Текст книги "Убить Бен Ладена (ЛП)"

Автор книги: Делтон Фьюри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

Спецназовцы оседлают вершины и смогут точно целиться в бункеры или во входы пещер лазерными целеуказателями, чтобы американские военные самолеты наносили по ним удары относительно безнаказанно.

Тактический план, разработанный экспертами «Дельты», редко отвергается, и на самом деле я не могу припомнить, чтобы кто-нибудь когда-то говорил «нет» после того, как «Дельта» определила, что ей нужно сделать, чтобы выполнить свою задачу. Этот же план пробивался через наших разных командиров, но где-то далеко, намного выше нас, в нем было отказано. Нам не позволяли проникнуть через Пакистан.

Любой план имеет свои минусы, в том числе и этот. Даже простое снабжение таких разведывательных групп водой, боеприпасами и батареями для радиостанций было бы непростой задачей. Однако это не означало, что мы не должны были этого делать! Мы были «Дельтой», и мы могли преодолеть такие вещи. И если бы Подразделение овладело дальней стороной горных перевалов, замкнув кольцо, это имело бы огромное значение. Но наш план был отклонен.

*

С годами сложилось мнение, что президент Пакистана Первез Мушарраф отказал нам в доступе к месту проведения операции, необходимой для трансграничного проникновения, и что Центральное командование (СЕНТКОМ) решило, что этот вопрос слишком чувствителен, чтобы на него давить. Но это верно лишь отчасти.

Рон Саскинд в своей книге «Доктрина одного процента» воспроизвел событие, развернувшееся в глубине Белого дома. На глазах у президента Буша и вице-президента Чейни старший оперативник ЦРУ разложил на полу карту Афганистана и потребовал немедленного ввода американских войск на пакистанскую сторону Тора-Бора, тем самым отрезав потенциальный путь к отступлению «Аль-Каиды».^[58]

Он продемонстрировал спутниковые снимки, чтобы доказать, что пакистанские военные еще не находятся на месте для выполнения этой задачи. Кроме того, сотрудник ЦРУ решительно высказал предположение, что на Пакистан нельзя рассчитывать в том, что он выполнит свое обещание о вводе войск для обеспечения безопасности в этом районе.

По словам Саскинда, президент Буш не был полностью поколеблен и решил довериться нашим мусульманским союзникам в новой войне с террором. Задняя дверь останется для врага широко открытой. Мы были недовольны.

Обеспечив безопасность своего южного фланга, «Аль-Каида» могла сосредоточиться на обороне с запада, севера и востока, и они построили свою оборону соответствующим образом, исходя из предположения, что эти большие пограничные горы останутся неприкосновенными.

На местах мы знали об этом еще в 2001 году.

*

Даже наше огромное преимущество в превосходстве в воздухе не будет работать в нашу пользу, по крайней мере, на какое-то время. Ценные авиационные средства еще даже не базировались в Афганистане. Аэродром Баграм и аэропорт Кандагара, получивший название ПОБ «Тахо», еще не были готовы принять самолеты. На тот момент самолеты все еще дислоцировались на северо-западе Узбекистана и на юго-востоке, в отдаленном районе Пакистана, а авиационный флот сокращался в странной попытке обмануть террористов. Нам было нетрудно представить, как большие расстояния могут помешать поддержке с воздуха во время перестрелки в Тора-Бора, когда мы будем находиться на острие копья.

Зная обо всех моментах, которые вряд ли увенчаются успехом или будут отклонены некоторыми более высокопоставленными руководителями, командир эскадрона Эшли, оперативный офицер Супер Ди и остальной личный состав приступили к работе по выявлению и определению вещей, которые могли бы заставить нашу миссию работать.

Последние снимки со спутников и с высоко летавших разведывательных самолетов позволили аналитикам оценить, что происходит в горах. Информация была упакована в слайд-шоу Power Point с цветовой кодировкой. Зимние температуры были холодными, горный хребет был окутан низкими и затяжными облаками, а в различных ущельях и перевалах скапливался глубокий снег.

Напрашивался четкий вывод о том, что эти жизненно важные проходы были настолько забиты, что «Аль-Каида» и Бен Ладен не могли покинуть горы в ближайшее время, а это означало, что им придется занять серьезную оборонительную позицию.

Эшли хотел сделать эти возможные пути выхода еще более опасными, сбросив на перевалы несколько бомб CBU-89 «Гатор».^[59] С помощью этих бомб можно было бы создать минные поля, которые одновременно лишили бы вражеских пехотинцев путей к отступлению, и выбили бы их транспортные средства, оставив врага в ловушке и формируя поле боя по нашему вкусу.

Но даже этот логичный запрос был отклонен на каком-то высоком уровне, скорее всего, более высоком, чем четырехзвездный генерал в СЕНТКОМе. Позже, после окончания боев, мы узнали, что в этом деле действительно был политический подтекст, потому что некоторые из наших союзников угрожали отказаться от участия в боевых действиях, если будут использованы авиационные системы минирования.

Многочисленные источники все еще утверждали, что Бен Ладен был в горах, и сообщали, что он все еще жив, хорошо защищен и постоянно передвигается верхом из пещеры в пещеру. Кроме того, мы узнали, что он пользовался широкой поддержкой среди местного населения.

В этом не было ничего удивительного. По крайней мере, с 1985 года он предоставлял рабочие места и возможности для ведения джихада многим жителям во время строительства траншей, бункеров и пещер, которые составляли горный редут. Либо его собратья-мусульмане в этом районе искренне верят в него, либо Бен Ладен просто купил их преданность. Это не означало, что все мусульмане поддерживают Бен Ладена или являются его врагами просто потому, что они явно не поддерживают или не враждуют с ним. Очень вероятно, что многие просто были слишком напуганы, чтобы наброситься на него.

Если не считать нескольких удачных разведывательных ходов, когда в афганских горах стояла зима и Бен Ладен мог ездить верхом, ни нам, операторам, ни нашим командирам заняться особо было нечем. Мы знали, что наша способность передвигаться по пересеченной местности на пикапах «Тойота» была ограничена, поэтому единственным оставшимся решением для нас было просто подняться в горы.

Последняя плохая новость заключалась в том, что наши силы быстрого реагирования первой линии, в конце концов, будут состоять не из американских рейнджеров, а из афганцев. Поначалу мы все переоценивали способности и готовность афганских «духов» вести войну, но в настоящее время мы собирались доверить им свои жизни. Мысль же о том, что «дух» может сделать это так же хорошо, как рейнджеры, была полной несбыточной мечтой.

Одним из ограничений была неспособность «духов» сражаться ночью, – недостаток, который первоначально списывался на то, что у них не было больших технических возможностей ночного видения. Вскоре мы узнали, что на самом деле «духи» не нуждались в оборудовании ночного видения – у них не было желания сражаться в темноте.

Это была точка трения, которая станет еще более угрожающей, когда начнется стрельба.

В течение следующих двух недель все складывалось очень интересно.

*

Основным предположением Бен Ладена, а также его личным желанием было то, что Соединенные Штаты введут огромное количество обычных войск, как в свое время это сделали Советы. Он полагал, что большое количество американцев столкнется с теми же проблемами, что и русские. По его мнению, все это давало его повстанцам еще одну возможность нанести крупномасштабные потери другой сверхдержаве. После того, как мы дали деру из Сомали, он должен был поверить, что интенсивные и дорогостоящие боевые действия могут вызвать у американцев и даже у всего мира протест, который приведет к выводу войск из Афганистана.

Конечно, пока мы планировали свои действия, сидя на промежуточной базе сосредоточения, детали оборонительных позиций «Аль-Каиды» оставались неизвестными. Спутниковые снимки хороши, но ясность и документальное подтверждение крепости «Аль-Каиды» появились только после того, как нога американского солдата ступил на афганскую землю.

*

Небольшая группа планировщиков оперативной группы, командиров и операторов «Дельты» собралась в ПБС в импровизированной зоне для совещаний. Стенами служили белые простыни из плотной ткани, и мы расселись на шатких стульях. Место, в котором завершалась такая важная миссия, выглядело довольно захиревшим.

На большой картонной коробке рядом с небольшим проектором стоял портативный компьютер, который проецировал на стене изображение слайда с черными буквами на нем: БОЕВАЯ ЗАДАЧА ЭСКАДРОНА «А», 2 ДЕК. 2001 Г.

Наша братская штурмовая группа продолжит охоту на муллу Омара на юге. Наши товарищи по Подразделению уже участвовали в том бою с самого начала и хорошо разбирались в тактике и организации талибов.

Тем временем бóльшая часть нашего Подразделения сосредоточится на Бен Ладене в восточном Афганистане. Насколько я помню, задача звучала примерно так: по приказу установить связь с оппозиционной группой Восточного альянса в окрестностях Джелалабада, Афганистан, чтобы облегчить уничтожение или захват Усамы Бен Ладена.

Это был довольно простой и прямой набор приказов. Встретьтесь и поприветствуйте местных афганских моджахедов, а затем найдите Бен Ладена, уничтожьте его или захватите его в плен.

Включение слова «захват» в постановку боевой задачи являлось стандартной практикой, потому что некоторые цели более ценны живыми, чем мертвыми. У них может быть ценная информация, которая может привести к кому-то выше по пищевой цепочке или раскрыть важную информацию, которая поможет сорвать запланированную террористическую акцию.

Дело в том, что решение «жить или умереть» не является для оператора «Дельты» сложным. Когда оператор входит в помещение, его первая задача – устранить все угрозы в отведенном ему секторе. Если там оказывается его противник, он сам определяет свою судьбу. Если он безоружен и не проявляет враждебных намерений, то он живет и относится в категорию захваченных.

«Дельта» не тратит время на разглядывание лица, а делает мгновенный снимок всего человека, прежде чем сосредоточиться на том, что имеет решающее значение, – на его руках. Если у цели есть оружие, – что ж, он мертвец с билетом в один конец и отправляется на мученичество с ручной кладью.

Усама Бен Ладен был другим. Проще говоря, он был более ценен, будучи мертвым. Нам было совершенно ясно, что захват террориста не является предпочтительным исходом. Президент уже подписал меморандум-уведомление, в котором разрешалось уничтожить вдохновителя террористов на месте.^[60]

Привлечение захваченного Бен Ладена к суду в Соединенных Штатах, несомненно, вызвало бы безумие в средствах массовой информации, которое сделало бы процесс над О. Джей Симпсоном похожим на кошачью драку между матерями в местном родительском комитете.^[61] Несомненно, в эту уродливую смесь будут втянуты и другие государства.

Грызть ногти при таком испытании заставляла мысль о нашем важнейшем союзнике, – саудовцах. Бен Ладен был уроженцем Саудовской Аравии и членом огромной, богатой и влиятельной семьи в этой стране. Крупный судебный процесс над Бен Ладеном в западном суде разоблачит и поставит в неловкое положение членов саудовской королевской семьи, наших двойных агентов в саудовской разведке и, возможно, поставит под угрозу весь режим.

После краткого совещания генерал-майор Делл Дейли дал командирские указания. Он был непреклонен в том, что мы должны сосредоточиться на Бен Ладене и не ввязываться в серьезные бои. Как только Бен Ладен будет уничтожен, мы должны были передать его останки афганцам.

Он выразил озабоченность по поводу нашей способности действовать на таких больших высотах в экстремальную зимнюю погоду и спросил офицера по разведке о минных полях. Генерал также попытался умерить наш естественный наступательный порыв предупреждением о том, чтобы мы не обскакали наши возможности пополнять запасы, когда мы вторгнемся в цитадель «Аль-Каиды». Генерал все говорил и говорил. Казалось, у него была сотня проблем, а сотрудники его штаба могли дать очень мало ответов.

Все это было хорошо, но почему-то у меня складывалось впечатление, что генерал не очень-то хотел, чтобы «Дельта» отваживалась подниматься в горы. Создавалось впечатление нерешительности, как будто некоторые люди все еще надеялись, что проблема каким-то образом разрешится сама собой, прежде чем мы войдем в Афганистан. Тогда мы все могли бы вернуться к нашим обычным тренировкам дома.

Генерал, казалось, был обеспокоен тем, что мы вздумаем организовать массированную фронтальную атаку в гору против окопавшегося врага, который владел высотами. Он должен был отдавать себе отчет в том, что «Дельта» не марширует стройными рядами под огнем автоматического оружия.

Дейли также сказал нам, что мы не отправляемся в Тора-Бора, чтобы поддержать дружественных афганских моджахедов. Это было странное заявление, потому что это было именно то, что 5-я группа ССО осуществляла вместе с Северным альянсом на протяжении нескольких недель.

Мы высоко оценили заботу генерала о нашем здоровье и благополучии, но его комментарии не соответствовали нашей миссии. В конце концов, всего несколькими минутами ранее на одном из слайдов указывалось, что мы должны были соединиться с афганским полевым командиром, чтобы убить Усаму Бен Ладена.

Пока мы с сержант-майором штурмовой группы Джимом слушали комментарии, то обменивались любопытными взглядами: ты можешь поверить в это дерьмо?

В конце концов, это было не идеально, и никто никогда не говорил, что так и должно быть. Мы не могли переписать сценарий по своему вкусу.

Бен Ладен ждал нас в Тора-Бора, и у нас не было проблем с тем, чтобы услужить ему, независимо от стратегических или оперативных ограничений.

Тем не менее, мне не пришлось уходить с этого совещания с чувством неловкости.

Всего через несколько минут после его окончания Дейли подошел к Джиму, Ски и мне. У него все еще был тот же озабоченный вид, но затем он остановился, сосредоточился и очень обобщенно дал нам все командные указания, в которых мы действительно нуждались.

– Ребята, убейте Бен Ладена… и принесите доказательства!

Вот это было больше похоже на правду.

*

В полдень пятого декабря мы загрузили несколько самолетов MC-130 «Тэлон-II» для нашего более чем четырехчасового путешествия в Афганистан. Помимо нескольких десятков операторов, в каждом самолете стояло два пикапа, прикрепленных к палубе и загруженных припасами и боевым снаряжением. Я занял место на пассажирском сиденье белой «Тойоты», которая все еще пахла новым автомобилем.

Подключив портативный компьютер к бортовой сети автомобиля, я открыл программу Falcon View. На экране я начал перебирать слои спутниковых снимков и карт, включая советские топокарты Афганистана в масштабе 1:50000.

Из окна пикапа кабель змеился к круглой GPS-антенне, установленной под одним из затемненных обтекателей самолета. Это связало нас с несколькими спутниками, которые оживили крошечный значок самолета королевского синего цвета, который отображал наш самолет. Это маленькое изображение поползло по карте на моем экране, когда наш самолет пересекал Аравийское море.

Мы обогнули пакистанскую границу к востоку от Ирана и облетели южную и восточную часть Афганистана. Где-то над Северо-Западной пограничной провинцией Пакистана пилоты резко накренились на запад, и мы вошли в воздушное пространство Афганистана, направляясь в Кабул.

Барт, оперативный сержант эскадрона, который первым сообщил нам о нападениях 11-го сентября, должен был встретить нас на взлетно-посадочной полосе в Баграме. Он привел нас к старому, разбомбленному прямоугольному зданию, нашему новому дому вдали от дома, где мы бросили свое снаряжение. Чтобы не впускать холодный воздух, передовая группа заколотил окна в твердых глиняных стенах, приобрела керосиновые обогреватели и покрыла холодный бетонный пол почти от стены до стены малиново-красным ковром.

Точно такое же здание, расположенное примерно в сорока метрах от нас, было одним из немногих, где снаружи были обезврежены мины. Места оказалось достаточно только для того, чтобы мы могли обойти периметр, держась поближе к зданиям, и подтащить к нему несколько пикапов.

Через тридцать минут нас вызвали в здание Объединенной оперативной группы по разведке,^[62] расположенное в паре сотен ярдов вниз по улице. С мыслями о неснятых минах мы подошли к зданию, которое было немного больше, немного теплее и имело больше отдельных комнат. Это был строгий дом «Совместной ячейки», – относительно новое обозначение, присвоенное особой группе профессионалов, которым было поручено сопоставлять, анализировать и делать выводы из различных разведданных, собранных различными способами и из различных источников. Отсюда и ее название. Их задача была сложной даже для такой талантливой группы мужчин и женщин, и некоторым шутникам не потребовалось много времени, чтобы добавить префикс к названию, изменив его на «Ячейку путаницы».^[63]

Гас Мердок опередил нас, прилетев в город из ПБС чуть ранее, и уже отвечал за совместные передовые операции спецназа, как часть «Совместной ячейки». После нескольких быстрых рукопожатий и сальных шуток мы сели, чтобы узнать мнение нашего бывшего командира эскадрона о нашем следующем шаге. Новости были не из приятных. Гас сказал, что разведывательное сообщество подсчитало, что в настоящее время в горах Тора-Бора находится от полутора до трех тысяч вражеских войск.

Именно тогда мы начали понимать, что «Дельту» просят сделать что-то явно выходящее за рамки нашего перечня основных задач. Мы были совершенно уверены, что «Дельте» никогда прежде не поручалось связывать свои боевые операции с группой племенной оппозиции. Более того, мы должны были проводить военные операции, полагаясь на местные силы безопасности и проводников, местные силы быстрого реагирования вместо американцев, и делать это с крайне несвоевременным и зависящим от погоды планом обеспечения и эвакуации раненых. Это было совсем не похоже на «Дельту». Неопределенность генерала Дейли начала обретать смысл.

*

Пока мы еще были в воздухе, ЦРУ передало сообщение, что генерал Хазрет Али, глава Восточного альянса, был готов немедленно принять нас в приграничном городе Джелалабад. Мы с нетерпением ждали этого, потому что у нас не было никакой информации об афганском военачальнике, с которым мы должны были связаться, кроме основ его биографии. Али, мусульманин-суннит, происходил из племени пашаи в провинции Нангархар и отличился как полевой командир в войне против Советов. Кроме этого, больше мы ничего не знали.

Однако резидентура ЦРУ в Джелалабаде, – группа «Джавбрейкер Джульет», —сообщила, что Али готов помочь, и для нас этого было достаточно. Во всяком случае, нам сказали, что афганцы должны казаться частью любых действий. Мы не думали, что в этом было что-то особенное, но это определенно стало таковым.

Мы должны были отправиться из ПОБ «Юкон» в Кабул, связаться с несколькими операторами передовых сил и сотрудниками ЦРУ и быстро получить разведданные. Оттуда мы под конвоем примерно дюжины моджахедов, финансируемых ЦРУ, отправимся в Джелалабад, где афганский военачальник держал свою штаб-квартиру.

Гас сообщил нам, что все готово и нам нужно скоро уезжать. Пока я рассказывал Джиму и ребятам о ситуации, сержант-майор Айронхед и сержант-майор разведывательной группы Брайан, с позывным «Би-Манки», наш связист Берни и Шэг, переводчик с пушту, загрузились в два пикапа. Джим решил остаться, чтобы координировать действия и наблюдать за подготовкой к тому, чтобы в конечном итоге перебросить остальных парней вперед, как только с ЦРУ и генералом Али будут проработаны все детали. Мы полагали, что это займет день, самое большее, два.

У нас были строгие инструкции, что мы можем «одолжить» переводчика только на несколько дней и очень скоро должны будем отправить его обратно в Баграм. Каким-то непостижимым образом, как только мы достигли теней Тора-Бора, мы об этом приказе напрочь забыли.

Собрав вещи, мы вернулись в дом, чтобы попытаться согреться, пока будем ждать отъезда. Мы были слишком возбуждены, чтобы спать, поэтому просто сидели на картонных коробках, постукивали ногами по полу, разгоняя кровь, прижимались друг к другу, чтобы воспользоваться теплом тел друг друга, и скрещивали руки, чтобы не замерзнуть.

Берни, наш связист, который проверял свой портативный компьютер, крикнул с улюлюканьем.

– Эй, Делтон! Тебя только что повысили!

Оказывается, вышестоящий штаб в ПОБ занервничал, потому что я, старший по званию человек, представлявший оперативную группу на этой важной встрече с генералом Али, был всего лишь армейским майором. В конце концов, в американских вооруженных силах офицер в генеральском звании обычно не имеет дела с низшими по званию майорами, и то, что кто-то с таким низким званием проведет деликатную встречу на высоком уровне, может подсказать Восточному альянсу и его уважаемому командиру, что мы несерьезны.

Чтобы облегчить проблему, они разрешили мне для этой конкретной миссии замаскироваться под подполковника, как будто быть на одну ступеньку выше по иерархии имело значение.

Вот так, сидя в холодной-прехолодной комнате, я стал воображаемым подполковником Делтоном Фьюри: никакой церемонии продвижения по службе, никакой дополнительной оплаты, никаких фанфар, просто и полностью неофициально. На самом деле, единственное, что я получил в избытке, – это куча острот от товарищей вокруг меня.

Фальшивое повышение было совершенно ненужным. Фельдмаршал, подполковник, майор или рядовой Гомер Пайл^[64] не имели бы никакого значения для генерала Али, если только он не препятствовал бы притоку наличности и оружия из добрых старых Соединенных Штатов Америки.

На самом деле, если что-то и помогло бы мне произвести впечатление на генерала Али, так это более густая борода.

Но вскоре наши мысли вернулись к тому, что ждало нас впереди, и к неумолимому врагу, который контролировал коварную местность, где нам предстояло сражаться. Мы окажемся в меньшинстве, и аналитики разведки говорили, что наши новые афганские союзники не думают, что кто-то, включая нас, сможет победить в горах Тора-Бора боевиков «Аль-Каиды», которые были частью массового повстанческого движения, с которым уже столкнулась другая сверхдержава – Советский Союз, и которое победило его.

Айронхед, как всегда невозмутимый, произнес девиз эскадрона:

– Molon Labe!

Это был вызов, брошенный спартанским царем Леонидом в Фермопилах, когда персидский царь Ксеркс предложил спартанцам, которых он значительно превосходил числом, сдаться, если они просто бросят оружие. Дерзкий ответ означал: «Приди и возьми!»

5

Говорящие стволы

Добро пожаловать в отель Тора-Бора,

Какое прекрасное место,

Какая изумительная поездка,

В любое время года [вы найдете]

Много номеров в отеле Тора-Бора,

Но окажетесь здесь в опасности…

*Пародия на песню «Отель Калифорния» группы Eagles за авторством Джей Си *

На своих пикапах мы подъехали по разминированной полосе к зданию Объединенной оперативной группы по разведке, чтобы встретить сопровождение, которое должно было провести нас через заминированный периметр аэродрома, а затем сопроводить примерно на тридцать миль к югу, прежде чем передать нас другим людям на окраине Кабула.

То, что нас ожидало, оказалось припаркованным темным двухдверным седаном зловещего вида с парой мужиков, сидевших на передних сиденьях и закутанных в афганскую одежду. Я заглянул в окно водителя, чтобы убедиться, что мои глаза меня не обманывают.

Должно быть, это какая-то злая шутка. Мы не знали, кем должны были быть наши проводники, но я был потрясен, обнаружив там Дока и Судью. Должно быть, я все еще сплю и вижу странный сон, не иначе, потому что эти люди не могут быть нашими проводниками ни за что на свете.

Два бывших сотрудника управления отряда «Дельта» – один был начальником юридической службы Подразделения, а другой – его штатным психологом.

– Привет, Делтон, как дела? Рад тебя видеть. Готовы к поездке?

Оба офицера покинули Подразделение несколько месяцев назад, последовав вслед за бригадным генералом Гэри Херрелом на его новое место службы в СЕНТКОМ.

– Э-э, да, я тоже рад вас видеть, парни, – запнулся я, пытаясь скрыть свое удивление. Оба были хорошо известны в Подразделении и пользовались абсолютным доверием, но сейчас они были просто не похожи сами на себя, этот адвокат и психолог, внезапно появившиеся в своих афганских шмотках и в машине, здесь, в глуши, тогда как мы полагали, что они вернулись во Флориду. – Если вы готовы, то и мы тоже. Дайте мне одну из ваших раций и показывайте дорогу.

Мы выехали из ПОБ «Юкон» за несколько часов до рассвета. Кроме фар наших трех машин, только звезды давали хоть какой-то свет, и мрачная, непроглядная тьма окутывала землю. Вершины высоких гор на севере не были видны, но мы чувствовали их присутствие.

*

Пока я сидел верхом на своем дробовике в головной «Тойоте», сержант-майор Айронхед вел машину, а позади, в замыкающем пикапе, ехал Брайан вместе с Берни и Шэгом. Время, тянувшееся в той долгой поездке, позволило мне поближе рассмотреть человека, сидевшего за рулем. Я, тридцатисемилетний армейский майор, замаскированный под подполковника, ехал сквозь афганскую ночь рядом с человеком, который был одним из самых талантливых, надежных и опытных сержантов, когда-либо ходивших по коридорам комплекса зданий «Дельты».

Сержант-майор эскадрона, который уверенной походкой нес свое тело ростом на дюйм выше шести футов, был добродушным, начитанным, скромным и вежливым бывшим рейнджером, которого мы все любили и уважали. Сейчас ему было чуть за сорок, и он прослужил в качестве оператора «Дельты» пятнадцать лет. Играл он по установленным правилам – после того, как они проходили его тест на здравый смысл.

Айронхед любил бегать по высоким травянистым холмам, которые в пункте постоянной дислокации «Дельты» разделяли одно стрельбище от другого, потому что под его спокойным и вежливым поведением скрывался мазохистский демон дискомфорта. Никаких обтягивающих футболок и модных легких и дорогих кроссовок для этого парня! Нет, когда Айронхед выходил на пробежку из задней части здания, он не утруждал себя сменой ботинок, или летного комбинезона, или боевой униформы. Он заходил в расположение группы только для того, чтобы взять свой защитный шлем и надеть бронежилет, чтобы тяжелая пробежка стала еще тяжелее. Айронхед был гораздо более терпим к неудобствам, чем остальные из нас.

Его выбор прически был типичным для спецназовца – его коротко стриженная голова сейчас скрывалась под коричневой шерстяной шапкой. Это было практично. Контртеррористические операции в мирное время – это одно, но длинные волосы в бою не имели для него никакого смысла.

Несколько месяцев спустя, после операции в Тора-Бора, он решил вернуться к рейнджерам на должность главного сержант-майора батальона. В первые дни вторжения в Ирак он отправился в рейд, в место под названием дамба Хадита. После того, как он всего с ротой людей прошел пятикилометровый объект, бывший целью операции, некоторые из молодых рейнджеров спросили Айронхеда, когда к ним подойдут резервы.

– Послушайте, вы выполняете классическую боевую задачу рейнджеров, – с резкостью напомнил он им. – Вы находитесь глубоко в тылу врага, захватываете цель, которая слишком велика для удержания ротой людей, и вам говорят держаться, пока вас не сменят.

Это было все, что требовалось – рейнджеры издали боевой клич и вернулись к работе, несмотря на то, что на протяжении нескольких часов они подверглись нескольким артиллерийским обстрелам 155-мм снарядами.

Айронхед схватил снайперскую винтовку SR-25^[65] и направился к ближайшей водонапорной башне. Работая снайпером, бывший оператор «Дельты» лично отправил десятки иракских боевиков к их Создателю. Его работа в тот день принесла ему Серебряную звезду, но не удивила никого, кто по-настоящему его знал.

Еще был Брайан, который вел вторую машину. Как и Айронхед, он прослужил в Подразделении свыше десяти лет, и в отсутствие официального командира группы, он являлся самым старшим по званию оператором в разведывательной группе отряда.

Мастер-сержант был бывшим «зеленым беретом» и прирожденным лидером, одним из лучших стрелков из пистолета и длинноствольного оружия в здании, а также опытным альпинистом. В стрессовых ситуациях Брайан всегда оставался спокойным и хладнокровным, и у него был талант всесторонне анализировать противоречивую и спорную ситуацию, прежде чем высказаться, после чего он выбирал решение, о котором все остальные меньше всего думали, но которое будет коллективно согласовано как наилучшее из возможных.

У нас по дороге двигалась отличная команда.

*

Через тридцать минут после начала поездки вдалеке показалось Солнце, осветив пейзаж, сошедший прямо из девятого века. К западу и северу от нас возвышались высокие заснеженные вершины. Сухие русла ручьев и глубокие вáди прорезали обширное холмистое и каменистое ложе пустыни. Живописные предгорья были покрыты неровными пятнами коричневого и серого цветов, в то время как сельская местность была зеленой, а грязные скелеты сожженных или ржавых бронированных машин советской эпохи стояли мертвыми и брошенными. Давно забытые развалины кишлаков и глинобитные постройки довершали картину запустения.

Камни размером с софтбольные мячи, выкрашенные в красный цвет с одной стороны и белый с другой, выстроились вдоль края дороги, обозначая минные поля: не двигайтесь дальше, иначе рискуете разлететься на куски.

На полпути к Кабулу мы заметили прямо у дороги невзорвавшуюся бомбу, чей нос зарылся примерно на фут в землю, а хвостовик торчал наружу. Болванка выглядела довольно новой, без сомнения, была доставлена сюда американским бомбардировщиком за последние пару недель и предназначалась для определенной части бегущих войск талибов во время большого наступления Северного альянса на Кабул.

Наш следующий эскорт ждал в одинокой машине, припаркованной на обочине дороги. Это был еще один наш старый друг, подполковник Марк Саттер, командовавший северной группой «операций передовых сил», или Н-АФО. К тому времени, когда развернулись события в Ираке, Саттер сменил Джейка Эшли на посту командира эскадрона и стал лучшим боевым командиром в «Дельте»: бесстрашный, решительный и обладавший замечательной способностью отклоняться от заранее подготовленного плана, чтобы принимать быстрые и своевременные решения в густом тумане войны.

После быстрых рукопожатий и похлопываний по спине мы попрощались с Доком и Судьей и последовали за Саттером в пятнадцатиминутную поездку по кабульским закоулкам. Притормозив у афганского блок-поста, мы затем въехали на парковку позади большого гостевого дома в центре города, который за последние несколько недель стал родным для группы «Джавбрейкер» и главной штаб-квартирой резидентуры ЦРУ. Отсюда Саттер командовал и руководил ячейкой передовых сил. Это было то же самое здание, которое ЦРУ использовало в 1980-х годах для ведения разведки и поддержки афганской войны против Советов.