Текст книги "Кающаяся (ЛП)"

Автор книги: Дэн Абнетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

Впереди, прямо в арке монастыря, покуривая палочку лхо, стоял человек. Он увидел, как я двигаюсь к нему навстречу. Это был Аулай.

– Поднимитесь наверх, пожалуйста, – произнесла я.

Он пожал плечами и кивнул.

– Я думал, что Вы собираетесь все разоблачить, – это была самая длинная фраза, которую он когда–либо мне говорил.

– О чем Вы?

– Не устраивайте цирк, – сказал он. – Перед остальными – милости прошу, но здесь? Я ценю Вашу осмотрительность, но мы можем поговорить начистоту, не так ли?

– Да, конечно, – отреагировала я.

Он что–то достал из кармана пальто.

– Вальтур Аулай, – произнес мужчина, держа розетту так, чтобы на нее падал свет. – Ордо Маллеус.

ГЛАВА 27

С пустым сердцем

Дождливая ночь захлестнула Королеву Мэб.

Город, казалось, грохотал и сотрясался, едва заметно продвигаясь сквозь кромешную тьму и ливень, словно брел в неопределенном направлении, к какому–то неизвестному месту назначения, к тайной судьбе, укрываясь этим дождем, словно плащом. Казалось, что никто так и не узнает, где находится конечный пункт.

Дождевые капли били в маленькое оконце кареты, замирали на мгновение, дрожали и соскальзывали по стеклу вниз. Каждая отражала огни города и сверкала, словно звезда. Целые уникальные созвездия, раньше не встречавшиеся нигде, формировались на стекле и скользили вниз и перестраивались. Бричка загремела, пружина зазвенели, когда она проехала по невидимым булыжникам. Я велела извозчику ехать до Волшебных врат, как можно скорее, и слышала, как тот подгонял лошадей.

Сидя в тишине в карете, я наблюдала за маленькими звездочками на окне. Мне хотелось смотреть на город, проносящийся мимо, но это оказалось невозможным, поскольку за стеклом его не было видно, и я сосредоточила внимание на капельках, прокручивая в голове маршрут: мы двигались от Плаца Гекубы, расположенного во дворах академии, там я поймала экипаж, потом ехали вверх по Холму Антиум, мимо военного мемориала Круг Ипрус, затем вниз по Патерпат Роу, мимо высоток и перекрестка Столла, после выехали на шоссе, ведущее к улице Акремайл. Повозка затряслась, словно детская погремушка, колеса застучали и соприкоснулись с дорогой. Звездные капли продолжали падать на стекло.

Я все обдумывала печальную историю Вальтура Аулая. Она была полна стыда и сожаления. Я представляла себе множество концовок карьеры в Ордо, таких как смерть на службе, отстранение от должности, становление еретиком – но конец его службы даже для меня стал неприятным сюрпризом. Просто планомерное стирание информации о том, кем он когда–то был.

А он – один из Ордо Маллеус, или, по крайней мере, был им когда–то. Подающий надежды начинающий инквизитор. Вот что он мне рассказал в тени монастырей Академии. Он прибыл в Санкур сорок лет назад, чтобы опознать известного еретика. Это все, что мужчина мне рассказал. Известный еретик. Аулай – и в этой части вынужденной исповеди ему действительно тяжело было признаться – сейчас даже не мог вспомнить имя человека, которого когда–то искал.

Мне стало интересно, помнит ли он свое настоящее имя. Ведь этот человек прибыл в город тайно, серьезным инквизитором Аулаем, приняв облик талантливого гравера, чтобы легко вписаться в богемный круг Королевы Мэб, который сорок лет назад рос и процветал. Он превосходно играл свою роль, погрузившись в образ этой жизни, следуя тому или иному примеру, он выбирал что делать и как использовать определенные таланты, коими он обладал. У него был неподдельный интерес к гравировке, поскольку он обучался этой профессии еще до вербовки в Ордос. Он действительно обладал как интересом, так и чутьем, и с годами преуспел в этой профессии, завоевав признание и комиссионные, что лишь укрепило прикрытие и дало доступ к благородным домам из высшего общества. Там он и связался с распутником Крукли.

