Текст книги "Убить Бен Ладена (ЛП)"

Автор книги: Делтон Фьюри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

Али ответил, что в том районе, куда мы направлялись, репортеры рыскают повсюду, но согласился, что ему также хочется держать нас вне поля зрения. Помогли тонированные стекла. «Мы начинаем сходиться во мнениях», – подумал я, и он добавил что-то еще.

– Генерал Али говорит, что ему нужно подняться туда, он должен появиться на людях, – объяснил Адам Хан. – Репортеры ожидают этого, и он должен быть замечен своими людьми.

– Это круто, но мы с ним не пойдем. Я не поеду на этом пикапе туда со своими ребятами сзади, – ответил я. – Здесь слишком людно.

После нескольких секунд обсуждения с Адам Ханом генерал открыл дверь, ступил на каменистую почву и целенаправленно направился к массе журналистов. И действительно, один бдительный репортер из заметил генерала и поднял тревогу. Все бросились к нему.

Мы остались наблюдать, намереваясь дождаться возвращения Али к машине, но одного умного репортера обмануть не удалось. Меньше чем через минуту белый минивэн выехал из ряда припаркованных автомобилей и повернул в нашу сторону.

Наступило время для экстренного отхода, но когда я попытался развернуть пикап, чтобы уехать, белый микроавтобус подъехал вплотную к нашему заднему бамперу, и маленькая светловолосая женщина средних лет, одетая в темное пальто средней длины с серым шарфом, обернутым вокруг шеи, выскочила и кинулась к Айронхеду и Брайану, чьи лица были закрыты.

– Вы видели Усаму бен Ладена?

«Что ж, вполне себе ожидаемый вопрос, – подумали они. – Но понимает ли она, что мы американцы?»

Мы рванули, сказав подчиненному командиру, который был с нами, позвонить генералу Али и объяснить, почему мы его бросили. Придется ему поймать еще одну попутку.

В зеркале заднего вида, сквозь дорожную пыль, я видел, что эта репортерша так просто не сдастся. Водитель минивэна гнался за нами по пятам, быстро переваливая через гребень холма позади нас. С Айронхедом и Брайаном, держащимися в кузове пикапа, я ускорился. Это просто смешно. Как мы будем вести эту войну, если нам придется скрываться от проклятых репортеров?

– Адам Хан, к черту все это. Пусть твой приятель выскочит на следующем повороте, поднимет свой АК-47, чтобы привлечь их внимание, и остановит микроавтобус! А мы продолжим возвращаться в школу.

– Звучит неплохо!

Сказав командиру «духов», что нам нужно, Адам Хан кивнул мне, и я нажал на тормоза. Командир спешился еще до того, как машина остановилась, и вышел на середину дороги с АК-47 над головой, чтобы остановить надоедливый пресс-автобус. Я слышал, как Айронхед и Брайан вздохнули с облегчением, когда мы оставили репортершу, ее команду и охранника выяснять отношения между собой.

Что ж, эта поездка, конечно, прошла не очень хорошо: пресса ближе к линии фронта, чем мы. Мы бросили нашего генерала, и нас прогнала блондинка в микроавтобусе с телевизором. Ну и кто из нас теперь воины?

*

В тот вечер мы собрались в угловой комнате ЦРУ в здании школы. Сержант-майор Айронхед, Брайан и я сидели с несколькими офицерами ЦРУ, в то время как Адам Хан, Али и его помощник-переводчик Гульбихар лежали на плотно сплетенном зелено-белом афганском ковре. На любом поле боя вы можете биться об заклад, что у ЦРУ окажутся самые лучшие имеющиеся помещения. На другом ковре, в центре помещения, стояло несколько маленьких чашек зеленого цвета. Через несколько мгновений за ним последовали дымящийся чайник и корзинка с орехами.

