Текст книги "Убить Бен Ладена (ЛП)"

Автор книги: Делтон Фьюри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

*

Вражеские наблюдатели, сидевшие высоко в горах, должно быть, смеялись в голос над массивным пылевым следом, поднимавшимся над нашей колонной из медленно движущихся машин. Забудьте о скрытном подходе, – они явно видели, как мы приближались. Генерал заметно волновался и на протяжении всей поездки жаловался и ругался на Хаджи Замана, называя того «политиком», которого интересовали только личная слава и богатство.

На этот раз мы отправились немного другим путем в надежде обойти прессу, но безуспешно. Средства массовой информации, казалось, держали под контролем каждую дорогу в Тора-Бора. Тем не менее, мы прорвались и продолжили движение вперед.

Миновав корреспондентов, колонна остановилась у правой обочины узкой грунтовой дороги, и генерал Али, Джордж из ЦРУ, Адам Хан и я поднялись на возвышенность, чтобы взглянуть с холма на линию боевого соприкосновения. Я посмотрел в небо в надежде увидеть инверсионные следы или другие обнадеживающие признаки наличия самолетов. Ничего!

Хаджи Заман прибыл с несколькими своими людьми, и начал показывать вражеские позиции. Его английский был не намного лучше, чем у первоклассника, но этого было достаточно, чтобы я понял его рассказ о положении на поле боя.

Пока мы там стояли, примерно в ста метрах справа от нас упала и взорвалась одна вражеская минометная мина. Заман сказал, что это калибр 120 миллиметров, но по характеру взрыва мне показалось, что она была больше похожей на 82-миллиметровую. Он приземлилась слишком далеко, чтобы поразить нас, и я подумал, что мы просто находимся за пределами досягаемости, – минометный расчет сделал все, что мог, но успеха не достиг.

Этот эпизод побудил Замана пожаловаться на то, что он так и не смог найти и уничтожить вражеские минометы, которые атаковали их на протяжении недели. Эта оценка совпадала с оценкой Али.

Вскоре после этого недалеко от нашей позиции упало еще шесть или семь мин, на этот раз всего в пятидесяти метрах от нас. Дымовые следы четко указывали на линейный веер выстрелов с разбросом примерно в пятьсот метров. Это была хрестоматийная работа – один миномет делает первый пристрелочный выстрел, а затем несколько минометов открывают огонь на поражение, используя первый разрыв для корректировки прицела по дальности. Для меня это означало три вещи.

Во-первых, «Аль-Каида» определенно держала нас под наблюдением откуда-то с гор. Во-вторых, там определенно был не один миномет. В-третьих, – и это было самым важным, – ими управляли не просто какие-то бродяги, спешно кидающие мины в трубы. Очевидно, что расчеты были хорошо сведущи в тонкостях ведения огня непрямой наводкой и обучены работе с сошками и уровнем.

Заман и Али стояли у своих машин, что-то крича друг на друга, – бесполезная перебранка, которая превращалась в рутину всякий раз, когда они собирались вместе. Единственными словами, которые я распознал в их быстром разговоре, были «Аль-Каида, Аль-Каида».

Бурными жестами Заман призывал генерала Али приблизиться к линии фронта и самому увидеть, почему они не смогли пройти мимо окопов и траншей «Аль-Каиды». Али явно чувствовал себя неловко и не хотел продолжать этот разговор.

– Спроси американского коммандос, что он думает, – рявкнул Заман.

Я сказал им обоим, что нынешние наблюдательные посты не дают достаточного обзора, чтобы обеспечить продвижение вглубь гор. Мне все еще нужно было лично осмотреть поле боя, чтобы уточнить наш план действий.

Как только Заман понял, что я все еще хочу идти вперед, он приказал своим людям сесть в свои пикапы. Осторожный Али еще раз заявил, что не считает разумным идти дальше, добавив теперь в качестве причины, что скоро станет темно.

Заман, желая нанести еще одно оскорбление Али, пригласил меня поехать с ним, – предложение, которое я отклонил. Наша колонна проползла на юг еще триста метров, прежде чем Али решил, что осторожность – лучшая часть доблести, и снова остановил свою машину. Когда Заман увидел это в зеркале заднего вида, он тоже остановился и вернулся к тому пешком, после чего между двумя полевыми командирами моджахедов разгорелась еще одна жаркая дискуссия, причем Адам Хан выступал в ней в качестве арбитра и переводчика. Али тщетно пытался вызвать по радио одного из своих подчиненных командиров.

– Что ты собираешься делать, Делтон? – спросил Адам Хан.

У меня ничего не изменилось.

– Скажите им, что мне крайне необходимо осмотреть позиции противника. Очень важно увидеть, что ждет нас впереди. Если это поможет, то я отправлюсь с Заманом и присоединюсь с вами позднее, ребята.

Заману эта идея понравилась, и он широко улыбнулся, отчего Али занервничал еще больше.

– Генерал глубоко обеспокоен тем, что Джордж и вы можете пострадать, – предположил Адам Хан. – Он считает, что в этом обвинят его.

– Тебе в самом деле нужно идти дальше? – спросил Джордж, который был разочарован всем этим шоу и сопровождающей его театральностью. Он уже знал ответ.

Из-за этого Али остался единственным, кто возражал против дальнейшего продвижения. Ему это не понравилось, но он подчинился, и небольшая колонна вновь направилась вглубь гор.

Еще триста метров. Еще одна остановка. Пришло время оставить эти маяки для минометных мин, эти машины, и продолжить движение пешком, чего ни один из полевых командиров делать не захотел. Наконец-то, они кое в чем сошлись – что это становится опасным.

Моджахеды спешились, автомобили были отведены за холм на позицию, скрытую от наблюдения противника, в то время как мы направились к вершине холма южнее, откуда открывался хороший вид на позиции «Аль-Каиды». Заман и Джордж остались стоять справа от нас и немного ниже, тогда как Али, Адам Хан и я поднялись выше по восточной стороне холма.

Наконец, мы достигли подходящего места. С тактической точки зрения, местность перед нашим фронтом была для атакующих сил ужасной. Нам сказали, что силы «Аль-Каиды» имели преимущество, занимая господствующие возвышенности, и предполагали, что они хорошо расположены, чтобы воспрепятствовать любой пешей атаке. Увидев это воочию, все сомнения исчезли. Многочисленные позиции обеспечивали «Аль-Каиде» взаимосвязанные сектора ведения поля и отличное наблюдение за каждым приближающимся. Большое количество естественных укрытий давало наступающим защиту от огня прямой наводкой, но только не от навесного минометного огня. И сейчас нам предстояло получить доказательства этого.

Пока мы разговаривали о расположении противника, несколько бойцов Замана укрылись за большими камнями, а другие поспешили немного спуститься с холма и легли ничком. Я не слышал ничего, что оправдывало бы такие действия, но они уловили характерный приглушенный звук – пам, пам, пам, – минометных мин, вылетающих из пусковых труб. Наше короткое продвижение вперед привело нас в зону поражения.

В течение нескольких секунд мины посыпались дождем и ударили между нашими машинами и тем местом, где мы стояли. Заградительный огонь длился не менее двух минут и разносил камни, осколки и землю во все стороны с бешеной скоростью. Звук был оглушительным и слишком личным.

Когда я оглянулся, болтливый Заман и все его люди укрылись, но генерал Али не двинулся с места. Моим первым побуждением было опустить на землю свою задницу, но Али не выказывал страха и стоял прямо всего в нескольких футах от меня, что означало, что мне нужно было тоже стоять твердо.

Легкая ухмылка появилась на лице генерала, когда он посмотрел мне прямо в глаза. Он чувствовал себя непринужденно, как будто уже много раз оказывался в подобной ситуации. Ладно, я понял, он храбр, но не прятаться от огня казалось безумием. Мы слишком сильно зависели от этого парня, чтобы рисковать тем, что его разнесет в клочья какой-нибудь случайной миной только ради того, чтобы удивить конкурирующего с ним полевого командира и заезжих американцев.

Али с жаром продолжил обсуждать минометы с Заманом, который съежился на коленях за большим скальным образованием. Еще несколько снарядов упали и взорвались так близко, что мы оба на мгновение потеряли равновесие, но смогли устоять на ногах. Я не мог сказать, то ли Али все еще испытывал меня, то ли он просто отдавал свою жизнь в руки Аллаха – обычный жест, ожидаемый от командира моджахедов в бою.

Али кричал Заману, размахивая свободной рукой в воздухе и крепко сжимая рацию в другой руке. Было очевидно, что он хочет немедленно уехать и, вероятно, говорит Заману, что было глупо заходить так далеко. Теперь для меня это обрело смысл.

В промежутке между разрывами минометных выстрелов разгневанный генерал крикнул:

– Посмотрите на машины. Кто их отгонит?

По-видимому, он решил, что ответом на этот вопрос был Адам Хан, который внезапно попросил меня подержать его АК-47.

– Какого черта ты делаешь? – спросил я. Все превращалось в глупость. Адам Хан, на мой взгляд, был так же важен для миссии, как и генерал Али.

– Генерал просит, чтобы я взял машину, – спокойно сказал он.

– Ааааа! Адам Хан, вы слишком важны для этого концерта, – сказал я. – Я рекомендую вам расстаться с тысячей долларов и попросить одного из «духов» сходить за нею.

Адам Хан покачал головой и слегка улыбнулся, зная, что лучше не принимать мои рекомендации. Для меня, жителя Запада, деньги не имели большого значения, но предложение денег какому-нибудь рядовому бойцу, чтобы тот действовал в опасной ситуации, было бы расценено как вопиющее пренебрежение к его мужеству. Еще один вопрос культурной гордости.

Генерал Али передумал и приказал одному из своих телохранителей забрать машину. Решив немного развить свой образ, в который я только что вошел, я сообщил генералу, что вместе с молодым бойцом пойду я, а не Адам Хан.

Мы побежали через вершину холма к машинам, и еще две мины ударили рядом. Я пересек дорогу и занял наблюдательную позицию с оружием, тогда как моджахед рванул к машине генерала. Еще один снаряд взорвался рядом с пикапами, и этот взрыв отбросил его вниз, как будто он скользил на вторую базу, чтобы отбить бросок кетчера.^[84] Будучи легко раненым осколком в бедро, он вскочил и прыгнул вперед, пока не добрался до внедорожника генерала, у которого взрывом было выбито заднее стекло.

Я вернулся к Адаму Хану и Али и попытался объяснить очевидное – пришло время прекратить спорить и начать двигаться. Мы определенно находились под наблюдением противника, и они знали, где мы находимся.

Это было безумие. Я быстро говорил, Адам Хан переводил, вокруг разрывались минометные мины, Заман, казалось, застыл в страхе, скорчившись за своей скалой, а генерал Али просто стоял и делал то, что он делал. Полевые командиры, как спаррингующие партнеры, казалось, были вполне довольны тем, что просто тявкали друг на друга, в то время как враг пытался убить нас всех. Ни один из них не отдавал никаких команд, что оставляло всю ситуацию в застывшем состоянии, что на любом активном поле боя было далеко не лучшим шагом.

Если они не будут отдавать приказы, то это сделаю я. Я велел им оттянуть своих бойцов на обратную сторону холма, в наш тыл, и рассредоточить их. Это выведет их из поля зрения наблюдательного пункта «Аль-Каиды». Я также сказал не беспокоиться о машинах, пока не стемнеет, но когда Адам Хан перевел это, сразу стало очевидно, что мое предложение будет проигнорировано. Минометы или не минометы, но этим людям нужны были их пикапы, – они не собирались возвращаться домой пешком.

Поскольку мы зашли довольно далеко, и пока минометы искали другие цели, я решил получше все рассмотреть. Когда моджахеды побежали в безопасное место, генерал Али, Адам Хан и я отошли в другую сторону, пригнувшись и двигаясь дальше вверх по склону. Мы поднялись на его вершину ровно настолько, чтобы можно было наблюдать за вражескими траншеями, фактически осматривая самые передовые позиции противника.

Мы надеялись обнаружить какой-то демаскирующий признак стрельбы из миномета или выявить какое-либо движение боевиков «Аль-Каиды». Не повезло! «Аль-Каида» оказалась умна. Ее бойцы не выставляли себя напоказ. На самом деле в этом не было необходимости, так как они знали, что мы здесь не для того, чтобы организовать атаку.

Еще несколько минометных мин пролетели над головой и ударили позади нас, ранив двух бойцов Замана, заставив полевого командира стряхнуть с себя паралич, и просить нас покинуть поле боя. Идиотская игра в выяснение того, кто из них двоих храбрее, определенно закончилась.

Ранее Заман усомнился в храбрости Али. Теперь мяч оказался на половине поля соперника. Али, казалось, чувствовал себя почти комфортно под огнем. Пока Адам Хан переводил, я попытался рассказать генералу о методе последовательного приближения разрывов к цели, но теперь, когда Заман сморгнул первым, Али тоже был готов уйти. Мы все бросились вниз по склону.

Тем не менее, мы все еще были в пределах досягаемости. Как только мы добрались до остальных, еще один минометный снаряд с оглушительным грохотом приземлился всего в пятнадцати метрах от нас. Это послужило хорошей мотивацией, чтобы мы быстро пробежали еще около сотни метров, и увидели свой лаймово-зеленый внедорожник и другие транспортные средства, ожидающие с заведенными двигателями. В классическом стиле «Копов из Кейстоуна»,^[85] все позапрыгивали в любые машины, в которых были свободные места, и колонна помчалась на север по узкой грунтовой дороге.

В последующие дни этот район стал известен как Минометный холм, потому что это был жизненно важный участок местности, который любые атакующие силы должны были пересечь, прежде чем атаковать укрепленные позиции «Аль-Каиды». Поездка на фронт стоила любого риска. Теперь я знал, с чем мы столкнулись.

*

Приблизившись к хребту Пресс-Пул, мы встретили там дерзкого молодого племянника Али, ожидающего посреди дороги. Он подошел к окну генерала и протянул ему маленькую блестящую видеокамеру, взятую у одного из корреспондентов. Генералу было трудно с ней разобраться, поэтому я предложил свою помощь.

Я открыл боковой экран и перемотал сохраненные кадры. Когда кассета начала проигрываться, я включил громкость на максимум, чтобы послушать могли все.

Развернулась ужасная сцена, ужасная и лично печальная для Али. В видеокамере крутилось увеличенное изображение нескольких людей Али, которые были убиты или захвачены в плен и казнены где-то в горах. Все были полуобнажены и мертвы.

Экран на мгновение посинел, прежде чем на нем появилась пара пожилых мужчин, ставящих на землю два больших коричневых мешка из мешковины. Картинка приблизилась, когда их руки развернули внешние края мешков, чтобы показать содержимое. Там были части тел!

Когда экран снова погас, Али сидел неподвижно. Он склонил голову и тихо произнес:

– Мы уже несколько дней ничего не слышали об этих братьях. Я думал, что они изменили нам.

Тайна была разгадана.

Джордж из ЦРУ опечатал пленку по соображениям секретности и вернул камеру Али, который высунулся из окна и вернул ее своему племяннику.

– Предупреди этого западного репортера, – сказал он, – но не предпринимайте никаких действий. Если его поймают с таким материалом во второй раз, генерал окажется менее понимающим.

8

Мы должны атаковать

Когда приходит час кризиса, помни, что сорок отборных воинов могут потрясти мир.

*Ясотай, темник войска Чингисхана *

Пока мы находились на передовой, сержант-майор Айронхед и Брайан обшарили местность в поисках подходящего места, в котором могли бы укрыться еще около сорока оперативников «Дельты» и десяток транспортных средств. К северу от здания школы они нашли небольшой П-образный комплекс с земляным полом, в котором было достаточно места для обустройства подходящей спальной зоны, хранения оборудования и парковки автомобилей.

Мы договорились, что моджахеды, которые там уже обитали, его освободят, но примерна дюжина «духов» либо не получили сообщения, либо просто решили расположиться вместе с нами. Пару раз мы предприняли попытку убрать их восвояси, но они попросту забили на нас и занимались своими делами. Через некоторое время мы оставили их в покое, поскольку их присутствие обеспечивало нам некоторое местное прикрытие от рыскающих объективов журналистов, располагавшихся на соседнем холме.

Несмотря на то, что Айронхед и Брайан договорились очистить комнаты от всего хлама и прочих отходов жизнедеятельности, когда наши парни прибыли, место все еще оставалось грязным. Но это не имело большого значения, так как мы все равно не планировали проводить внутри слишком много времени.

Айронхеду и Брайану также удалось обозначить две посадочные площадки для вертолетов, достаточно большие, чтобы на них можно было принять большой транспортный вертолет и эвакуировать при необходимости всех раненых. Посадочная площадка «Кондор» находилась к югу от здания школы, а вторая площадка, «Спэрроу», располагалась в двух километрах к востоку.

Мы покинули нашу промежуточную базу сосредоточения, имея на руках довольно основательный план, – вариант действий, который получил все необходимые одобрения на различных уровнях руководства. Конечно, он не был обязательным, и как только мы сможем хорошо изучить «игровое поле» и вражеские формирования, мы могли бы легко от него отойти. Теперь, когда игра началась, я не ожидал встретить возражения от нашего командира или, если уж на то пошло, от любого другого начальника выше него. Все должно было оставаться гибким.

И действительно, ребята в Баграме, – полковник Эшли и остальные сотрудники, – усердно работали над сбором и анализом любой информации, которая попадала им в руки. Задействовались все средства, которые могли помочь обнаружить местонахождение Бен Ладена, начиная от секретных сводок ЦРУ и аэрофотоснимков, сделанных с высоты 30 тысяч футов, на которых выявлялись сигнатуры «горячих точек» – характерные местоположения обитаемых пещер с кострами – до средств радиотехнической разведки (SIGINT). Они до смерти замучивали себя бесконечными вопросами «что, если?..», ради обеспечения нашего успеха на поле боя. Офицеры «Дельты» по разведке и огневой поддержке, Брайан и Уилл, разработали схему целей и план огневой поддержки, чтобы поддержать наше наступление в горах.

В нашей спартанской штаб-квартире мы также тщательно препарировали и анализировали то, что узнали после нескольких наблюдений, осуществленных нами на переднем крае фронта «Аль-Каиды». Мы хотели изменить и доработать наш первоначальный план сражения, чтобы он наилучшим образом соответствовал реальности на местах.

Брайан работал над первоначальным планом ведения разведки, в то время как Шэг, наш сотрудник службы радиоперехвата, владевший пушту, уже сидел в соседней комнате, прослушивая спорадические радиовызовы «Аль-Каиды», переговоры дружественных нам моджахедов и передачи международных СМИ с хребта Пресс-Пул. Таланты Шэга и его товарищей по команде, которые должны были вскоре прибыть, являли собой секретное оружие, которое позволяло нам следить за всеми участниками этой игры.

Брайан рекомендовал нам объединить наших разведчиков с двумя наблюдательными пунктами, выставленными специалистами 5-й группы «зеленых беретов». Половина «Кобры-25» уже находилась на позиции, примерно в миле от линии фронта «Аль-Каиды» на восточном фланге. Другая группа, выведенная в тот же день, должна была сменить объединенную группу ЦРУ и ОКСО, которая занимала эту позицию с пятого декабря. Расширение этих НП могло дать нам возможность заглянуть вперед, что поможет разработать наш план атаки. И как только она начнется, у нас будут свои люди на наблюдательных позициях, люди, которые понимают нашу задачу, цели и намерения, когда мы работаем на поле боя. Они оказались бы бесценными.

Затем мы встретились с генералом Али, чтобы обсудить наши успехи, тактику и планы операций, и все это в перерывах между потягиванием горячего чая, поеданием горстями орехов и попытками поудобнее устроиться на жестком полу в индийском стиле. Ключевые моменты я записывал в свой маленький зеленый блокнот, а то, что я не мог записать на бумаге, старался запомнить и добавлял к записям после встречи.

Али был непреклонен в вопросе выбора небольших групп моджахедов, которые лучше всего дополнят наших разведчиков и атакующих. Мы должны были быть осторожны с теми, кого выбирали, потому что хотя Али и утверждал, что под его началом было несколько тысяч верных бойцов, но не все они контролировались членами семьи и, следовательно, не считались лояльными. Другие находились под командованием друзей, которые могли сохранять верность, но могли и предать в трудную минуту, а третьи находились под началом давних соперников и даже врагов. Али был очень конкретен в отношении последней группы и настаивал на том, чтобы мы не объединялись с этими подразделениями.

Во время наших дискуссий генерал нарисовал несколько фантастических картин, без сомнения, для того, чтобы остаться избранным сыном ЦРУ, а также для создания у нас ощущения того, что Бен Ладена нельзя было взять без его личного руководства, а также без его бойцов.

Али описал балканизированную организацию джихадистов, которые были сгруппированы по национальному и этническому признакам и тактически разделены горными перевалами, долинами и хребтами. Любой человек, который принимает осознанное решение иметь больше врагов, чем друзей, – как, безусловно, было у Бен Ладена, – не сможет долго прожить, не окружив себя людьми, которым он может доверять, и мудро их не расставив.

Когда мы набросали своего рода боевое расписание противника и его расположение, нижнее и внешнее кольцо обороны составили афганцы, алжирцы, иорданцы, чеченцы и пакистанцы. Доверенные боевики Бен Ладена, – саудовцы, йеменцы и египтяне, – находились выше в горах и защищали пчелиную матку. Черт возьми, ходили даже слухи, что в команде Бен Ладена были даже китайские советники. Такой подход в чем-то похож на то, как действует армия США, просто не такой персонифицированный и значительно менее политически чувствительный.

Наиболее красноречивая информация, которой поделился Али, касалась ведения артиллерийского огня и наличия в «Аль-Каиде» бронетехники, в частности, речь шла о минометах и танках. Прочно укрепившись на возвышающейся оборонительной позиции, люди Бен Ладена занимали превосходные наблюдательные посты. Хорошо замаскированные места на северных хребтах обеспечивали вскрытие любой деятельности в предгорьях и долинах на значительном расстоянии и были мечтой тактика, ставшей реальностью для любого сражения.

Эти наблюдательные посты служили наблюдательными пунктами для скрытно расположенных минометных секций, которые, по нашим оценкам, состояли из двух или трех 82-мм орудий советского производства, которые были установлены на обратных скатах высот, вне поля зрения любых наземных сил противника. Когда бомбардировщики, висевшие над головой, не вынуждали расчеты отходить в укрытие в близлежащие пещеры, позиции удваивались в качестве постов охранения для защиты от любых нежелательных посетителей.

Больше недели моджахеды Али пытались приблизиться по хорошо известным грунтовым дорогам, и предательские облака пыли сообщали о каждом их движении. Поскольку ночные бои еще не входили в репертуар Али, «Аль-Каида» могла остановить эти дневные вылазки только минометным огнем.

Али сказал, что из двадцати семи человек, погибших с начала боевых действий, все, кроме тринадцати, погибли от минометного огня. Он утверждал, что вражеские минометы вели чрезвычайно точный огонь, потому что они были «компьютеризированы». Для нас было очевидно, что одним из первых важных шагов должно было стать прекращение этих дорогостоящих дневных вылазок и исключение вражеских минометов из боевого уравнения.

Когда Али похвалил своих бойцов за обнаружение трех бывших советских танков, которые теперь использовались людьми Бен Ладена, мы отнеслись к этому заявлению скептически. Его люди наткнулись на ряд пещер сразу за предгорьями и услышали скрежет металлических гусениц танков, катящихся по неровным каменным пластам. Мы знали, насколько трудно было просто пройти по этой местности, и полагали, что маневрировать тяжелой бронетехникой на ней, вероятно, было слишком сложно. Али настаивал на том, что в нескольких пещерах, вырубленных во время джихада против Советов, легко могло поместиться несколько танков. Но мы просто не купились на это. Мы еще не знали, что всего несколькими днями ранее объединенная команда ЦРУ и ОКСО сфотографировала несколько бронированных машин на расстоянии, прежде чем уничтожить их мощными интеллектуальными бомбами-«джидамами».

В течение семидесяти двух часов после того, как мы усомнились в словах Али насчет танков, те же самые танки превратились из вымысла в факт. Наши собственные снайперы засекли их еще дальше и выше в горах. Трудно поверить, но это была правда. Танки, должно быть, были наполовину горными козлами.

Результат всех этих обсуждений, фотосъемки и планирования привел к довольно элементарному выводу. Горы Тора-Бора находились на нашем фронте, и, по сообщениям, там находился гарнизон Бен Ладена численностью около трех тысяч верных бойцов. Решение состояло в том, чтобы начать полномасштабную атаку. Мне нравится, как думают эти люди.

*

Какой-то великий ум однажды сказал, что есть два вида оригинальных мыслителей. Есть те, кто, увидев беспорядок, пытается навести порядок. А вторая группа делает как раз обратное. Она состоит из тех, кто, столкнувшись с порядком, пытается создать хаос. Это как раз мы. Оперативники «Дельты» процветают в хаосе, как никакая другая группа живых людей. Это опьяняет. Это напрягает. И это чрезвычайно затягивает.

Основополагающим принципом отряда «Дельта» уже давно являются «внезапность, скорость и интенсивность воздействия». Это относится и к тактике спецназа. Если во время штурма или атаки вы теряете в одной составляющей, то подразумеваемая реакция состоит в том, чтобы скомпенсировать ее в следующей. Например, если мы утрачиваем внезапность во время скрытого подхода к цели до достижения точки прорыва, мы увеличиваем темп движения с медленного передвижения до ускоренной пробежки или спринта. В момент взлома, если командиру группы становилось очевидно, что кто бы или что бы ни ждало с противоположной стороны двери или окна, оно настороже и ожидает гостей, мы переходим к еще более жесткому и агрессивному проникновению с помощью подрыва.

Независимо от того, как «Дельта» входит в кризисную точку, при ведении ближнего боя по-прежнему применяется правило «медленно – это плавно, а плавно – это быстро». Наблюдение за тем, как сотрудники «Дельты» проводят безостановочный ближний бой в помещении, действуя против целей на этажах, расположение которых неизвестно, является одним из самых удивительных зрелищ контролируемого хаоса, которое можно себе представить. Последовательность совсем не похожа на хореографию, но операторы без усилий проносятся по объекту, как красные муравьи, проходящие по знакомым извилистым коридорам. Способы действий и мастерство «Дельты» в ближнем бою не имеют себе равных ни в одной другой существующей силовой структуре.

*

На протяжении первых двух дней, изучая стиль ведения войны моджахедов, мы впитали огромное количество информации.

Афганцы по своей природе – дневные бойцы, и их методы ведения боя явственно напоминали варварскую тактику для начинающих. Как-нибудь, после полуденной молитвы, они собирались вместе с автоматами АК-47, пулеметами ПКМ и РПГ в каком-нибудь месте далеко в предгорьях, чтобы обеспечить себе безопасность. Собравшись вокруг так, как будто никто не знает, кто в тот конкретный день является главным, они шли прямо в гору, яростно стреляя. Это было хорошее шоу, которое, по-видимому, разыгрывалось для того, чтобы убедить наблюдающих за этим цирком репортеров в том, что силы генерала Али перешли в наступление. Но это было также крайне неэффективно.

Здесь шла многовековая племенная война, – более символическая, чем жестокая, являвшаяся скорее обязанностью, чем борьбой на жизнь или на смерть, схваткой скорее за добычу, чем за скальпы. Она не была предназначена для того, чтобы кто-то действительно пострадал. Стычки длились несколько часов, затем моджахеды немного грабили, и на этом заканчивали свои потуги, отходя вниз по хребтам, и возвращая «Аль-Каиде» всю с трудом завоеванную за день территорию.

Такой стиль ведения боя для этих людей не являлся чем-то новым. Со времен нападения пророка Мухаммеда на Мекку в 622 году нашей эры исламские бойцы останавливались, чтобы разграбить захваченные вражеские склады и прочесать занятые боевые позиции, пещеры и землянки. Точно такая же военная добыча и пещерные сокровища, подобные тем, которые предоставил своим мусульманским солдатам Саладин^[86] много веков назад, обеспечивали сейчас тот же финансовый стимул для борьбы с «Аль-Каидой» в Тора-Бора. Добыча или мученичество, одно или другое, – это обещание Аллаха. Цена жизни в восточном Афганистане, вероятно, составляла менее доллара в день, так что небольшое мародерство могло иметь большое значение.

Мы хотели, чтобы Али переключил передачу, бросил Бен Ладену несколько кривых мячей и добавил несколько ночных игр в свое боевое расписание. Но он хотел, чтобы мы просто сидели в относительной безопасности, пока его моджахеды сражались, – пусть он беспокоится о том, чтобы найти Бен Ладена. Генерал хотел побольше бомб, но при этом обойтись без жертв среди американцев. Он даст нам знать, когда можно будет безопасно выйти и поиграть. Неудивительно, что некоторые высокопоставленные американские начальники в высоких штабах разделяли озабоченность Али по поводу американских потерь и заняли ту же выжидательную позицию. Я не раз слышал, как они говорили: «Пусть все идет своим чередом». Это было досадно.

Желание Али состояло в том, чтобы максимально увеличивать количество бомбардировок, дабы спасти как можно больше жизней своих бойцов, и полковник Эшли разделял эту настороженность. Осторожность Эшли была призвана сдержать нашу естественную порывистость, и с ней трудно было спорить, поскольку он все еще нес в себе свой опыт, полученный на смертоносных улицах Могадишо в 1993 году.

Точка зрения Эшли была хорошо понятна, но это заставило нас задаться вопросом, как Америка отреагирует, услышав заявление командира: «Пусть они [афганцы] закончат работу. Речь идет об использовании суррогатных сил.^[87] Это их война».

Как бы я ни уважал обе эти позиции, ни я, ни мои люди, не соглашались с ними. Нам не нравилось слышать такие заявления, когда разбирали завалы после нападения на Всемирный торговый центр.

*

До сих пор послужной список Али напоминал бросание петард в рыболовную яму. Конечно, вы получите несколько дохлых рыбешек, всплывших наверх, но если вам нужна королевская рыба, вам лучше подготовиться к серьезной рыбалке в опасных и более глубоких водах.