Текст книги "Убить Бен Ладена (ЛП)"

Автор книги: Делтон Фьюри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)

Сразу стало ясно, что охрана очень, очень строгая. На страже, одетый в черную одежду от North Face^[66] и с новым АК-47 наготове, стоял не кто иной, как Его Величество сэр Билли Во. Сейчас, в свои серебряные годы, Билли должен был раскачиваться в своем любимом кресле-качалке, наблюдая за разворачивающейся войной по телевизору, но вместо этого он снова находился в гуще событий…

Его репутация в спецслужбах и разведывательных кругах, учитывая многочисленные поездки во Вьетнам, была легендарной. Любой, кто готов к захватывающей поездке по истории спецслужб, должен прочитать его мемуары под название Hunting the Jackal. Снова и снова мы сталкивались с одними из лучших специалистов в нашем деле, уже работавшими здесь, но Билли был особенным.

Со своим обычным ворчанием он, Айронхед и Брайан немедленно начали обмениваться сведениями и дергать за «ниточки», торчавшие из других дерьмовых дыр третьего мира, европейских городов и Судана. В начале 1990-х Брайан проделывал там кое-какую работу в стиле «Дельты», когда Билли работал под прикрытием в ЦРУ, фотографируя приезды и отъезды Бен Ладена в ожидании, что когда-нибудь эти снимки могут пригодиться.

«Удача – союзник Билли, – подумал я. – Держись к нему поближе».

Первым, кого я встретил в гостевом доме, был сам Гэри Бернтсен, главный резидент ЦРУ в Кабуле и инициатор той роковой встречи вокруг «Хаммера» в оперативной группе «Кинжал». В это холодное декабрьское утро Гэри был в приподнятом настроении, хлопал по спине, как тренер дворовой футбольной команды, явно стремясь сдвинуть дело с мертвой точки. Он предложил нам свою полную поддержку.

– Вы получите все, что вам нужно, – заявил он.

Гэри поделился своей собственной оценкой задачи ЦРУ в Афганистане и своем жестком подходе к ситуации в Тора-Бора. Несколько лет спустя Гэри собрался опубликовать свою собственную книгу под названием Jawbreaker, но, к сожалению, бóльшая часть интересного материала подверглась цензуре со стороны его бывшей организации.

У Гэри было не намного больше информации, чем предоставил нам Гас прошлой ночью, но их оценки численности живой силы противника вполне соответствовали.

– Мы считаем, что там находится от полутора до трех тысяч бойцов, – сказал он, а затем добавил: – Убейте их всех.

Нервный центр резидентуры ЦРУ был похож на съемочную площадку шпионского фильма. Многочисленные помещения гудели от людей, взламывающих ноутбуки, листающих стопки секретных документов, разговаривающих по мобильным телефонам или ведущих разговоры по защищенным каналам связи. Вооруженные охранники, казалось, были повсюду. Каждый ящик был заперт на висячий замок, и каждая дверь была снабжена кнопочным шифровальным замком.

И посреди всей этой толпы нарисовался Адам Хан, невероятный, но бесценный воин в этой новой войне с террором.

Американский гражданин афганского происхождения, бывший морской пехотинец с впечатляющими командирскими качествами, он находился на «нулевом уровне»^[67] на следующий же день после 11-го сентября, помогая другому правительственному органу справиться с последствиями теракта. Зазвонил его мобильный телефон, – звонили бывшие коллеги. Они нуждались в его помощи. Точнее, они сказали, что его страна нуждается в его помощи, и спросили, заинтересован ли он в том, чтобы отправится в Афганистан в качестве офицера связи с подразделениями специальных операций. «Ты хочешь читать новости или хочешь делать новости?» – спросили его.

Адам Хан принял вызов и теперь, впервые за двадцать лет, он вернулся в свой родной город Кабул. Опасность его не волновала.

