Текст книги "Убить Бен Ладена (ЛП)"

Автор книги: Делтон Фьюри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)

Однако Джим не купился на всю эту историю. Все звучало слишком гладко, слишком просто. Слишком похоже на пускание пыли в глаза. Наш опытный воин «Дельты» распознал все это дерьмо и поднажал на полевого командира, чтобы узнать подробности.

Заман настаивал на том, что будут сдаваться все вражеские силы, и хотя Усаму бен Ладена он конкретно не упоминал, ясно подразумевалось, что их «большой парень» тоже сдается.

Джим все еще не мог понять, кто тянет время. Использовала ли «Аль-Каида» Замана, чтобы выиграть время? Или, может быть, Заман состоял в сговоре с «Аль-Каидой» и затягивал продолжение боевых действий, чтобы позволить врагу консолидировать свои силы, передислоцироваться или даже сбежать?

*

В качестве интермедии всей этой сцены, моджахеды генерала Али, сопровождавшие Джима и ребят Гринча, были рады остановиться. Слово «капитуляция» звучало для них неплохо. Черт возьми, они были бы только рады, если бы дневное наземное сражение закончилось, не начавшись – они могли бы спуститься вниз с группой пленных боевиков «Аль-Каиды», идущими с высоко поднятыми вверх руками, и выставили бы их напоказ перед прессой и местными женщинами и детьми, подобно группе американских индейцев, возвращающихся в вигвамы после большой охоты на бизонов.

В игру вступил многовековой кодекс этики афганских воинов. В межплеменной войне, когда одна сторона проигрывает и уступает поле боя, автоматы Калашникова меняются на чайные чашки, а безжалостные противники становятся почетными гостями и сидят, скрестив ноги, вокруг тарелок с запеченной бараниной и жареными финиками, отдыхая и откармливаясь до следующего раза. Это незыблемая традиция и обычай.

Джим продолжал ровнять все углы. Даже если сдача окажется законной, он потребовал, чтобы Заман согласился с тем, что если кто-либо из двадцати двух наиболее разыскиваемых членов «Аль-Каиды», перечисленных в списке Государственного департамента США, окажется среди сдавшихся, то Джим и парни возьмут их под стражу.

Он потребовал, чтобы Заман выбрал такое место для сдачи в горах, где Джим мог бы хорошо рассмотреть лица каждого из бойцов, прежде чем «духи» увезут их в неизвестном направлении. Таким местом стало тренировочное поле прямо перед старым разрушенным домом Бен Ладена.

Затем, со всей серьезностью, Заман спросил, планирует ли Джим казнить сдающихся пленных «Аль-Каиды» на месте, а если нет, то хотел бы он, чтобы это сделали за него люди Замана? Джим ответил, что ему все равно, передадут их в руки американцев живыми или мертвыми, но спецназовцы будут следовать установленным правилам ведения боевых действий и не будут расстреливать пленных.

Время тянулось, но полевой командир все еще излучал уверенность и настаивал на том, что «Аль-Каида» время не затягивает. Было определено, сколько времени займет капитуляция. Учитывая пересеченную местность и рассредоточенность противника, им потребуется несколько часов, чтобы сориентироваться в отдаленных пещерах и бункерах и добраться до назначенного места сдачи. Последним обещанием военачальника было то, что к пяти часам дня все будет кончено. Обе стороны торговались со вчерашнего дня, а «Аль-Каида» еще даже и не начинала сдаваться.

Джим интуитивно чувствовал, что Заман затеял грязную игру. Он высказал полевому командиру, что если какие-либо боевики «Аль-Каиды» откажутся спуститься с холмов в течение этого явно плавающего времени капитуляции и будут замечены американцами с оружием после сдачи, то он немедленно выдвинет вперед оперативные группы и начнет сбрасывать бомбы. После такого ультиматума полевой командир несколько секунд молчал, затем повернулся на каблуках и покинул поле боя.

*

Пока Джим разбирался с Заманом, я набрал на спутниковом телефоне номер Эшли и ввел его в курс дела. Он согласился с тем, что мы должны были позволить предполагаемой капитуляции продолжаться до пяти вечера, поскольку у нас действительно не оставалось никакого выбора, но по истечении этого крайнего срока было важно немедленно возобновить борьбу. Сам факт переговоров был явным признаком слабости «Аль-Каиды». Враг находился в бегах, мы чувствовали это, и не хотели ослаблять давление только ради того, чтобы афганцы и «Аль-Каида» продолжали и дальше торговаться, как на восточном базаре.

В игру оказалось вовлечено еще больше игроков, появился новый элемент времени. Новости такого масштаба никогда не продержались бы в тайне надолго, потому что в них содержалось слишком много возможностей для ключевых персонажей, и слишком много людей знали об этом. В сообщении, которое было передано в СМИ, говорилось, что согласовано двадцатичетырехчасовое прекращение огня, и фактически оно началось в восемь часов утра 12-го декабря!

Нам об этом не сообщили, но мы не собирались этому подчиняться, поскольку это означало бы, что все будет отложено еще на ночь. Целый день и ночь, чтобы дать передышку свирепому врагу, который уже ломался под давлением! И вместо того, чтобы продолжать колотить по нему, чтобы получить в руки все карты, Заман растратил это преимущество впустую. Так что, если бы мы играли по их правилам, нам пришлось бы ждать до восьми утра следующего дня, прежде чем снова набирать полную скорость. Да ни за что на свете!

Над головой раздраженный пилот истребителя, ожидавший, когда он сможет сбросить свой смертоносный груз, превратил ярко-голубое небо в свой личный блокнот. Ему тоже сообщили эту новость, и, чтобы все увидели его послание на небесах, он включил форсаж, создав инверсионный след, и покружил взад и вперед, пока не написал на небе слово: «В 8».

Мы не могли еще яснее дать понять всем находящимся внизу, что устали ждать, в то время как вражеским боевикам предоставлен бесценный лимит времени. К восьми часам следующего утра наши передовые спецназовцы заняли бы новые позиции, и великая игра возобновилась бы с новой яростью.

Единственное время, которое имело для нас значение, – это предыдущее обещание Замана, что все будет сделано к пяти часам сегодняшнего дня. К черту завтрашний день!

*

Шестеро пожилых, крепких мужчин с длинными седыми бородами пришли в здание школы. На всех были толстые золотые тюрбаны, которые казались на четыре размера больше, чем нужно, и белые афганские мужские платья, ниспадавшие с плеч до пят – прибыла Шура, совет старейшин. Мы набились в маленькую комнату генерала Али, чтобы послушать, как аксакалы будут описывать местную версию сарафанного радио о том, как разворачивается капитуляция. Слухи распространяются очень быстро.

Они подтвердили, что, когда силы Замана и Али накануне днем приблизились к вершине высоты 2685, их встретили неожиданным предложением сдаться. Враг попросил всего несколько минут, чтобы собрать свои скромные пожитки, но затем появился Заман и начал руководить шоу.

По словам старейшин, полевой командир приказал вражеским боевикам оставить оружие и спуститься в предгорья. Остальные члены Шуры также подтвердили, что боевики «Аль-Каиды» попросили передать их Организации Объединенных Наций. Заман дал им несколько часов на обдумывание вариантов и предложил обсудить условия капитуляции с американскими представителями, находящимися в здании школы.

– Вести переговоры? – Джордж, ведущий цепной пес ЦРУ в этих местах, кипел от злости. Он был не в настроении разговаривать о какой-либо капитуляции с заклятыми врагами Соединенных Штатов. – Америка не будет вести переговоры с террористами, которых нужно убивать, а не баловать, – рявкнул он. – «Аль-Каида» – это мировая проблема. Мы должны убить их всех.

По лицам старейшин было трудно прочитать, что они думали, но суть они уловили. Это было не так уж трудно понять. Они молча уставились на Джорджа, а после этого собрание закончилось.

*

Вскоре после встречи радиоразведчики перехватили несколько радиовызовов боевиков «Аль-Каиды», все еще ведущих переговоры с Заманом. Никаких сомнений в том, что весь этот жест с капитуляцией был обманом, не осталось. «Переговоры» были обыденной тактикой, направленной на то, чтобы выиграть время, и враг хотел затянуть обсуждение как можно дольше, чтобы обезопасить для себя поле боя, и делать на нем все, что они захотят.

*

Через несколько часов после ухода Шуры сам Заман явился в здание школы в надежде выполнить свои обязательства перед «Аль-Каидой» по условиям капитуляции. Выслушав жесткую нотацию Джима о том, что бомбардировки возобновятся, Заман поехал куда-то, чтобы освежиться, и переоделся в шоколадно-коричневый костюм, сшитый на заказ, надел блестящие коричневые кожаные туфли и маленькую шапку серебристого цвета. Возможно, он хотел выглядеть как серьезный дипломат, но его образ был испорчен, когда он прибыл с парой пикапов, набитых своими «духами»-оборванцами. И все же он гордо расхаживал с важным видом.

Мы с Джорджем сидели на красивом ковре, расшитым зеленым, красным и золотым цветом, расстеленном примерно в двадцати метрах к северу от здания школы. Послеполуденное небо было ясным, и нас согревало очень желанное Солнце. Теперь мы могли услышать все подробности прекращения огня от самого Замана.

Пока мы ждали, когда к нам присоединится Али, Хаджи Заман сообщил мне:

– Это величайший день в истории Афганистана.

– Это почему же? – спросил я. Он еще не знал, что мы уже пришли к выводу, что сдача была мошенничеством.

– Потому что «Аль-Каиды» больше нет. С Бен Ладеном покончено! – похвастался он.

Прибыл генерал Али, одетый в свою обычную скромную одежду коричневого и белого цветов. Очевидно, он был все еще раздражен тем, что люди Замана накануне первыми добрались до вершины, и теперь соперничающий с ним полевой командир использовал это преимущество для переговоров о капитуляции, которые Али не одобрял.

Джордж четко изложил ситуацию. Заместитель начальника ЦРУ в нескольких словах сообщил обоим лидерам, что они глубоко ошибаются, если думают, что такая сомнительная капитуляция ослабит решимость Америки убить или захватить Бен Ладена. И американцы не покинут район Тора-Бора, пока эта работа не будет выполнена.

– После этой встречи снова начнут падать бомбы, – пообещал Джордж.

На самом деле, даже несмотря на то, что мусульмане на поле боя соблюдали режим прекращения огня, американцы и британцы с этим никогда не соглашались, поэтому парни на наблюдательных пунктах 25-A и 25-B наводили часть ударов с бóльших высот. Ни один истребитель, бомбардировщик или боевой вертолет не возвращался на базу с неизрасходованным боекомплектом, однако без передовых наблюдательных пунктов бóльшая часть целевого района не просматривалась.

Заман сообщил, что дюжина алжирцев была готова сдаться немедленно, но они опасались, что американские коммандос убьют их на месте. Алжирцы требовали разрешения оставить у себя оружие, но спускались бы с гор, держа его перекинутым через спину.

Настала моя очередь.

– Никакого оружия, или рискуете быть застреленными моими людьми. Никаких условий вообще, – сообщил я, покачал головой из стороны в сторону и ухмыльнулся, по сути, давая понять, что, по моему мнению, Заман был полон дерьма. Недоверчиво посмотрев на меня, он спросил:

– Командир Делтон, почему вы не принимаете капитуляцию? В любой войне капитуляция – это вариант.

Мы устали от его позерства, и я ответил:

– Хаджи Заман, вы сильно недооцениваете нашу решимость здесь. Ваши братья по «Аль-Каиде» могут сражаться или бежать, прятаться глубже в горах, или они могут сложить свои автоматы Калашникова и поднять белый флаг, но любая условная капитуляция в этой битве неприемлема.

Я сделал паузу, чтобы убедиться, что он все еще следит за моими, переведенными для него, словами.

– Мы атакуем через час.

Взяв на себя обязательство возобновить бой, мы с Джорджем поднялись, намеренно повернулись спиной к полевым командирам и ушли – оскорбительный и пренебрежительный жест, который оставил их наедине со своими личными помощниками, чтобы обдумать свой следующий шаг.

Американцы не собирались играть честно.

*

Берни включил спутниковое радио и договорился о том, что бомбардировщики из Баграма выйдут в район ожидания. На протяжении всего сражения определенные районы были обозначены как зоны боевых действий, или ЗБД, которые во всех смыслах являлись зонами свободного ведения огня по любой цели для любого бомбардировщика или самолета, готового оказать поддержку. Мы намеревались разрешить вести огонь всем имеющимся самолетам, чтобы в этих районах они атаковали цели по своему выбору и вели свободную охоту, но с единственным условием – сначала нужно было убедиться, что прежде, чем разверзнется ад, в этом районе не было никого из наших парней или людей Али.

Не было никаких признаков того, что «Аль-Каида» сдается.

*

Терпение Джима иссякло, и он изложил свое мнение командиру Замана, тому самому парню, который курил косяк, и который так плохо провел с ним время ранее в тот же день. Капитуляция была обманом, заявил Джим, указав, что вражеские бойцы так и не прибыли. Пункт обеспечения операции «Гринч» снова седлал лошадей и готовился отправиться в путь. Джим, Хоппер и Поуп планировали занять новые наблюдательные посты и нанести авиаудары по обнаруженным целям, расширяя пространство боевых действий. Слишком много драгоценного времени уже было потрачено впустую на эту шараду с капитуляцией.

Старший оператор «Дельты» пристально посмотрел на командира моджахедов, чтобы убедиться, что до того дойдет то, что он произнесет дальше:

– И не вздумайте поднимать на нас оружие!

Ровно в пять часов пополудни 12-го декабря две команды снайперов «Дельты», две команды штурмовиков «Дельты», британские коммандос и боевой авианаводчик ВВС взвалили на плечи свои тяжелые рюкзаки, свернули одеяла за спиной и направились к высотам под прикрытием бомбардировщиков и с оружием наготове. Конечно, Адам Хан тоже находился рядом.

Местный командир был в панике и снова позвонил Заману, но на этот раз военачальник не ответил. Парень правильно прочитал решительные лица коммандос и мудро решил больше не бросать вызов хорошо обученным людям. Они явно были готовы к перестрелке и, возможно, даже жаждали ее. Ему оставалось лишь беспомощно наблюдать, как они медленно исчезают из виду.

*

Через две минуты после истечения назначенного крайнего срока сдачи свой бомбовый груз сбросил первый военный самолет, и взрывающиеся бомбы дали понять, что попытки Замана провести переговоры провалились. В тот момент в воздухе на разных эшелонах находилось еще полдюжины других самолетов, ожидая услышать свои позывные.

Хоппер повел свою группу «Шакал» вверх по скалистому хребту вдоль восточной стороны, в то время как Поуп повел группу «Кило» в другом направлении дальше на запад. Несколько месяцев назад Поуп и Даган стали первыми операторами «Дельты», окончившими изнурительный курс горной подготовки в 22-м полку британской SAS, кроме того, Поуп бóльшую часть своего личного времени проводил, занимаясь альпинизмом, забираясь за один поход на высоту до 18 тысяч футов. Но на этот раз никакого специального альпинистского снаряжения не будет. Его экспертная оценка сурового подъема в гору, который им предстоял, заключалась в простом выводе, – им всем предстоял суровый подъем.

Поэтому он принял разумное тактическое решение не идти, как стая уток, прямо вверх по гребню и, скорее всего, прямо под дуло работавшего вражеского пулемета, а разделить свою группу на две части, которые и поднимались вверх, прикрывая друг друга. Пока одна подгруппа поднималась и передвигалась вверх, вторая подгруппа находилась в укрытии, прикрывая своих товарищей, выискивая любые признаки присутствия врага, готовая открыть огонь из стрелкового оружия. Пройдя на дальность прямой видимости, подгруппы менялись местами.

И действительно, примерно через час после начала подъема «Аль-Каида» встретила группу Поупа из трех человек пулеметным огнем из ДШК, и тяжелые пули рикошетом отскочили от скал, заставив спецназовцев распластаться на животах.

– Черт, мне это не нравится, – прокомментировал ситуацию Адам Хан, который лежал рядом с Поупом.

Откуда-то с гор «Аль-Каида» открыла огонь из еще одного миномета, который начал обстреливать передовую позицию Поупа. Трое мужчин прижались к коричневато-серым кварцевым камням.

Три других спецназовца, находившихся на позиции охранения, взяли на прицел расположение пулемета, который оказался чуть дальше дальности эффективного огня из их оружия калибра 5,56-мм, поэтому один из британских коммандос схватил гарнитуру своей портативной радиостанции и вызвал истребитель над головой. Через несколько мгновений тысячефунтовый «джидам» позаботился о ДШК и дал Поупу и остальным некоторую передышку.

Обе подгруппы оставались в укрытии, чтобы вражеские наблюдатели не могли больше посылать в их сторону минометные мины до наступления темноты. Когда солнце исчезло, полная темнота окутала местность, что создало для спецназовцев зону комфорта. Вся группа собралась вместе и продолжила поиски хорошего скалистого выступа, с которого они могли бы наблюдать за скрытыми оборонительными позициями «Аль-Каиды» на поле боя. Адам Хан уже зашел достаточно далеко и воспользовался возможностью вернуться к Джиму и спецназовцам из ПО «Гринч».

Потребовался еще час подъема в гору, прежде чем они нашли подходящий насест, что оказалось не так просто. У Поупа, опытного альпиниста, развился небольшой приступ горной болезни, и ему было трудно сохранять бодрость. Она могла поразить альпиниста в любое время, и ему нужно было прекратить восхождение, чтобы ослабить негативные последствия. Поуп сбросил свой восьмидесятисемифунтовый норвежский рюкзак, открыл верхний клапан и вытащил пакет на молнии размером с галлон, в котором находилось тридцать маленьких пакетиков геля GU Hardrock.^[111] Это все, что ему было нужно, чтобы вернуться в бой.

Члены группы устроились поудобнее, надели свои очки ночного видения и почти сразу заметили пикап в одном из хребтов к западу от них, который включал и выключал фары, кому-то сигнализируя.

Ударный самолет AC-130 уже находился на дежурстве, наворачивая в небе небольшие круги. Поуп улыбнулся Лоублоу и включил тангенту радиостанции, позабыв о своей горной болезни. Он направил внимание самолета на гребень, где стоял и мигал грузовик, и попросил его «подсветить» то место своим бортовым инфракрасным прожектором. Ганшип быстро обнаружил свою добычу, и Поуп дал «добро» на работу. Пара 105-миллиметровых гаубичных выстрелов вылетела из самолета, за ними последовало несколько выстрелов из шестиствольной пушки, и грузовик можно было выкидывать на свалку.

Полдюжины человек из группы «Кило» сумели проскользнуть внутрь периметра «Аль-Каиды» и теперь являлись самыми далекосидящими коммандос в горах. При этом они нашли чертовски подходящее место для своего НП и имели прекрасные возможности заглянуть в давнее убежище «Аль-Каиды». Даже в зеленом оттенке их очков ночного видения вид был захватывающим и пугающим. На протяжении всей ночи два снайпера «Дельты» и один британский коммандос корректировали удар за ударом, наводя самолеты по известным и предполагаемым позициям, в то время как трое других британцев охраняли своих товарищей по группе от любых неожиданных появлений противника.

Внимательный читатель может заметить, что здесь с группой Поупа не было квалифицированного наземного передового авианаводчика (ПАНа). ПАН – это парень, которого военные благословили – или уполномочили – разговаривать и управлять несколькими самолетами на разных высотах и разрешать им сбрасывать бомбы на плохих парней. Когда выводился ПО «Гринч», у нас было только два боевых авианаводчика ВВС, Адмирал и Спайк, и хотя один из британцев в группе «Кило» Поупа и был подготовлен как ПАН, обширное поле битвы требовало большего. Мы запросили еще двух дополнительных авианаводчиков, и они прибыли в короткие сроки, но для того, чтобы извлечь выгоду из их навыков, нам уже пришлось ждать будущих операций.

Поуп осознал эту потенциальную необходимость очень давно. Как командир группы в отряде «Дельта», он пользовался большой свободой в выборе навыков, которыми должны были обладать или поддерживать его подчиненные во время своих тренировок дома. Он мог брать их на дальнюю снайперскую охоту, где они потрошили, свежевали и жарили на открытом огне свою ежедневную добычу. Или же они могли сходить в веселую школу вождения по бездорожью, где ярко раскрашенные внедорожные «Хаммеры» изящно маневрировали по валунам размером со спортивные автомобили. Они могли заниматься техническим скалолазанием 5-го уровня в каком-нибудь шикарном месте или даже кататься на байдарках с голой грудью в жаркие летние месяцы в Техасском Выступе.^[112] Было доступно все, что могло сделать оператора «Дельта» более ценным в непредвиденных будущих операциях.

Имея перед собой целый мир возможностей, Поуп выбрал обучение по управлению непосредственной авиационной поддержкой, и для этого ему даже не пришлось покидать Форт-Брэгг. В течение нескольких недель подряд Поуп и группа «Кило» прикреплялась к Адмиралу, боевому авианаводчику ВВС, приданному разведывательному подразделению отряда «Дельта», парни садились в машины и отправлялись на местные полигоны, чтобы отточить свои навыки. Излишне говорить, что Поупа за это не особо любили, по крайней мере, до тех пор, пока они не оказались в месте под названием Тора-Бора, где члены его группы оказались полностью сведущими в тонкостях проведения операций по конечному наведению. Эта работа не была чем-то сродни ракетостроению, но с тем же успехом могла бы им быть. Сам Поуп, Лоублоу, Джестер и Даган в качестве авианаводчика были столь же ценны, как и любой боевой авианаводчик подразделения специальной тактики ВВС. Они и мы знали это, поэтому Поупу сказали, что он может обойтись и без ПАНа.

Возможность посмотреть вверх на хребты, вглубь линий обороны «Аль-Каиды», вести наблюдение дальше в следующую долину или на обратную сторону следующего хребта, была бесценна. Примерно в тысяче метров к востоку от группы «Кило», группа «Шакал» нашла позицию над крутым склоном длинной и извилистой долины и наслаждалась потрясающим видом, простиравшимся примерно на милю, который проходил прямо через центр обороны Аль-Каиды.

Теперь, когда группы «Шакал» и «Кило» заняли позиции высоко на двух господствующих хребтах, ситуация изменилась.

С помощью своих GPS-приемников снайперы определили свое собственное местоположение с точностью до десяти метров. Затем они использовали лазерные дальномеры, чтобы определить местоположение цели, которую они хотели атаковать. Это дало им дистанцию и азимут, а также прямоугольные координаты. Но прежде чем эти данные могли быть упакованы в виде модифицированной огневой задачи – или «решения» – и переданы по радио пилотам наверху, операторы должны были сделать один последний и очень важный расчет. Самолет стоимостью много миллиардов долларов, парящий выше, не понимал простые прямоугольные координаты. Таким образом, данные, полученные с помощью лазерных дальномеров, вначале необходимо было преобразовать в географические координаты, в широту и долготу, – это было то же самое деликатное разочарование, с которым Джестер и Даган сталкивались в течение нескольких дней на НП 25-A.

