Текст книги "Кающаяся (ЛП)"

Автор книги: Дэн Абнетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

– Я тебя знал? – спросил Саур. Он прищурил глаза даже больше, чем обычно.

– Да. Но это было давно, Фаддей, и ты – уже не ты. И несмотря на это, я рада тебе так же, как и Биквин. Старые лица в мире, где так мало дружелюбных или родных лиц.

Она посмотрела на меня.

– Вряд ли это вообще можно назвать той поддержкой, которую ты мне обещала, – насмешливо подметила Мордаунт.

– Давайте просто поблагодарим и за это, – ответила я, после чего моргнула, чтобы убрать меч, и подошла ближе, отведя ее в сторону. – Надеюсь, что мы пришли к взаимопониманию. – произнесла я тихо. – Я многое поставила на кон, наверное, и свою жизнь. Если вы откажетесь и исчезнете, то мне придется несладко.

Она выглядела практически уязвленной.

– Я верю, что ты считаешь Когнитэ просто лжецами и обманщиками, дитя. Каждое наше слово и обещание может оказаться враньем. Но мы так же преданы и честны, как и любой другой орден. Думаю, даже больше, чем большинство из них. Больше, чем Ордосы. Для того, чтобы прожить так долго, как мы, нужно доверять друг другу. Мы связаны нашими словами. Ложь и обман – всего лишь обертка, Бета. Мы носим ее, чтобы защититься от хищников. У тебя есть мое слово, но я должна быть уверена, что твое будет равноценным.

Конечно же, я заверила ее, что так и было. Она изучила выражение моего лица, после чего улыбнулась и с нежностью провела по моим волосам. Сколько раз она делала так же, когда я была ребенком и ученицей? Все эти сцены, где она разыгрывала любящую мать и притворялась, что ее заботит моя участь, всегда казались пустыми. Я выросла, думая, что это пассивная агрессия, притворная нежность, которая должна на самом деле напоминать мне, что мэм имеет власть надо мной.

Но в целом, как бы странно не звучало, сейчас ее чувства показались искренними.

Признаюсь, мне бы хотелось, чтобы этот момент продлился дольше, чтобы я могла заключить его в янтарь на память, но внезапно все закончилось. Позади Реннер позвал Саура.

Тот стоял с таким выражением лица, словно постиг великую тайну. Его рот безмолвно шевельнулся.

– Что это с ним такое? – спросила я, но Реннер покачал головой. Саур взглянул на меня. Я увидела, что у него в глазах застыли слезы, и это меня потрясло. Его охватило ужасное горе, эмоция, которую, как я думала, никогда не увижу на лице такого животного, как он.

– Я… – хрипло начал он, при этом выглядя беспомощным и потерянным. Слезы уже стекали по щекам.

– Он все вспоминает, – перебила его Мордаунт, подходя ко мне, но продолжая смотреть на Саура. – Ты же помнишь меня, Фаддей?

– В-все, – он всхлипнул, – к-каждую часть. Как потоп…

Неважно, что запечатало его память, теперь этой преграды не было. Все стертые мысли снова хлынули к нему в голову с такой скоростью и силой, что он потерял себя. Воспоминания захватили его, и он с трудом мог даже стоять. Саур сделал несколько шагов назад и опустился прямо в кресло. Его трясло от того, что он рыдал.

– Может, это из–за того, что он увидел меня, – спросила мэм Мордаунт, даже не сочувствуя ему. – Мое лицо сорвало блок на его памяти. Должно быть, он установил определенные ментальные ключи, чтобы открыть воспоминания. Может быть, мое лицо или лицо Настрана…

Она остановилась и посмотрела ему в глаза:

– Так ведь, Фаддей? Я была ключом к крепости твоего разума? Ты заставил себя забыть, а при виде меня все вспомнил.

Саур все еще дрожал. Он поднял на нее взгляд покрасневших и слезящихся глаз.

– Моего р-разума? – послышались всхлипы.

– Ты сделал это с собой. Просто чтобы защититься, а теперь…

– Я п-помню… – простонал мужчина.

– Вот видишь.

– Я все помню, – выдавил он. Слез было настолько много, что они уже капали с подбородка и залили его костюм цвета бычьей крови. – Евсев…

– И снова здравствуй, – она холодно улыбнулась. – Пожалуйста, Фаддей, соберись. Мы…

– Евсев, – взвыл он, – я помню, что н-не я. Не я с-сделал. Это сделали со мной.

Мэм Мордаунт отпрянула от него, и улыбка пропала с ее лица.

– Дерьмо!

– Кто сделал это с тобой? Гидеон? – спросила я.

Рейвенор точно так же переписал воспоминания Реннера.

– Это Рейвенор? – спросила мэм Мордаунт.

Саур покачал головой, и из глаз брызнули слезы. Он смотрел на нее с умоляющим выражением на убитом горем лице.

– Мне очень жаль. Прошу.

Мэм Мордаунт посмотрела на него и тут же кивнула. С леденящим душу спокойствием она нацелила на него пистолет.

– Быстрее! – крикнул Саур, глядя ей в глаза.

Из ксеносского оружия вырвался обжигающий луч энергии. Он прошел через грудь мужчины, спинку кресла и пол позади, оставив после себя зияющий дымящийся туннель в диаметр большого пальца. Труп Саура подался вперед, его лицо уткнулось в бедра, а руки тыльной стороной уперлись в ноги.

– Трон Всевышний! – воскликнула я, находясь в шоке от увиденного. – Это было так необходимо?

– Он – растение, – безэмоционально ответила мэм Мордаунт. – Невольный. Его разум был стерт, после чего настроен на запуск при каких–то определенных сигналах. Например, в моем присутствии. Я просто молюсь о том, что я заставила бедолагу замолчать, прежде…

– Кажется, у тебя ничего не вышло, – тихо перебил ее Реннер.

Мы посмотрели вверх сквозь длинную стену окон с зелеными тонированными стеклами. Мы видели террасу на балконе и огромный город. В туманном послеполуденном небе появились звездочки: крошечные точки света, горящие слишком ярко. Сначала четыре, потом пять: одна синяя, две красных, желтая и янтарная. Они неслись к нам через весь город на огромной скорости.

Граэли.

ГЛАВА 22

В которой Восемь нападают

– Нам конец, – произнесла Мордаунт.

– Я к этому не причастна.

– Знаю, глупая девчонка! – огрызнулась она. – Король искал меня все это время, и вот нашел.

– Что это? – поинтересовался Лайтберн, наблюдая с ужасом и восхищением за быстро приближающимися объектами. – Корабли? Огни кораблей?

И как мне ему объяснить эвдемоническую сущность? Как описать безжалостную, неумолимую мыслеформу граэлей, их сверхсилу, эфирную природу, принципы Восьми? Как рассказать об этом несведущему человеку, фактически ничего не знающему о варпе? Можно ли вообще упомянуть, что судьбой мне было уготовлено стать одной из них? Не было никакого смысла в этом, да и времени не хватало.

– Если они знают наше местоположение, нам нужно бежать, – отрезала я.

Мэм Мордаунт уже подошла к лорнетам.

– У нас уже нет такой возможности, – сказала она, рассматривая изображения, – нас окружили. Я насчитала двенадцать. Один из них уже на внутренней лестнице.

Мэм Мордаунт посмотрела на меня.

– Не будет никого бегства, – продолжила она, – Нам остается лишь пожелать всем естеством, чтобы защиты оказалось достаточно.

– А будет ли?

Она отрегулировала ксеносский лучевой пистолет.

– Я долго и дотошно готовилась к такой чрезвычайной ситуации. Шансы, что они обнаружат меня, всегда были высоки. Так что я надеюсь на то, что все обойдется. Но он послал так много...

– Что Вы такое сделали? Что заставило его охотиться на Вас?

– Я просто существую, – прорычала она, – знаю его секреты и могу о них проболтаться.

Первые граэли уже добрались до нас. Они плавали вдоль террасы, медленно, подобно тому, как цветы одуванчиков качаются на ветру. Каждый из них являлся крошечной яркой звездочкой. Мы уже слышали их треск и шипение сквозь стекло.

– У нас с Реннером нет никаких средств для сражения с ними.