И стал самим собой. Прожил эту часть жизни так детально, с таким наслаждением, что каждый элемент настоящего «я» медленно изменялся, подобно тому, как минералы в земле превращают погребенные кости в окаменелости. Полагаю, Аулая соблазнил не порочный варп, как можно было подумать, а развратная и дурманящая жизнь, которой тот себя всецело отдал. Крукли был печально известен из–за своего своенравного поведения. Аулай стал алкоголиком, и после этого каждый день его жизни проходил в дурманящей алкогольной дымке. Он связался с Крукли и его дружками, окунулся с головой в эзотерическую скрытую жизнь города, общался с герметиками, тайными орденами, закрытыми сообществами, всеми теми, кто жил в пограничных областях городской культуры. Он так давно потерял связь с наставниками, и теми членами конклава, которым должен был слать отчеты.

Аулай сказал мне, что Крукли слишком часто пересекал грань. Из этого рассказа я поняла, что проступки Аулая прекратили в какой–то непостижимый момент быть … причиной, позволявшей сблизиться с мятежниками, за которыми он охотился, и произошло обратное – смутное знание того, что он занимался «очень важными делами Ордоса» стало оправданием его порочности.

С болью в глазах, Аулай поведал мне, что теперь едва помнит, каким человеком он был когда–то. Моя розетта шокировала его, взбаламутила старый, густой осадок. Вальтур Аулай не боялся, что какие–то тайные еретические мысли будут раскрыты. Он боялся только того, что Ордос наконец–то пришел за ним, чтобы упрекнуть в проступках и отчитать за осквернение клятвенного пути.

А потом и наказать за множество коррупционных преступлений и жалких проступков, что он совершил вследствие этого.

Конечно, я заверила Аулая, что это в мои обязанности не входило. Очень строго сказала, что закрою глаза на его прискорбное поведение, но только если он будет держаться в стороне от расследования. Он не должен вмешиваться, отвлекать меня, и даже заикаться о том, что произошло. Я была уверена, что Реннер и ангел смогут уберечь эту парочку от неприятностей, но так же взяла и с самого Аулая обещание держать Крукли на коротком поводке. Или, как я сказала, я без колебаний сдам бывшего инквизитора властям Ордо, как жалкого и слабого духом рецидивиста, предавшего честь и достоинство службы.

Не из–за тяжких преступлений. Даже не из–за дикой ереси или дьявольских крайностей. Просто из–за простой и жалкой слабости, присущей каждому человеку. И Ордос ликвидирует его.

Из–за той истории у меня упало настроение. И теперь я чувствовала апатию и уныние. Слишком хорошо мне известно, насколько сильно можно погрузиться в образ. В моей жизни было так много подобных прикрытий. Мне доводилось носить разные имена, скрываться за разными лицами, разными историями, иногда в течении нескольких недель, а иногда и нескольких месяцев подряд. Я подсознательно, даже не задумываясь, отзывалась на другое имя. Думаю, что я могла попросту слиться с некоторыми из этих обличий, и никогда больше не проявиться вновь.

Ибо не существовало никакого «я», которое можно было бы показать. Да я и никогда не знала настоящей себя, всегда существовал лишь перечень вопросов, но на них не было ответов. Я практически презирала Аулая за это: он обладал истинной личностью, подлинным «я», и он довольно беспечно потерял все это, так что любой последующий проблеск являлся ничем иным, как постыдным шоком. Он обладал настоящей жизнью, и просто избавился от нее.

Трясясь от движения экипажа, я убедила себя в том, что истина находится в моих руках. В последние несколько часов, день или два, ситуация начала проясняться, появились ответы, и некоторые из них даже доходили до абсурдного масштаба и значения. Я чувствовала, как приближаюсь к точке пересечения, когда все звезды наконец–то выстраиваются в ряд после стольких лет и образуют закономерность.

Большая часть этой правды, несомненно, касалась именно Короля в Желтом, великой и тайной войны, в которой мы принимали участие. Ответы, которые имели бы значение для многих, возможно даже, для каждого человека в Империуме Бога-Императора. Эти ответы могли изменить судьбу целых миров.

Но некоторые из них предназначались лишь мне – эти короткие ответы касались только меня и имели значение лишь для меня. Но и они, как ни странно, казались весьма глубокими. Я едва могла поверить во внезапное чувство свободы, которое испытала, показав розетту Анвенсу и мэм Матичек, произнеся свое настоящее имя вслух. Я сняла маску Виолетты Флайд, да и все остальные маски, которые носила, и открыла правду. Вот кто я – Бета Биквин, слуга Ордоса. Никаких больше масок, никакого притворства.

Это – освобождение. Впервые в моей необычной жизни у меня появилась моя истинная личность.

И настоящая цель. Хотя я и волновалась о том, что случилось с Гидеоном, и что же заставило его срочно призвать меня, я знала, что иду к нему с находками, представляющими реальную ценность. Ценность заключалась в том, что я узнала у мэм Мордаунт, в том, что я видела в Доме-Колонне, и даже в том, что узнала от Фредди Дэнса. Я еще не докопалась до истины, пока нет, но добилась гораздо большего прогресса, чем Гидеон и Грегор за все годы работы над этим делом.

И что за истина это была.

Я наблюдала за зведами-каплями, стекающими по окну. Блики света на стекле. Наконец–то мне удалось разгадать тайну, возможно, зайти достаточно далеко, чтобы увидеть некоторые из тех далеких звезд, тех созвездий, за которыми слепой Фредди наблюдал в телескоп. Иные небеса, иное место, иная реальность, которая, теперь–то я была уверена, являлась более порочной и не менее важной, чем эта, но все–таки оставалась скрытой.

Тогда, кажется, меня и осенила эта мысль. Единственной подсознательной подсказкой являлась кромешная тьма снаружи, фальшивые звезды-капли дождя, грязное стекло. Я подумала о Фредди Дэнсе, слепом, но все же видящем. Подумала о том, как он приложил незрячие глаза к телескопу и смог увидеть, вопреки всей вероятности, истину, которую никто другой увидеть не смог. И тут же, я вспомнила те слова, что старик сказал мне: «Стекло никогда не лжет».

Я ощутила запал, уверенность, и не могла дождаться момента, когда экипаж прибудет к месту назначения. К тому времени, когда повозка с грохотом остановилась на улице перед безымянным домом в районе Волшебных врат, лошадь фыркала и от нее исходил пар из–за затраченных усилий. В моей руке уже находилась плата за проезд, я была готова выскочить наружу и вбежать в дом.

Мне так хотелось рассказать Гидеону секрет, который я сперва не заметила, но потом мой разум наконец–то показал мне все.

Я вошла через задние ворота и пересекла заросшие сады. Харлон Нейл сидел в темноте на низком парапете, словно его попросили подождать меня. Он поднялся, опустив лазвинтовку, лежавшую у него на коленях.

– Рад видеть тебя в целости и сохранности, – сказал он.

– Что происходит? Где Вы были все это время?

Он не ответил.

– Проходи, но будь осторожна.

Я нахмурилась, глядя на него.

– Чем вы занимались? Есть какие–то подвижки? Что, варп побери, произошло в Доме-Колонне? – начал он расспрашивать меня, но теперь настала моя очередь не отвечать на прямые вопросы.

Меня переполняло желание поделиться всем, что я узнала, и идеей, которая совсем недавно пришла ко мне в голову, но все–таки я сдержалась, потому что чувствовала себя неловко и неуверенно. Безымянный дом оказался тихим и в нем не горел свет. Меня захлестнуло дурное предчувствие. Казалось, что меня словно заманили в ловушку.

– Все будет указано в моем отчете, Харлон. Он внутри?

– Да, но потерпи, пока он не закончит…

Я прошла мимо него к задней двери.

– Я серьезно, – прорычал он мне вслед, – не перебивай.

И все–таки я пошла дальше, не отвечая на его слова, но мужчина мягко схватил меня за руку, тем самым заставив остановиться.

– Послушай, – Нейл понизил голос, – Бета, просто… просто не реагируй, хорошо? Когда придет момент, просто не реагируй и не делай ничего импульсивного. Понимаешь?

– Не понимаю, о чем ты.

– Поймешь. Пожалуйста, Бета. Если между нами есть хоть некое подобие дружбы, прошу, не надо драмы. Тебе захочется разозлиться. Но умерь пыл, ради Трона. Слишком многое стоит на кону.

Я посмотрела на него, после чего высвободила руку и направилась к двери. Он пошел за мной.

Коридор за дверью был узким, обшитым деревянными панелями. Две светящихся сферы горели слишком низко. Кыс стояла в конце коридора, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Она стояла ко мне спиной, я чувствовала, что от нее исходит враждебность.

Я двинулась по проходу, Нейл запер за мной дверь и пошел следом. Кыс повернулась и сердито взглянула на меня, когда я проходила мимо.

– Жди здесь, – сказала она.

– Он позвал меня.

– Не будь идиоткой, мы все здесь не просто так.

– Да что с тобой такое?

Она прищурила глаза с вызовом, я чувствовала, что она гневалась вовсе не на меня, а просто была в плохом расположении духа.

– Я думала, что вчера мы находились в плохом положении, теперь я точно знаю, что оно просто препаскудное.

Я прошла мимо и вошла в главный зал. Она даже не попыталась пойти за мной.

В главной гостиной дома горели лампы. Я видела их слабое янтарное свечение через полуоткрытую дверь. Тихие голоса доносились из комнаты. Кара стояла в тени двери, вне потока льющегося света. Она подслушивала и смотрела в щель. По языку ее тела, я поняла, что она обеспокоена.

Моя смелая поступь замедлилась, я подкралась к Каре. Она посмотрела в сторону, увидела меня и коротко, но крепко обняла.

– Рада тебя видеть. А где господин Лайтберн? – прошептала она.

– Занимается кое-какими делами по моему поручению. Что происходит, Кара?

Она кивнула в сторону приоткрытой двери. Я почувствовала некий запах, возможно, пряность, напоминавшую гвоздику или шкуру сала. Практически запах лекарств. Придвинувшись к ней вплотную, я тоже принялась подглядывать.

В большой комнате я увидела Кресло. Рейвенор расположился у камина, на полке которого стояли лампы. Он вел с кем–то беседу, но этот человек – или люди – находился вне поля зрения. Я даже не смогла расслышать, о чем они говорили.

Мне пришлось немного подвинуться, чтобы увидеть больше. Кара схватила меня за руку, чтобы остановить, но я смогла получить более широкий обзор.

Теперь я видела, с кем говорит Гидеон.

Две фигуры, обе стоят и обе высокие.

В тот момент, когда я увидела, кто это, кровь застыла в жилах от страха. Я прекрасно понимала, что когда я увидела их, он смогли увидеть и меня. Один из них повернулся и глянул прямо мне в глаза.

Лицо гостя скрывал шлем, богато украшенное забрало с плюмажем, блестевшим в свете лампы, словно морское ушко. Дизайн, черты лица и глаза, смотревшие на меня из глубокой прорези забрала точно не принадлежали человеку.

Воины-альдари.

Секунда, казалось, растянулась. Я чувствовала, что должна отодвинуться, но не могла. Странный, терпкий запах специй витал вокруг. Я слышала мягкое урчание их дыхательных систем. Кулон из призрачной кости, висящий у меня на шее, отчаянно трепыхался, подобно сердцу крошечного млекопитающего. Тут же пришла в голову мысль о том, что мэм Мордаунт умоляла меня ни при каких обстоятельствах не иметь дела с древними ксеносами, и в данной ситуации, как мне показалось, слова предостережения от Харлона вполне имели смысл. Он предупреждал меня, чтобы я никак на это не реагировала.

Воин, буравивший меня взглядом, что–то произнес, но я ничего не поняла. Его голос напоминал прикосновение проволочной щетки к бархату.

– Это Бета, она одна из моих людей, – ответил им Гидеон. – Она не хотела проявить неуважения, и не собирается вмешиваться.

Я хотела было поклониться и отступить, но альдари вновь заговорил.

– Да, она одна из тех, у кого пустое сердце, – ответил Гидеон. – Мы называем их нулями. Она вас не побеспокоит.

Теперь заговорил второй воин.

– Да, я признаю, ее создал Король, – ответил Гидеон, – но она совсем не предана ему, она верна нам. Я ручаюсь за нее.

Альдари, буравивший меня глазами, сделал шаг навстречу. Его пристальный взгляд не отрывался от меня ни на минуту.

– Граэль, – сказал ксенос.

– Нет, сэр…

– Создана, чтобы стать сосудом для граэля, – он сделал еще шаг навстречу. Ксенос говорил на низком готике, но слова будто не подходили к его речевому аппарату, дыхание придавало им незнакомый акцент.

– Возможно, это была моя судьба, которой мне удалось избежать.

– Вы так похожи, – ответил он.

Я ничего не поняла. Существо-ксенос оказалось не первым, кто сказал нечто подобное, и мне показалось, что в будущем я еще наслушаюсь этой фразы. Но оно имело в виду, что когда–то знало Ализебет Биквин, или, по крайней мере, знало, как она выглядит. И как такое могло быть? Все время появлялись намеки на то, что Гидеон Рейвенор в прошлом имел какие–то дела с альдари. И это подразумевало долгое и сложное взаимодействие.

Воин отвернулся от меня и вновь посмотрел на Рейвенора. Когда он двигался, драгоценные камни-кабошоны, вставленные в жемчужно-белую броню, отражали свет лампы и мерцали подобно звездам. Мне на ум тут же пришли капли дождя на стекле в карете.

Он вновь заговорил, перейдя на непонятный жаргон своей расы.

– Я настоятельно прошу вас дать мне больше времени, – ответил Гидеон. – Месяц…

Второй ксенос перебил инквизитора.

– Прошу об этом, во имя нашего долгого союза и дружбы. Мы многого добились вместе. То, что вы предложили, положило бы конец всему этому. Я не смог смотреть на это сквозь пальцы или доказать преимущества моему начальству. Более того, последствия могли быть катастрофическими для обоих наших видов. Ваши автархи с древнейших времен предостерегали всех, что нельзя позволять Каэле Менша Кхаину направлять Ай`элтерну, ибо этот путь приведет прямо к владениям Иннеада.

Оба альдари быстро заговорили по очереди.

– Я не спорю по поводу степени опасности, – ответил им Гидеон. – Но все еще могут быть менее радикальные способы противодействия. В течение месяца я мог бы…

Сухие, подобно трению проволоки о бархат, слова вновь прервали его.

– Неделю. Очень хорошо. И в этом весь компромисс. Я разочарован. Боюсь, наши отношения не будут прежними после этого, что ж, прискорбно. У вас мало друзей по мою сторону баррикад. Но я верю, что вы не нарушите слово.

Они не ответили. А потом внезапно исчезли.

Я даже вздрогнула, не увидев, как они ушли. Просто исчезли молча.

– Не беспокойтесь, – ответил Гидеон. – Это была проекция. Псайканическое проявление мыслеформ.

– Я могла чувствовать их запах. Все еще могу, – ответила я.

– Их визиты передаются через сенсоры с точностью до мелочей. Технология азуриан…

– Да не это меня беспокоит, – перебив, я повернулась к нему и зашла в комнату. – Это они вас задержали? Вот почему вы бросили меня и поручили завершить дело в Доме-Колонне?

– Да, Бета. Посланники вступили с нами в контакт вскоре после того, как вы направились туда. Никто не отказывается от официальной просьбы от послов древней империи об аудиенции. Особенно, если дела балансируют на грани.

Главный медленно повернулся ко мне лицом.

– Но тебя это тоже не касается.

Строгий совет мэм Мордаунт все еще крутился у меня в голове, но даже несмотря на него, я достаточно была обеспокоена.

– Вы сенешаль ксеносов?

– Сенешаль достаточно громкое слово.

– Какое слово ни скажи, все кажется вам неуместным. Но это противоречит вашему положению и должности.

– Мы уже говорили об этом. Инквизиторы обязаны нарушать правила.

– Был такой разговор, но какому–либо удовлетворительному итогу мы так и не пришли. Из–за того, что Эйзенхорн нарушил закон, Вы за ним гоняетесь. И все же, Вы тоже не без грешка.

– Намекаешь на лицемерие? Бета, решение против Грегора вынес Ордос, а не я.

– И все же Вы покорились и действовали согласно этому решению.

– Во имя более высоких целей…

– Это Вы так утверждаете. Вы сами сказали мне, что погоня за Эйзенхорном была отчасти попыткой вернуть расположение Ордоса. Потому что, очевидно, Вы были в немилости. И, судя по всему, из–за того, что объединились с кем–то по глупости.

– Альдари считаются врагами человеческой расы. Конечно, их цели и амбиции практически не пересекаются с нашими. Но и тут можно найти точки соприкосновения. Их конатус не всегда расходится с нашим, их враги зачастую и наши враги. Еще в начале своей карьеры я столкнулся с посланниками империи, мы стали близки из–за общих интересов. Я не буду отчитываться перед тобой обо всех сделках, но результат принес долгосрочную пользу человечеству. Но все закончилось, и угрозы вернулись. Я не сожалею о посредничестве в этом союзе. И сердечные узы уважения, что мы установили тогда, сохранились и по сей день.

Признаюсь, я ощущала себя так, словно меня предали. Такое чувство, словно верный член семьи закрутил бурный роман.

– Я с ними не сотрудничал уже много лет. Много лет, Бета, и, как ты заметила, Инквизиция весьма негативно относится к подобному – теперь я обязан вести себя безупречно. Но вчера альдари связались со мной…

– На Санкуре все сейчас достигло такого ужасного накала, что даже ксеносам пришлось вмешаться. Да, я тоже много узнала.

– Правда? – казалось, что это его заинтриговало.

– Мне столько рассказали, столько показали.

– Кто? Я хотел бы узнать об этом больше. Чего вы там добились? Понятное дело, все это чревато.

– Я нашла Усебе де Мордаунт и узнала от нее многого нового. В определенной степени она была готова сотрудничать. Но нас застали врасплох, и я не знаю, жива она сейчас или мертва. Саур точно мертв. Лайтберн следит за некоторыми важными исследованиями, результаты которых, как полагаю, станут откровением, в то время как я нахожусь тут, поскольку Вы позвали. Я оставила свою работу незаконченной. А Вы оставили меня, чтобы ее завершить. Действительно, все это вышло боком.

– Но у меня не было выбора.

– Думаю, что у Вас всегда есть выбор.

– Альдари связались со мной, когда вы были в пути, – отрезал он, и я даже могла сказать, что немного его разозлила. – Они сделали это из вежливости ко мне, из–за всего, что у нас было. Встреча была срочной, и кроме этого, неразумно отвергать официальное предложение такого рода.

– Значит, Вы оставили меня разбираться со всем самой?

– Я сказал, что ты можешь не продолжать.

– Как и ты.

– Он провел последние полтора дня на аудиенции у послов, – сказала Кара, вошедшая в комнату за мной следом. – Шесть встреч подобных этой. И некоторые из них длились часами.

– Существуют деликатные вопросы, которые не могут подождать, – сказал Гидеон.

– Даже несмотря на то, что ваши люди явно обеспокоены этим взаимодействием? – спросила я, и посмотрела на Кару – она не гневалась, у нее не было такого отвращения к ситуации, как у Кыс, но она точно беспокоилась.

– Эльтахек. Ультве. Ньято. Алайток. Олн-Танн, – сказал Гидеон.

– Язык ксеносов, – огрызнулась я. – Что Вы хотите этим сказать?

– Послы сообщили мне, что их вид становится все более осведомленным о том, что делает Король. За последние несколько лет их опасения возросли до такой степени, что они расценили Короля как Айаник Кэлас, что означает «объект, который подлежит уничтожению». То, что мы могли бы назвать угрозой приоритета Альфа. Они выследили Короля в секторе и начали операции против него. Но они, как мне стало ясно, надеялись, что мы сможем с этим разобраться.

– Почему?

– Потому что угроза исходит от наших территорий, и, следовательно, находится под нашей юрисдикцией. Они не хотели предпринимать действия, которые могли бы поставить под угрозу такой шаткий мир между империями.

– Они не хотят провоцировать открытую войну с Империумом?

– Не хотят.

– Скорее уж, не хотели, – ответила я. – Теперь у них кончилось терпение, не так ли?

– Они считают, что угроза куда страшнее, чем мы думаем, и они подавлены отсутствием прогресса Империума в этом деле. Они считают, что мы сильно недооценили опасность. Таким образом, они чувствуют, что обязаны принять меры, несмотря на опасность войны. Эльтахек. Ультве. Ньято. Алайток. Олн-Танн.

– И опять эти слова…

– Это названия миров-кораблей, Бета. Пять искусственных миров, что в настоящее время движутся к Санкуру. Беспрецедентное объединение сил альдари в мирное время. Они собираются обрушить объединенный гнев на систему.

– Этот мир скоро умрет?

– Да, вся система, скорее всего, будет стерта в порошок. И каким бы ни был результат, каким бы ни был успех санкционированного ими нападения, оно, по всей видимости, вызовет эпоху жестокого и широкомасштабного военного конфликта с альдари.

– Если они пойдут на такой риск, тогда Король в Желтом действительно очень большая угроза, – тихо добавила Кара.

– Они вам неделю дали? – сказала я.

– А я просил месяц…

– А они дали неделю. Похоже, ксеносы не придают большого значения вашему прошлому общению.

– Неделя – выигранный в результате долгих переговоров результат. Они вознамеривались начать развертывание завтра. И, в любом случае, уведомить меня об этом, было весьма вежливо с их стороны…

– Дело не в вежливости, – предположила я.

– Решено, – ответил он. – Все срочное теперь стало необходимым. Все вторичные расследования приостановлены. Мы немедленно выдвигаемся, чтобы приступить к особой цели, чтобы повлиять на вход в царство Короля через Королевскую Дверь.

– Не думаю, что это осуществимо. Я Вам постоянно это повторяла. Не верю, что это осуществимо, и мы после этого выживем.

– Я услышал твое мнение, но решил иначе.

– Сэр, я думаю, что нахожусь на пороге открытия альтернативного способа проникнуть в…

– Порог этот не слишком близок, Бета, – ответил Гидеон. – Забудь. Я высоко ценю твои старания и проделанную работу. Но больше времени для размышлений и расспросов нет.

В этот момент я собиралась ему прямо рассказать о поразительной идее, пришедшей мне в голову по дороге. Но заколебалась. Я не скрывала, что была полна сомнений. И вот я вновь почувствовала, что мое доверие к этому человеку подверглось испытанию. С самого начала он демонстрировал открытость, но существовало также так много мелочей, в которых он не был со мною откровенным. Он поделился моими мыслями без разрешения, отказался от плана и бросил меня на произвол судьбы, не сказав ни слова, ничего не объяснив. Его связь с ксеносами оказалась для меня ударом в спину. Он слишком часто закрывался от меня. Этого, так я думаю, и следовало ожидать. Он был инквизитором, а я всего лишь помощником. И я это прекрасно понимала. Его прерогатива – решать, моя – выполнять приказы. И моя идея требует времени для оценки и проверки, а он не потерпит задержек в будущем.

И все же, я уверена, что он совершает ошибку, а ошибочное суждение навязали ему обстоятельства. Поэтому я перевела дух и рискнула вызвать его гнев. Итак, я все равно решила высказать ему все. Но кто–то заговорил за меня.

– Думаю, тебе стоит выслушать ее, Гидеон.

Голос раздался из дверного проема позади меня. Я обернулась.

Там стоял Эйзенхорн.