Портативный GPS-приемник Garmin стоимостью 150 долларов, который и выполнил этот процесс преобразования, был одним из самых дешевых и важных инструментов на поле боя. Экипаж самолета вводил координаты и выпускал умную бомбу, которая следовала своему внутреннему GPS-сигналу и попадала в нескольких метрах от расчетного места попадания в девяти случаях из десяти.

На протяжении всей ночи группы «Кило» и «Шакал» работали в тандеме, чтобы контролировать бомбардировки. Вражеские бойцы, недостаточно смышленые, чтобы сохранять низкий силуэт, были главными целями, как и входы в пещеры, в которых сновали другие бойцы. В любом случае, обозначенные цели в конечном итоге исчезли в массивных оранжево-красных взрывах.

*

Прекращение огня позволило «Аль-Каиде» разместить крупнокалиберный пулемет ДШК .50-го калибра советского производства на выступающем хребте к югу от новых наблюдательных пунктов, и его присутствие остановило моджахедов. После некоторой элементарной координации, произведенной на русском языке с командиром «духов» с целью точно определить местоположение этого оружия, Хоппер и группа «Шакал» подготовила огневую задачу.

Пообещав продвинуться к следующему гребню, если ДШК не будет мешать, командир моджахедов со своими людьми отступил и наблюдал, как спецназовцы «Шакала» навели несколько бомбардировщиков и истребитель F-18, которые с грохотом подавили вражескую огневую точку.

*

После успешного выведения ПО «Гринч», дела у ребят на НП 25-A значительно замедлились. Внезапно Джестер и Даган оказались без работы и заскучали, поэтому запросили разрешения вернуться в здание школы, чтобы подготовиться к переходу в другое место.

Вместо этого мы сказали им оставаться на месте до тех пор, пока не убедимся, что группа Гринча прочно закрепилась на местности, к тому же было необходимо дать время обосноваться на месте и второй группе, ПО «Манки». Нас также не устраивала ненадежная радиосвязь, поскольку парни продвигались все дальше на юг, а Джестер и Даган могли обеспечивать ретрансляцию сообщений.

Кроме того, командир моджахедов, который находился с ними на операции, стал отличным источником информации о том, что происходило на фронте у других бойцов Али. В ином случае эта информация была бы нам недоступна, и мы использовали ее для подтверждения отчетов генерала Али о ситуации во время ночных бесед у камина.

После того, как они еще немного покорректировали свои крайние авиаудары, трудолюбивые парни из НП 25-A неохотно передали контроль над воздушным пространством своим товарищам из ПО «Гринч», находившихся в нескольких милях от них. На землю вновь посыпались бомбы «джидам» и Mk-82.

*

Как уже стало привычным делом, радиоперехват переговоров «Аль-Каиды» обеспечивал немедленную обратную связь. Еще одна хорошая новость для нашей стороны – просьбы о «красном грузовике для перевозки раненых», отчаянные звонки от бойца своему командиру, гласящие о том, что «в пещере слишком жарко, не могу связаться с другими», и разговоры о сдаче были услышаны Скутом и его радиоразведчиками в здании школы.

Но даже с этими бесспорными свидетельствами ужасного состояния врага афганские моджахеды не меняли своего образа действий. Мы все еще не могли донести до них важность закрепления на поле боя, необходимость не оставлять такую с трудом завоеванную местность, отходя с гор вниз каждый вечер. Согласно своей стандартной схеме, «духи» собирались около полудня у подножия гор, медленно выдвигались вверх по каменистым неровным зигзагообразным тропам, каждый из них делал несколько десятков выстрелов из своих 7,62-мм автоматов АК-47 и запускал по паре гранат в сторону «Аль-Каиды», после чего быстро объявлялось, что на сегодня все кончено.

С примером, который подали мы, было очень трудно спорить, и удовлетворенный генерал Али снова стал нашим последователем. После сомнительных выходок Замана с фальшивой капитуляцией «Аль-Каиды» и резней, которую наши парни устроили врагу, к нему стало возвращаться присутствие духа. Али поддался давлению Джорджа и остальных из нас и вскоре велел своим бойцам приготовиться к нахождению в горах с американскими спецназовцами с целью перехватить инициативу у Бен Ладена.

*

Вместе с ребятами из ПО «Гринч», пробивающимися через ослабленные позиции «Аль-Каиды» с северо-востока, пришло время вывести с другой стороны района боевых действий нашу вторую группу операторов – пункт обеспечения операции «Манки».

Группа под командованием Брайана должна была соединиться с «зелеными беретами» на наблюдательном пункте 25-Б, быстро получить информацию об обстановке, а затем продвинуться еще выше в горы далее на юг. Они должны были обеспечить наблюдение вглубь долины Вазир, которая являлась западным краем района боевых действий.

По карте, расстояние по прямой от здания школы до места встречи с «беретами» составляло всего десять километров, около шести миль, но сильнопересеченная и суровая местность, по которой должны были следовать пикапы, превратила это в трехчасовую поездку. Для ориентирования в этой поездке подполковник Эл предоставил местного проводника, а также заплатил за ослов, которые должны были ожидать группу «Манки», чтобы спецназовцы могли использовать вьючных животных для подъема в горы после того, как пикапы вынуждены будут остановиться.

Айронхед взял на себя задачу доставить Брайана и его товарищей в целости и сохранности на соединение с «беретами», а затем обеспечить транспортные средства и эвакуировать «зеленых беретов» обратно в школу. Будучи сержант-майором эскадрона, Айронхед мог отправляться в любое место, в какое он пожелает. Он мог находиться на одном из двух фланговых наблюдательных постов, или мог выйти вместе с ПО «Гринч» или «Манки». Однако мешать ребятам делать свою работу было не в его стиле, поэтому он решил остаться в школе, – скорее всего, чтобы удержать меня от совершения какой-нибудь глупости. Я воспринял это как комплимент и был более чем благодарен ему за присмотр. Тем не менее, по мере того, как часы превращались в дни, и температура становилась все ниже, я видел, что сержант-майор начинает беспокоиться.

*

Один из младших офицеров ЦРУ по имени Дрю, отчаянно хотел участвовать в акции, поэтому молодой оперативник осторожно спросил Джорджа:

– Могу ли я поучаствовать в движении, и надеть свои шпоры?

Джордж пошел ему навстречу – Дрю должен был отвечать за афганских проводников и взаимодействовать с ними, чтобы безопасно доставить парней из «Дельты» на место встречи.

То, что Дрю был главным в поездке, пока миссия выполнялась, нисколько не беспокоило Айронхеда или Брайана. Кроме того, двум опытным оперативникам «Дельты» нравилось, что он общался с местными жителями, потому что ни один из афганских проводников не говорил и не понимал ни слова по-английски.

Через четыре часа после начала поездки они оказались внутри закрытого комплекса, не имея понятия, где находятся. Отвратительная местность и едва видимые тропы в сочетании с невнятными указаниями привели к тому, что ПО «Манки» вынужден был остановиться. В дополнение ко всему, оба афганских проводника исчезли.

Пара спецназовцев, которые немного говорили по-русски, сумели переговорить с несколькими недавно прибывшими афганцами, которые понимали русский язык еще с тех времен, когда они находились в советском лагере для военнопленных в 1980-х годах.

Раздосадованный Брайан подошел к Дрю: