Текст книги "Кающаяся (ЛП)"

Автор книги: Дэн Абнетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

Я достала “Тронсвассе” и проверила его боезапас, после чего направилась в апартаменты, расположенные за садом на крыше. В двери и оконной раме не осталось стекол, и жилое помещение превратилось в гниющие руины. Годы бурь, непогоды и долгих зим превратили то, что некогда было роскошной резиденцией, в пещеру жидкой грязи, где книги, занавески и обивка мебели стали перегноем и черной слизью. Вокруг витал едкий воздух. Я осторожно подалась вперед, проверяя поверхности и рамы на наличие символов защиты. Дверь стала не более чем распухшей волокнистой массой в раме из-за повреждений водой. Хватило и пары сильных толчков, чтобы я вошла в прихожую – царство мрака, где свет плохо поступал внутрь из-за загрязненных окон. Здесь витал стойкий запах холодной сырости, а с потолка капала вода.

Это напоминало площадку гранд-отеля с черной железной лестницей, ведущей на нижние этажи. По крайней мере, здесь все казалось более стойким. Эти некогда вычурные резиденции были частью первоначальной конструкции порта, а не импровизированными пристройками, которые в последнее время настроили без особого внимания к безопасности.

Я спустилась по железным ступенькам, держа пистолет наготове. Расправила плечо и поняла, как оно болит. Клинок Тимурлина задел меня прошлой ночью, и хоть рану промыли, перевязали и наложили на нее пластековый пластырь, она все еще была слишком глубокой. Напряженное путешествии в качестве груза ангела немного примяло пластырь, возможно даже вновь открыло только начавшую заживать рану.

Апартаменты на нижнем уровне тоже оказались разрушены. Сквозняки сновали по грязной лестничной площадке. Еще один этаж вниз, так мне казалось. Там находилось еще больше развалин и одна ничем не примечательная дверь, грязная и наполовину скрытая за кучей сломанных перил. Но было ощущение, что я нахожусь в нужном месте, а вся грязь вокруг – это всего лишь прикрытие, чтобы ничего не выделялось из этой картины разложения.

При близком осмотре дверь действительно оказалась весьма прочной. Под налетом грязи мне удалось рассмотреть какую-то метку, декоративный узор, похожий на паутину. На дверной раме из черного дерева красовались едва заметные шестигранные знаки.

Я обдумывала, как лучше поступить. И второй вариант едва ли подходил. Иногда, размышляла я, прямые действия лучше коварных.

Я постучала по двери рукоятью пистолета.

– Здравствуйте. Мне нужно с вами поговорить.

К моему удивлению, щелкнул замок, и дверь распахнулась. Внутри я увидела бледный свет.

– С вашего позволения вхожу, – крикнула я.

Ответа не последовало.

– И с позволения ваших защитников.

– Скажите мне, кто вы, и они вас пропустят, – ответил далекий голос. Она говорила на низком готике, но мне не удалось узнать, кто это.

– Бета Биквин.

– Тебя знают.

Я глубоко вздохнула и сделала шаг внутрь. Никакая тайная боль не заставляла меня этого делать. Внутри оказалось тепло, а воздух был чистым и практически благоухал. За дверью оказался короткий коридор, отгороженный коваными железными панелями, где каждое железное переплетение оказалось симметричным и мастерски выполненным узором в виде паутины.

Я шла вперед. Свет просачивался через высокие врата в конце. Врата из черного железа, тоже в виде паутины. Свет отбрасывал тени этого узора обратно на пол, прямо к моим ногам, и на богатом ковре Селджиони проявилась паутина.

– Я пришла по доброй воле.

– Ты пришла с оружием наготове, – ответил голос, и я тут же убрала оружие назад в кобуру.

– Это здание полно опасностей, но мои намерения чисты. Я слышала, что вы нуждаетесь в помощи. В союзнике. Я думаю, вы уже обращались ко мне в надежде, что я смогу вам помочь.

– Помочь с чем?

– С тем, кому вы до недавнего времени служили годами, но теперь отказываетесь от воздаяния и признания.

– Ты о чем таком толкуешь?

– Не о чем, а о ком. Король в Желтом.

Я добралась до внутренних ворот.

– И каким образом это я к тебе обращалась? – спросила она.

– В салоне Ланмюра. Через проводника, которого заставили замолчать за эту попытку.

– Я связалась с человеком, которого я знала когда-то, – сказала она, – и который теперь объединился с человеком, заслуживающим доверия.

– Вы доверяете еретику?

Послышался смешок.

– Еретики единственные, кому вообще стоит доверять. Поскольку у них есть все, что можно приобрести, и все, что можно потерять. Но боюсь, что ты уже не тот человек. Ты изменилась и стала на сторону тех, кому, боюсь, я вообще не смогу никогда доверять.

– Почему?

– Потому что Инквизиция – грубый инструмент. Он не изменит отношения ко мне и подобным мне, и не простит моего существования.

– Позволю не согласиться с этим. Инквизиция в целом – да. Но я ручаюсь за того человека, на которого работаю. Можно найти место. Мы можем помочь вам в обмен на вашу помощь. Круговая порука. Он уполномочил меня сказать вам это.

– Ордос скажет все что угодно, лишь бы добиться своего.

– Возможно, но, по крайней мере, давайте поговорим об этом с глазу на глаз.

Повисло длительное молчание.

– В таком случае входи. Но включи ограничитель.

Я поправила наруч и открыла ворота.

Апартаменты оказались огромными и очень красивыми. Когда-то это было помещение для богатых гостей, возможно даже великого герцога или маркграфа. Ряд из окон, выходящих на юг, заклеили, чтобы укрыться от яркого послеполуденного солнца. Воздух наполнился зеленым холодным светом. За окнами виднелась терраса с видом на раскинувшийся город.

Широкое, просторное и обставленное со вкусом помещение. Мотив паутины повторялся на темных обоях, на ковре и даже на всей мягкой мебели. Он был выгравирован и прямо на стеклах настенных зеркал, стоявших практически везде. Зеркала имели различные формы и рисунки, словно были собраны энтузиастом. Некоторые из них потускнели и покрылись пятнами от времени там, где у них проржавела серебряная подложка. Другие напротив, оставались яркими и кристально чистыми. На золотом подносе, стоявшем на ониксовом столике, тлели благовония.

Она сидела лицом ко мне в коричневом кожаном кресле портье с очень высокой спинкой. Темно-рыжие волосы, платье цвета ржавчины, точно такое же, как в последний раз, когда я ее видела у боковой двери салона «Ланмюр». Как и тогда, она была совсем не похожа на себя. Это и была Тимурлинская Зоя Фарнесса, кем бы ни была эта «Зоя».

Но теперь я видела ее своей способностью осознания, я могла пробиться сквозь эту маскировку, снять это мастерски выполненное обличье. Это была мэм Мордаунт – наставница Мейз Андю.

– Привет, Бета. – произнесла она, улыбнувшись. В отличие от вычурного хромированного ксено-пистолета, нацеленного на меня.

ГЛАВА 21

Состоящая из вопросов и размышлений

– Долго я верила в вашу смерть, – я старалась не выдавать ни страха, ни тревоги из–за направленного на меня оружия. Ее бы это разочаровало.

– Мейз Андю пал, – ответила она. – Мы привели в исполнение Хаджару, мы прячемся там, где можем носить чужие лица. А у тебя, Бета, было множество лиц.

– Ты за мной наблюдала, – и это был не вопрос. В Мейз Андю мы использовали лорнет для того, чтобы изучить цели и подготовиться. Я не сомневалась, что эти зеркала странной природы, ведь мэм Мордаунт была экспертом в подобного рода шпионаже.

– Ты так думаешь из–за моих зеркал?

– Мне так сказал ваш перфекти, Вернер.

Она задумалась.

– Он вернется?

– Нет, мэм.

Теперь она вздохнула:

– Ты убила его?

– Он попытался убить меня, но нет. Его убил другой человек.

– И покончил с театром, ведь он сказал свое настоящее имя.

– В конце концов, другого выбора у него не было.

Ее и без того темные глаза, казалось, стали еще чернее.

– Тогда… Рейвенор убил его.

Я покачала головой:

– Рейвенор заставил сказать правду, но убил его Фаддей.

Наблюдая за ее лицом, я ожидала хоть какой–то реакции, но ничего не произошло.