Он свободно говорил на многочисленных диалектах двух ключевых местных языков, пушту и дари, и, хотя в настоящее время ему было приказано только безопасно доставить нас в штаб генерала Али, ему предстояло стать гораздо бóльшим, чем просто нашим гидом. Адам Хан должен был стать связующим звеном между передовым штабом ЦРУ в Джелалабаде, командованием генерала Хазрета Али и отрядом «Дельта».

Он делал все возможное, чтобы помочь нам, в том числе пробовал местную еду или чай прежде, чем ее начнет есть какой-либо американский спецназовец, чтобы убедиться, что она не отравлена. Я знаю, это звучит немного по-голливудски, но это правда. В течение следующих двух недель многие операторы «Дельты» будут очень многим обязаны Адам Хану, включая и несколько спасенных жизней.

Мы сразу же поладили, и я мысленно вознес благодарственную молитву за то, что этот американец будет с нами.

*

Пока Адам Хан убирал кое-какие вещи внутри здания, остальные из нас оставались снаружи, дрожа и болтая с Билли, пока помогали загружать несколько грузовиков с припасами для подразделений Северного альянса, находящихся в Панджшерском ущелье. Там были ящики с новыми автоматами АК-47, китайские разгрузочные жилеты, сумки со специальными теннисными туфлями в голубую точку, зимние камуфляжные куртки американского производства и ящики с патронами калибра 7,62 мм, – все это было оплачено из кармана американских налогоплательщиков.

Это была наша первая встреча с бойцами Северного альянса. Они были всех возрастов, уже одетые в новенькие американские камуфляжные рубашки и тренировочные штаны, многие из них носили кроссовки. Поскольку тюрбаны были фирменным знаком подавлявших их талибов, им было запрещено носить их, и вместо этого они надевали камуфляжные панамы или традиционные афганские шерстяные шапки-паколи. У каждого был автомат АК-47 и три магазина на тридцать патронов.

Перегруженные грузовики с трудом завелись, а затем, выстроившись в колонну, медленно выехали со стоянки. Полуоси натужно визжали под огромным весом, и мы задавались вопросом, хватит ли у них прочности, чтобы совершить долгое путешествие по неровным, усыпанным камнями руслам рек и разбитому асфальту.

– Не волнуйся, – крикнул Билли, который ехал вместе с ними. – Просто еще один случай для закалки своего характера. Потом он уехал, махая рукой, с широкой улыбкой на лице. В следующий раз я столкнулся с сэром Билли в январе 2004 года, когда он, улыбаясь, прогуливался в Багдаде.

*

Наконец, наша собственная колонна загрузилась, пара больших грузовиков везла тысячу АК-47 и сотни фунтов боеприпасов, – все подарки от ЦРУ. Наша будущая принимающая сторона, Восточный альянс, теперь тоже были нашими клиентами и хотели получить свою долю поставок. «Что ж, – подумал я, – чем больше, тем веселее». По крайней мере, наши друзья будут хорошо вооружены.

Примерно через час, когда утреннее солнце скрылось за темными тучами, мы проехали через охраняемые ворота резидентуры ЦРУ и влились в поток машин, двигавшихся на восток, в сторону Джелалабада.

*

Миновав без происшествий два контрольно-пропускных пункта Северного альянса, мы добрались до окраины Кабула и выехали на главное шоссе, ведущее в Джелалабад. Сначала предстояло проехать двадцать миль по изрытой глубокими выбоинами неровной дороге, и трудно было представить, как дорога может стать еще хуже. Но потом это случилось. После того, как закончился асфальт, последующие семьдесят миль превратились в каменистые, пыльные и изрытые колеи, которые снизили наш темп продвижения до вымученной средней скорости всего в десять-пятнадцать миль в час.