– У тебя есть, – вновь огрызнулась она. – Твоя черная душонка – уже защита. Выключи ограничитель.

Я сделала, как она сказала. В тот же момент немая пустота моего гена парии заполнила апартаменты. Реннер вздрогнул. Мэм Мордаунт презрительно скривила губы. Даже я почувствовала себя так, словно множество зеркал отразили холод моего нуля прямо на меня.

Снаружи граэли немного отлетели назад, шипя и потрескивая, и тут же рванули обратно, на сей раз прямо к стеклу, светясь ярче, чем до этого.

– А дальше что? У нас при себе только огнестрельное оружие и мечи, бесполезные против них.

– Комод, – ответила она, не спуская глаз с граэлей, с оружием наготове. – В верхнем ящике лежит то немногое, что у меня есть...

Я подбежала к полированному пеналу, расслышав шипение и треск из коридора, напоминавшие электрический разряд – граэль столкнулся с заколдованной дверью, когда попытался попасть внутрь. Мгновение спустя звук повторился – крошечный шарик снова попытался войти, прикладывая больше силы.

В верхнем ящике лежало несколько амулетов на веревках, блокнотов с загнутыми уголками, сумочка из телячьей кожи на веревке, коробка из светлого дерева, напоминающая больше футляр для столовых приборов, два тяжелых металлических шара – осколочные гранаты. Они казались старыми, а их оболочки были отмечены повторяющимся узором, состоящим из черепа и шестеренки. Я сунула их во внутренний карман плаща.

– Амулеты? – крикнула я.

– Забудь о них. Это безделушки. Хватай коробку и сумку.

Четверо граэлей снаружи принялись биться в окна. Когда они касались стекла, раздавался дикий треск и появлялась вспышка – срабатывали обереги. Граэли отшатывались, затем вновь ударялись в окно, стучали по тонированным стеклам, словно назойливые насекомые, извергая дождь из искр—светлячков каждый раз, когда они наталкивались на ведьмовской барьер.

Я подняла сумку, и она звякнула. Внутри лежала пригоршня гладко отполированной гальки, больше напоминающей окатанное морем стекло, которое можно найти на пляже после долгих лет приливов и отливов. Каждая из стекляшек блестела табачно—коричневым цветом, и на каждой красовался шестигранный рисунок.

– Что это? – крикнула я.

Мэм Мордаунт все еще не открывала взгляда от окон. Она держала оружие двумя руками и была готова поднять его в любой момент.

– Метательные флекты, – прошипела она. – Снаряды. Бросай их – осторожно!

Я открыла крышку деревянной шкатулки. Внутри оказалась мягкая подушечка из ярко—розового атласа. В ней было два углубления – одно пустое, а вот во втором лежал пистолет-близнец хромированного ксеносского оружия мэм Мордаунт. Я взяла его. Он оказался до волнительного теплым, словно живой организм с горячей кровью, но на удивление легким для такого тщательно сработанного оружия.

– Реннер, – позвала я.

Он тут же оказался рядом со мной.

– Это тебе пригодится.

Он осторожно взял оружие у меня из рук, словно это была фарфоровая статуэтка или яйцо, которое разобьется, если выскользнет из рук. Локтем Реннер зацепил «Мастофф» и перекинул его через спину.

– Не стоит мне доверять такую вещицу, – пробормотал он.

– Просто возьми и все, – у меня в руке все еще был мешочек, и я достала оттуда один стеклянный камушек.

– У лучевого оружия нет отдачи, – сказала мэм Мордаунт Реннеру, – и оно весьма точно. Но это лучевое оружие, понимаешь, Проклятый? Оно будет стрелять коллимированной энергией, пока ты жмешь на спусковой крючок. Так что сперва осторожно надави, во имя всех Нерожденных, а потом уже поднимай! Добавляй импульсы легким нажатием пальца, или он разнесет все вокруг в клочья!

Я услышала, как Реннер недовольно хмыкнул. Он схватил оружие и вытянул руку, словно оно могло его укусить.

– Да это какое-то дерьмо ксеносов, – чертыхнулся он. – Пистолет вражеской расы...

– Это «Истязатель» интеррексов, – не особо терпеливо ответила мэм Мордаунт. – С кинебрахиально-волоконной фотоникой. Либо ты целишься и стреляешь, либо ты бесполезен!

Шесть граэлей, каждый из которых светился особым раскаленным цветом, скреблись и бились в окна. Стекла дрожали. Пылающие угли из—за сопротивления вылетали из разноцветных шаров и рассыпались по террасе, словно искры от потревоженного ветром костра. Я слышала, как другие визжали и скреблись в главную дверь, в стены и даже в пол.

– Обереги не выдержат, – пробормотала мэм Мордаунт.

Ведьмовские символы, начертанные на подоконниках и оконных рамах, тлели, выпуская в воздух клубы серого дыма. Стекла заскрипели и сдвинулись. Кислотно—желтый граэль поплыл назад, после чего разогнался и яростно влетел в стекло. Я услышала глухой стук. Раздался скрежет статики и болезненный треск, больше напоминающий звук ударившей в землю молнии – граэля вновь отбросило назад вместе с бликами света. Казалось, он забурлил и завис, чтобы восстановиться, после чего он снова бросился в стекло, но безрезультатно.

Вскипая от злобной энергии, остальные граэли колотились и стучали в окна. Там, где они бились о стекло усерднее, зеленый оттенок начал выцветать, оставляя прозрачные пятна, через которые жесткие косые лучи бледного дневного света проникали в апартаменты.

И вновь желтый граэль ударился о барьер. Теперь уже и второй, ярко—красный, присоединился к нему, снова и снова бросаясь на стекло, но попытки все еще были тщетны. Красный граэль вновь столкнулся с окном и в этот раз на стеклах появились небольшие трещины. Три ведьмовских метки загорелись и заплясали в яростных маленьких огоньках.

Я поймала взгляд мэм Мордаунт. Онамолчал. Но теперь в ее глазах отражалось все. Ее страх, злоба, и вина. Это была судьба, которой она избегала в течение многих месяцев с того самого дня, как Мейз Андю пал, и теперь она встретилась с ней лицом к лицу – и все это из—за меня. Я привела их к ее порогу сама того не желая. И мои смелые заявления о том, что Инквизиция защитит ее, оказались бесполезны.

Фиолетовый граэль влетел в окно. На секунду его остановил бурлящий флуоресцентный ореол, но затем он ворвался в апартаменты, оставив за собой в стекле дыру с расплавленными краями размером с кулак. Он двигался прямо к нам с поразительной скоростью. Мэм Мордаунт прицелилась, вытянув обе руки и прикрыв один глаз, и тут же выстрелила. Обжигающий луч пистолета попал прямо в центр.

На мгновение граэль увеличился, поглощая мощную энергию, этот промежуток времени выглядел как замедленная съемка миллиардов лет стареющей и раздувающейся звезды. Затем взорвался, словно сверхновая.

Раздался хлопок ударной волны. Я отпрянула и ощутила жар лицом. Граэль разлетелся на части, разбрызгивая искры фиолетового цвета во все стороны. Я видела, как некоторые из них упали на мебель и на ковер, как они шипели, словно петарды.

Но на передышку времени не было. Остальные девять удвоили усилия. Желтые и красные граэли бились о поверхность все вместе с неистовой силой.

Окна взорвались прямо в нашу сторону – практически ураганный порыв ветра с метелью из летящего стекла. Я прикрыла лицо рукой, но ощутила, как осколки рассекли мое пальто, как отскочили от поднятых рук.

Мэм Мордаунт даже не дрогнула, продолжив стоять на месте. Стекло порезало ее лицо в трех местах, из—за чего по коже потекли струйки крови. Еще один осколок разодрал комбинезон прямо по внешнему изгибу левого бедра, прямо до крови. Я ясно видела эту яркую кровь. Холодный свет теперь залил комнату, заменяя прохладный зеленоватый. Я чувствовала запах воздуха, такой резкий и холодный – аромат ветра над Королевой Мэб.

Она вновь выстрелила – еще один узкий луч подрезал желтого граэля прежде, чем тот смог добраться до нее. Светящийся шарик дико закрутился от повреждения, истекая веером искр, подобно колесу святой Катарины, и влетел в торцевую стену, после чего взорвался, разбив несколько лорнетов.

Реннер выстрелил в красного граэля. Первый луч незнакомого стрелку оружия оказался трагически неточным. Мужчина промахнулся, и луч пролетел свозь оконный проем прямо в небо. Реннер испуганно вскрикнул, чудовище тут же метнулось к его лицу. Мэм Мордаунт повернулась боком и выстрелила, отбросив граэля одним прошедшим по касательной выстрелом. Протащив за собой всю энергию, шарик повернулся и попытался выровняться. В этот момент Реннер вновь прицелился и выстрелил практически в упор. Так же как и фиолетовый граэль, красный взорвался солнечной вспышкой и рассыпался неоново—красными искрами во все стороны. Взрыв сбил Реннера с ног, и он врезался в пенал.

Я увидела третьего – изумрудный шар, летящий прямо на меня, словно метеор. Я попыталась пригнуться – безнадежное действие, признаю сейчас – но в последний момент шарик отскочил от меня, словно его внезапно оттолкнула моя нулевая аура. Граэль отлетел назад, исступленно потрескивая, чтобы набрать больше энергии и продолжить атаку.

Сама того не замечая, я повиновалась импульсу и швырнула в него стеклянный камушек. И тут же поблагодарила Бога—Императора Человечества за то, что он создал Таддеуса Саура, под чьим подлым началом я обучалась и тренировалась в течение многих лет, отрабатывая навыки метания ножа, чакрама, шакена, заера, франциски и вращающегося железа на тренировочных полигонах до тех пор, пока эти навыки не стали рефлекторными.

Камушек – метательная ракета, как окрестила его мэм Мордаунт, – попал прямо в изумрудного граэля.

Я слышала и даже читала об этом устройстве, в просторечии его называли псайк—аут или псайканский отрицатель. Такие редкие вещицы изготавливали чаще всего в виде ручной бомбы или гранаты. Говорят, что их создают бессмертные кустодии, напитывая пылью, сметаемой с подлокотников Золотого Трона. Хотя я была уверена в том, что это довольно странно, ведь какая пыль может быть на троне самого Императора? Как бы то ни было, эти устройства извергают мощный отрицательный антипсайкерский заряд, который, фактически, является концентрированным всплеском самой сути парии, излучаемой мною естественным образом.

Метательный флект, казалось, создал именно этот ужасающий эффект. Когда он столкнулся с граэлем, тот, в отличие от красного и фиолетового, не взорвался и не осыпал все вокруг искрами. Он просто исказился и растворился со звуком, похожим на хлопок вылетающей из бутылки пробки, превратив флект в пыль. После этого внезапного взрыва граэль вновь воплотился, словно из воздуха, но теперь он стал тусклым и бесцветным без капли изумрудно—зеленого цвета. Молочно—белый безжизненный шарик упал на пол и покатился по ковру, словно дверная ручка, безвольная и холодная. Без каких—либо раздумий я наступила на граэля, словно он был ядовитым насекомым, и тот хрустнул под моим каблуком как сахарная крошка, превратившись в уродливое пятно.

Еще один граэль, ярко—синий, с жужжанием набросился на меня, и я увернулась в сторону, словно избегая назойливого шершня. Я достала из мешочка еще один камушек. На мгновение мне показалось, что мы отвоевываем позиции.

Но как раз в тот момент, когда мэм Мордаунт выстрелила в следующего граэля из ксеносского оружия, я увидела, что желтые и фиолетовые существа, которых я считала уничтоженными, восстановились. Они катились по широкому ковру, сверкали и собирали себя по частям. Они закружились с былой яростью и вновь стали яркими, словно звезды.

Но на сей раз они не поднимались в воздух. Вместо этого они росли.

Сферы начали растягиваться и трансформироваться, словно теряя форму, после чего они выстрелили в воздух энергетическими щупальцами. Всего за несколько секунд каждая из них превратилась из яркого шарика в фигуру человека. Каждый казался высоким, мужественным и сильным, и, возможно, обнаженным, хотя никаких деталей и черт лица не удавалось разглядеть. Это были человеческие тела, сотканные из потрескивающего фиолетового и желтого света.

Через мгновение там появились красная и изумрудная фигуры. Остальные граэли, преодолевавшие барьер или проносящиеся мимо нас, падали на пол и принимали человеческий облик.

Фигуры двигались на нас со всех сторон в полном молчании, если не учитывать шипения их тел. Шаги опаляли ковер.

Я помогла Реннеру подняться, и они с мэм Мордаунт снова открыли огонь. Импульсные выстрелы впивались в приближающиеся силуэты и рассеивали их, словно вспышки солнечного света на металле. Но граэли появлялись так же быстро, как и сгорали. Они изменялись, осколки цветной энергии, извивающиеся на полу, вновь приобретали человеческую форму.

Мы отступали к черным железным воротам сами того не осознавая. Думаю, все поняли, что побег стал единственным вариантом, пусть и весьма безнадежным.

Позади нас раздался грохот – остальные граэли уже расправились с защитой главного входа и разнесли дверь на куски. Трое ворвались внутрь еще в форме шариков – малиновый, лаймовый и темно—синий. Они парили за нашими спинами.

Побег оказался бесполезной фантазией.

Я развернулась и подняла камушек, чтобы отбиться от троицы у нас за спинами. Но мэм Мордаунт тут же выпустила короткий луч, рассеявший один из силуэтов. Она выкрикнула какую-то команду. Слово, которого я не знала, хотя само его звучание заставило меня вздрогнуть от неприятного ощущения, вдобавок к страху и адреналину, бурливших во мне. Я уверена, что это было одно из слов тайного языка энунции, поскольку, даже расслышав его, я не смогла ничего запомнить.

Ворота захлопнулись за нами, и узоры из загадочной паутины на арке в зале начали шевелиться. Металл деформировался и выгнулся, словно мягкая лакрица, и тут же запер трех граэлей – они оказались в движущейся сети из черного железа. Паутина в прихожей оказалась не просто украшением. Три шара, попавших в ловушку, вспыхнули гневным светом и принялись толкаться, обжигая прутья. Но как только остальные попытались коснуться перекладин или пролезть между ними, вновь послышался резкий электрический звук, похожий на удар хлыста. Граэлей отбросило назад так, словно их ударили электрошокером.

Атака с тыла оказалась мгновенно отражена, но это перекрыло наш единственный выход. Я лихорадочно думала о том, сколько заряда осталось в ксеносском оружии и сколько ракет у меня лежит в мешочке из телячьей кожи. Чем быстрее мы расправлялись с приближающимися граэлями – мы реагировали быстро и безжалостно, превращая их в клубы яркого сияния и осколки света – и чем яростнее и интенсивнее мы сражались, тем больше их становилось. Это походило на худшие симуляторы боев, где в старых клетках для тренировок голоформные мишени обрушивались на вас с неуклонно возрастающей скоростью, вместо одной поверженной появлялись две, и так далее и слева и справа, и так до тех пор, пока они не выиграют. Тогда Саур рассказывал под звуки выключающейся тренировочной клетки, какой именно и где был недочет на этот раз.

Вот только теперь наставник Саур не сможет этого рассказать. Он мертв и лежит в согнувшись в кресле. В его трупе виднелась такая огромная дыра, что я могла бы просунуть туда руку. Никаких поучений не будет.

Больше никогда.

Прикосновение протянутой цепкой руки мыслеформы – и мы бы уже были мертвы, так же как и старая мэм Тонтелл.

– Выхода нет! – завопил Реннер, нажимая на спусковой крючок чуть сильнее, чем следовало. Луч сбил розовую фигуру и полностью разрушил вертикальную часть оконной рамы и подоконник.

Мэм Мордаунт знала, что он прав. К этому времени все возможности практически исчезли, а в ее сопротивлении читалось лишь отчаяние. Любая судьба лучше, чем эта неизбежность. Все, с чем можно сражаться или хотя бы вести переговоры, лучше, чем они.

Именно поэтому, выстрелив из оружия, она произнесла те слова.

Слова «Имматериальная Коллегия».