– Я видела, – тихо ответила она, – Саур пришел с тобой. Неверная душонка. Перебежчик.

– Не знаю, что он такое. – отрезала я. – И он не знает. Его память изменили. Что с ним сделали?

– Да ничего, насколько я знаю. В последний раз я его видела в суматохе, когда Мейз Андю пришел конец. Мы все бежали. Фаддей мастер как нападения, так и защиты. Помню, как он сказал мне… еще много лет назад… что обучался определенным дисциплинам, которые укрепят его разум, если он когда–нибудь попадет в плен. Синаптические контрмеры. Они активируются с помощью ключевой фразы или мантры только в крайнем случае. Они сотрут память и очистят мысли, так что он действительно не сможет ничего сказать, даже под страхом пыток. Бета, я подозреваю, что Саур сделал это сам.

– То есть он заставил себя забыть все, а потом забыл, что заставил себя забыть?

– Его же схватили, не так ли? Схватил враг, которого он боялся больше всего на свете. Враг от которого, как он прекрасно знал, не следует ждать милосердия. Я думаю да, так оно и было. Синаптические контрмеры грубые. Они способны стереть память даже о том, что их применили. Думаю, что его можно только пожалеть и простить. Но ты добровольно пошла к врагу.

– Меня принудили. Я осталась одинокой и покинутой. За мной многие охотились. Я выбрала свой путь, и этот вариант был самым лучшим из всех, которые у меня имелись.

– Стать слугой жестокой Инквизиции?

– Мэм, всю свою сознательную жизнь я считала себя слугой Ордосов. Вы меня так воспитали, так что мне не показалось, что это какой–то отчаянный шаг.

Она приподняла накрашенные брови и поджала губы.

– Думаю, так оно и есть. Что ж, тогда я прощаю тебя.

– Я пришла сюда не за прощением. Пришла только потому, что вы одиноки, покинуты и прячетесь в страхе за свою жизнь. Тот, кому вы служили, отрекся от вас, забрал ваши секреты и оставил вас с носом. Вам нужен союзник, иначе нет шансов, что вы покинете Санкур живой. Вдобавок ко всему я думаю, что вам нужно отомстить.

– Ну и ну, а Вернер, я вижу, разговорился, не так ли?

– Разве это не так, мэм?

Она откинулась на спинку высокого кресла, и ее лицо накрыла зеленая тень. Мэм опустила оружие к себе на колени, но от этого легче мне не стало. Ведь она может схватить пистолет в любой момент и выстрелить. И я об этом прекрасно знала.

– У меня весьма невыгодное положение. Все превратилось в пыль. Прежние друзья отвернулись от меня. Планы, частью которых я была, разрушены. Их вырвали у меня из рук. И да, помимо выживания, я так думаю, мне действительно хочется отомстить. Во мне пылает злоба. Король в Желтом незаконно захватил власть Когнитэ и исказил ее ради своих собственных амбиций. У нас был великий план, Бета, и его вынашивали столетиями, он бы уже принес плоды, но Король отнял у нас все, наши методы, технические достижения, и превратил все это в нечто чудовищное. И я всем нутром желаю увидеть, что он получил по заслугам. Но я не уверена, что ты можешь предложить мне что–то, в чем я действительно нуждаюсь. Я рада видеть тебя, Бета. Рада, что ты жива. И я тронута тем, что ты настолько заботилась обо мне, что сильно рисковала по дороге сюда. Я польщена этим визитом. Но с этого момента наши пути расходятся.

– А я так не думаю. И, при всем уважении, это вовсе не светский визит. Мы охотимся на Короля. И мы можем обеспечить вам защиту в обмен на знания. Вы обладаете жизненно важной для нас информацией. Она приведет нас туда, куда нужно, и вы сможете отомстить, как и мечтаете.

– Я даже представить себя не могу помощницей Инквизиции, а ты? – спросила она, непринужденно улыбнувшись. – Сотрудничать с Гидеоном Рейвенором? Вряд ли.

– А вот с Эйзенхорном смогли бы? Кто, если уж на то пошло, был самым заклятым врагом Когнитэ на протяжении многих лет?

– Он другой, – упрямо сказала она. – Враг, да. Но и еретик тоже. Я кое–что знаю о нем, дитя. То, что случилось с ним на Гермоше. То, что заставило его вновь улыбнуться. Он был изгоем, не подчиняющимся правилам и законам. Я презирала его, но если бы он только увидел и мои заслуги в этом, то стал бы отличным оружием мести.

– Он мертв, – отрезала я.

– Очень жалко. И Рейвенор жив. Более благородный человек, таким сложнее нравиться. Я не могу встать на его сторону, Бета. И думаю, что и тебе не стоит ему доверять.

– Не уверена, что у вас есть другие варианты, мэм.

– Это что, угроза, Бета? – спросила она с нотками веселья в голосе.

– Всего лишь наблюдение. В Королеве Мэб вряд ли обитает множество жизнеспособных союзников.

– Напротив. Я как раз рассматриваю несколько удачных вариантов. В этой игре много сторон, и у некоторых есть огромная власть.

– Встречала нескольких, – я подошла к ближайшей стене, на которой висели зеркала, и вгляделась в их поверхность. Во всех отражалось мое лицо – маленькое отражение, большое, четкое или замутненное, искаженное старым стеклом или выпуклой формой, перечеркнутое полосами и безумными трещинами в виде паутины. Но за моим лицом, за комнатой позади, в стеклах скрывались тени, загадочные образы далеких мест и других комнат. Тень в кресле, еще одна за столом, третья вообще расхаживает по комнате. Едва заметный театр теней, похожий на мерцание картинок в тусклых зоотропах.

– Вы собрали много лорнетов.

– Хобби, – пробормотала она. – Развлечение. Лорнеты, магические пластины из обсидиана, осколки флекта из Расплавленных Миров…

– Больше, чем просто развлечение, мэм. Вы следите за потенциальными союзниками так же, как за мной. Оцениваете лучших кандидатов на эту роль.

Рассмеявшись, она поднялась. Я даже забыла, какая она высокая и как изящны ее движения. Она подошла ко мне с пистолетом в руке и уставилась в зеркала. Я же почувствовала запах ее духов, хотя это были вовсе не ее духи, точнее не тот аромат, которым она раньше пользовалась. Что–то новое, нечто из шипра или фужера, новый аромат в соответствии с новой деятельностью. Но несмотря на это, я уловила и легкий запах палочек лхо. Она всегда курила, хотя нам никогда за этим делом не попадалась. Ей явно нравился этот грех, хотя это и не было частью новой, созданной ею личности по имени Зоя. Я же видела в этом недостаток – этакую крошечную слабину. Она почти идеально справлялась с новым видом деятельности, посрамив мастерство своих учеников, подобных мне, и все же она так и не смогла отказаться от этой вредной привычки. Я представила ее одну в апартаментах, как она курила, чтобы успокоить нервы, как боялась целого мира.

Я ведь только что увидела все сквозь маску, которую она постоянно носила.

– О чем задумалась, Бета? Кто–нибудь из них подает надежды?

– Я их с трудом различаю.

– А ты внимательнее посмотри, дитя. Знаешь же, как работать с зеркалами, или я плохо тебя обучила?

Я вновь всмотрелась в зеркала. Тени так и остались просто тенями, крошечными дрожащими фигурками с едва заметными движениями, покрытые временем, одеяниями и побуревшим серебром. И тут один из силуэтов, сидящий за столом, развернулся, возможно чтобы поговорить с кем–то, стоящим вне досягаемости зеркала, и свет на секунду озарил его лицо.

– Блэкуордс.

– Балтус Блэкуордс.

– Значит, он еще жив? Вы подумали насчет него?

– Это вряд ли, поскольку его влияние уменьшилось после инцидента в базилике в прошлом году. Но он все еще привлекателен. Блэкуордсы всегда преследуют свою собственную выгоду, торговля заложена у них в генах. Они корыстны, а следовательно, больше других доступны для манипуляций. У меня все еще остался доступ к резервам Когнитэ. Я могла бы купить его за такую сумму, которая заставила бы его обомлеть.

– Балтус – возможно… Но не демоны на его стороне.

Она взглянула на меня:

– А что ты про них знаешь?

– Вы же наблюдали за мной, мэм. Вы должны знать, что в тот день я тоже была в базилике святого Орфея. Я столкнулась с ними лицом к лицу. Не думаю, что Несущие Слово – подходящие партнеры для построения отношений.

– Воистину, они нездоровы. Да и я сомневаюсь, что им можно доверять многим больше, чем твоему Рейвенору. Их, конечно, купить нельзя. И, если они внезапно передумают, их не удержит ни одна сделка, заключенная Балтусом.

– Странно, что он все еще жив, – тут я увидела еще тень в другом зеркале, частично рассмотрела и лицо.

– А вот этого я не знаю.

– Правда? – переспросила она. – Удивлена. Это же Натен Мисрахи, сенешаль барона-префекта. Я действительно удивлена, что ваши пути не пересекались. Барон-префект стремится удержать свою власть на Санкуре, и она слишком быстро ускользает из его рук. У него плохие отношения с Ордосами, и он в поисках альтернативной поддержки. Мисрахи – его помощник в этом вопросе. Понаблюдай за ним.

– Обязательно. А теперь снова знакомое лицо.

В другой рамке остановилась фигура, расхаживающая по комнате, и дневной свет упал на профиль ее лица.

– Элэс Кваторз, – начала я, – из династии Гло. Значит, и она жива. Она знала очень много, но я чувствовала, что она была слаба. Бесхребетная и нецелеустремленная. К тому же, мэм, она заключила глупые союзы. Дети Императора даже более порочны, чем можно себе представить.

– Да уж, представлять мне не придется, так как я с ними встречалась. Короткая встреча с человеком по имени Теке. К счастью, у меня была хорошая защита. Трудно сказать, чего он хотел больше – трахнуть меня или убить.

– Думаю, что убить и совокупиться одновременно.

Это ее рассмешило. Она подняла руку и указала на овальное зеркало.

– Посмотри туда. Это новички, в игре всего пару недель.

Сначала я не могла разглядеть дергающиеся тени. Потом уже увидела высокомерные гребни, отполированные до блеска доспехи и промелькнувшую жуткую вспышку боевого шлема. Это был не человек.

– Это что… – изумленно начала я.

– Именно.

– Альдари? – прошептала я.

– Совершенно верно. Дела здесь такой важности, что даже ксеносам пришлось вмешаться.

Она посмотрела на меня. Прежде я никогда не видела такой напряженности на ее лице.

– Держись от них подальше, Бета. Пообещай мне. Их не обманешь дешевыми уловками, как людей и транслюдей. Ни при каких обстоятельствах с ними не связывайся.

– Как я понимаю, вы тоже не станете?

Она лишь покачала головой.

– Была еще одна сторона. Ваш человек Вернер упоминал о них. Он сказал, что вы очень всерьез задумывались о союзе с ними. Они – …

– Не произноси их имени, Бета.

– Как скажете. Знаю, что лучше не делать этого. Они показались мне не менее опасными, чем все остальные, кого я здесь видела.

– О, они жестокие создания. Но у них есть и средства, и хитрость, и они гораздо умнее Несущих Слово или Детей Императора. Я обдумывала все риски от этого союза. Они ждут ответа, но я все–таки отклоню это предложение.

– А… Секретарь?

– Настарнд мертв, Он погиб в Мейз Андю вместе с Мурлис.

– Тогда простите меня, мэм. Вы показываете мне лица сквозь зеркала, но не того, кого выбрали. Было бы безумием связывать ваши интересы с кем–то из них. Думаю, что дерзко с вашей стороны заявлять, что у вас есть варианты.

Я развернулась и уставилась на нее:

– Я полагаю, что вы слишком одиноки и напуганы. Пройдет немного времени, прежде чем Король или одна из этих нечестивых сил обнаружат вас. Думаю, что вам стоит рассмотреть мое предложение еще раз.

Она отвернулась от меня настолько резко, как будто я дала ей пощечину.

– Опять ты за свое! – прошипела она. – Спрашиваешь, словно ничего не знаешь! Словно я тебя ничему не учила! Я не могу измениться также легко, как ты, Биквин!

– Я никогда и не менялась. А вот у вас, мэм, весьма разнообразная деятельность. Вы можете измениться даже лучше, чем большинство. Во имя Трона, есть лишь одна альтернатива – смерть!

– Во имя Трона? Послушай себя, дитя. Я – Когнитэ, и противоположность всему, что касается Трупа-на-троне. Я бы свергла этот Трон. Как я вообще могу находиться рядом с Рейвенором?

– Угроза порой настолько сильна, что даже худший из врагов должен стать лучшим из друзей. Вы это лучше меня знаете. Насколько смертельной угрозой является этот Король?

Мэм Мордаунт ответила далеко не сразу. Она отошла и вновь села в кресло, на сей раз закурив палочку-лхо.

– Чего же он от меня хочет? – тихим голосом спросила она.

– Ему нужна имеющаяся у вас информация.

– А именно?

– О природе дел Короля. Полное осуществления этого плана. Плана Когнитэ. Ваше имя, к примеру.

– Мое?

– Настоящее имя.

– Ты думаешь, что я скрываю…

– Как и все мы. Вы… Лилеан Чейз?

Она посмотрела на меня, из–за волнения на губах промелькнула улыбка.

– Смешной вопрос.

– Если это вы, то можете помочь нам с Гидеоном разобраться со всем этим, – я вытащила из кармана плаща записную книжку и показала ее.

– Божечки. Эта вещица все еще у тебя?

– Я ее вернула. Можете помочь с шифром? Объясните мне 119?

– Да.

Я вновь положила блокнот в карман, и как только сделала это, произнесла:

– Секреты Когнитэ лезут наружу, мэм. Я думаю, что это происходило в течении многих лет, поскольку Когнитэ слишком раскрутились. Сейчас самое время. Убедитесь, что они попадут в нужные руки, где принесут наибольшую пользу.

– Секреты…

– Да, мэм. Найти средство для прохода в Пыльный Город – это наша главная цель.

– Ты хочешь попасть прямо внутрь?

– Да, вы знаете как?

– Да. Несколько раз я была там. Знаю как. Но и ты была. В «Лихорадке».

– Фактически я даже не осознала этого, и понятия не имею, как я попала туда и вернулась обратно.

Она одарила меня хмурым взглядом.

– Думаю, что все ты понимаешь, Бета. Я бы подумала, что это очевидно. Ты меня удивляешь – ты такая уверенная, много знаешь, много видишь, но такая наивная в самых неожиданных вещах и весьма любопытных вопросах. Попасть внутрь – не проблема.

– Не соглашусь. Иначе бы я вас не спрашивала.

– Проблема, мое дитя, в том, что ты будешь делать там, как только войдешь.

Он затушила наполовину выкуренную палочку лхо.

– Я думала, что хорошо обучила тебя, Бета. Но теперь вижу, что должна напомнить о базовых вещах. Познай себя. Пойми себя. Большинство ответов в этой жизни лежат внутри нас, или вообще прямо у нас перед носом. Их можно легко увидеть, если потратить время и осмотреться.

– Я это запомню. А теперь, не могли бы вы мне описать все, что имеет значение? В обмен, как и было обещано, вы попадете под защиту Гидеона Рейвенора и Святых Ордосов.

Теперь я наблюдала, как она задумалась. У меня не было сомнений, что для нее это являлось трудным решением, поскольку она провела жизнь в бескомпромиссном противостоянии с Инквизицией, которая впоследствии стала чем–то вроде антиматерии в ее глазах. Словно одно прикосновение может уничтожить ее.

Но я вспомнила затхлый запах лхо, который уловила ранее. Маленький изъян в таком идеальном облике Зои Фарнессы – крошечная вспышка личной слабости все–таки вселяла в меня надежду, ведь это говорило о том, что мэм боится и находится в отчаянии. У меня оставалось мало рычагов давления. По иронии судьбы, методы микропсихологического убеждения, что я использовала, являлись именно теми методами, которым она обучила меня много лет назад в Мейз Андю.

– Ну, ладно, – наконец–то сказала она.

– Тогда скажите мне…

Она подняла руку и улыбнулась.

– Бета, информация, которой я обладаю – моя единственная страховка. Я поделюсь ею непосредственно с твоим Рейвенором напрямую, как только он гарантирует мне защиту. Это моя валюта. И если я растрачу все сейчас, то ты просто можешь убить меня, поскольку я не буду представлять никакой ценности.

– Я бы не стала этого делать.

– Даже если так. Возвращайся к Рейвенору. Обеспечь мне личную встречу с ним. Ты будешь рядом со мной, и неважно, в какое время это произойдет, твой ограничитель должен быть выключен. Так он не украдет ценную информацию из моего разума. Ты подстрахуешь меня в его обществе.

Мне было все равно на договоренность, но я понимала эти требования. Ее доверие нелегко завоевать, а уж тем более сохранить.

– Хорошо, – неохотно ответила я. Мне не особо хотелось оставлять ее здесь одну, поскольку это все могло легко оказаться уловкой, чтобы убрать меня с дороги. И, как только я уйду, она просто исчезнет, и на сей раз отыскать ее будет сложнее.

– Но все же, было бы лучше, если бы вы пошли со мной.

– Нет.

– Тогда, чтобы договориться о встрече…

– Естественно, я прослежу за тобой и сразу узнаю о времени и месте, как только ты договоришься с Рейвенором. Если я увижу хоть один намек на обман с его стороны, то не приду на встречу.

Полагаю, что на большее мне и не следовало надеяться. Мэм была готова присоединиться. И она бы стала ценным активом.

Я кивнула в знак согласия.

– Есть ли какой–нибудь быстрый спуск на нижние уровни? В противном случае мне опять придется снова проделать этот длинный путь. Уверена, что у вас есть свои собственные безопасные возможности входа и выхода из этого тайного убежища.

Она усмехнулась.

– Да, несколько. Для твоего же удобства предлагаю воспользоваться выходом на крышу, ведущим прямо к порту. Немного прогуляешься вверху, где нет никаких банд. Один из грузовых лифтов в ближайшем зале все еще работает, несмотря на его внешний вид. Он доставит тебя к уличным докам на перевале Чилдерик.

– И как мне понять, какой именно лифт? – спросила я.

– Он отмечен знаком, который ты сразу узнаешь, – она поднялась, подошла к маленькому столику с позолоченными краями и выдвинула верхний ящичек. – Что до остальных оберегов и меток, а также связанных моей силой бандитов….

Она достала что–то из ящика и бросила мне. Я ловко словила кулон из молдавита на золотой цепочке. В оливковом полумраке этих апартаментов зеленый блеск внутри метеоритного камня казался настолько интенсивным, что мне показалось, будто это живое существо. На одной из сторон молдавита была вырезана метка в виде шестигранника.

– Это поможет тебе пройти мимо них.

Я уже собиралась было ответить «спасибо», как она резко развернулась. Нечто в зеркалах привлекло ее внимание.

– В чем дело?

– Кто–то идет сюда, вверх по внутренней лестнице.

Мне не понравилось, как мэм посмотрела на меня.

– Ты предала меня? Ты рассказала кому–то об этом месте?

– Клянусь, нет. Дайте мне посмотреть.

Ее внимание привлекло маленькое круглое зеркало, на поверхности которого отображался какой–то затуманенный желоб, и после того, как я вгляделась получше, я поняла, что это черная железная лестница. В тусклом свете одна или две фигуры, поднимающиеся вверх, больше напоминали призраков.

– Сейчас проверю, – отрезала я. Теперь казалось, что она колеблется. – У нас сделка. Инквизиция вас защитит. Я покажу искренность нашего обещания.

Она помолчала, после чего кивнула, все еще сжимая оружие ксеносов.

– Если это слишком для тебя, отступай, – cвободной рукой она сняла парик медного цвета, под ним оказались сбритые под ноль черные волосы. – Это место охраняется. Но мы можем сами использовать оборонительные позиции.

Она принялась расстегивать платье цвета ржавчины. Я мельком увидела под ним темный комбинезон. Несмотря на странный стиль ее макияжа, она уже напоминала Госпожу Когнитэ, которую я знала. И тут до меня дошло, что если придется сражаться, то она будет это делать от лица Мордаунт, а не как Зоя Фарнесса.

– Давай же. – Я шагнула к железным воротам. Мое приближение будет незаметным. Я согнула правую руку и почувствовала неожиданный вес мерцающего меча, что появился там.

– Меч Вернера.

– Именно.

– Ты все–таки овладела этим умением.

Если уж говорить начистоту, это было на удивление легко. Мы с Карой осмотрели оружие Тимурлина после смерти. Клинок, казалось, был насквозь пропитан экстимной природой. Дело было вовсе не в концентрации – ведь именно слишком большое сосредоточение делало этот трюк невозможным. Но мягкий, фактически подсознательный акт воли заставлял лезвие исчезнуть и снова появиться. Я наловчилась даже быстрее Кары.

– Не всем удается провернуть подобное, – ответила Мордаунт, снимая платье. – Я всегда думала, что ты можешь быть даже перфекти. Конечно, наш план уготовил для тебя другую судьбу.

Я даже не восприняла этот комментарий, что уж говорить о том, чтобы расценивать его как комплимент. Пройдя через железные врата, я направилась обратно к входной двери. В коридоре было все так же темно, как и до этого. Послеполуденный ветер со стоном несся по лестнице, поднимая клубы пыли с грязного пола. Я прижалась спиной к стене. Кто же это мог быть? Они за мной следили?

Через несколько секунд я поняла, что это действительно «они». Выглянув через перила, я увидела Реннера и Саура, осторожно поднимающихся по лестнице. Саур шел вперед и держал меч наготове. Реннер же следовал за ним, сжимая в руках штурмовой автомат. Оба настороженно вглядывались во тьму.

– Кающаяся, – выкрикнула я громким шепотом.

Они замерли на месте.

– Это ты? – отозвался Саур.

– А кто же еще? – я встала так, чтобы они могли меня увидеть, и перегнулась через перила. – Поднимайтесь, но уберите оружие и сделайте так, чтобы было ясно, что вы пришли с миром.

Саур пожал плечами и положил севераку в ножны. Реннер повесил «Мастофф» на ремень за плечо.

– И что вы тут делаете?

– Идем за тобой, как ты и сказала. Мы шли за тобой. Такой длинный путь.

– А как же опечатанные дверные проемы?

– Фаддей нашел, как их обойти, не так ли? – сказал Реннер. Теперь мы втроем стояли на грязной лестничной площадке.

– Те отметки зловещие, – начал Саур таким тоном, словно был весьма доволен собой, – но дверные проемы, на которые их нанесли? Не более, чем старое дерево, и они не выдержали автоматической атаки.

– Он заставил меня стрелять по дверным косякам, – добавил Реннер. – И в один момент все сломалось и упало вниз. Метка все еще оставалась на раме, но последняя уже лежала на полу, и мы просто прошли сквозь дыру в стене.

Я даже немного смутилась из–за такой простоты подхода. Я призвала ангела, а они использовали грубую силу.

– За мной. И никаких резких движений, делайте, что я скажу. Вы поставили меня в шаткое положение.

Я направилась к двери апартаментов, а они шли за мной по пятам.

– Вы можете отойти, – крикнула я, – это люди из моей команды. Друзья. Они искали меня. Вы позволите им пройти, как позволили мне?

– Понятно, – послышался ответ изнутри. – Конечно.

– Мы пришли к некоего рода согласию, – пояснила я Сауру и Реннеру, когда мы шли по коридору из железной паутины. – Не делайте никаких действий, способных этому помешать. Мне нужно обговорить еще несколько деталей, и мы уйдем.

Мы вошли в апартаменты. Мэм Мордаунт стояла рядом с креслом, пользуясь габаритами мебели как прикрытием. Теперь на ней красовалось облегающее платье из мягкой черной кожи зоатов, смыв последние следы личности Зои со своего лица. На плече висела тяжелая сумка. Мэм прицелилась в нас.

– Это место уже явно скомпрометировано. Я уйду, как только вы уйдете, и больше сюда не вернусь. Не волнуйся, наша сделка в силе.

Она посмотрела на Саура.

– Я хотела встретиться с ним лицом к лицу, – по озадаченному выражению лица Саура я поняла, что он совершенно не узнает ее. Даже сейчас, когда она больше всего походит на мэм Мордаунт, которую мы оба когда–то знали. Мне стало интересно – ее длинные черные волосы тогда тоже были париком, или теперь пошла мода на такие короткие стрижки. Была ли «мэм Мордаунт» просто еще одной личностью, в которую она играла на протяжении долгих лет? Мне даже показалось, что я никогда не узнаю ее по-настоящему.