Маршрут являл собой то, что происходит с нормальной дорогой за двадцать лет воздействия на нее грохочущих гусениц советских танков, взрывающихся фугасов и артиллерийских обстрелов, а также боевых действий талибов, «духов» и наших военных самолетов. После повреждения твердого основания, дорога превратилась в светло-коричневую грунтовку, покрытую тремя или четырьмя дюймами мелкой, будто тальк, пыли. За каждым проезжающим транспортным средством поднималась пыль, оседавшая затем на следах последних проехавших шин.

Каждая преодоленная миля показывала, что Афганистан действительно является страной, раздираемой войной. Мы ехали мимо старых постов талибов, пустых казарм и бывших полевых автопарков, заваленных десятками разбитых танков и автомобилей. Американская авиация позаботилась о том, чтобы они никогда не вышли из гаражей. Бронетехника времен советско-афганской войны отличалась от недавно уничтоженной техники талибов только количеством ржавчины на корпусах и кузовах, и все они теперь были заброшены.

Перед отъездом из Баграма толком поспать не удалось, и хотя Айронхед все еще вел нашу «Тойоту», даже ему нужно было в какой-то момент отдохнуть от этой адской дороги. Я проглотил две таблетки амфетамина, чтобы быть начеку.

В нескольких часах езды к востоку от Кабула мы остановились в кишлаке Соруби, являвшемся перевалочным пунктом. Адам Хан сообщил, что здесь планируется встретить там еще одно афганское подразделение безопасности, которая будет охранять колонну на пути через то, что он обозначил «землей беззакония от Соруби до Джелалабада». Банды налетчиков и бандитов промышляли на этих дорогах на протяжении столетий. Мы их не боялись, но слишком долгое пребывание в одном месте с ценным грузом грозило нежелательными последствиями, и наша миссия состояла в том, чтобы встретиться с генералом Али, а не сражаться с мошенниками на этом печальном участке дороги. Афганские силы так и не появились, и дальше мы двинулись без них.

Соруби представлял собой маленький кишлачок, будто сошедший прямо с Дикого Запада. На протяжении предыдущего десятилетия проезд через кишлак контролировали бойцы, верные Гульбеддину Хекматияру, бывшему премьер-министру и известному командиру моджахедов. Повсюду, куда бы мы ни посмотрели, стояли крепкие вооруженные мужчины, сильно загорелые и очень любопытные, с пронзительными взглядами, которые настораживали всех незнакомцев. Когда мы наткнулись на полдюжины вооруженных людей на дороге, которые несли четыре или пять РПГ и различные автоматы, они посмотрели нам прямо в глаза. Наше присутствие их нисколько не обеспокоило, и как только мы проехали, они начали взбираться на скалистый выступ, вероятно, на одну из многих позиций для засады, которые успешно использовались такими же людьми, как и они, против Советов. Увидев эту крепкую компанию, мы не только задались вопросом, на кого они планировали устроить засаду, но и задумались, как, черт возьми, мы сможем отличить друга от врага в этой странной стране.

Мы только что покинули кишлак, когда на одном из больших грузовиков в нашей колонне, перевозившем тяжелые ящики с АК-47, сломалась ось. В этом не было ничего удивительного. Адам Хан взял инициативу в свои руки и приказал афганскому командиру реквизировать приближающийся большой и ярко раскрашенный грузовик-барбухайку. Боец Восточного альянса сдернул водителя с сиденья и оттащил его на обочину, где в ситуацию вмешался Адам Хан, выдавший мужчине пачку денег за беспокойство.

С дюжиной или около того «духов» мы принялись за работу, перегружая в только что «купленную» машину сотню ящиков, в каждом из которых было по десять автоматов, и еще несколько больших картонных коробок с разгрузками. И тут командир афганского сопровождения наконец заметил, что на страже никого нет! Он выкрикнул приказы и стал дико размахивать руками, пока несколько молодых бойцов послушно не отошли в сторону и не заняли свои позиции, присев на корточки, положив приклады своих винтовок на землю между ног и глядя на обширную сельскую местность.

Чем дольше мы перегружали свой груз, тем больше внимания местных жителей мы привлекали, которые выходили из кишлака, чтобы посмотреть, из-за чего весь этот шум. Некоторым было позволено приблизиться, и они осторожно ходили вокруг, из любопытства разглядывая нас. Некоторые оказались достаточно храбры, чтобы пожать нам руки, но мое предложение жевательного табака Redman никто не принял.

Особой опасности не было, как и не было никаких сомнений в том, кто здесь главный. Афганцы в новом американском камуфляже с автоматами АК-47 держали ситуацию под контролем. Бросив последние несколько ящиков на заднее сиденье нашей «Тойоты» и в пикап Адама Хана, мы снова выехали на дорогу, направляясь в «страну беззакония».

Еще около семи часов колонна набирала высоту в тысячи футов и вновь опускалась вниз. Высоко в горах, на одном горном перевале, маленький мальчик с грязными ногами и растрепанными волосами услышал наше приближение прежде, чем смог нас увидеть, и уже бросился в бой. Он зачерпнул небольшой самодельной лопатой землю и высыпал ее в одну из сотен маленьких выбоин, которые усеивали каждый поворот дороги. Уверен, что он считал себя дорожным ремонтником и ждал проезжающих машин в надежде получить небольшое вознаграждение за «спасение» пассажиров от сильного толчка очередного «лежачего полицейского».

*

Уже стемнело, когда извилистая грунтовая дорога сменилась гладким и быстрым асфальтовым шоссе на западной окраине исторического города Джелалабад. Но наша возможность насладиться ровным асфальтом продлилась недолго, потому что ведущая машина нашей колонны резко остановилась посреди дороги.

Это было местечко под названием Дарунта, которое в террористических кругах было известно, как бывшее месторасположение одного из самых сложных тренировочных лагерей Бен Ладена. Когда мы подкатили и остановились, в своих зеркалах заднего вида мы увидели, что некоторые встречающие стучали в водительскую дверь одного из грузовиков и выкрикивали приказы. Мгновение спустя из темноты вышли еще несколько человек, некоторые из которых держали маленькие портативные рации, и большинство из них было вооружено. Несколько наиболее смелых и закаленных бойцов заглядывали в наши окна. Ситуация становилась довольно напряженной, мы наклонились и проверили свое оружие.

У нас не было никакой возможности узнать, была ли это дружеская встреча, или нет, но если эти ребята не являлись нашей запланированной встречей с силами генерала Али, то мы могли бы попасть в беду.

Нас окружили бойцы, верные сопернику Али, – печально известному пуштунскому военачальнику Хаджи Заману Гамшарику, который стал нам всем очень хорошо знаком.^[68] Они пытались запугать и угрожать нашим водителям, говоря им, что Заман контролирует весь город, поэтому грузовики и ценный груз предназначаются для него. Другими словами, они намеревались захватить колонну.

Соотношение сил было примерно четыре к одному не в нашу пользу, и мы не хотели вступать в стычку с людьми, которые могли бы стать нашими союзниками, поэтому сообразительный Адам Хан вытащил туза из рукава. Он согласился следовать в город вслед за людьми Замана, поскольку он хорошо знал, где находятся люди генерала Али, а новый маршрут колонны, по которому нам было приказано следовать, приводила нас прямо к ним.

Мы снова тронулись и проехали на восток около мили до перекрестка в кишлачке под названием Дусарака, где нашу колонну перехватили еще два пикапа, груженные полудюжиной вооруженных людей. Мы снова остановились.

Эта новая группа боевиков подошла к Адам Хану, который рассказал им о том, что происходит. Группу возглавлял племянник Али, совсем еще подросток, который просто подошел и начал избивать парня, возглавлявшего группу Замана, и орать на него. Остальные люди Замана, такие храбрые несколько минут назад с несколькими водителями грузовиков, поспешили обратно в свои машины, как побитые щенки, и умчались прочь. В этой части мира прямые и решительные действия говорят сами за себя.

Это оставило нас с нужной нам встречающей группой и племянником, который сказал, что теперь он будет сопровождать нас прямо на встречу с генералом Али. Если парень был таким крутым, то я едва мог дождаться встречи с его дядей.

*

Проехав еще несколько блок-постов, мы добрались до расположения Али в центре города и въехали в обнесенный высокой стеной комплекс. Афганский охранник отдельно указал нам, где припарковаться, будто мы прибыли в переполненный тематический парк. Двухэтажный коричневый дом оказался гораздо более фешенебельным, чем мы себе представляли. Вдоль десятифутовых стен и крыш здания по всем правилам военной науки были расставлены стражники, чтобы обезопасить генерала и его гостей, возможно, не столько от талибов, которые больше не находились у власти, сколько от представителей соперничающих племен.

Внутри стен раскинулось жуткое противоречие с остальной частью города. Двор был хорошо благоустроен и ухожен. В больших цветочных горшках цвели розовые и красные цветы, свисавшие с подоконников, и ничто не казалось неуместным. Кто бы ни отвечал за безопасность Али, он отлично справлялся с работой. Как и его садовник.

Наши кости, спины и задницы были счастливы выбраться из грузовиков после долгой и мучительной поездки. Один из людей полковника Саттера, Мэнни, уже ждал на стоянке и провел нас внутрь. Он был среди первых оперативников «Дельты», оказавшихся в этой стране после 11-го сентября, и теперь носил густую черную бороду и длинные волосы. Он сопровождал группу ЦРУ, которая занимала авиабазу Баграм во время наступления Северного альянса на Кабул, а когда столица пала, он отправился в город на разведку и предоставил ценную информацию в наш вышестоящий штаб. Мэнни знал свое дело.

Зайдя с нами внутрь, он представил нас нескольким сотрудникам ЦРУ, прежде чем сообщить, что в этот вечер мы, как предполагалось, все-таки с генералом не встретимся. По-видимому, генерал отсутствовал весь день, находясь на передовой, и теперь находился в нескольких километрах от линии фронта. Рядом с ним находился полевой офицер ЦРУ, опытный оперативник по имени Джордж, который являлся заместителем Гэри Бернтсена.

Мэнни ввел нас в курс дела. Американский бомбардировщик по неосторожности нанес удар по маленькому городку в горах под названием Пачиро-Агам, который как раз оказался по соседству с маленьким кишлаком Калохейль, – нынешним местоположением генерала, и местом, куда мы вскоре должны были отправиться. Как ожидалось, местные жители в течение некоторого времени не будут в восторге от иностранных гостей.

В штабе генерала Али также находилась часть отряда «А» из четырнадцати «зеленых беретов» из состава 5-й группы спецназа из Форт-Кэмпбелла, штат Кентукки. Позывной группы спецназа был «Кобра-25» и в Афганистан их перебросили из Узбекистана.

Накануне шестеро из них попытались проникнуть на наблюдательный пункт недалеко от линии соприкосновения с талибами, но отступили после перестрелки между людьми Али и «Аль-Каидой». Теперь они ожидали вывода на операцию в нескольких километрах от линии фронта, и сразу после вывода они должны были стать наблюдательным пунктом «Кобра 25-А». На словах его сокращали до «НП 25-A», и это было место, которому предстояло сыграть важное значение в предстоящих действиях.

Остальные «зеленые береты» готовились к выводу дальше к западу, и получат название НП «Кобра 25-B».

*

Между тем, среди американцев шла серьезная внутренняя борьба. Полковник «зеленых беретов», командир оперативной группы «Кинжал» Малхолланд, который поначалу не хотел отдавать ни одного из своих спецназовцев на помощь генералу Али, по-видимому, все еще не был убежден.^[69] Его и раньше «кидали» ненадежные полевые командиры.

Несколькими неделями ранее полковник Малхолланд ревизовал план ЦРУ по преследованию Бен Ладена в горах и заявил, что он «ошибочен» и недостоверен по нескольким пунктам. Не имея возможности эвакуировать пострадавших по воздуху, учитывая, что зима с каждым днем становилась все хуже, американские силы быстрого реагирования отсутствовали, столкнувшись с перспективой коварного и опасного подъема в горы – а также учитывая работу с полевым командиром, который еще не был проверен, – командир ОГр «Кинжал» решил подождать, пока ЦРУ не сможет предоставить лучшие разведданные. И кто мог обвинить благоразумного командира в том, что он решил не рисковать своими людьми против хорошо подготовленной обороны, в то время как его поддерживали только местные силы неизвестной степени надежности и качества?

Малхолланд также прекрасно понимал, что захватить Тора-Бора не удалось даже Советам. И если предполагаемая сила противника в горах на сегодня и была таковой на самом деле, то он мог предвидеть мясорубку, ожидающую американские войска.

Учитывая его первоначальное сопротивление и отсутствие других американских войск, Бернтсен и Саттер скорректировали свои планы. Единственный доступный выбор состоял в том, чтобы посмотреть внутрь, объединить свои ресурсы и переадресовать миссии своим собственным людям.

Оба твердо верили, что Бен Ладен находится в Тора-Бора, и что бездействие, граничащее с халатностью, было бы безответственным и практически преступным. Опытные полевые командиры чувствовали, что неспособность ухватиться за появляющиеся возможности оказала слишком сильное влияние на культуру нерешительности и медлительности, развитую до 11-го сентября, и в которую из года в год затягивалось как разведывательное сообщество, так и сообщество Сил специальных операций.

Они согласились с Малхолландом, что риск чрезвычайно высок; они просто не собирались принимать отказ в качестве ответа.

Рассмотрев свои варианты, которых было немного, Бернтсен и Саттер выбрали четырех своих лучших операторов и отправили их с задачей найти и уничтожить как можно больше сил «Аль-Каиды». И если бы они смогли немного развить картину и, возможно, наверняка доказать, что «Аль-Каида» действительно нашла убежище в Тора-Бора, тогда, возможно, Малхолланд или Центральное командование оказались бы более склонны приложить определенные усилия.

Четвертого декабря люди Бернтсена и Саттера, взяв несколько ослов и полдюжины афганских проводников, достигли своего первого наблюдательного пункта в горах Спингар. Эта небольшая группа, объединенная непредсказуемостью войны, состояла из тихого и смертоносного оператора «Дельты» с позывным Варф, передового авианаводчика сил спецназа ВВС по имени Джо, опытного агента и еще одного парня из ЦРУ, бывшего армейского рейнджера и оператора «Дельты». В течение нескольких часов они подтвердили присутствие крупных сил «Аль-Каиды» в маленьком кишлаке Милава, спрятанного глубоко в горах, после чего начались убийства.

На протяжении следующих нескольких дней их позывной «Виктор Браво Ноль Два» призывал летчиков прилетавших бомбардировщиков и истребителей, стремящихся сделать свои смертоносные грузы под своим брюхом более полезными. Группа не спала пятьдесят шесть часов подряд, первой обнаружила предполагаемое местонахождение Бен Ладена и навела на него удары.

Уверен, что они думали: «Где же, черт возьми, остальная армия?»

Они великолепно выполнили свою работу, обратили скептиков из СЕНТКОМа в своих сторонников и оказали достаточное давление на оперативную группу «Кинжал», чтобы Малхолланд выделил команду «А», однако он все еще не был готов отдать команде прямые указания искать и уничтожать врага лицом к лицу. Вместо этого «зеленые береты» «Кобры-25» вышли в Тора-Бора со строгим приказом: «НИКАКИХ МАНЕВРОВ, ТОЛЬКО ТГО»

Аббревиатура ТГО означала «операции по конечному наведению».^[70] По сути, они должны были выставить стационарный наблюдательный пункт, с которого они могли бы управлять самолетами и наводить их бомбы. Подобное ограничение не устраивало группу таких воинов и специалистов, как «зеленые береты».

Малхолланд также потребовал, чтобы его люди строго соблюдали законы и обычаи ведения наземной войны, надев военную форму США, якобы для предотвращения инцидентов с «дружественным огнем». Как это часто бывает, когда командир, находящийся далеко от линии фронта, предъявляет к независимо мыслящим солдатам нереалистичные требования, повиновение становится в значительной степени избирательным. Мужики из 5-й группы спецназа решили, что они выполнят приказ своего командира, просто надев американские форменные штаны пустынно-коричневого цвета, но все остальное было прямо из афганского гардероба. Они должны были слиться с толпой, чтобы иметь хоть какую-то надежду на успех.

*

Мэнни сообщил данные разведки о том, что заместитель Бен Ладена, египетский врач Айман аль-Завахири, был убит в горах во время бомбардировки. Аналогичное сообщение поступило и от источников британской разведки, которые добавили свою интересную интерпретацию.

Несколькими неделями ранее, в Кабуле, был убит Мохаммед Атеф, военный командир Бен Ладена и третий человек в их иерархии. Теперь, когда, как сообщалось, также был устранен второй номер, доктор Завахири, британцы решили, что слабость в руководстве заставит Бен Ладена остаться в горах и довести дело до конца.

Однако вслед за этим британским докладом последовало ЦРУ с резко контрастирующими новостями о том, что пакистанские силы задержали неизвестное количество боевиков «Аль-Каиды», которые бежали с гор и попытались пересечь границу.

Интересно. Так что же это было? Почему некоторые из боевиков Бен Ладена бежали в Пакистан, если он сам планировал остаться в Тора-Бора? Планировал ли он отважно выступить и сражаться до конца против вторгшихся западных сил, наподобие того, как поступил бы Мухаммед, пророк Аллаха седьмого века? Или, судя по сообщениям, боевики, захваченные в плен при пересечении границы, просто разведывали возможный путь побега для босса, чтобы Бен Ладен также смог попытаться сбежать, выжить и сразиться с нами в следующий раз?

У нас не было ответа, но это означало, что нам нужно шевелиться, и быстро. Нам не терпелось попасть на поле боя… но сначала нужно было немного поспать.

*

Наше новое жилье напоминало студенческое братство, только без запаха алкоголя, грохота громкой музыки и резкого треска сталкивающихся бильярдных шаров. Помимо «зеленых беретов», нынешние постояльцы представляли собой публику разношерстную – от местных афганских бойцов, готовивших пищу и обслуживавших дома до типового набора спецназовцев всех видов. Прежде чем мы на несколько часов легли поспать, Мэнни назначил нам утреннее время отправления на 07:00.

Я включил мини-ноутбук, чтобы проверить сообщения от босса, полковника Эшли. В почтовом ящике содержалось длинное сообщение большой важности, в котором говорилось, что прежде, чем Дейли выделит дополнительных операторов «Дельта», необходимо, чтобы генерал Али согласился с тремя требованиями. Требования, выставляемые в последнюю минуту, всегда раздражают, но, похоже, никогда не поздно получить дополнительные указания, особенно если они служат для воспрещения или ограничения гибкости, или свободомыслия на поле боя.

Эти пункты должны были быть сформулированы во время нашей самой первой встречи с Али.

Во-первых, нам нужно было получить обещание, что он объединит наши группы со своими бойцами, когда мы двинемся в горы. Во-вторых, по мере того, как мы будем продвигать наши разведывательные группы все дальше и выше на позиции ради получения бóльшего тактического преимущества, нам понадобятся местные проводники, чтобы убедиться, что мы не стреляем не в тех людей. И в-третьих, поскольку ближайшие американские силы быстрого реагирования находились еще даже не в Афганистане, а в нескольких часах полета на вертолете, нам нужно было позаимствовать их у Али.

Было довольно неловко просить о чем-либо из этого списка. Более того, чем обширнее становились наши знания в области двусмысленности межплеменной войны и особенностей мусульманской культуры, тем более нереалистичными и комичными становились эти «три требования».

Но очень мало давалось конкретных советов о том, что я должен сказать генералу Али, когда мы встретимся. Большинство высокопоставленных чиновников, по-видимому, были заняты другими приготовлениями, инструктировали вышестоящие штабы или, что удивительно для меня, даже возвращались домой. Это была моя обязанность – заставить его работать, как можно быстрее наладить взаимопонимание, и завоевать доверие Али с самого начала. Конечно, нам сообщили, что ЦРУ нас представит, мы познакомимся, и все пойдет как по маслу, но после этого все взгляды будут прикованы ко мне.

Как гласит старая избитая поговорка, у вас никогда не будет второго шанса произвести первое впечатление, и это должен был быть мой персональный звездный час. Высокопоставленных сотрудников ЦРУ, с которыми мне нужно было поговорить перед встречей, еще даже не было в Джелалабаде, потому что они, в конце концов, были самыми занятыми людьми Запада в округе. Мне просто нужно было бы это сделать.

Поначалу я решил набросать свое собственное послание, – решение, которое лишь заполнило мою голову дюжиной проблем. Сможет ли Али сделать мне одолжение, и не перебивать, тем более что нам был необходим переводчик с пушту? Примет ли он нас или будет избегать? Что нужно было сказать поначалу? Все, что я буду говорить, должно иметь мощную поддержку США, должно быть прямым и по существу, и должно быть признано подлинно афганским генералом. Самое главное, любая причудливая риторика должна была подкрепляться действиями. Разговоры на поле боя дешевы, и Али знал это лучше, чем все остальные. Одно я знал наверняка: напортачь, Делтон, и с наступлением темноты за тобой прилетит черный «Чинук».

Легендарный черный «Чинук» – это сленговый образ в сообществе спецназа. Если оператор допускает вопиющую ошибку в суждениях или физической работе, то независимо от того, кто он и где он находится в момент такого прокола, таинственный черный вертолет прибудет, чтобы забрать этого человека. Появление черного «Чинука» означает, что сообщество Сил специальных операций больше не нуждается в услугах этого человека. Это был кошмар, о котором в свое время волновался каждый офицер. Сегодня вечером я почти слышал, как его зловещие лопасти рассекают воздух над моей головой.

Я попытался выкроить немного времени для сна, но двойная доза «спида», которую я принял во время долгой поездки, все еще мешала системам моего организма.^[71] Предвкушение встречи с Али добавило беспокойства, наряду с небольшой тревогой. Пока остальные ворочались в неглубоком сне на холодном полу, я вытащил свой маленький зеленый блокнот и фонарик и нацарапал еще несколько предложений. Я хотел правильно подобрать слова, подвести итог, донести суть, изобразить уверенность и действовать с ним сообща. Я не хотел выглядеть идиотом перед ЦРУ и генералом Али на нашей самой первой встрече.

Это просто еще одна проверка боеготовности, уговаривал я сам себя, и я должен был чувствовать себя перед Али так же комфортно, как и на брифинге для какой-нибудь второстепенной «шишки», совершающей обычный визит в Подразделение дома.

Я написал, отрепетировал слова в уме, стер, зачеркнул, нацарапал еще несколько слов и снова повторил. Я должен был позаботиться о том, чтобы не превратить «довольно хорошего» противника в «превосходного». Я записал окончательную версию в память, напечатал ее на ноутбуке и отправил по электронной почте на авиабазу Баграм. Сообщение гласило что-то вроде этого: