Текст книги "Кающаяся (ЛП)"

Автор книги: Дэн Абнетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 29

Заключенная в Доме Божьем

– Реннер? Реннер?

Никакого ответа на протяжении секунды. И тут вокс-бусина затрещала.

– Слушаю. Где ты?

– Занимаюсь делом. Просто проверяю тебя. Вы в безопасности? Как там все проходит?

– Мы в безопасности, – раздался глухой и дребезжащий голос Лайтберна. – Мы там же, где и были. Старик занимается дешифровкой. Думаю, он делает успехи.

– Перевод?

– Практически готов. Дэнс устал, но продолжает работать в том же духе.

– Будь на связи. Свяжись со мной, как только он наткнется на что–нибудь стоящее.

Я отключилась и прошла через разрушающуюся арку, оставляя позади одну пустую разрушенную комнату за другой. Кыс стояла на месте и ждала меня, под ногами у нее валялась разбитая черепица.

– Где искать–то будем?

– В глубине. Это всего лишь пристройки. Если, конечно, там что–нибудь осталось. Ваш набег жестоко поиздевался над этим старым местом.

– Да и погода последних месяцев приложила руку, – ответила Кыс.

«Это старое место», конечно же, было тем зданием, где я провела большую часть своего детства, даже больше – всю свою жизнь. Мейз Андю, называемый перспективной схолой для Инквизиторов, на самом деле являлся учреждением Когнитэ, которое они использовали для выращивания и обучения своих изделий.

Таких, как я. Нулей с черными душами.

Если вы никогда не учились там, и никогда не посещали район Высоких врат, знайте, что фасад здания смотрит на пыльный северо-восток, на самую верхушку холма в Высоких вратах, и с той стороны строение всегда окрашено серым осадком Сандерленда. Даже когда я училась здесь, некоторые части района уже не были пригодны для жизни. Теперь, даже больше чем когда–либо до этого, постройка напоминала разбитую скорлупу, груду обломков, открытую всем стихиям.

Здание примыкало к детскому дому и схоле Орбус, духовной школе дополнительного образования. Сиротский приют смотрел на запад и север, противостоя – со своего расположения на краю утеса в Высоких вратах – черной угрозе гор. Теперь он уже закрыт – и закрылся, как я думаю, после налета Ордо.

Строения когда–то опирались друг на друга, чтобы выстоять – каменная груда на каменную груду. В те времена они едва ли отличались друг от друга, но теперь Мейз Андю был практически разрушен. Когда мы с Кыс пробирались сквозь обломки, я взглянула наверх и в моей памяти всплыли давно исчезнувшие этажи и лестницы. Теперь пустое пространство оказалось там, где когда–то была моя комната, комнаты Юдики, Фарии, Корлама…

Гардеробная, трапезный зал, уборные – все это тоже исчезло, но какая–то часть все–таки уцелела: останки учительской и библиотеки. Я надеялась, что уцелела и мансарда.

Мы пробрались через края, принадлежавшие наставнику Сауру. Краями мы назвали отдаленные и слишком сильно разрушенные части Мейз Андю, расположенные вдоль восточного крыла, где проходили физические тренировки и боевые практики. Дождевая вода стекала с разбитых крыш. Ночной ветерок врывался в пустые дверные проемы и грязные окна, играясь с мусором, проникшим внутрь, чтобы загрязнить усыпанные щебнем полы.

Кыс повела меня в большое помещение, которое когда–то защищенное от непогоды и хорошо освещенное. Мы называли его тренировочной. Там все еще остались огражденные круги для спарринга, уже наполовину погребенные в упавшем сверху шифере. Слева стояли тренировочные манекены – печальные призраки в сумерках – а рядом находился ряд колышков, на которых когда–то висели щиты. Справа лежали разбитые обломки двух спарринг-машин.

– Здесь вы тренировались? – спросила Кыс.

Я кивнула.

– Саур обучал меня здесь. И именно здесь он убил Вориета.

– Он стал нашим ключом. Он нашел Эйзенхорна, привел нас к нему. Если бы не Вориет, нас бы здесь не было.

– Но смерти за свои деяния он не заслужил.

– Никто не заслужил.

Думаю, что Мейз Андю долгое время был театром – в зале виднелись следы арочной сцены и другие свидетельства несостоявшегося театрального прошлого. Но, как и все театральное ремесло, здание вокруг знавало множество и других ответвлений.

Кажется, первоначально оно задумывалось, как место поклонения.

Будучи ребенком и ученицей, я догадывалась об этом по названию «Мейз Андю». После изучения текстов старых работ с Древней Терры, лежавших в хранилищах библиотеки, у меня появилось некое представление о Старой Франкии. Однажды я рассказала наставнику Мурлису, ученому и библиотекарю в мои времена, что «Мейз Андю» легко может оказаться искажением старой франкийской фразы «maison dieu», что в переводе означает «Дом Божий».

Он тогда улыбнулся, поразмыслив об этом, и кивнул.

После чего сказал: «Воистину, никакого лабиринта тут нет, Бета».

Теперь я все понимала. Там действительно был лабиринт, и в большей мере – извилистый путь моей жизни. По крайней мере, я все еще жива. Мурли, как и многие из наставников, сейчас мертвы.

– Нам нужно найти проход ко второму этажу, если он все еще на месте. Идем, – сказала я Кыс.

Именно там учеников и готовили к выполнению их обязанностей. Частями подготовки становились наблюдение и чтение жизней тех, кого мы собирались обмануть.

Для этой цели наставники держали контрольные лорнеты.

Мы нашли лестницу, у которой не было каждой третьей или четвертой ступеньки, и поднялись наверх. Казалось, неустойчивый фасад заскрипел и задребезжал у нас под ногами. Прислонившись к стене, Кыс мрачно посмотрела на меня.

– Уверена, что стекло осталось целым?

Я не была в этом уверена вообще.

Пол без предупреждений рухнул вниз, с треском рассыпавшись в пыль и щебень.

Кыс силой мысли подхватила меня при падении, и теперь я парила над дырой, ведущей в черный подвал. Она повела меня на относительно безопасную лестницу.

– Ты можешь вообще упасть и разбиться насмерть, – сказала Кыс.

Мы уже почти взобрались наверх, когда наши подвески из призрачной кости начали вибрировать.

– Он вызывает нас. Узнал, что мы ушли.

– Он может подождать, – ответила я.

Мы сняли подвески и оставили их на лестнице, где могли бы позже вновь отыскать их и забрать. Кыс, казалось, осталась довольна, поскольку освободилась от Гидеона.

– Если он знает, что мы ушли, значит, наконец–то закончил свою чертову перепалку.

– Следовательно, они пришли к некоему консенсусу.

– Или Эйзенхорн мертв, – произнесла Кыс.

– Нет.

– Откуда ты знаешь?

Я указала на дорогу.

Мы шли по коридору верхнего этажа, в конце которого находилась комната. Крышу снесло ветром, но остались стропила, напоминавшие кости грудной клетки. Впереди в ночном воздухе парил силуэт.

– Он его послал, – сказала я.

Черубаэль залетел в коридор подобно потерявшемуся воздушному змею.

– Малышки, вы убежали. Он очень сердит из–за этого. Они оба сердиты.

– И тебя послали за нами? – спросила я.

Демон пожал плечами, покачиваясь на ветру.

– Он настоял, чтобы я пошел. Мне все равно, чем вы тут занимаетесь, но он настоял. Я думаю, что ты его заинтересовала. Что он задается вопросом о том, чем ты тут занимаешься, задается вопросом, может ли он тебе доверять. Ты ведь не задумала ничего дурного?

– Конечно же нет, демон.

– Так бы ты и ответила, если б задумала. Сужу по себе.

– Я выполняю его поручение.

– Да? Или все–таки выполняешь поручение Когнитэ, создавших тебя? Поручение, которое выполняла все это время?

– Мы должны закончить то, ради чего сюда пришли, – вклинилась Кыс.

– Нет, малышки, вы возвращаетесь со мной. Меня за вами послали и точка.

Кыс опустила голову и расставила ноги немного шире, кинжалы выскочили из волос, и, вспыхнув, зависли по обе стороны от нее.

– Мы должны закончить то, ради чего сюда пришли, – повторила она.

Черубаэль весело фыркнул и залился таким сильным смехом на почве неугомонного веселья, что я подумала, что его плоть вот-вот лопнет. Раздирающий тело смех раскачивал его из стороны в сторону в воздухе. Звук демонического веселья оказался совершенно неприятным – этот маниакальный хохот мне едва ли хотелось услышать снова.

– Просто прелестно, малышка, – хихикал он, по чуть-чуть приходя в себя. – Так смешно. Ты? Хочешь потягаться со мной? Ты этого не сделаешь.

– Кыс сделает, – ответила я. – Она не должна это делать. Она проиграет. А я этого не хочу.

– Так и не надо, – ответил демон. Улыбка пропала с его лица. – Я слишком привязался к тебе, Бета. Мне бы не хотелось причинить тебе боль.

– Думаю, что это ложь.

После тех слов он выглядел так, словно я его оскорбила.

– Это не ложь, – Черубаэль прижал когтистую руку к груди, словно обиделся. – Я привязался к тебе.

– В каком–то смысле, мне кажется, что ты привязался ко мне весьма диковинным образом, что вполне в твоем стиле. Ложь – другая часть твоего предложения. Я думаю, ты хочешь причинить мне боль.

– О, да, я с удовольствием сделал бы тебе больно, – произнес он с настораживающим наслаждением. – Вам обоим. И растянул бы процесс. Но мне приказано просто привести вас обратно, а не искалечить. Хотя, в любом случае, если вы будете отбиваться и сопротивляться, травмы неизбежны.

– Лети к нему и скажи, что мы скоро вернемся. Мы здесь еще не закончили.

– Я демонхост, малышка. Меня не волнуют детали. Я – душа, закованная в цепи раба. Мне дали инструкцию, и я четко следую приказам. Не могу оспорить их. Я должен вернуться с вами. Вы идете со мной или нет?

– Нет, – ответила Кыс, и ее клинки дрогнули в воздухе.

Демон улыбнулся.

– Что ж, – произнес Черубаэль, предприняв ленивую попытку скрыть свое ликование.

– Ты не хочешь драки, демон, – сказала я.

– Почему это? – спросил он.

Я схватила один из клинков Кыс правой рукой и молниеносно вонзила острие в левую ладонь. Капли крови пролились на пол, их унес ночной ветер.

– Потому что драться ты будешь не с нами.

Издав вопль, демон бросился прямо на нас, широко раскрыв руки, чтобы схватить нас и заключить в объятья.

Кыс толкнула меня влево кинетической силой, попросту отбросив в сторону, сразу после того, как сделала невероятно высокое сальто над атакующим демоном.

Я распласталась на земле. Черубаэль пролетел мимо меня и обрыва в руинах, затем развернулся в воздухе, чтобы спикировать вниз. Кыс, все еще находясь в воздухе, зацепилась за стропила, крутнулась на них, как гимнастка на асимметричных брусьях, и приземлилась на ноги на половицы коридора. Все задрожало и заскрипело.

Кыс стояла лицом к атакующему демону. Я попыталась отползти в сторону. Женщина присела на корточки, вытянув руки перед собой, сложив ладони ковшиком – одна рука под другой. Клинки пролетели по обе стороны от нее и вонзились в грудь демона.

Извиваясь в воздухе, он издал яростный вопль и выдернул лезвия из тела. Липкий черный ихор, текстура моих снов, сочился с шипов.

Он снова бросился на нас.

Я призвала мерцающий меч. Если бы только мне удалось рассчитать время для атаки…

Он так быстр.

И демонхост уже находился в дюйме от меня, когда Комус схватил его и пробил им стену, ударил о кусок карниза, затем выбросил через разрушенную крышу схолама Орбус. Ангел явился подобно грому среди ясного неба.

Они оба упали в ночь, ангел и демон, свет и тьма, сцепились в дикой схватке, оба ревели, кусали и истязали друг друга. Каждый был таким же ужасным, как и его противник. Они упали вместе и пробили крышу схолама под нами. Мы чувствовали, что они продолжают драться, но уже вне поля нашего зрения: плитка трещала, стены дрожали, и внезапно вырывались брызги измельченного кирпича и скалобетона. Мы слышали звуки ударов нечеловеческой силы, демон визжал от боли и удовольствия.

– С тобой все в порядке? – спросила я у Кыс.

Она кивнула.

– Тогда поторопись, пока у нас есть возможность.

Взяв себя в руки, я поспешила наверх.

– Они… друг друга уничтожат? – спросила Кыс, оглядываясь назад.

– Вполне возможно. Мне кажется, что Черубаэль может выиграть, но Комус на редкость рассвирепел. Он в ярости. Жажда. Думаю, что его создали именно для борьбы с демонами.

– Ты вызвала его… и послала на почти верную смерть, чтобы защититься?

– Он сражается за Бога-Императора, а не за меня. Но да, я так и сделала.

Она приподняла брови.

– Знаю, – печально ответила я. – У меня уже есть задатки истинного инквизитора, не так ли?

Не знаю, как, но зеркало пережило гибель всего Мейз Андю.

Оно упало с подставки и лежало в пыли и грязи с огромной поперечной трещинной.

– Изумительно, – сказала Кыс.

– Это стекло для лорнетов. Возможно, более прочное, чем обычное стекло. Давай не будем испытывать удачу.

– И сколько же удачи может принести нам разбитое зеркало?

Мы подняли его и поставили вертикально, чтобы прислонить к изъеденной дождем кирпичной стене. Выпало несколько осколков посеребренного стекла.

Я уставилась в зеркало. Призрак моего лица, такой мокрый и грязный от дождя, оглянулся. За прошедшие годы я столько раз видела себя на этой поверхности. Так много версий меня самой, так много других жизней.

Вопли демона доносились снизу.

– Сработает?

– По крайней мере, я знаю, как проверить. Минутку.

– А если сработает? – спросила она.

– Ты серьезно сейчас об этом спрашиваешь?

– Забудь. Как мы вообще узнаем, сработает ли оно?

– Легко.

Она не ответила, поскольку все сработало, и ее здесь больше не было.

Точнее, там больше не было меня.

ГЛАВА 30

Я очутилась во дворце Таумейзин

Я не почувствовала, как вокруг все изменилось, как я перенеслась совсем в другое место, в другую реальность. Глубоко вдохнув еще в холодной сырой тьме лабиринтов Мейз Андю, я выдохнула в месте, куда проникал солнечный свет.

Я все еще вглядывалась в простое зеркало квадратной формы, поверхность которого была изготовлена с невероятной аккуратностью. Оно висело на стене из полированной янтарной плитки. Я прекрасно видела свое отражение: грязь на щеках, капли дождя Королевы Мэб в волосах, удивленное лицо. А вот комната позади была выложена плиткой от пола до потолка. Я развернулась, чтобы оглядеться. Простое квадратное помещение, где на всех стенах мерцала янтарная плитка. Ботинки оставляли грязные пятна на идеальном полу. Я даже представить себе не могла, как все вокруг спроектировали: никакого раствора, никакого цемента – мне и листа бумаги не удалось бы просунуть в щели между мерцающими плитками. Потолок надо мной был куполообразным, и плитка точь-в-точь повторяла изгиб до соединения сводов на вершине, без каких–либо трещин и неровностей. Существовал всего один выход из комнаты – сводчатый проход, выходящий на стену, где и висело зеркало. Казалось, что целую комнату отвели специально под него.

– Пейшенс? – я тихо позвала Кыс, но ответа не последовало. Я нажала на микро-бусину, но связи не было. Тогда я направилась к арке.

За ней находился длинный коридор с рядами гладких черных колон, стены выложены той же мерцающей плиткой. Если это и есть Пыльный Город, то выглядел он вовсе не так, как я себе представляла. Все вокруг казалось стерильно чистым.

Теплый воздух. Яркий солнечный свет проникал сквозь арки с колоннами, отбрасывая длинные и четкие тени на пол, словно это были выделенные курсивом цифры на циферблате часов. Свет казался весьма странным. Таким чистым, горячим и точно направленным.

Янтарная плитка в коридоре сохраняла богатое внутреннее тепло и мерцала там, где на нее попадали яркие солнечные лучи. Я посмотрела на плитки рядом со мной – снова идеальные. Подойдя поближе, я увидела, что на каждой есть крошечная отметина – узор, выгравированный аккуратными тонкими линиями. Орнамент в форме цифры «8», снова и снова, и каждая из восьмерок была не больше кончика карандаша. Но цифры выстроились по бокам, образуя связки или цепочки. И оказалось, что это никакие не восьмерки. Лемнискаты – геометрические символы бесконечности, безграничные апейроны, кусающие хвосты двойные круги уробороса.

Шаг назад.

Я не слышала ничего, но создавалось ощущение, что где–то играет музыка, или, по крайней мере, отдается едва слышимая гармоническая вибрация. В воздухе витал аромат духов, но потом я осознала, что это мой запах. Меня облила духами Кары Кыс, когда отбросила пузырьки в сторону, помогая очистить зеркало в безымянном доме. Запах был едва уловимым, но казался таким сильным только потому, что в этом месте вообще ничем не пахло.

Место. Дворец. Огромных размеров. Мне казалось, что я нахожусь в маленькой части чего–то колоссального. Я продолжила свой путь, но остановилась, осознав, что в моей голове крутится слово, которого раньше там не было. Слово на запрещенной энунции, забытое мной уже в момент произнесения. И внезапно я вспомнила его здесь… Мне показалось, что это является одним из доказательств того, что я нахожусь в экстимном пространстве.

Я двинулась дальше. Сквозь арки мне удалось разглядеть город внизу, и я застыла как вкопанная. Огромный город с башнями и куполами, сверкающими серым и белым, сталью и корундом, некоторые из них увенчивали гребни и шпили из сияющего аурамита и орихалка. Город был заключен в кольцо из прочных стен для обороны, таких же величественных, как и башни. Абсолютно черное небо резко контрастировало с ярко освещенным городом. Я даже выглянула из–за угольной колонны, и посмотрела вверх. Мельком увидела там солнце – источник сверкающего света. Но солнцем оно едва ли являлось – это была сверхмассивная звезда иной системы. Ее окружала тьма, и она светилась сверхъестественной белизной. В сияющем ореоле мерцали и другие звезды в бесконечном пейзаже незнакомых узоров и причудливых созвездий, которые, я была полностью уверена, Фредди Дэнс сразу бы узнал. Они казались такими близкими, подобно призракам в вечной тьме, и я увидела очертания и полумесяцы первых экзопланет, некоторые из них, огромные и неподвластные времени, оставались непостижимыми в личных небесах Короля.

Я попыталась дышать ровно. Насколько огромен этот дворец, насколько огромен город? Сто лье в диаметре? Тысяча? Могучие стены казались такими далекими, но я все же могла их отчетливо видеть. Видеть, точно так же, как и бесчисленные звезды, поскольку воздух был чистым, без единого следа загрязнений.

Там было совершенно пусто.

Пустота казалась воистину жуткой. Я немного побродила по янтарным залам, нашла широкую лестницу из полированного мрамора и поднялась по ней наверх. И тут очутилась еще выше, выйдя прямо к неумолимому звездному свету на огромную платформу из белого камня, вдоль которой стояли громадные алебастровые статуи, и каждая представляла собой крылатого человека благородных кровей.

Мастер сотворил каждую статую похожей на Комуса Ноктюрна.

Мне показалось, что я нахожусь на самой высокой точке во дворце, но платформа, по габаритам как вся Королева Мэб, оказалась просто подножьем огромных башен, паривших надо мной. Они выделялись на фоне общей черноты из–за того, что были высечены из сияющего эфирцита. От любого взгляда вверх при попытке понять высоту у меня кружилась голова.

Я отвернулась и вновь посмотрела на город внизу. Теперь у меня больше преимуществ. Оказалось, возможным рассмотреть весь план города. Витки спирали плавно изгибались, подчиняясь как макро, так и микросхеме универсальной гармонии золотого – или божественного – сечения. Улицы казались извилистыми, словно спиральные камеры раковины наутилуса. Что это за место, и какой разум его сотворил?

Отсюда я видела даже то, что находилось за дальними стенами – белоснежную береговую линию, пляж, возможно в километр глубиной и шириной, уходящий к самому горизонту. А за ним простирался океан, такой бескрайний и темный под усыпанным звездами черным небом и бесконечно плещущийся о белоснежную береговую линию. Даже несмотря на расстояние, я могла слышать звук раскатистых всплесков волн. Показалось, что я даже слышала стук и позвякивание ракушек и гальки, гонимых волнами.

Этот звук я слышала и рядом с океаном внизу. Я практически уверена в том, что это другая сторона того же моря, дальний берег того же водохранилища, которое мне довелось увидеть через щель в Королевском Створе. Этот океан нельзя пересечь и переплыть, но даже если бы можно было, то все равно придется столкнутся с непреодолимыми стенами города. Рейвенор ошибался, впрочем, как и Эйзенхорн. Смертным не проникнуть в это место с помощью Королевского Створа. Они даже не догадывались о масштабе всего этого.

И никакое это не море. Город – огромный, сияющий остров, а море вокруг – имматериум, спокойный и величественный, но такой же бесконечный и абсолютный, как тот узор апейрона на янтарных плитках. Я понятия не имела, почему великие эмпиреи не смыли меня с того места, где я стояла.

Что же Комус сделал, чтобы пересечь все это…

Я продолжила идти по платформе, чтобы обогнуть основание огромных башен и полюбоваться видом с другой стороны, но я все еще не оценила масштаб. То, что казалось пятиминутной прогулкой, заняло гораздо больше времени. За пять минут мне едва удалось пересечь малую часть платформы. И тут я осознала, насколько огромными были эти циклопические башни, насколько колоссальны стены за ними, насколько огромен белоснежный берег и бесконечно море за ним. Солнечный свет, звездный свет были жгучими настолько, что не отбрасывали теней. Я чувствовала слабый жар, но кожа на щеке начала сгорать. Не существовало ни атмосферного слоя, ни неба, но ничто не давало воздуху, которым я дышала, вырываться в пустоту наверху.

Несмотря ни на что, я продолжала идти, и мои еле слышные шаги оказались единственным звуком – впрочем, и я была слишком маленькой для этого места. Всякий раз, как я останавливалась и оборачивалась, чтобы посмотреть на город, башни незаметно подстраивались так, словно их притягивал объектив камеры. Меня заинтересовало то, как они обращают лицевые стороны к гигантской звезде на небе подобно цветам, поворачивающим головки к солнцу. Дважды мне удалось заметить птиц далеко над океанским берегом – белые точки, парящие в черном небе.

Не птицы – и я прекрасно это понимала.

И мне стало страшно. Это место оказалось чудом, таким величественным, что балансировало на грани ужаса.

Моя прогулка заняла чуть больше времени, чем планировалось, и мои ноги сильно болели, но я уже находилась у основания башни и прислонилась к теплому белому эфирциту, чтобы перевести дух. И тут я увидела раскинувшийся город, еще недавно сокрытый от моего взора. Я увидела то, что наполняло черные небеса, то, что загораживали собой высокие башни.

Зловещий шрам разрезал черноту по диагонали. Космическое явление, сморщенный вихрь деформированного звездного света, пронизанный алыми и розовыми языками пламени. Даже больше, чем эта гигантская звезда. Огромная дыра шириной в световые годы, практически галактическая рана. Она доминировала над чашей пространства, над всем психокосмосом. Спирали крошеных звезд – ярких, как хлопья льда, сырых, как пепел, медленно падали в зияющую бездну флуоресцентного газа туманности и налитого кровью света. Они замерли в небе, и их падение было бесконечным процессом длиною в вечность. Казалось, что этот шрам просто смотрел на город сверху вниз, словно горящий, обезображенный глаз. И тут я ощутила первобытный ужас, потому что это оказалось именно тем, чем оно и являлось.

Окулярис Террибус. Око Ужаса.

Под исходящим от него цепенящим ужасом, далеко-далеко бушевала война. С дальних стен города, с башен и укреплений, превосходивших по размерам величайшие соборы, в самое небо устремлялись стрелы и копья электрокорпорального света, а в ответ прилетали красные лучи из кромешной тьмы под ярким светом Ока. Яркие вспышки, дрожащие и пульсирующие за горизонтом, появлялись и пропадали – они говорили о масштабном разрушении, уничтожении чего–то за пределами моего поля зрения. Я не слышала ничего, даже тихого рева. Сотрясающие мир, разрушающие города взрывы жгучих бомбардировок, а я даже не могла ничего услышать.

Но видела, как летели ангелы – далекие точки, напоминавшие снежинки на ветру, как они поднимались с дальних зубчатых стен строями в тысячу душ и улетали во тьму. Видела золотые баржи и отполированные боевые корабли, безмолвно и непостижимо застывшие во тьме на городом. Они уже приготовились к посадке. Один пролетел у меня над головой, пока я наблюдала за всем происходящим. Не знаю, откуда он взялся, но тень пересекла и меня и башню, к основанию которой я прислонилась. Устремив взгляд вверх, я увидела его золотые очертания, детали обшивки, флероны, орудийные порты и двигатели, увидела, как медленно развеваются знамена, заметила мачты передних лэнсов, трубопроводы и воздуховоды гигантского киля.

Все было золотым. Он пролетал над моей головой медленно и совершенно бесшумно. Я проводила его взглядом и сползла по стене, пока не осела на землю, все так же продолжая смотреть вслед кораблю, пока тот не стал одной из бесчисленного множества точек над мерцающими стенами.

И чего я только ждала от этого места? Что это будет прогнивший отголосок Королевы Мэб. Разрушенная реликвия, задыхающаяся в пыльной пустыне. Мистическое логово, в котором хитрый Король, скрывшись от реального мира, строит козни и вынашивает планы.

Но такого я не ожидала.

Никогда.

Мы много фантазировали, но даже наши фантазии не могли зайти так далеко – смешно, на самом деле. Это пространство находилось за пределами всего – царство абсолютного метафизического совершенства и атомарно точной инженерии, ограничивающей и использующей сам эфир вокруг в качестве барьера. Неудивительно, что все, кто слышал о нем, так боялись этого места. Неудивительно, что воины всех лагерей – как предатели, так и лоялисты – и даже военачальники других рас сломя голову стремились в Санкур. Царство Орфея было либо угрозой всему сущему, либо ответом на все молитвы. Короля нужно либо остановить, либо присоединиться к нему только из страха оказаться на противоположной стороне, потому что та уже проиграла битву.

Думаю, в тот момент я, возможно, потеряла голову.

Когда я вновь осознала происходящее, то поняла, что нахожусь во дворце. Думаю, что неосознанно в ментальном оцепенении я прошла весь обратный путь через платформу, спустилась по лестнице и очутилась в янтарном коридоре. Я понятия не имела, к слову, был ли это самый первый янтарный коридор. Все плитки выглядели одинаково. Но я все еще слышала тихое шипение эмпирического океана, омывающего далекий берег.

Теперь я сидела у основания колонны, уставшая и ошеломленная. Янтарные плитки подо мной нагрел звездный свет. Я плакала, мои руки дрожали. И я не имела ни малейшего понятия, сколько времени тут провела.

– Все будет хорошо, – вдруг произнес голос.

Посмотрев вверх, я увидела молодого человека с обеспокоенным лицом. Он пытался меня утешить. Он облачен в строгую белую униформу, напоминающую церемониальную одежду Имперского Боевого Флота с роскошной синей мантией, отороченной аурамитовой нитью. На груди, воротнике и рукавах туники золотом был вышит повторяющийся символ лемниската. Я заметила сложные татуировки на горле, и сбоку у самого основания черепа.

И я знала его лицо.

– Юдика?

– Меня зовут не так.

– Но у Вас его лицо.

Он рассмеялся, словно говоря мне: «Конечно!». Парень помог мне подняться, и я мельком заметила, что у него такая же манжета, как и у меня, только золотая. Он такой же нуль.

– Ты новенькая? – спросил Не-Юдика.

– Да.

– Мы тебя случайно нашли. Другие отправились за помощью. Значит, ты здесь совсем недавно?

– Да.

– Неудивительно, что ты в таком состоянии, – торжественно произнес он. – Тебя должны были встретить, но ничего подобного не запланировано. Вид дворца может вызвать потрясение у тех, кто не слышал о нем.

– Дворец…

– Таумейзин. Дворец Таумейзин.

– Его так называют?

– Кого – его? – нахмурился парень. В голосе слышалось легкое, но отчетливое потрескивание, похожее на потрескивание вокс-помехи. – Тебе нужна вода и хороший отдых. Ты явно измотана. Так же, как и я, когда впервые попал сюда, но меня приняли и позаботились обо мне. Ты бродила здесь одна?

Я кивнула.

– Трон сохрани! – воскликнул он. – Даже удивительно, что ты с ума не сошла. Здесь самым первым делом надо пройти акклиматизацию. Нейроанатомическое лечение. Тебя должны были доставить в адитум для инициатической обработки.

– Таумейзин…

– Да-да.

– Это не имя?

– Название этого места. Вот это Пыль. Это все, чем мы все здесь являемся. Этот дворец ограничивает Море Душ. Оно управляет Пандемониумом. Тебе об этом говорили.

– Нет.

– Никто тебе не рассказал? – спросил Не-Юдика. – Как тебя вообще отправили в Пыль, не предупредив об этом?

– Я уже ни в чем не уверена.

– Это Дворец Таумейзин. Таумейзин означает ошеломление, поскольку тут все начинается с этого. Так говорится в самой ранней философии Эленики, ибо именно ошеломление перед загадкой и приводит нас к знанию. Неужели тебя этому не обучили?

– Знание? – у меня сильно кружилась голова.

– Знание превращается в силу, – медленно, но легко сказал он, словно это был припев, который я должна знать и повторить за ним.

Он нахмурился и стал обеспокоено меня изучать.

– Кто ты? – Не-Юдика смотрел на одежду, рассматривал грязь на моих руках и лице, землю, засохшую на ботинках.

– Новенькая.

– Как тебя зовут? – его тон изменился, стал настороженным и осторожным. Он все еще поддерживал меня, но уже убрал руки.

Я попыталась собраться с мыслями.

– Виолетта.

– И что за имя такое?

– Кающаяся, – ответила я быстро.

– Все мы раскаиваемся перед Королем.

– Король?

– Да, тебя нужно будет к нему отвести, – и снова я услышала вокс-треск. – Сначала тебя осмотрят Хранители, а потом отправят к нему. Ты… Ты либо вообще ошиблась дверью, либо не та, за кого себя выдаешь.

– И кто же я по-твоему?

Он подозрительно уставился на меня.

– Выглядишь, как незваный гость. Словно тебе здесь не место, словно тебя не создали для этого. Выглядишь так, словно пришла сюда по ошибке.

– У меня была причина сюда прийти.

– Ты не такая, как все. Незваный гость.

Я уже хотела возразить, но услышала звук шагов. По коридору шли трое – трое людей, похожих на Не-Юдику. Две женщины и один мужчина с обритыми догола головами. Такие же белые униформы, такие же мантии с золотой каймой, как и у него. Одна из женщин была облачена в синюю мантию, как и Не-Юдика, вторая носила насыщенно-красную, как кошениль, а мужчина – бледно-зеленую, цвета полыни.

– С ней все в порядке? – спросил один из них. – Ей лучше?

– Не знаю, что с ней делать.

– Помощь уже близко, – ответил парень в зеленой мантии, – кустодии.

Я взглянула на него. Да, на нем зеленая мантия, но гораздо больше меня волновало, что и у него лицо Юдики Сола. Отличался так же и узор татуировок на шее. Двое Не-Юдик уставились на меня. Я отходила назад, пока не врезалась в колонну позади.

– Что с ней не так? – спросила одна из девушек. В ее голосе слышались более отчетливые помехи. Ее лицо… Лицо Фарии, которая, как и Юдика, училась вместе со мной в Лабиринте.