Текст книги "Кающаяся (ЛП)"

Автор книги: Дэн Абнетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

И Тимурлин мог понимать, почему.

– Думаешь, с Эйзенхорном удалось бы договориться?

Мертвец ответил шепотом на выдохе.

– Пред лицом общего врага.

+ Кто этот враг? +

Тишина, а затем ответ, слившийся в единый звук.

– Желтый Король.

Какое-то мгновение мы молчали. Кара взглянула на меня, и в ее глазах читалась тревога.

+ Когнитэ служат Желтому Королю +

– Не служим. Мы помогали ему долгое время, но не в качестве слуг.

– Объяснись, – сказала Кара.

– Его цель, – вздохнул труп, – его миссия… Очень долго казалось, что она совпадает с нашей. Общее стремление. Мы работали вместе на протяжении длительного времени, предоставляя наши таланты и секреты, чтобы помочь достигнуть этой цели. Долгое время. На протяжении всех веков, что жили звезды.

+ Как долго? +

– Столетия и больше. Наш проект длился почти столько же, сколько существует Империум.

– И теперь у вас случилась размолвка? Вы с ним не в ладах? – спросила я.

– Король всемогущ. Мы помогали ему на каждом шаге пути, но он истощил нас, отнял все ресурсы, забрал каждый секрет. Больше Король не нуждается в Когнитэ. Мы полагали, что он оплатит древний долг перед нами, уважит наш многовековой изнуряющий труд ради него. Мы думали, он будет держать нас рядом и вознаградит нашу верность, поделившись своей властью, как подобает великодушному королю. Вот что он обещал нам. Король почти осуществил свою цель. Пыльный Город возведен, а воинства Короля собраны. Близится час его триумфа. Вселенная, которую мы с вами знаем, вот-вот изменится навсегда. Но он изменил своему слову. Король оставил всю силу себе, всё влияние и власть, каждую тайну и инструмент превращения, все поводья и сбруи Пандемониума. Он отстранился от нас. Теперь мы мало чем ему полезны.

+ И это неприемлемо для Когнитэ? +

– Это не то, – донесся шепот, – что он обещал нам. Цель всегда заключалась в том, чтобы переделать Имперуим, отстроить его заново, уничтожить то посмешище, которым является Труп-Бог, и начать все заново ради величия человечества. Сделать Империум таким, каким он должен быть, а не таким, каким его задумал нетерпеливый и заносчивый Ложный Император.

Шепот утих, а труп на каменных плитах легонько вздрогнул. Когда голос зазвучал вновь, это был сухой и едва слышимый скрежет, напоминающий перемешивание листьев.

– Но этого… этого Королю в Желтом мало. Он хочет большего, желает заполучить еще более существенный приз. Мы дали ему все необходимые ключи для того, чтобы добыть его, а он отгородился от нас. Наши стремления более не согласованны. Что еще хуже, Король подвергает нас репрессиям, если мы возражаем ему. Он очищает свой пыльный двор от высокопоставленных членов Когнитэ, лишает нас покровительства, выслеживает и убивает любого, кто осмеливается противостоять ему. Когнитэ раздроблены, нас преследуют и Инквизиция, и Желтый Король.

– Вот почему вы пытались наладить контакт с Эйзенхорном? – спросила я. – Видели в нем потенциального союзника?

– С Инквизицией нельзя договориться, – повторил шепот, – но мы думали, что его можно заставить уступить здравому смыслу. Мы давно знаем Эйзенхорна. Он наш враг, но мы высокого о нем мнения. Эйзенхорн очень способен, и множество раз вредил нашему делу. Он обнаружил и ликвидировал операцию Когнитэ на Гирсоне–

– Должно быть, у Когнитэ все печально, раз вы решили обратиться к своему заклятому врагу за помощью, – сказала Кара.

– Не Когнитэ. Лишь моя госпожа. Я же говорил вам – Когнитэ раздроблены, рассеяны и скрываются. Организация больше не действует как единое целое. Опасаясь за свою жизнь, моя госпожа решила вступить в переговоры с Эйзенхорном. Рассматривались и другие стороны, но–

– Так значит, за нападением на Верхний Город стояли не Когнитэ? – спросила я.

– Нет.

– Тогда кто?

– Я не знаю.

+ Ты сказал другие. Другие стороны. Что ты имел в виду? +

Труп издал еще один странный дребезжащий звук. Спустя мгновение я с отвращением поняла, что это был смех.

– Практически каждая группировка, каждая фракция, каждая сила в галактике противостоит Желтому Королю, – произнес шепот. – Конечно же, не у всех один и тот же мотив, но все они хотят остановить его. Здесь, на Санкуре, собираются и другие силы, стремящиеся уничтожить Короля в Желтом.

– Вроде легиона-предателя, известного как Несущие Слово? – поинтересовалась я.

– Ох, да.

– Они так жаждут этого, что готовы объединиться с Экклезиархией?

– И наоборот? – добавила Кара.

– Да.

– И Дети Императора? – спросила я.

– Они тоже, да. Улыбчивый и его чудовищно прекрасные воины. Столь многие стремятся ко двору Желтого Короля, чтобы свергнуть его, остановить или заключить союз, дабы разделить с Королем его грядущий триумф. Не допустили никого. Ко многим здесь мы могли обратиться для достижения общей цели, но с большинством слишком опасно вести дела.

– А Эйзенхорн не опасен? – поинтересовалась я.

– Относительно. Моя госпожа рассматривала его и другую фракцию, но последние оказались не очень открыты для сотрудничества.

+ Кто это был? +

– Я не назову их имени.

+ Тогда назови свое. Каково твое истинное имя? +

– Я не скажу его.

+ У тебя нет выбора. +

– Вернер Чейз.

Затем труп начал всхлипывать, и мне было тяжело слушать эти влажные звуки.

+ Чейз? Родственник? +

– Да. Лилеан Чейз – моя бабушка.

– Где она? – спросила Кара.

– Я не знаю.

+ Это Чейз твоя госпожа? +

– Нет! Нет.

– На каком языке твоя бабушка вела свою общую тетрадь? – задала я вопрос.

– Что?

Теперь Тимурлин говорил так, словно находился в замешательстве.

– Ее общие тетради, дневники, которые она хранила, – напирала я, придерживаясь нашего предположения о том, что нумерованная книга являлась лишь одной из многих. – Какой личный шифр или язык она использовала?

– У нее было много записных книжек, – ответил он. – Я не знаю.

+ Знаешь. +

– Хекс! – крикнул труп. – Хекс, это все, что я знаю. Она писала на тайном хексе.

Хекс. Так говорил мой ангел.

– Что это значит? – спросила Кара. – Хекс?

– Они никогда не рассказывала. Полагаю, что-то вроде заклинания, какое-то искусство заговора. Магический алфавит.

+ Что означает число 119? +

– Оно мне ни о чем не говорит.

– Кто твоя госпожа? – задала я вопрос.

– Даже в смерти я оберегаю ее имя и жизнь. Я не скажу.

– Где ее найти?

– Я не скажу.

– Вернер, в данных обстоятельств, – начала Кара, – советую тебе уступить. Если она готова сотрудничать с нами так же, как с Эйзенхорном, то Инквизиция обойдется с ней справедливо. Если твоя госпожа поделится своими знаниями, то мы можем стать ее союзниками, как бы странно это не звучало. Где ее найти?

– Я не скажу и уберегу её. Вам, убийцам Ордо, нельзя доверять.

+ Кто другая сторона? +

– Нет!

– Как ее зовут? – спросила Кара.

Труп вновь начал противиться. Теперь я увидела технику стандартного допроса Ордо. Допрашиваемый слабел, а его отпор сходил на нет. Кара и Рейвенор стремительно меняли типы вопросов, чтобы Тимурлин не смог возвести крепкого барьера против какого-то из голосов. Они прощупывали его слабеющий разум разнообразными ударами и выпадами, поэтому мертвец не мог защититься или блокировать их все. Это походило на то, как два фехтовальщика загоняли в угол одного.

Третий ослабит Тимурлина еще сильнее.

– Как зовут твою госпожу? – спросила я.

– Нет–

– Говори! – рявкнула я.

– Зоя Фарнесса!

+ Ее истинное имя. +

– Я не скажу!

– Где она? – задала я вопрос.

– Я не отвечу!

+ Кто другая сторона? +

– Вам не захочется, чтобы я говорил это. Клянусь, вам не захочется!

– Каково ее истинное имя? – спросила Кара.

– Кто убил Эйзенхорна? – задала я следующий вопрос.

+ Где ее найти? +

– Хватит! Прекратите это!

– Каково её истинное имя? – спросила я.

– Кто другая сторона? – рявкнула Кара.

– Умоляю вас, прекратите!

+ Кто убил Грегора Эйзенхорна? +

– Прошу!

– Кто другая сторона? – задала я вопрос.

– Коллегия! – раздался ломкий шепот. – Имматериальная Коллегия!

Затем шепот утих, а воздух стал холодным и спокойным. Пламя свечей поникло и едва не потухло, и вверх начали подниматься ленточки дыма.

+ Он ушел. Я не смог удержать его. +

Я слегка согнулась. Казалось, будто из нас выжало всю энергию, а комната – и ночь за окнами – выглядела еще темнее, чем прежде.

– Что за Имматериальная Коллегия? – спросила Кара. – Никогда не слышала о ней. Что это значит?

+ Не знаю, Кара. +

– Ты в курсе, Бета? – поинтересовалась Кара, переводя на меня взгляд. Я уже открыла рот, чтобы ответить ей отрицательно, но меня оборвал Рейвенор.

+ Постойте. +

ГЛАВА 18

В комнате для хранения документов

Мы больше не одни.

Хоть в помещении с задернутыми занавесками и царила темнота, в окнах, судя по всему, мелькнула тень. Я даже представить себе не могу, как можно вообще заметить тень в подобных условиях, но она была здесь и теперь скользила рядом с торцовым окном. Я услышала один или два шага, после чего тень остановилась, словно бы пытаясь внимательно рассмотреть нас.

Мы ждали. Прошло мгновение, и тень прошла мимо бокового окна. Поначалу я ощущала, как тень кружит вокруг нас, рыская в окрестностях дома, но затем возникло чувство, словно что-то продолжало смотреть на нас через торцовое окно. Значит, две тени. Два шныряющих снаружи визитера.

В комнате для хранения документов стояла гнетущая тишина. Кара сильнее сжала рукоять мерцающего меча, а я потянулась к запястью.

– Манжет? – прошептала я.

– Пока нет, – очень тихо ответил Рейвенор через транспондеры Кресла. – Мы защищены. Посмотрим, кого мы приманили к себе.

Казалось, тени снаружи успокоились. Я предположила, что это всего лишь обман зрения, но тут одна из них вновь шевельнулась, потом вторая, и, возможно, третья. Спустя мгновение кто-то легонько побряцал наличником торцового окна, словно пытался проверить, не открыто ли оно.

– Оставайтесь внутри внешнего круга, обе, – сказал Рейвенор.

Тело Тимурлина лежало на полу в центре начерченного мелом и песком круга, но была и более широкая окружность, практически доходившая до стен комнаты. Ее мы нарисовали, рассыпав соль. Послушав Рейвенора, мы остались внутри. Воздух вдруг стал холодным, отчего еще не до конца исчезнувший запах шэлла казался затхлым и резким.

Вновь раздалось бряцанье окна, а затем что-то постучало по стеклу. Тап-тап-тап. Не отрывистый стук костяшками, как это сделал бы подошедший к двери гость, нет, сейчас кто-то будто бы тайком барабанил кончиками пальцев. Словно тайный любовник тихо постукивал по створному окну спальни.

Тап-тап-тап.

– Не отвечайте, – произнес Рейвенор.

Вновь раздался стук. Три свечи вокруг трупа Тимурлина погасли и испустили тонкие нити дыма.

– Они проверяют наши удерживающие заклинания, – сказал инквизитор. – Кара?

Та кивнула и быстро подошла к потухшим свечам, чтобы зажечь их. Как и я, она сильно волновалась. Неуклюже обращаясь со своим небольшим огнивом, Кара высекла сноп искр и зажгла восковую свечу. Пламя угасших свечей вновь разгорелось, но теперь их огонь, как и у всех остальных, стал слабым и бледно-желтым, словно воздух вокруг становился все более разреженным.

Когда снова раздался стук, я оглянулась вокруг. Теперь звук доносился от другого оконного стекла. Оно выгнулось в своей раме, будто кто-то давил на него руками и пытался приподнять защелку.

Потом опять наступила тишина.

Внезапно, мы услышали дребезжание со стороны камина и все трое обернулись. В очаг через дымоход посыпалась сажа и песок, словно кто-то решил пробраться внутрь через дымовую трубу. Очередной шум, и вновь посыпался песок. Затем раздались очень быстрые шаги. Неизвестные топали по мостовой снаружи и кружили около комнаты для хранения документов.

– Спокойно, – тихо произнес Рейвенор.

– Я спокойна, – ответила я.

– Я имел в виду Кару, – сказал он.

Кара кивнула и выдавила бодрую, но неубедительную улыбку.

– Мы привлекли чье-то внимание, – прошептал Рейвенор. – Мне бы хотелось узнать, чье именно.

Снова раздались шаги, одновременно тяжелые и мягкие. Кажется, неизвестные прошли мимо торцового окна. Юркнула тень, после чего звук шагов изменился. Теперь визитеры медленно шли по половицам, а не по мостовой на улице. Они были в доме, в коридоре за комнатой. Каким-то образом, неизвестные попали внутрь, не открывая дверей, да и в коридоре вообще не было прохода, ведущего на улицу.

Шаги то раздавались, то утихали. Мы услышали слабый шум, звук ладоней, мягко скользящих по обшитым панелями стенам между коридором и комнатой для хранения документов. Кто-то пытался нащупать какую-нибудь щеколду или петлю по обеим сторонам от главной двери.

Вновь раздались шаги. Некто или нечто прошлось из одного конца коридора в другой, после чего вернулось к главной двери. Мы услышали, как задребезжала ручка, словно кто-то старался повернуть ее.

– Путь закрыт, – очень четко произнес Рейвенор.

Ручка перестала дребезжать. Секундой позже что-то попыталось повернуть шарообразную ручку боковой двери. Она задрожала и щелкнула, но дверь не открылась. Кто-то вновь прошелся по коридору.

Чья-то рука постучала в главную дверь. Четыре тяжелых удара.

– Вы не можете войти, – сказал Рейвенор.

Наступила тишина, а затем раздалось еще четыре постукивания.

– Для вас путь закрыт, – произнес инквизитор. – Однако вы можете назвать себя.

Что-то скользнуло по наружной стороне тяжелой главной двери, возможно, кончики пальцев.

– Ты знаешь нас, – донесся голос из коридора. Толстая дверь приглушала его, но он был вполне различим: низкий бас, как у какого-то гиганта, густой и тяжелый, словно железо, но одновременно с этим и глухой.

– Не знаю, – ответил Рейвенор.

– Знаешь, – сказал голос снаружи. – Вы позвали нас.

Голос звучал столь тяжело, что казалось, будто на нас давит свинцовый груз. Я также различала в нем отчетливый акцент, напомнивший мне сухую речь на герратском, но это было не то. Я не узнавала говора неизвестного, но он явно пришел откуда-то издалека. Говорил визитер на официальном энмабике, однако выверенное произношение выдавало в нем выученный или второй язык.

– Я не звал никого и ничего, – произнес Рейвенор.

– Звал. Наше имя, вы произнесли его. Наше имя, мы услышали и пришли узнать, кто звал нас. Впусти.

– Я никого не звал.

– Наше имя произнесли, и мы услышали его.

– Я не называл имен, – сказал Рейвенор. – Не называл имен, наделенных силой, и не говорил ничего, что могло бы кого-то привлечь.

– Тогда ты не очень сообразителен, и знаний у тебя маловато, – ответил голос.

В тот же самый момент задребезжали обе дверные ручки.

– Это мой дом, – произнес инквизитор. – Сюда не могут войти гости, которых я не приглашал, лишь те, с кем я знаком. Вас я не знаю, и имени вашего не произносил.

– Произносил! – донесся голос у боковой двери.

Этот звучал иначе. Он был раздраженным и ломким, напоминающим трескающийся лед или гневное шипение.

– Произносил, – согласился первый голос, прозвучавший за главной дверью. – Мы из Коллегии.

Боковая дверь затряслась в своей раме: теперь ее пытались открыть с еще большим раздражением и досадой.

– Ясно, – спокойно сказал Рейвенор. – Имя упоминалось, но это лишь имя. Два слова, оба вполне распространенные, и ни одно не обладает силой. Они бы не смогли призвать вас даже произнесенные вместе.

– Коварное колдовство способно вдохнуть силу в любые слова, – произнес голос за торцовым окном. Этот звучал мрачно и строго. – Уж это я выучил. Ты же глупец, если считаешь иначе, и к тому же посредственность.

– Кончай с болтовней и впускай нас! – прорычал четвертый голос за боковым окном.

Это был низкий рык, как у хищника.

– Думаю, нет, – ответил Рейвенор. – Путь закрыт, и вы не приглашены. Итак, вы наполнили название своего братства силой с помощью колдовства, и теперь, при его произношении, оно испускает свет, словно сигнальный огонь. Я вижу, как это можно осуществить… тем, кому хватает глупости экспериментировать с чарами.

– Мы не братство, – провозгласил мрачный голос за торцовым окном.

– Впусти нас! – прошипел голос у боковой двери.

– Впусти нас сейчас же, – потребовал новый голос с пронзительными нотками как у стервятника, который эхом вышел из камина. В очаг посыпалась сажа и пыль.

– Мы начинаем уставать от твоей неуступчивости, – раздалось рычание у бокового окна.

– Что вам нужно? – спросил Рейвенор.

– Мы хотим узнать, кто вы такие, – произнес тяжелый глухой голос из-за главной двери. – Узнать, зачем вы произнесли наше имя и какую роль играете.

– Мои дела – это мои дела, – ответил Рейвенор

– Мы войдем, если захотим. Для нас нет закрытых дверей.

Это уже новый, шестой голос, столь же отличный от остальных, как и другие пять. Он звучал твердо и глухо, напоминая скалобетонный блок, и тоже доносился из-за главной двери.

– Могу вас заверить, это–, – начал Рейвенор.

Главная дверь содрогнулась в своей раме, словно на нее обрушился мощный удар. Тут же последовал грохот других яростных толчков огромной силы. Казалось, будто старая деревянная дверь выгибалась и кривилась, деформируясь словно отражение в зеркале-обманке. Удары заставили меня отшатнуться. Я ни секунды не сомневалась, что кто бы ни бил по двери, он делал это со столь нечеловеческой силой, что дерево уже давно должно было разлететься на щепки. Однако натиск неизвестных сдерживала не физическая дверь, а обереги силы, размещенные на ней Рейвенором.

Удары не прекращались почти минуту, и от каждого мы с Карой невольно подпрыгивали.

Я взглянула на Рейвенора.

– Пока нет, – спокойно произнес инквизитор.

Внезапно удары прекратились.

Ледяной шипящий голос за боковой дверью залился жестоким смехом.

– Ты идиот, – произнес он.

– Заткнись, – ответил скалобетонный голос из-за главной двери.

Я чувствовала, что его гнев становился все сильнее.

– А ну хватит, оба, – сказал глухой голос со странным акцентом.

Судя по всему, этот обладал над остальными некоей властью, несмотря на жуткое спокойствие. Раздались шаги.

– Впусти нас, или мы войдем сами, так или иначе, – произнес тот же голос.

– До тех пор, пока вы не перестанете говорить о своих намерениях загадками и не назовете более осмысленное имя, – сказал Рейвенор, – я продолжу отказывать вам.

– Ты не в том положении, чтобы отказывать нам, – послышался глухой голос.

В комнату для хранения документов стал просачиваться охватывающий нас ужас. Я ощутила, как мои волосы встали дыбом, а по коже забегали мурашки. Поясница же покрылась холодным потом.

– Держитесь, – сказал нам обеим Рейвенор.

Воздух стал наэлектризованным и дремотным, как на склоне дня перед бурей, а тьма сгустилась еще сильнее. Одна за одной свечи вокруг трупа Тимурлина перестали гореть. Их не задуло, и они не погасли сами, а, наоборот, практически молниеносно расплавились. Толстые свечи из темплума, сделанные для того, чтобы гореть на протяжении нескольких дней, за считанные секунды неестественным образом превратились в лужицы расплавленного воска, где утонули и фитили с погасшим пламенем. Все окна с дверьми задрожали и затряслись. Амулеты из побегов растений, развешанные на защелках оконных рам, дверных ручках и камине начали вянуть, сморщиваться и иссыхать, обращаясь в пыль, будто всего за несколько секунд пронеслись осень и зима. Помещение наполнилось запахом плесени, разложения, гниющих листьев и залежалой травы. Затем в ноздри ударила еще более гнусная вонь.

Я осмотрелась вокруг и увидела, что тело Тимурлина также начало распадаться, сморщиваясь и разлагаясь. Сначала оно раздулось, а затем усохло, превратившись в тощий, перекрученный и неподвижный труп. Плоть гнила, покрывалась зелеными и красновато-коричневыми пятнами, а потом стала разжижаться, напоминая воск расплавленных свечей. Разлагающиеся органы иссыхали как побеги растений, обращаясь в нечто вроде клейкого дегтя. Вонь стояла недолго, но была тошнотворной. Не прошло и тридцати секунд, как остались лишь почерневшие кости, вскоре обесцветившиеся и с шумом рассыпавшиеся на кусочки. То немногое, что осталось от тела, в итоге разрушилось и превратилось в пыль.

Из ниоткуда появился прохладный ветер, обдувший наши с Карой лица и всколыхнувший волосы. Он закружил в водовороте пыль, некогда бывшую костями; затем начал сдувать песок, соль и частички мелка, словно морской бриз, терзающий поверхность пляжа. Линии ритуального рисунка исчезли, как и внешний круг, и теперь на их месте виднелись лишь едва заметные следы от мелка, оставшиеся на старом полу.

Главная дверь искривилась. Она не открылась, не сломалась, не разрушилась и не сгорела. Старинная плотная древесина просто хлынула в нашу сторону как вода, чем напомнила поверхность спокойного озерца в тот момент, когда нечто вдруг поднялось из его глубин и выпрыгнуло в воздух. Словно ртуть, она покрывалась рябью вокруг фигуры, которая медленно, но неумолимо проталкивала себя через дверь.

Сначала появилось лицо, потом грудь, плечи, а затем и одна рука, что изо всех сил пыталась пробиться через барьер. Фигура была высокой и крупной, а если говорить точнее, то воистину исполинской. Неизвестный выглядел так, словно состоял из стекла или хрусталя, поверхность его тела оказалась гладкой и молочно-белой, и под ней светилось что-то голубоватое и лучистое. Он напомнил мне красивые узорчатые флаконы для духов из коллекции Кары.

Во внешности неизвестного было мало деталей, за исключением благородной формы головы и будто бы уплотненных черт лица. Визитер с силой давил на барьер, все дальше проталкивая себя в комнату для хранения документов. Я увидела появившуюся ступню с частью колена. Непрошенный гость обладал габаритами и сложением Комуса Ноктюрнуса, а также его мощью, ибо он пробирался через защищенную варпом границу помещения благодаря одной лишь силе воли.

Когда в комнате оказалась половина его тела, окруженного покрытой рябью дверью, неизвестный посмотрел на нас.

– Я вас вижу, – провозгласил глухой голос с едва различимыми нотками напряжения и усилия. – Я вас вижу. Три человеческие души, что не подчиняются нам. Вы – ничто. Малозначимы. Просто разочарование.

– Тогда почему вы прикладываете столько усилий, чтобы добраться до нас? – спросил Рейвенор.

– Потому что вы ослушались нас, – ответила фигура.

Она сделала очередной рывок и еще сильнее протолкнулась сквозь дверь.

Но визитер пришел не один. Вторая фигура с таким же ростом и стеклянным ликом молочно-белого цвета пыталась проскользнуть в помещение через боковую дверь, а ее длинные пальцы изгибались крючком, напоминая когти из стекла. Третья начала налегать телом на окно и стену в дальней части комнаты. Четвертая сосредоточила свои усилия на боковом окне. Пятая, довольно крупная и самая широкая в плечах, старалась пройти сквозь панели стены рядом с главной дверью. Из камина высыпались камни с песком, и сам очаг начал искривляться и раздуваться из-за попыток шестого визитера попасть внутрь.

– Гидеон! – потрясенно выговорила Кара.

– Стойте на месте, – ответил он.

– Они входят, – сказала я.

На моем бедре висела кобура с автоматическим пистолетом Гекутер, но я решила не доставать его, ибо какой прок от пулевого оружия против таких противников?

– Стойте на месте, – уверенно повторил Рейвенор.

Кресло было направлено лицевой стороной к главной фигуре, которая выдавалась из двери.

– Вы подвергли меня достойному испытанию, – сказал ей инквизитор. – Ваши познания в колдовстве глубоки, а его ересь устрашает. Тем не менее, вас не приглашали, и вам тут не рады. Велением Святой Инквизиции я запрещаю вам входить.

– Будь проклята Инквизиция, – с абсолютной злобой ответила стеклянная фигура.

– Скорее всего, однажды так и случится, – произнес Рейвенор, – но не сегодня. Вас предупредили.

Я и до того момента знала о силе Гидеона и была впечатлена ею, хотя задумывалась, почему он использует ее столь сдержанно. Теперь же Рейвенор отбросил все ограничения в сторону. Я стала одной из немногих, кто увидел, как он высвобождает весь свой потенциал.

Тогда я поняла, зачем Гидеон контролировал себя, дозировал свою мощь, использовал ее так скупо и нечасто, ибо она воистину ужасала.

Воздух запылал, словно мы вдруг погрузились в слепящее сердце звезды главной последовательности. Глаза просто не могли выносить заполнивший все помещение яркий свет. Комната наполнилась визгом столь громким, что оконные стекла раскололись, а каменные плиты потрескались. Мощь Гидеона, да защитит меня Император, оказалась чудовищной силой, даже чудовищнее тех ужасных фигур, которые с трудом прокладывали себе путь в комнату для хранения документов, чтобы добраться до нас.

Бронированное кресло Рейвенора выпустило опаляющий луч сияющей энергии, ударивший находившуюся ближе к нам фигуру в грудь. Луч не прерывался и походил на колонну света, на сверкающий серебряный прут силы, потрескивавший и шипевший.

Фигура перед Рейвенором вздрогнула и остановилась. Она налегала на безмерный луч, но не могла остановить его поток. В тех местах, где луч касался белого кристаллического тела, оно пузырилось и плавилось, стекая вниз и разбрызгиваясь, словно раскаленное стекло в печи стеклодува.

Фигура заревела и удвоила усилия, но сила луча Рейвенора возрастала. Остальные фигуры в окруженном помещении пошатнулись и начали корчиться. Та, что обладала ледяным шипящим голосом пронзительно закричала от боли или ярости. Невидимая сила заставляла нападавших погружаться обратно в стены, двери и окна, а их тела деформировались и пульсировали, разбрызгивая в стороны капли и шарики, которые со шлепком падали на пол, где бурлили, словно магма. Один за одним непрошенные гости вытеснялись из комнаты. Они испытывали муки, изгибались и перекашивались. Оказываясь за границами помещения, фигуры исчезали с хлопком падающего давления, будто они пронзали искривляющуюся кожу одной реальности и возвращались обратно в другую. Последней пропала гигантская фигура, пытавшаяся попасть внутрь через стену, и затем остался лишь главный непрошенный гость, пронзенный лучом Рейвенора.

Фигура не отступала. Каким-то невозможным образом, проявив ошеломляющее упорство, она сделала шаг вперед, толкая себя еще ближе к сжигающей силе луча. Фигура вытянула руку, чтобы создать преграду неослабевающему псайканическому излучению или перекрыть его, но при контакте с лучом ее пальцы и часть ладони плавились, как лед.

Однако непрошенный гость все не отступал. Он проявил сверхчеловеческое усилие и смог сделать еще один шаг, сгорбившись перед лучом как сражающийся с ураганным ветром человек.

– Бета? – спросил Рейвенор слабым голосом, который я едва расслышала из-за скрежещущего рева псайканического огня.

– Да, Гидеон?

– Сейчас, будь добра.

Я переключила свой манжет в положение выключено.

Раздался хлопок, и скачок давления сотряс комнату, отчего нас с Карой сбило с ног. То, что оставалось от оконных стекол, разнесло вдребезги. Свет исчез, как и ужасный луч энергии. Помещение же заполнилось холодными как лед испарениями.

Фигура яростно завопила и рассыпалась, а ее осколки и фрагменты ливнем хлынули на пол, после чего пропали.

Я поднялась на ноги, в моих ушах звенело из-за перепада давления. Все незваные гости исчезли. Штанги, на которых висели упавшие шторы, погнулись, и теперь через разбитые окна лился бледный свет зари, омывающий внутренности помещения. От корпуса кресла Рейвенора поднимался рассеивающийся как дымка пар.

Главная дверь открылась, и мы с Карой резко обернулись, подняв оружие.

Там стоял Нейл, держащий в руках тяжелую штурмовую лазвинтовку.

– Какого черта тут творится? – спросил он.