Ковер и сервировка блюд находились в резком противоречии с высокотехнологичным военным и гражданским снаряжением ЦРУ, разбросанным повсеместно вдоль стен. Черные и серебристые радиоприемники и антенны, различное оборудование, хранящееся в черных ящиках, очки ночного видения, спутниковые телефоны и дополнительные магазины АК-47 были тщательно разложены для быстрого использования.

Отказавшись от любезностей, Али повторил свое желание закончить эту битву как можно скорее и пообещал сделать для этого все возможное. Но он также предупредил, что некоторые местные племена, заявляющие о своей лояльности к нему, могут легко быть подкуплены и изменить лояльность.

Джордж немедленно поднял тему увеличивающейся толпы журналистов и спросил, что генерал планирует с ними делать. Али ответил, что он назначил индивидуальное сопровождение каждому журналисту, чтобы взять на себя ответственность за них, пока они здесь.

– Я также приказал увеличить количество контрольно-пропускных пунктов, чтобы контролировать репортеров и держать их подальше отсюда, – добавил он с уверенностью.

Мои мысли вернулись к агрессивному микроавтобусу телевизионщиков, который висел у нас на хвосте, и я подумал, что генерал, возможно, переоценивает свою способность контролировать неизменно настойчивую прессу. Ответ звучал отрепетировано, слишком хорошо, чтобы быть правдой, и это на самом деле было так.

Во время встречи был приглашен один из фронтовых командиров Али. Прежде чем сесть, он оказал генералу все любезности. Али представил его как командира федаинов – «жертвующих людей»,^[76] – которые были лучшими воинами Али, числом около восьмидесяти человек. Он только что вернулся после часовой стычки с боевиками «Аль-Каиды» прямо у предгорий.

Он сказал, что федаины атаковали незадолго до наступления темноты, и что им удалось захватить три пещеры и убить несколько вражеских бойцов, но неизвестное число сбежало. Удивительно, но импровизированный обзор действий командира также высветил, что его люди сделали неправильно.

Он рассказал о том, как «Аль-Каида» контратаковала, пока его люди зачищали вторую из трех пещер. Его моджахеды мерзли в горах, и всегда требовалось много времени для того, чтобы можно было свободно расхаживать и собирать военные трофеи, особенно все, что могло их согреть. Получив в бою восемь раненых и трех убитых, командир решил отказаться от с трудом занятых пещер и к вечеру отступить.

Кто-то попросил его описать бойцов «Аль-Каиды».

– Все черные, с головы до ног, с капюшонами, скрывающими их светлокожие лица, – с энтузиазмом ответил он, словно пытаясь убедить нас в своей искренности.

Мы знали, что предпочтительной одеждой талибов было черное на черном, —настолько отличительная полувоенная форма, что она была добавлена в правила ведения боевых действий в начале войны: все черное приравнивалось к Талибам или «Аль-Каиде», что приравнивалось к угрозе, что означало разрешение применения смертоносной силы.

– Почему вы отступили и отказались от с трудом завоеванных пещер и траншей? – спросил я командира федаинов.

– Ночью слишком темно и опасно, – заявил он, робко взглянув на генерала Али. – Мы должны отдыхать ночью и принимать пищу и питье.

Обычный ежедневный путь мусульманского бойца в священный месяц Рамадан^[77] требовал поста от восхода до заката в течение тридцати дней подряд. На протяжении всей этой надвигающейся битвы эта древняя исламская традиция служила постоянным оправданием бездействия моджахедов. Очевидно, их враг-мусульманин также уважал ту же самую кораническую традицию.

Другими словами, каждый обычно делал передышку от ночных боев, чтобы перекусить, немного поспать, перегруппироваться и маневрировать силами на позиции для стычек следующим днем. Подумалось даже, что этот конкретный бой, который был так тщательно описан командиром федаинов, возможно, был попросту инсценирован ради нас.

*

Али и Джордж начали пререкаться, большой техасец настаивал на том, чтобы генерал поддержал наше продвижение в горы своими бойцами, и подначивал его насчет отсутствия агрессивности в течение последних двух дней.

