принадлежал предателям, – закончила я. – Вы говорите о печально известном Пятнадцатом легионе.

– Верно.

– Значит… он Астартес?

– Возможно, – ответил он. – Я не знаю, какой нынче облик или личина у народа Просперо, но акцент однозначно принадлежит жителю Тизки, а легионеры Пятнадцатого были грозными колдунами. Нам известно, что на Санкуре находятся и другие легионы-предатели, борющиеся друг с другом в попытках воспрепятствовать Желтому Королю или присоединиться к нему.

– Чейз тоже говорил об этом.

– Да. То, что легионеры Тысячи Сынов Магнуса принимают участие в этих кознях, тревожит меня, но не удивляет.

В задней части приусадебного участка, за рассыпающейся стеной, находились видавшие виды и заросшие ступени, спускающиеся вниз к расположенной в овраге Тропе Шагов, что шла за владениями инквизитора. Мы ступили на эту призрачную и всеми забытую тропинку, где с обеих сторон на нас безмолвно взирали пустые здания. Наверное, сейчас было слишком рано, поэтому жестокие банды ослепленных войной еще не вышли на улицу. В бледном и тусклом солнечном свете тропа в овраге выглядела пугающе безмятежной, напоминая оставленный призрак того города, каким он некогда был.

– Признания Вернера Чейза очень важны, – произнес Рейвенор. – Он сказал, что Когнитэ фактически исчезли, обращенные в бегство Желтым Королем. Расстановка сил изменилась, и наш враг собирает войска, а значит, Желтый Король близок к завершению своей великой работы. Так сказал Чейз.

– И?

– И наш график также изменился, – ответил он, медленно паря над сорной травой и расколотыми булыжниками. – Наше расследование здесь длилось годами, мы вели его терпеливо и осторожно, как и Эйзенхорн свое. Сюда нас привели годы работы. Распутывание этой загадки шло дольше, чем ты живешь, и лишь благодаря осторожности мы могли безопасно двигаться дальше. Однако, если Король близок к претворению своих планов в жизнь, то у нас нет времени. Думаю, теперь мы вынуждены действовать с большей расторопностью и прямотой, хотя я не склонен к подобному. Мы должны применить грубую силу.

– Так мы рискуем выдать себя, – сказала я, – и оказаться беспомощными пред лицом могущества Короля.

– Да, – произнес Рейвенор. – Но нам нужно верить в себя. И друг в друга.

Пока мы говорили, с тропой в овраге начало происходить что-то странное. Мне казалось, что свет вокруг нас будто бы смазался, и на мгновение я увидела мир словно через запачканное жиром оконное стекло. Затем исчезли заброшенные здания вместе с узкой тропинкой, и теперь мы шагали по широкому величественному бульвару в огромном городе, что купался в ярком солнечном свете. За нашей спиной возвышался какой-то монумент, отчетливо вырисовывающийся на фоне ясного неба.

– Не тревожься, – сказал Рейвенор.

– Это вы сделали? – спросила я.

– Да. Прости. Временами меня ободряет прогулка по местам, где мне приходилось шагать прежде.

– Это воспоминания?

– Да, Бета.

– Вы затянули меня в собственную память?

– Я погрузился в свои воспоминания, чтобы успокоить разум, и взял тебя с собой. Подумал, тебе может понравиться вид.

Я улыбнулась.

– Мы не в Санкуре, – произнесла я. – Это… Тизка?

– Нет, нет, – ответил он. – Полагаю, это мир, на котором я повзрослел. Мир, который сформировал меня. Таким я его и запомнил по прошествии всех этих лет.

– Как детально! – изумилась я.

– Бета, здесь нет многих подробностей, но вид меня успокаивает, и я подумал, что это будет честно. Ты позволила мне войти в твой разум и изучить воспоминания. Теперь я отплачиваю тем же. Считай это знаком доверия.

Я вдохнула. Воздух был холодным, и в нем я не чувствовала ничего общего с городским воздухом Королевы Мэб.

– Так что мы делаем дальше? – спросила я. – Наверное, главной целью остается поиск пути в Пыльный Город?

– Верно. И мы знаем, что это возможно, исходя из пережитого тобой в доме Элэс Кваторз.

– Но Лихорадочная Фуга сгорела, – сказала я, – и мне не удалось повторить сделанное в другом месте. Фредди Дэнс и его представления о других звездах кажутся зацепкой получше–

– Возможно, – произнес Рейвенор, – но трудно сказать, знает ли Дэнс что-нибудь и может ли он как-то показать нам путь внутрь. Его изыскания были многообещающими, но они заняли слишком много времени. Боюсь, теперь они непригодны.

– И что тогда?

– У нас есть два варианта, которые, как я думаю, приоритетнее и принесут больше результатов, – ответил он. – Во-первых, Когнитэ. Судя по признаниям Чейза, очевидно, что, они, по крайней мере до недавнего времени, вели дела с Желтым Королем напрямую. Значит, Когнитэ должны иметь доступ к Пыльному Городу.

– Да, но теперь они могли его лишиться.

– Могли. Однако, госпожа Чейза, эта «Зоя Фарнесса», женщина, ради защиты которой он погиб, сейчас в такой немилости у Короля, что решилась искать помощи у Эйзенхорна. Она – высокопоставленный член Когнитэ. Если кто-то и знает путь, то это госпожа Чейза.

– И я знаю ее, – сказала я.

Транспондеры Кресла выдали звук, который я поняла как фырканье.

– Да, я так и думал, – произнес Рейвенор. – Я увидел эту активность в твоих мыслях. Ты узнала ее?

– Не сразу, – признала я. – Не с первого взгляда, однако я была уверена, что это некто, кого я знала прежде, замаскировавшийся очень искусной ролью, а слова Чейза окончательно убедили меня. Думаю, когда-то его госпожа была и моей. Мне кажется, это Евсев деа Мордаунт, бывшая Мэм Мордаунт из Зоны Дня.

– Я тоже так думаю, – сказал он. – Она вырастила тебя, обучила, даже доверяла тебе, а когда увидела, как ты полагаешься на Эйзенхорна, то решила, что к нему можно обратиться.

Да, Мордаунт вырастила меня, и довела мои способности до совершенства, но она никогда не была мне кем-то большим, нежели холодной мачехой. Я задавалась вопросом, прав ли Гидеон, и могла ли Мэм Мордаунт доверять мне сильнее, чем я осознавала, а возможно даже и любить.

– Думаю, я бы смогла убедить ее работать с вами, – предположила я. – Судя по действиям Тимурлина, очевидно, что даже в час нужды Когнитэ настроены враждебно по отношению к Инквизиции. Однако мы не знаем, где ее искать.

– Не совсем так, – ответил Рейвенор. – Тимурлин отказался отвечать нам и сопротивлялся нашим попыткам заставить его выдать местонахождение своей госпожи или ее личность. Его разум был силен даже в смерти, а освоенные психологиковые техники позволяли Тимурлину уклоняться от прямого ответа во время допроса и даже сопротивляться псайкерскому прощупыванию.

– Нас всех обучали подобным вещам, – сказала я. – Полагаю, перфекти тренировались еще лучше.

– Безусловно. Но я находился в его голове, а еще я гораздо способнее псайкеров-дознавателей, которых обычно использует Инквизиция. Тимурлин бы не ответил нам, но по мере того, как мы выпытывали у него личность госпожи, он просто не мог не думать о том, что так яростно защищал. Это основная черта человеческого сознания, работает на подсознательном уровне. Твой разум силен, Бета – попробуй не думать о схоле, где ты выросла.

Нахмурившись, я попыталась сделать то, что сказал Рейвенор. Конечно же, это было невозможно. Попытка не думать о чем-то непроизвольно заставляла меня обратиться к этому мыслями, ибо мне приходилось сосредоточиться на том, что я хотела выбросить из головы. От тщетности своих попыток я засмеялась.

– Видишь? – спросил Рейвенор. – Эту функцию разума можно ослабить интенсивными тренировками и использованием техник… блокировкой сознания, перегородкой Тансера, Галантинским приёмом, даже укрепленным дворцом памяти… но полностью избавиться от нее нельзя. Тимурлин сопротивлялся нам с огромной силой, однако я смог увидеть тень за всем этим.

– За всем этим?

– В его разуме. Не лицо. Свою госпожу он прятал крайне умело, и выдал лишь силуэт, но, сосредоточившись на защите ее личности, он позволил просочиться другим вещам.

– Например?

– Ты позволишь?

Я кивнула.

В моей голове возникла картинка, словно вставленный в проекционный фонарь слайд. Я закрыла глаза. Изображение пугало, так как оно было окаймлено болью и искажено страданиями Тимурлина. Я почувствовала кровь и страх, а затем увидела силуэт. Возможно женский, трудно сказать. Размытый клочок тьмы, но за ним скрывалось что-то еще. Я сосредоточила внимание на картинке, которой со мной поделился Рейвенор. Изображение сопровождалось чувством беспокойства и какими-то тревожными ощущениями, словно нечто живое и скользкое, напоминающее угря Врат Мытарств, проскользнуло через ухо в мой череп, где теперь двигалось и корчилось.

За силуэтом я увидела место, выглядящее как изображение на плохо сфокусированном и засвеченном пикте: светлый день, дымка, сквозь которую просачивается солнечный свет, смазанный образ крыш, шпиль тут, церковная башня там. Мне не удавалось рассмотреть что-то в деталях. Это мог быть любой город на любом мире.

– Та башня, – поинтересовалась я, прищурив глаза, – это башня Святого Клавина?

– Не думаю, – ответил Рейвенор. – Но тут есть и другие интересные детали. Если точнее, то две. Посмотри внимательно на колокольню дальше слева.

– Я едва ее различаю.

– Но что насчет очертаний, Бета?

– Башня со шпилем… колокольня сбоку. Это Святой Марзом Мученик?

– Думаю, да. Строение очень характерное.

– Значит, мы смотрим на него с севера…

– И какая вторая деталь? – спросил Рейвенор.

– Не знаю, я… Мы смотрим на все с высоты. Такой вид открывается, если находиться прямо над городом.

Я открыла глаза.

– Итак, что достаточно высокое лежит к северу от Святого Марзома Мученика? – задал он вопрос.

– Дом-Колонна, – ответила я с улыбкой.

– Хорошо, – сказал он. – Теперь ты видишь те мельчайшие детали, на предмет которых нужно внимательно изучать даже вещи гигантских масштабов. Простые, едва очерченные тени и шепоты могут выдать тебе заслуживающие внимания истины.

Солнечные лучи грели мое лицо, хотя это было не солнце Санкура. Гигантский, километровой ширины бульвар вокруг нас, такой величественный и пустой, казался прекрасным местом. Местом, что дарило надежду. Великим городом Империума. Я задумалась, где он находился и в какое время. Мне пришло в голову, что город отражал Империум в лучшем его проявлении, город процветающий и величественный, скованный крепкими узами закона и справедливости, надежно избавленный от гниения и язв, что разъедают кайму нашей древней цивилизации. Этот город из воспоминаний, как и каждое подобное ему великое место на других имперских мирах, воплощает потенциал Имперуима, а потому совершенно точно отражает тот культурный идеал, который мы стремимся защитить. Мы трудимся, терпим боль и приносим жертвы ради того, чтобы беречь такие места, поддерживать мир и амбиции человечества. Мы усиленно работали и сражались во тьме, дабы обезопасить вещи вроде окружающего нас города. Я смотрела на благостное напоминание о нашей цели и была благодарна Рейвенору за то, что он поделился им со мной. В моем представлении Гидеон приходил сюда как раз ради напоминания в те моменты, когда работа казалась ему изматывающей и невыполнимой.

Я задумалась, почему в такой славный день вокруг нет людей, но потом увидела несколько размытых пятнышек на краю раздольной аллеи. Одна из фигур стояла там же, где и мы, посередине широкого бульвара, и, судя по всему, шагала в нашу сторону, хотя и была пока что далеко.

– Так значит, мы идем к Дому-Колонне? – спросила я.

– Думаю, дело того стоит, – ответил Рейвенор. – И сегодня мы, наконец, им займемся. Если наши предположения верны, и мы сможем захватить Мордаунт или любого другого высокопоставленного члена Когнитэ, то это принесет пользу.

– Согласна, – сказала я.

– Но мы не будем тратить много времени, – добавил он. – Если Мордаунт там не окажется, или на нашем пути встанут другие препятствия, мы отменяем задание и считаем его гиблым делом. У нас нет времени на упорство.

– Итак, – произнесла я, – перейдем ко второму варианту. Вы сказали, что их два.

– Да.

– И? – напирала я.

– Королевский Створ, – ответил Рейвенор.

Я удивилась.

– Думаю, это неразумно, – сказала я.

– Уверен, именно так ты и думаешь.

– Мне не кажется, что это путь в Пыльный Город, – произнесла я, – вернее сказать, мне не кажется, что это безопасный путь.

– Полагаю, безопасных путей туда нет в принципе, – ответил он. – Но нам нужно найти его как можно быстрее, и пока что Королевский Створ является самым перспективным вариантом.

Я вздохнула. Гидеон уже все решил. По-своему он мог быть таким же упрямым, как и Грегор. Я оглянулась вокруг. Бредущая к нам одинокая фигура стала ближе, а ее длинное пальто колыхалось на ветру.

– Вы всматривались в мой разум, – сказала я Рейвенору. – Я позволила вам это. Вы увидели Королевский Створ–

– Да, Бета.

– Тогда вы должны были почувствовать то же, что и я. Сложно описать словами, но тот проход не был… Это не то место, куда стоит входить. Оно внушало в нас с Реннером сильнейший ужас. Мы страстно желали покинуть Глубь, Гидеон, нам безумно хотелось этого, и вот перед нами оказался дверной проем с открывающимся за ним неясным видом, но никто из нас не осмелился переступить порог.

– Я в курсе, – произнес Рейвенор. – Я изучил те впечатления, которые у тебя остались. Может, это не столько дверь, сколько окно? Точка обзора, которая позволяет взглянуть на то, что лежит по другую сторону. Однако, судя по всему, там есть физическое препятствие, какой-то океан или море. И кое-что другое. Невыразимое чувство ужаса и дурное предчувствие, заставившие вас отступить. Мимолетное видение враждебной и опасной границы.

– Тогда оставим этот проход в покое, – настаивала я. – После Королевского Створа у меня осталось непоколебимое чувство, что его невозможно пересечь, а попытка сделать это означает лишь навлечь на себя гибель.

На просторах бульвара дул порывами ветер, и я слышала, как трепещут и щелкают знамена на огромном монументе за моей спиной.

– И тем не менее его пересекали, – сказал Рейвенор. – Твой ангел.

– Во-первых, он не «мой», – произнесла я. – Во-вторых, Комус сделан совсем из иного теста, нежели мы, смертные, и я думаю, он способен выдержать гораздо больше нашего. В-третьих, мне кажется, это едва не убило его. Комус пришел ко мне, обуянный кровавым безумием, истощенный и измученный. Он осмелился пересечь Королевский Створ лишь потому, что был вынужден сбежать. В ином случае подобный поступок можно рассматривать только как полнейшую глупость. Думаю, ему удалось это лишь каким-то чудом или же благодаря его стойкости. Гидеон, там настоящий ад, если такое создание как ангел рискнуло всем ради побега, сведшего его с ума. Мне кажется, нам не удастся повторить его деяния, а попытка сделать это – безрассудство. По моему мнению, Королевский Створ создан не для смертных людей.

– Предложи мне вариант получше, – сказал он.

– Не могу, но Комус был в отчаянии и–

– А мы нет?

Я расстроенно пожала плечами.

– Я не давил на тебя, Бета, – произнес Рейвенор, – но ты держала ангела при себе. Мне бы хотелось поговорить с ним лично и изучить его разум.

– Он ничего не знает, Гидеон.

– Он ничего тебе не сказал, но, судя по тому, что ты о нем поведала, я думаю, пережитые ангелом страдания заглушили его воспоминания. Он заставил себя забыть об этом, чтобы не лишиться остатков здравомыслия. Мне кажется, ангел знает больше, чем осознает, и благодаря тщательному изучению его мыслей–

– Если вы попытаетесь залезть в разум Комуса и открыть его воспоминания, то боюсь, что этим вы ввергнете его обратно в состояние остервенелого безумия. Проявление подобной ярости рядом с нами – это риск, на который мы не можем пойти.

– Не можем, – согласился Рейвенор. – Поэтому у меня не останется иного выбора, кроме как уничтожить его.

Я бросила на Кресло внимательный взгляд. Гидеон не шутил. Ради достижения своей цели он казнит ангела без всяких раздумий, если нужда инквизитора в нем отпадет. Я не могла сказать наверняка, что тревожило меня сильнее: та невозмутимость, с которой Рейвенор говорил об убийстве ангела-Астартес, или же его уверенность в том, что ему действительно удастся подобное.

– Королевский Створ – неприятный вариант, – произнес Рейвенор, – но он может оказаться единственным. Я подготовлюсь к его изучению и, если это возможно, к проникновению. Хотя бы взгляну на Створ лично. Если ты сможешь выпытать у своего друга-ангела больше информации щадящими методами, то рекомендую тебе сделать это. А пока будем надеяться, что Дом-Колонна обеспечит нас маршрутом и сведениями получше. Поверь мне, я молюсь, чтобы так и получилось.

– Операцию нужно возглавить мне, – сказала я. – Если мы хотим установить с Мэм Мордаунт мирный контакт, то заняться этим должна я. Никому другому она не доверится.

– За исключением Фаддея Саура, – произнес он.

– Сомневаюсь, – ответила я. – И уж ему точно нельзя поручать такую важную задачу.

– Согласен, – сказал Рейвенор. – Я как раз и ожидал, что операцию возглавишь ты, Бета. Надеялся на это. А потому должен официально подтвердить тот факт, что ты работаешь со мной.

Одинокая фигура, шедшая в нашу сторону все это время, вдруг оказалась прямо рядом с нами, будто бы в мгновение ока преодолела последние несколько сотен метров, пока я стояла к ней спиной. Неизвестный мужчина кивнул Креслу, улыбнулся мне, а затем что-то протянул.

Я никогда не видела этого человека прежде и даже не знала его, но при этом, мне удалось узнать мужчину; мне была знакома эта улыбка, словно меня уже одаривали ею раньше несколько раз. В действительности же, я никогда ее не видела.

Мужчина был молод, высок, силен и очень красив. Его насыщено-серые и очень добрые глаза, высокие скулы и завязанные сзади длинные черные волосы странным образом напомнили мне пикт-книгу с изображениями альдари, которую я смотрела еще ребенком. Однако передо мной стоял человек.

– Это для тебя, Бета, – сказал он.

Я узнала его голос. Он срывался с губ и языка мужчины, выходил из горла наружу, но был тем же, что звучал в моей голове.

Переведя взгляд на то, что он протягивал мне, я увидела маленький кожаный чехол и серебряное ожерелье.

Я взяла вещи. На ожерелье висел амулет из призрачной кости. Такой носили все члены отряда Гидеона, так как психоактивный материал облегчал инквизитору процесс «оберегания» оперативников, если возникала такая нужда. Это инструмент, орудие групповых операций, но еще это символ принадлежности к небольшой семье. К странной, но все же семье.

– Позволь мне, – произнес молодой мужчина и аккуратно застегнул ожерелье вокруг моей шеи, пока я держала волосы.

Его лицо находилось очень близко к моему.

– Для тебя это больше символ, нежели что-то другое, – сказало Кресло. – Я бы предпочел не «оберегать» тебя, только в случае крайней необходимости. А еще я не могу «беречь» тебя, когда манжет выключен. Даже если ты пария с ограниченными способностями, мне, скорее всего, не удастся действовать через тебя столь же плавно, как через Кару или Кыс.

Я кивнула и отпустила волосы.

Кожаный чехол оказался тяжелым, а внутри него находилась маленькая плоская коробочка из идеально обработанного обсидиана. Я открыла ее и увидела инквизиторскую розетту, лежавшую внутри на синей шелковой подстилке.

Ордо Еретикус, Официо Фракиец Примарис, Сектор Скарус.

– Чтобы действовать от моего имени, ты должна носить символ моей власти, – произнесло Кресло. – Твои полученные благодаря тренировкам способности не подвергаются сомнению, несмотря на их незаконное происхождение. Это – полевое назначение, сделанное по моей инициативе и по моему приказу. Естественно, оно временное.

– Конечно, – ответила я с улыбкой.

– Под чем я подразумеваю, что твоя кандидатура мной рассматривается, – сказал молодой мужчина.

Я закрыла коробочку и чехол, после чего положила их в карман пальто.

– Я не подведу вас, – произнесла я.

– Не беспокойся об этом, – сказало Кресло. – Ты служишь не мне.

– Я и говорю не с вами, – ответила я.

Молодой мужчина засмеялся.

– Спасибо, – произнесла я, обращаясь к обоим.

Я положила ладонь на теплый корпус Кресла, а спустя мгновение повернулась и поцеловала в щеку молодого мужчину, отчего тот застенчиво улыбнулся.

– Надеюсь, сейчас я не нарушила протокол? – спросила я у Кресла.

– Это я позволю, – ответило оно.

Я услышала музыку – нарастающий грохот военных оркестров – и аплодисменты, будто весь город проснулся, чтобы отпраздновать мое назначение.

Теперь по краям бульвара стояли огромные громогласные толпы, а на ветру развевались вымпелы и знамена. Я понятия не имела, откуда все это взялось.

– Я вернул в воспоминание некоторые детали, – сказало Кресло. – Не только само место, но и кое-что другое, что было в тот день.

– Тогда вы стали инквизитором? – спросила я. – Толпы вышли, чтобы поприветствовать ваше избрание?

– Нет, – ответило Кресло. – Это другой день. Святая Новена. Великое торжество, призванное увековечить в памяти военную победу. Толпы вроде этих не празднуют избрание инквизиторов, Бета. Подобные вещи происходят во тьме закрытых комнат. Это не день моего назначения, но день, когда я стал инквизитором, которого ты знаешь.

Молодой мужчина взглянул на Кресло.

– Это день, когда я стал им, – произнес он.

Я оглянулась. Лепестки цветов падали и кружились в воздухе подобно снежным хлопьям. Мы же находились в самом центре гигантского парада, внезапно появившегося вокруг нас – марширующие полки Астра Милитарум, боевые машины, сверкающие ряды исполинских Адептус Астартес. Шум стоял оглушительный – грохот бьющих по земле ног, ликование толпы, стучащие двигатели, барабаны, тарелки, духовые инструменты и волынки, исполняющие «Марш примархов». Моя диафрагма задрожала, когда над головой с визгом пронеслись на низкой высоте военные самолеты, летящие порядком для воздушного парада. Воздух вокруг вибрировал от шума и движения.

Молодой мужчина взглянул на меня. Между нами трепетали лепестки.

– Это улей Примарис на Фракийце Примарис, – сказал он. – Огромное Авеню Виктора Беллума. Сей день случился примерно сто пятьдесят лет назад. Монумент, возвышающийся позади нас, и в чьей тени мы стоим, это Врата Спатиана. Я хочу, чтобы ты помнила – величайшая опасность может ударить по нам даже тогда, когда все кажется безопасным, и ты меньше всего ожидаешь зла.

Молодой мужчина вновь улыбнулся, но его улыбка была грустной, или же, возможно, преисполненной какой-то тоски. Он взглянул мне прямо в глаза и на мгновение коснулся щеки, после чего стряхнул с моего плеча лепестки.

– Время почти пришло, – произнес молодой мужчина. Я едва могла расслышать его голос из-за воя военных самолетов. – Я должен идти.

Над нами пронеслась тень. Вверху, в ярком солнечном свете, что-то мелькнуло–

И Тропа Шагов оказалась пуста. Вокруг стояло безлюдное спокойствие раннего утра, наполненного пением птиц и тускло-золотым светом зари.

– Увидимся в доме, – сказал Рейвенор, после чего Кресло развернулось и бесшумно заскользило обратно к ступеням.

Я же осталась в одиночестве стоять на окаймленных сорной травой булыжниках, коими была вымощена осевшая улица, а в кармане у меня лежала розетта.