В ответ Али огрызнулся на ЦРУ, утверждая, что Тора-Бора – не единственная область его забот. Здесь, в горах, у него было две тысячи бойцов, но остальные четыре тысячи человек были необходимы для обеспечения повседневной работы полиции Джелалабада и отдаленных районов большого и беспокойного города. Можно было бы привести еще несколько тысяч бойцов, если бы только у него было оружие, чтобы раздать его им. Это означало больше денег.

Джордж и глазом не моргнул. Он повторил, что предоставит Али все необходимое для выполнения миссии по уничтожению Бен Ладена. Я уж было подумал, что сейчас откроют еще одну черную спортивную сумку с деньгами.

Но хорошая новость состояла в том, что Али согласился, хоть и без особого энтузиазма, на три требования Дейли, и это оказалось то подтверждение, которое нам было необходимо прежде, чем наш босс согласился бы сделать гораздо больше, чем просто сидеть в школе в ожидании появления Бен Ладена. Али пообещал предоставить нам проводников для передвижения по горным тропам, а также удовлетворил просьбу Брайана о вьючных мулах, чтобы помочь перебросить наше снаряжение в горы. И он должен был расположить наши силы рядом со своими.

Он также пообещал сделать все возможное, чтобы помочь нам, если у нас в горах возникнут значительные проблемы и трудности, по сути, подписавшись на предоставление нам сил быстрого реагирования на случай, если мы попадем в беду. В «быстроте» любых афганских сил быстрого реагирования мы, конечно же, сомневались – одного простого взгляда на устрашающие горы было достаточно, чтобы понять, что нам придется держаться довольно долго, прежде чем кто-либо из людей Али сможет добраться до нас. Им понадобятся часы, а возможно, и дни, чтобы подняться в горы и уничтожить боевиков «Аль-Каиды».

Добавим еще сюда осложнения, что мы любим сражаться по ночам, в то время как моджахеды предпочитают спать, и что сейчас была середина Рамадана, что само по себе накладывало свои ограничения по времени. Шансы на то, что кто-нибудь из людей Али придет нам на помощь, были ничтожно малы, но нищим не пристало быть слишком разборчивыми. Ближайшие американские силы быстрого развертывания находились в двух с половиной часах лета на вертолете, к тому же их «птички» должны были бы для высадки десанта садиться в предгорьях из-за угрозы ЗРК и РПГ, а также из-за отсутствия подходящих посадочных площадок, или же высаживать людей на горы по тросам. Таким образом, любой рейнджер из СБР должен был бы начать с того же места, что и моджахеды.

Тем не менее, Али занял достойную моральную позицию, и мы оставили все как есть. Я поверил ему на слово и полагал, что помощь он пришлет.

*

После того, как совещание закончилось, я вернулся в нашу комнату и отсоединил очки ночного видения от шлема, а затем прошел полдюжины ярдов до квартиры генерала Али. Его верный помощник Гульбихар уже почтительно стоял за дверью, ожидая любых пожеланий своего генерала. Я объяснил, что хочу показать Али кое-что важное, а именно то, как хорошо мы видим ночью. Поскольку для того, чтобы связаться с боссом, поначалу нужно пройти через его секретаршу, я уделил время, чтобы продемонстрировать Гульбихару очки ночного видения. Это помогло убедить его.

Али устал, но, будучи всегда любезным хозяином, согласился на мое назойливое вмешательство. Он уже был в постели, но сел на кровати, а я опустился рядом с ним на колени.

Во-первых, я поместил очки у себя перед глазами, пока Гульбихар объяснял, что я делаю. Слабое мерцание единственного газового фонаря, стоящего в дальнем углу, освещало белоснежную пижаму генерала и заставляло меня задуматься, не следовало ли мне снять ботинки, прежде чем войти и ступить на ковер. Я повернул очки и осторожно поднес их к его глазам. Али наклонился к ним с широко открытыми глазами. Зеленое свечение от ПНВ значительно усиливало свет газового фонаря и подчеркивало глубокие морщины на его лице.

Я заговорил с Али напрямую, так, как будто он понимал по-английски.

– Генерал, с этими зелеными глазами мы можем охотиться за Бен Ладеном ночью и видеть «Аль-Каиду», не будучи замеченными сами.

После того, как Гульбихар перевел, генерал глубоко вздохнул, затем повернул очки к окну, из которого открывался вид на продолжающиеся бомбардировки далеких гор. Я сказал ему, что ПНВ обеспечивают четкое изображение в темноте в звездную ночь на дальностях свыше трехсот метров. Однако на магию он не купился.

– Может быть, вы и можете видеть ночью, но «Аль-Каида» не спит, – произнес он. – Их братья сторожат каждую тропу и дорогу.

Я не смог удержаться от краткого урока тактики, терпеливо ожидая, пока Гульбихар переводил каждое мое предложение.

– Чтобы победить «Аль-Каиду», нам нужно проникнуть внутрь нее. Мы можем убить этих часовых. Вам нужно удерживать местность, которую захватывают ваши бойцы, и не отступать на закате. Мы пойдем вместе с вашими людьми. Даю вам слово, – сказал я Али. – Как только мои люди приблизятся достаточно близко, чтобы увидеть врага, они сделают бомбы намного более эффективными, быстрее уничтожать больше врагов и закончить бой раньше.

Али вернул мне очки. Он глянул на меня, потер четки в левой руке и что-то пробормотал.

– Генерал хочет спать. Он просит вас сделать то же самое, – вежливо перевел Гульбихар.

Довольно хорошо. Пусть дядя переспит с этим. В любом случае, сейчас мне его ответ не нужен. Ребята все еще в двух днях пути отсюда. Я кивнул генералу, улыбнулся, как бы говоря, что мы здесь развлекаемся, а затем унес свою игрушку обратно в свою комнату.

7

Командирская разведка

Таким образом, мы полагаем, что поражение Америки достижимо – с Божьей помощью – и это окажется для нас легче – с Божьей помощью – чем поражение Советской империи ранее.

*Усама Бен Ладен, 21 октября 2001 г.*

Утром 8-го декабря 2001 года нас разбудила радиосвязь Берни с Баграмом. Мы засиделись допоздна, оценивая наше положение, и сумели поспать всего час или два на протяжении ночи, которая была холодной и беспокойной. Мы порылись в своих рюкзаках в поисках рационов MRE, которые могли бы стать холодным завтраком, и прихватили бутылки с водой из коробки за хлипкой деревянной дверью.

Когда мы медленно приходили в себя, я не мог не думать о том, как нам повезло с тем, что эту миссию поручили нам, и как мы гордились этим. Мы находились здесь, за тысячи миль от нулевого уровня в Нью-Йорке, на самом кончике острого копья в охоте на Усаму Бен Ладена. Мы были безмерно благодарны за предоставленную возможность.

Это должна была быть война в стиле «полета сидя в своих штанах»,^[78] в которой невозможно будет заранее предсказать, что может произойти в течение следующего часа, не говоря уже о дне. Мое традиционное военное образование закончилось в Форт-Беннинге в 1995 году, где я был молодым пехотным капитаном и проходил утвержденную учебную программу курса, содержавшую очень мало информации об искусстве ведения неоднозначного и нетрадиционного боя, находясь в связке с каким-то полевым командиром страны третьего мира.

Однако подобный вид боевой работы практиковался в Центре специальных методов ведения войны в Форт-Брэгге, и лишь немногие офицеры понимали его лучше, чем командир оперативной группы «Кинжал» полковник Малхолланд, которому это совсем не нравилось. Он высказал решительные возражения против преследования «Аль-Каиды» в горной местности с неизвестной армией местных боевиков и без надежной инфраструктуры поддержки. Если с этого момента все пойдет наперекосяк, никто не сможет винить в этом Малхолланда, – красные флаги предупреждения он уже поднял.

Своих собственных оговорок хватало и у нашего собственного командира оперативной группы. Генерала Дейли, конечно, нельзя было назвать импульсивным или легкомысленным, когда на кону стояли жизни его людей.^[79] На самом деле генерал лишь слегка склонялся в сторону осторожности, как это зачастую делают большинство благоразумных командиров. Но Дейли также знал, что возможностей прижать Бен Ладена будет немного, хотя без сомнения его уничтожение было главной задачей войны на тот момент. Для этого требовался командир, готовый сделать глубокий вдох, ухватить момент, принять рискованный характер миссии и спустить своих «псов войны». Был ли Дейли лично доволен всей этой сделкой или нет, не имело значения. Он спустил курок, и мы уважали его за это.

*

За день до этого ребята из ЦРУ предупредили нас, что генерал Али был мастером двурушничества и часто пустословил. Он мог давать обещания целому миру, но редко выполнял их, если не считал их полезными или выгодными для своих собственных интересов. Чем больше времени мы проводили в Афганистане, работая с местными боевиками и полевыми командирами, тем больше мы понимали, что поведение Али было далеко не уникальным. Это было просто общей чертой местной культуры. Вы не не могли заработать статус полевого командира, не имея возможности играть в обе стороны, и в середине, и по краям тоже.

Внешне Али был небольшого роста, тихим и скромным. Его формальное образование закончилось в шестом классе, что мало что значило в той суровой обстановке. Что действительно имело значение, так это суровая школа жизни, пройденная на улице, а также опыт и репутация, которую он заработал, сражаясь с Советами и соперничающими племенами, будучи молодым моджахедом. Эти особенности породили опасную смесь политика, менеджера и полевого командира, который, если его достаточно расшевелить, становился таким же самоуверенным, как загнанный в угол петух в курятнике.

В то утро генерал Али находился в хорошем расположении духа и поспешил похвалить собственные усилия. Его люди «в целом» окружили Бен Ладена и отрезали его от любой поддержки со стороны местных жителей, и Али решительно намекал, что побег из Тора-Бора для лидера «Аль-Каиды» не являлся подходящим вариантом. Это была приятная новость для нас, поскольку у нас не было ни людей, ни разрешения, чтобы окружить огромное поле боя, и вливания значительных подкреплений в ближайшее время мы не ожидали.

Мы скрестили пальцы и приняли заявление генерала за чистую монету, поскольку оно совпадало с тем фактом, что мало кто верил, будто лидер «Аль-Каиды» уйдет или сбежит. Действительно, более ранние радиоперехваты показывали нам, что Бен Ладен хотел дать бой в горах, который был хорошо подготовлен заранее. «Аль-Каида» была уверена, что сможет сдержать боевой дух своих противников-мусульман, чтобы сосредоточить свое внимание на американских войсках, которые, как предполагалось, должны были вот-вот прибыть.

Поэтому у нас не было причин сомневаться в том, что Бен Ладен откажется сражаться насмерть.

Пророк Мухаммед столкнулся с худшими трудностями в битве при Бадре в седьмом веке, – событие, хорошо известное в исламском мире.^[80] Армия Мухаммеда верила, что их победа над подавляющими силами неверующих была возможна только в том случае, если они отдадут свою судьбу в руки Аллаха.

Конечно, Бен Ладен, который неоднократно ссылался на жизнь, времена и высказывания Мухаммеда в его войне против крестоносцев и евреев, знал, что отступление перед лицом наступающих кафиров^[81] выявит в нем поверхностного последователя воли Аллаха и самого вероотступника.

*

После неудачной попытки взглянуть на линию боевого соприкосновения, вызванной побегом от прессы, генерал Али предложил сегодня утром вновь отвезти нас на передовую. Генерал сообщил, что решил проблемы со СМИ, поэтому Брайан, Адам Хан и я согласились поехать. Мы должны были поехать.

Джордж тоже согласился с этим, считая это хорошим шагом, так как казалось, что Али уважал его. Генерал не был глуп, – он знал, что у Джорджа водились большие суммы денег, которые он так страстно желал, и, казалось, он понимал, что недавно прибывшие коммандос представляли собой его лучший шанс устранить Бен Ладена. Тело Усамы Бен Ладена, живого или мертвого, соответствовало крутому бонусу в 25 миллионов долларов.

На этот раз мы запрыгнули в лимонно-зеленый внедорожник Али и покинули здание школы, направляясь к южным предгорьям вдоль западного фланга поля боя. Через несколько минут после пересечения высохшего русла ручья рация Али ожила. Один из его передовых командиров умолял его прекратить бомбардировки их позиций. Над головой висел самолет ВВС США В-52, и его бомбы предположительно свалились на дружественных моджахедов, которых приняли за «Аль-Каиду». Это легко сделать с высоты 30 тысяч футов, когда здесь все одеты одинаково.

Али попросил Джорджа прекратить бомбардировку, и тот посмотрел на нас с Брайаном, сидящих на заднем сиденье.

– Ребята, вы можете заставить их остановиться?

– Э-э, ну, э-э, хорошо. Остановись, – сказал я. Выскочив из внедорожника, я схватил с пояса портативный спутниковый телефон «ГлобалСтар» и набрал номер парней в Баграме, которым быстро передал сообщение.

Можно было только гадать, дойдет ли приказ до самолета, парящего высоко над облаками, но запрыгнув обратно в машину, я показал Джорджу большой палец. Али улыбнулся и любезно поблагодарил нас, затем связался по рации со своим командиром, вероятно, сообщив ему, что проблема устранена. Мы с Брайаном, пока ехали, смотрели друг на друга с бесстрастными лицами, наслаждаясь моментом, зная, что B-52 может нести очень много бомб.

Конечно же, бомбардировщик ушел из района, чтобы вернуться на свою базу, только после того, как полностью вывалил весь свой груз. На практике, это непредвиденное событие, скорее всего, подняло наши акции в отношениях с Али. В конце концов, иметь под рукой несколько американцев, которые могли бы заказать или отменить падающие бомбы, когда захотят, являлось неплохой идеей.

В тот день мы без проблем прошли через прессу, но это произошло не обязательно из-за обещания Али, данного им накануне вечером. Скорее всего, большинство репортеров дремали в своих палатках после того, как не спали всю ночь в ожидании долгожданного падения гигантской бомбы BLU-82, – бомбардировка уже несколько раз откладывалась.

Разработанная в 1960-х годах для расчистки посадочных площадок вертолетов в джунглях Вьетнама, бомба BLU-82 весом в пятнадцать тысяч фунтов использовалась во время «Бури в пустыне» для расчистки минных полей. Теперь, получив свое новое призвание в новой глобальной войне с терроризмом, она была извлечена из нафталина как потенциальный разрушитель пещер. И если бомба стоимостью 28 тысяч долларов и размером с «Фольксваген Жук», могла прижать Бен Ладена или даже напугать его до смерти, то это вполне окупалось.

Когда мы ползли по узкой грунтовой дороге с севера на юг, которая огибала край крупного русла ручья, мы миновали небольшие позиции бойцов Али. Мы заметили среди них пару светлокожих афганцев, которые носили бороды более светлого цвета, чем традиционные темнокожие местные жители. Мы узнали, что они из провинции Нуристан, и их появление придало нам чуть больше уверенности в том, что мы, гринго,^[82] сможем вписаться в окружающую обстановку.

Дорога закончилась в паре километров южнее, где мы спешились и двинулись в предгорья. Воздух казался более разреженным, даже на этой относительно небольшой высоте, и мы, чужеземцы, были вынуждены дышать тяжелее, пытаясь скрыть стук наших сердец. Али же, казалось, был невосприимчив к физическому напряжению.

Пройдя несколько сотен метров по твердой земле, мы достигли двух старых боевых танков Т-55 и Т-62, которые ранее принадлежали советским войскам, а теперь управлялись моджахедами. Они стояли со зловещим видом на весь горный хребет, их орудия были подняты к небу, как будто они были готовы выстрелить поверх высоких вершин и поразить Пакистан. Двое членов экипажа все еще спали на земле за одним из танков, завернувшись в тонкие одеяла, а два других бдительных бойца, увидев приближающуюся машину генерала, уже были на ногах, махали и улыбались, определенно задаваясь вопросом, кто, черт возьми, эти новые светлокожие парни, сопровождающие Али.

Где-то в этих прекрасных Белых горах ждала тысяча или больше боевиков «Аль-Каиды», притаившихся в значительной степени невидимых для американских бомбардировщиков, кружащих над головой, пещерах и незаметных для нас на земле.

Мы с Брайаном сделали несколько заметок, дюжину раз проверили свои карты и отметили наше местоположение на своих GPS-приемниках «Гармин». Али указал на бомбардировщики далеко вверху и сказал, что если бы не эти птицы над головой, то минометы «Аль-Каиды» работали бы сейчас на всю катушку, безусловно, приветствуя нас.

Он также упомянул, что в последние несколько дней его танковые экипажи преследовали вражеские снайперы, что заставляло его людей прятаться за танками или закрываться внутри. Али, казалось, проверял нас, всегда наблюдая за нашей реакцией.

Примерно через двадцать минут мы погрузились в машину и снова проехали через базовый лагерь журналистов, прежде чем повернуть на юг, чтобы отправиться на восточный фланг фронта. Дорога была спокойной до тех пор, пока мы не свернули за последний поворот, где столкнулись лицом к лицу с десятками репортеров, смешавшихся с бойцами-моджахедами.

Пока Адам Хан маневрировал, чтобы развернуть машину, мы приметили еще два танка и пару бронетранспортеров. Работали они или нет, можно было только догадываться, но по-видимому они стали отличным фоном для фотосъемки для международных средств массовой информации. Должно быть, в то утро новость о милом месте для фотосессий быстро распространилась. Возвращаясь к зданию школы, мы насчитали еще четыре машины для прессы, набитые репортерами и фотографами, которые проносились мимо нас, направляясь в выбранный объект недвижимости и к коллекции старой бронетехники, чтобы успеть до крайнего срока следующего выпуска новостей.

В той же степени, в какой неспособность Али контролировать десятки бродивших в округе журналистов и их платных местных бачат^[83] стала затруднением, реальной проблемой было сомнительное ограничение, наложенное на нас нашим вышестоящим штабом. Требование, чтобы пресса не видела и не фотографировала нас, на самом деле ограничивало нашу свободу передвижения больше, чем это делал враг.

Подобная комичная и в то же время неприятная загвоздка побудила Джорджа немного отругать Али. Он снова напомнил ему о важности сохранения присутствия американских коммандос в тайне для нашего общего блага. Али кивнул с легким стыдом и снова пожал плечами, как бы говоря, что он не уверен, выполнили ли его люди приказ о контроле над СМИ. Именно тогда мы начали задаваться вопросом, были ли приказы вообще когда-либо отданы, а тем более исполнены, или же такие приказы были больше похожи на совет, который следует принимать или оставлять на свое усмотрение.

*

Во второй раз за последние несколько дней наши попытки провести тщательную разведку поля боя привели к ограниченным результатам, но это должно было измениться.

Когда мы прибыли в здание школы, генерала Али ждал специальный гость, – печально известный, выдающийся на вид соперничающий полевой командир Хаджи Заман Гамшарик, министр обороны Восточной Шуры и лидер второй оппозиционной группы моджахедов. С ним было около дюжины его бойцов. Мы живо вспомнили, что именно парни Замана пытались отобрать наши грузовики всего несколько ночей назад.

В свои пятьдесят Заман был среднего роста, и его черные как смоль волосы так заметно контрастировали с его коротко подстриженной седой бородой, что я подумал, не подкрасил ли он ее. Он носил коричневую традиционную афганскую шерстяную шапку-паколь и имел привычку разговаривать руками, которые обнажали удивительно ухоженные ногти. Он был хорошо образован и, по крайней мере, элементарно владел английским языком.

Заман был одним из самых печально известных младших командиров моджахедов во время советско-афганской войны. Когда талибы захватили власть, Заман уехал из Афганистана во Францию. За эти годы он много раз бывал в Александрии, в штате Вирджиния, и был известен тем, что предпочитал прекрасный виски «Джонни Уокер» красной марки.

Когда талибы после 11-го сентября впали в немилость, красноречивый и хитрый военачальник вернулся на родину, чтобы вернуть себе прежний особый статус. Поговаривали, что у него есть влиятельные друзья в соседнем Пакистане, в том числе и среди сотрудников пакистанской разведывательной службы.

По сути, его соперничество с Али проистекало из желания обоих лидеров стать единоличным правителем провинции Нангархар в целом и города Джелалабад в частности.

Заман был этническим пуштуном, в то время как генерал Али заявлял о своей верности более малочисленному племени пашаи, что означало, что он должен был пополнять свою небольшую группу верных бойцов людьми из других племен. Усилия по вербовке обеспечивали лояльность ровно до тех пор, пока сохранялась ежедневная зарплата со ЦРУ, и это подчеркивало важность того, чтобы Джордж оставался счастлив. В настоящее время соперничающая группа моджахедов Замана состояла в союзе с командованием Али, и в этой конкретной битве подчинялась ему. Держать всех игроков в узде будет непросто.

Не нужно было обладать проницательностью, чтобы заметить высокую напряженность между двумя полевыми командирами и их людьми, когда Али и Заман встретились на крыльце и выпили чаю. После нескольких минут обычного бессмысленного приятного приветствия они затеяли спор на неизвестную нам тему, поэтому Джордж и Адам Хан присоединились к ним.

Заман был не согласен с тактикой Али. Он считал, что полагаться исключительно на тяжелые бомбардировки, не угрожая «Аль-Каиде» наземными силами, было ошибкой. Заман даже настоял на том, чтобы Али немедленно нанял новых американских коммандос. Все это было для нас хорошей новостью. Не должны ли мы вместо всего этого начать работу с этим парнем?

Затем Заман предложил отвести нас прямо на фронт, на самый верх, чтобы получше все рассмотреть. Он уверенно заявил, что проблем с прессой не будет.

Али заартачился. Повторное путешествие нервировало его, но после некоторой ссоры между ними Заман, казалось, пристыдил Али. Они, что, брали друг друга на «слабо»?

По итогу Али согласился поехать, но остался непреклонен в том, что количество транспортных средств будет ограничено, чтобы уменьшить то внимание, которое мы, несомненно, привлечем как от «Аль-Каиды», так и от прессы.

Когда препирательства подошли к концу, я взял новую пачку листьев жевательного табака Redman и запрыгнул во внедорожник генерала, чтобы отправиться на фронт. Заман проигнорировал желание Али ограничить количество транспортных средств, поэтому наш лаймово-зеленый внедорожник оказался всего лишь одним из восьми автомобилей, отправившихся в поездку, и каждый пикап был битком набит вооруженными моджахедами.

Официально все они были бойцами Али, но некоторые являлись более лояльными к Заману. Другой полевой командир казался более агрессивным, но Адам Хан сказал нам после встречи, что Али обвинил Замана в том, что тот позволил прошлой ночью сорока арабам пройти через его позиции и сбежать в Пакистан. Заман все это яростно отрицал. Вести учет того, кто, что и с кем делал, было очень тяжело.