Текст книги "Убить Бен Ладена (ЛП)"

Автор книги: Делтон Фьюри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц)

Большинство парней носили на плечах, груди или шлеме приглушенный американский флаг размером три с половиной дюйма на два. Некоторые выбрали полноцветный флаг, другие – нашивки Нью-Йоркского пожарного департамента или Вашингтонского департамента столичной полиции. У нескольких одиночек были нашивки, о которых я понятия не имею, что они означали. Все носили на плечах черные и светящиеся желтые нашивки с позывными – обычная практика в каждом подразделении специальных операций, которую с тех пор переняли и многие обычные подразделения.

В подразделении «Дельта» стандарт униформы – это во многом личный выбор сотрудника. Конечно, некоторые вещи обязательны, такие как цвет верхней одежды, необходимый для опознавания друг друга во время передвижения по темным закоулкам и темным коридорам, или специальное оборудование, которое должен нести каждый военнослужащий команды. Но самыми важными факторами в выборе одежды для ближнего боя являются комфорт и эффективность. В «Дельте» трудно найти брюки с блузами, начищенные до блеска сапоги и накрахмаленную рабочую одежду. До тех пор, пока оператор может выполнять свою работу на объекте – скользить вниз по веревке с зависшего вертолета, входить в проход, эффективно устранять угрозу и доминировать в помещении, – почему меня должно волновать, носит ли он нашивку с Микки-Маусом или патч одной из финансовых залоговых служб его родного города? Время – ресурс драгоценный, и мы тратим его на самые важные вещи и очень заботимся о том, чтобы не быть загнанным на дерево пресловутой собачкой Чихуахуа.^[20]

В «Дельте» действуют правила больших мальчиков.

*

Когда все сошлось воедино, мы оторвали Ски, другого нашего оператора, от штабной работы, которую ему поручили делать в Баграме, для того, чтобы он отправился на конспиративную квартиру в Джелалабад и составил Шреку компанию. Ски был более чем счастлив оторваться от компьютеров, чтобы иметь возможность заняться хоть чем-нибудь полезным. В прошлой жизни он был «зеленым беретом», а сейчас иссиня-черные волосы Ски неровно свисали из-под паколя, доходили сзади до воротника, а спереди скрывали лоб и даже брови. Борода у него была такая густая, что струилась по щекам чуть ниже глаз. Когда он разговаривал, казалось, что рядом находится чревовещатель, потому что, если вы плохо слышали, то единственным признаком того, что он говорит, было резкое движение вверх-вниз сигареты «Мальборо», зажатой между губами.

Шрек и Ски прислали фотографии и точные координаты резиденции Гюль Ахмеда, и наша разведка подтвердила, что это то самое здание, которое мы изначально подозревали, основываясь на наших разговорах с ЦРУ и с «зелеными беретами» из Алабамы. Имея такую информацию на руках, пришло время начинать.

Шрек также разгадал тайну странного и жуткого памятника, который не поддавался идентификации нашими дешифраторами аэрофотоснимков.

К востоку от дома Ахмеда стояло большое скальное образование, которое, казалось, образовалось естественным образом на протяжении тысяч и сотен лет работы речной воды, стекающей с гор от таявшего зимнего снега. Своим размером и формой большая скала напоминала восемь тракторных прицепов, поставленных на нос с задранными ввысь «хвостами» и скрепленных по бокам. На снимках она представала в виде гигантского куба с прямыми и закругленными краями.

Протоптанная тропинка огибала скалу и заканчивалась на вершине, где строилась небольшая мечеть. С восточной стороны виднелся дверной проем, конструкция которого позволяла входящему мусульманину поворачиваться лицом на запад – в сторону Мекки, родины пророка Мухаммеда, – чтобы совершать свои ежедневные молитвы.

Рядом с квадратной мечетью находились усыпанные камнями могилы боевиков «Аль-Каиды», убитых во время предыдущей битвы при Тора-Бора. Теперь в раю царил мир, – именно то, чего они так хотели. Там было по меньшей мере пятьдесят отдельных могил, в комплекте с индивидуально вырезанными стволами деревьев и самодельными прямыми ветвями различной длины, направленными в небо. Эти шесты высотой от шести до десяти футов были украшены красными, зелеными, белыми, коричневыми или синими шарфами, флагами или обрывками одежды, которую павший воин носил в бою. Разноцветные знамена и вымпелы мирно развевались на ветру.

Нам пришло в голову, что Усама Бен Ладен действительно может быть похоронен на этом кладбище, которое уже было хорошо известно местным жителям как памятник «Аль-Каиде» и становилось популярным местом для мусульман, желающих отдать дань своего уважения мученикам.

Логично было предположить, что если Ахмед предоставил убежище Бен Ладену и если больной лидер «Аль-Каиды» скончался от полученных ран, то не исключено, что его тело переместили из дома на несколько сотен футов к тому мемориалу. Мы вытащили прошлогодние фотографии, из которых следовало, что мечеть была построена через несколько месяцев после битвы.

Эта мысль, какой бы интригующей она ни была, быстро перешла в категорию «это слишком хорошо, чтобы быть правдой». Скрыть место захоронения Бен Ладена, которое стало таким доступным для туристов и верующих, было бы практически невозможно.

Тем не менее, это место являлось ярким напоминанием о цене войны. Мы были довольны, что эти бойцы Тора-Бора заплатили самую высокую цену.

*

Первая кровь в нашей миссии была пролита прежде, чем она действительно началась. В полдень мы погрузились в несколько пикапов и отправились к боевому самолету МС-130 «Комбат Тэлон», который ждал нас на асфальтированной взлетно-посадочной полосе с уже включенными двигателями.^[21] Когда один из пикапов сделал резкий поворот, бóльшая часть нашего снаряжения сдвинулась в грузовом отсеке, ударила молодого оператора по имени Рип прямо в нос и выбросила его из кузова грузовика. От ушибов и травм при столкновении со взлетно-посадочной полосой его защитили кевларовый шлем и бронежилет.

Дюранго, наш медик, принялся за работу, останавливая кровотечение на лице и залатывая раны, чтобы его можно было доставить на самолет, хотя я думаю, что в течение нескольких минут оперативник не понимал, где он находится. После того, как мы загрузились и взлетели, я подошел к Рипу, который уставился прямо перед собой, стоически, как всегда, превозмогая боль, и держал повязку на носу. Его темная борода была перепачкана густой красной кровью, делая длинные волнистые волосы и пронзительные глаза еще более зловещими. Я наклонился к его уху и закричал, чтобы меня услышали сквозь рев мотора.

– Собираешься продолжать?

Рип энергично кивнул в знак согласия, явно не в настроении для светской беседы.

– Ничего страшного, если не сможешь продолжить участвовать в миссии. Мы можем оставить тебя в самолете, и они привезут тебя обратно, – крикнул я.

Рип вскинул голову, посмотрел мне прямо в глаза и заорал:

– Я в порядке, и со мной все будет окей!

Его манеры говорили больше, чем слова. Мне не нужно было их слышать, потому что его взгляд четко и ясно говорил: «Не смей оставлять меня в стороне от этой задачи! Я иду прямо к цели!» Именно этого я и ожидал. Я хлопнул его по плечу, улыбнулся и оставил в покое.

*

Было еще светло, когда наш «Комбат Тэлон» приземлился в Джелалабаде, где Ски и Шрек уже ожидали нас в конце удаленной рулежной дорожки. Мы выгрузили свое снаряжение и сразу же перенесли его в грузовики, после чего наши товарищи доложили командирам подгрупп последние разведывательные сведения – мы прибыли на аэродром, имея план штурма объекта, но зависели от их информации, чтобы выяснить, как к нему добраться.

Они сообщили нам, что для того, чтобы добраться до места назначения в горах, придется преодолеть три известных блокпоста. Первые два, как ожидалось, были относительно безобидными, – там просто несколько ополченцев и племенных головорезов вытряхивали из пассажиров все, что можно было забрать. Эти сведения исходили от ряда местных афганских бойцов, нанятых ЦРУ, которые полагали, что через эти два поста мы сможем проехать, если просто затаим дыхание. Охранники на них не будут проявлять рвение до тех пор, пока не появится никаких явных признаков того, что в наших грузовиках содержится нечто бóльшее, чем обычные припасы, доставляемые нуждающимся где-то в этом районе. Но даже несмотря на эти заверения, мы по-прежнему были обеспокоены. На языке спецназа такие места назывались «точками трения», и в них требовалась осторожность.

Шрек и Ски придумали какой-то хитроумный план, чтобы пройти через третий блокпост, который был более сложным. С нами должен был ехать маленький седан, который должен был держаться достаточно далеко от нашей колонны, чтобы не сильно отсвечивать. В машине должны были находиться четыре афганских полицейских, которые состояли на жалованье у ЦРУ и были обучены «зелеными беретами». Как только грузовики окажутся в паре километров от блокпоста, седан должен был обогнать нас и помчаться к блокпосту, после чего полицейские выскочат из машины с пистолетами в руках и потребуют, чтобы охранники бросили оружие или еще что-нибудь. Если начнется перестрелка, то мы их поддержим. Если вместо выстрелов мы увидим три вспышки красного фонарика, то можно будет спокойно продолжать свой путь. Звучит просто, не так ли?

Ски и Шрек сидели в кабинах грузовиков, потому что они прикидывались местными чуть получше, чем все остальные. Мы хотели, чтобы они не только выглядели как местные, но и пахли грязью, потому что им понадобится каждая деталь этой местной шарады, чтобы вся схема сработала.

Имея такой план, мы не волновались.

Всегда предусмотрительный Ски раздобыл пару десятков толстых поролоновых матрасов самых разных цветов и оттенков, которые оказались желанным дополнением к нашим навороченным грузовикам, – мы ожидали, что во время поездки по руслам ручьев, усеянным валунами размером с баскетбольные мячи, размытым дорожкам и гигантским выбоинам на разрушенных войной участках дороги грузовики будет сильно трясти и бросать из стороны в сторону.

Еще одно дополнение пришло от нашего нового сержанта-майора Стормина, который добыл полдюжины ящиков бутилированной воды и несколько пустых пятилитровых канистр для использования в качестве переносных писсуаров во время поездки. Ребята думали все время.

К тому времени, когда настало время двигаться, мы сочли, что наши грузовики по крайней мере так же удобны, как дареный троянский конь.

*

Пока мы окончательно утрясали детали наших действий, ребята расположили оборудование и осмотрели крепление брезентовых тентов. Мы не могли позволить себе иметь в нем никаких дыр, в которые мог бы попасть свет и демаскировать нас во время поездки по оживленным рыночным улицам в центре города или при пересечении нескольких ожидаемых блокпостов и контрольно-пропускных пунктов, которые определяли границы племен. Операция типа «троянский конь» – это все или ничего.

Если ты демаскирован, то концерт начинается прямо здесь и сейчас. В этом случае у человека нет иного выбора, кроме как выйти, начать боевой танец и надеяться на лучшее. Если бы такое случилось, мы бы как можно быстрее выгрузили из грузовиков свои задницы, устранили бы любую угрозу и оттащили ее к ближайшему зданию. Оказавшись внутри, мы превратили бы его в крепость, заняв крышу и закрыв все окна и двери, после чего радиосвязь с нашими товарищами по отряду и рейнджерами в Баграме принесла бы нам прекрасный, громоподобный звук «птичек» из 160-го авиаполка ССО.

Однако независимо от того, что мы делали бы после того, как оказались раскрыты, если бы мы не находились от намеченной цели на расстоянии короткого рывка, то мы, вероятно, провалили бы миссию, на что и мы сами, и наши командиры смотрели не слишком благосклонно.

Одно было ясно наверняка. Мы не выйдем из этих грузовиков с поднятыми руками в знак капитуляции.

*

Пока наша маленькая колонна двигалась на юг от аэропорта и покидала пределы города, мы обустраивались для долгого путешествия, набившись в грузовик, как сардины в банку, перекатываясь только лишь от одной ягодицы на другую, чтобы хоть как-то облегчить дискомфорт. Постоянно преследовала мысль, сколько из нас будет ранено, если очередь из АК-47 прошьет борт грузовика и пробьет защитные борта, сооруженные из тонкого металла и матерчатого брезента. Если не брать во внимание вражеские пули, то еще мы оказались во власти полного отсутствия у нашего афганского водителя навыков езды по бездорожью. Он постоянно целился в темные пятна на дороге, бросался сразу обоими колесами в каждую выбоину на разбитом асфальте или намеренно подпрыгивал на каждом большом камне.

После первого из ожидаемых семи часов путешествия со скоростью одноногой улитки по сильно каменистым дорогам, мы были уверены, что боли в пояснице нас будут преследовать всю оставшуюся жизнь. Кое-кто из ребят возился со своим оружием, а вода в бутылках уходила очень быстро, потому что все знали, что перед предстоящим восхождением в горы этой ночью нужно насытить организм жидкостью. Канистры с мочой передавались взад и вперед, не переставая.

Парни, сосредоточенные на выполнении задачи, лишь на мгновение могли подумать о своих женах и детях дома, прежде чем автоматически переключиться на мысленный обзор различных непредвиденных обстоятельств, которые могли возникнуть на операции, неоднократно обсужденных и отрепетированных на этапе планирования. Я уверен, что некоторым из них потребовалось время, чтобы начать тайно проклинать меня за то, что я втянул их в это дело, но я все игнорировал, держа свое внимание прикованным к карте, которую я держал в одной руке, и GPS-приемник «Гармин» в другой.

Когда мы приблизились к первому блокпосту, наш радист, Гаджет, настроил спутниковую антенну на соответствующий азимут и угол, а затем прошептал в микрофон:

– Спорщик-01, это Негодяй-01. Первый контрольный пункт, прием.

Его вызов отслеживался Объединенным оперативным центром в Баграме, где на карте отмечалось наше текущее местоположение, – важная информация, если у нас возникнут проблемы. Помощь находилась от нас уже в нескольких часах пути, и «кавалерия» рейнджеров могла прийти на помощь, только если точно знала, где мы.

Как и ожидалось, первый блокпост оказался довольно простым для прохождения. Охранники остановили нас и расспросили афганского водителя о том, куда он везет припасы. Когда белые лучи нескольких фонариков заплясали по брезенту и припасам, пока наш водитель ждал разрешения ехать дальше, мы переглянулись. Сидевший рядом с ним на переднем пассажирском сиденье Ски затаил дыхание, как и все мы, прячущиеся в брюхе этого «коня». Меньше чем через минуту мы уже были в пути.

Несколько часов спустя мы добрались до второго блокпоста, стоявшего на границе двух племен, веками враждовавших в провинции Нангархар. Эти охранники могли оказаться более агрессивными и могли решить помочь себе небольшой частью нашего груза, что выявило бы наше коварство.

Когда мы приблизились, каждый своей нестреляющей рукой опустил очки ночного видения, и мир стал лимонно-зеленым. С оружием наготове мы сидели неподвижно, как бронзовые статуи, когда грузовики замедлили ход и остановились.

С обоих сторон нашего грузовика засуетились афганцы, несколько голосов выкрикивали приказы или указания на своем родном пушту. Сидя на переднем сиденье, Ски включил рацию и прошептал:

– Кажется, здесь какой-то местный командир, и они пошли спросить его, может ли грузовик проехать. На связи!

Потянулись долгие минуты, пока мы пытались выровнять дыхание, внимательно прислушиваясь к чему-нибудь необычному, – для беспокойства были веские причины. Фонарики снаружи превратились в ровные лучи на брезенте и припасах в кузове. Внезапно грузовик покачнулся, когда один из охранников ухватился за заднюю рампу, подтянулся и заговорил с остальными. Мне не нужно было предупреждать ребят, что мы находимся в нескольких минутах от серьезной схватки и, возможно, перестрелки. Ситуация привлекла всеобщее внимание.

Рискуя быть подслушанным кем-то невидимым в темноте снаружи грузовика, Ски снова включил радио и тихо прошептал:

– Местный командир велел им пропустить нас.

Я почувствовал коллективный тихий вздох облегчения и расслабления мышц, когда мы на дюйм или два откинулись на наши поролоновые матрасы. Мы двинулись дальше, еще больше насыщая свои тела жидкостью, и борясь с канистрами.

Через пять часов пути мы добрались до последней контрольной точки, и все пошло на лад. Седан полицейских пронесся вокруг нас по обочине грунтовой дороги, мы остановились и сидели внутри наших грузовиков, в напряженном ожидании, пока тикали пустые минуты. Минут через десять Ски увидел вдалеке красные огоньки, мигающие сигналом «все в порядке!», и мы продолжили свой путь.

Когда мы проезжали мимо блокпоста, только Ски и Шрек, сидевшие в кабинах грузовиков вместе с водителями, могли позволить себе роскошь увидеть охранников, уютно завернувшихся в одеяла, которые полицейские подарили им в качестве подарков. Все сидели вокруг небольшого согревающего костра, пока один из ополченцев заваривал горячий чай, чтобы смягчить остроту холодной афганской зимы. Они выглядели как одна большая счастливая семья на пикнике в родном городе.

Три блокпоста позади нас, пока что все хорошо, но мы все еще не были полностью в безопасности. Было крайне важно, чтобы грузовики продолжали выглядеть простыми и привычными, потому что нас предупредили о наличии крупнокалиберной пулеметной установки в нескольких сотнях метров над входом в долину. Мы должны были проехать прямо под ее носом, и после того, как мы окажемся на этой дороге, мест для разворота будет мало, особенно когда по нам будут стрелять. Но грузовики без помех катились дальше. Наше прикрытие работало.

В сети появился Ски:

– Готовность десять минут!

Я сложил карту, сунул ее в нагрудный карман, выключил GPS-приемник и сунул в подсумок. Ни то, ни другое мне не понадобится, потому что Шрек и Ски договорились с местным агентом ЦРУ – помощником плотника, что он будет проводником. Он должен был нас ждать.

Я протянул руку, чтобы поправить ОНВ, как делал до этого сотни раз, и тут очки свалились с моего шлема.

– Черт! Какого ж хрена, только не сейчас, – прошептал я. При ближайшем рассмотрении оказалось, что винты, крепившие кронштейн к шлему, ослабли из-за постоянной тряски во время катания на этих «американских горках», вывалились и сейчас в темноте крошечных винтиков нигде не было видно. Смирившись с мыслью о том, что придется полагаться на собственное зрение, я по какому-то наитию спросил по рации, нет ли у кого-нибудь мотка ленты или пленки. Мгновение спустя в темноте появилась рука в перчатке, сжимающая рулон черной изоленты. Четыре оборота вокруг моего шлема – и очки держатся, будто на чудо-кнопке.

Наконец, грузовики остановились, конец пути. После семи жестоких часов, проведенных в набитых грузовиках, пришло время спрыгнуть с брюха нашего троянского коня и, как мы надеялись, застать врага крепко спящим.

Мы тихо рассредоточились по низине, пораженные захватывающим дух видом больших валунов в долине и отвесными стенами хребтов на востоке и западе. Если смотреть сквозь неровные оттенки светло-зеленого цвета, создаваемые очками ночного видения, хребты, казалось, простирались настолько высоко в небо, подобно бобовому ростку Джека,^[22] что мы не могли разобрать, где заканчивались самые высокие вершины хребтов. Когда мы встали на колени и сориентировались, стало очевидно, что наш проводник не собирается просто провести нас вниз по дну долины к нужному нам зданию. Вместо этого, чтобы добраться до резиденции Ахмеда, нам придется карабкаться по крутой стене.

Шреку потребовалось десять минут, чтобы найти нашего проводника, одетого в выцветшую оливково-серую армейскую куртку и черную маску для сокрытия лица на тот случай, если какой-то местный житель проснется и увидит нас через окно или дверной проем. Ему придется здесь жить дальше, и сокрытие его личности имело решающее значение. Мы следовали за ним по шатким бревенчатым мосткам, промеж тесных глинобитных домов, протирая обеими плечами о стены, по ненадежным уступам и по большим скальным образованиям. Он точно знал, куда идет. Несомненно, это был его родной кишлак.

Маршрут был физически изматывающим. Начав это путешествие на авиабазе Баграм, которая находилась на высоте 5000 футов над уровнем моря, к тому времени, когда мы доберемся до нужного дома, то поднимемся вверх еще на 1500 футов, а крутой подъем окажется еще более трудным, потому что все мы несли груз – оружие, боеприпасы, воду, радио, взрывчатку – все это весом от шестидесяти до ста фунтов. Как командир группы, я обычно нес самый легкий груз, но когда мы поднимались по почти вертикальному склону, мягко ставя каждую ногу перед собой, даже моя грудь стала вопить о кислороде. Парни же, казалось, легко справлялись с подъемом. Я простой смертный, но они были вьючными животными.

Примерно в двухстах метрах от объекта захвата Шрек и проводник отошли на дальнюю сторону, чтобы обеспечить охранение. В пятидесяти метрах мы остановились, чтобы перевести дух, дать Шреку время занять позицию и сообщить по радио свое местоположение на базу.

*

В ночном воздухе раздалось отчетливое жужжание – знакомое гудение боевого ганшипа АС-130, который прожигал дыры в небе прямо над нами. Обычно штурмовики радуют нас, но на этот раз присутствие самолета вызывало беспокойство, потому что его мог легко услышать любой, находящийся на земле. Слишком рано совершая облет района нахождения цели, самолет рисковал демаскировать нас, а также насторожить Гюль Ахмеда, а любое развитие событий могло подтолкнуть его к побегу. Он же не был глупцом. На этот раз услуги ударного самолета могли подождать.

Наш передовой авианаводчик, боевой диспетчер ВВС США Джефф вызвал AC-130 и приказал ему очистить воздушное пространство и поболтаться в нескольких милях в стороне. Когда самолет скрылся из виду, мы снова погрузились в мертвую тишину.

И все же там парила еще одна птица. Беспилотник «Хищник» кружил в 9000 футах над нашими головами, вне пределов слышимости, но с инфракрасной камерой, нацеленной на нужные здания. Изображение отображалось в оперативном центре, предоставляя командиру «Дельты» и всему штабу оперативной группы почти такие же хорошие места в зрительном зале, как и у нас. На большом экране они легко могли разглядеть двадцать темных фигур вокруг четырех строений.

Шрек сделал последний радиовызов.

– Имейте в виду, проводник думает, что мистер Ахмед попытается выпрыгнуть из окна и убежать в другой дом.

Своевременное напоминание проводника не имело большого значения, поскольку это всегда очевидная возможность. Мы встали, покинули наше последнее укрытие и двинулись вверх по холму, чтобы представиться Гюль Ахмеду.

Дом был типичным для афганского крестьянина среднего достатка, и через наши очки ночного видения мы видели кур, спокойно бегающих по грязному двору, несколько коз, застывших в замешательстве из-за незваных гостей, и большого осла, который стоял неподвижно, как будто пытался скрыть свое присутствие.

В этой операции, для проникновения внутрь, мы решили использовать механический взлом, то есть просто открывали незапертую дверь, использовали кувалду или топор, но воздерживались от использования взрывчатки – не нужно было устраивать громкий «бадабум», который объявил бы о нашем присутствии всем в округе. Предполагалось, что двери будут стандартными, непрочными и, скорее всего, запиравшимися только на легкую цепочку. Они служили в основном для того, чтобы не пускать любопытных соседей и держать внутри животных, и мы взламывали их, быстро освобождая цепочку или простым ударом с ноги.

Подгруппа «Чарли» бесшумно вошла в основную дверь главной резиденции, и никто ничего не заметил, но прямо за дверью находился большой водяной буйвол, который знал, что этим призракам здесь не место. Крупное животное испугалось и направилось прямиком к входной двери, а большие рога чуть было не пронзили оператора «Дельты».

Зачистив первое помещение, подгруппа потекла через открытую дверь налево. Внутри находилась большая кровать, сделанная из стволов деревьев и веревок, на которой проглядывали безошибочные очертания двух людей под одеялом. Один из парней пнул ногой кровать, и обе фигуры быстро вскочили, растерянный мужчина и обнаженная женщина уставились в темноту. Мужчина, – это оказался Гюль Ахмед, – и был нашей целью. Ребята легко его усмирили, но его напарница начала неудержимо кричать, и ее пронзительные вопли вызвали цепную реакцию криков по всему двухэтажному строению, которые затем перекинулись на другие дома.

Через две минуты после проникновения в моем наушнике раздался сладкий звук победы.

– Один-Один, это Чарли-Один, Пи-Си^[23] в безопасности, – доложил Грампи, командир подгруппы «Чарли».

Я отозвался:

– Это Один-Один, понял тебя, Пи-Си взят, прием.

– Повторяю, мы взяли его, третье здание, нижний этаж зачищен. Мне нужна помощь на втором этаже.

Грампи был крупным, тихим и скромным парнем, который служил в «Дельте» семь лет и обладал общим презрением к субординации.^[24] Он рассказал честно, все, как есть, и не стал смягчать выражения, даже для меня. Обычно невозмутимый, его спокойная просьба о «помощи» была его способом сообщить мне, чтобы я послал другую подгруппу ему на помощь – прямо сейчас!

На самом деле, в тот момент он участвовал в рукопашной схватке с разъяренным двадцатилетним афганцем. Грампи не был в большой опасности, но его противник считал, что он борется за свою жизнь, – наш сотрудник каким-то образом удерживал парня на расстоянии одной рукой, защищая от неистовой хватки оппонента как свою штурмовую винтовку М-4, так и пистолет М1911 .45-го калибра, и, улучив момент, нажал кнопку вызова на радиостанции. Никто бы не осудил Грампи, если бы тот просто закончил бой одним-единственным ударом в лоб своему противнику. Правила ведения боя четко разрешали применение силы в подобной ситуации, но опытный сержант «Дельты» знал, что этот парень, будучи мертвым, не будет представлять никакой разведывательной ценности. Кроме того, громкий выстрел привлечет нежелательных гостей со всей округи. Так что борьба продолжалась.

Двое из товарищей Грампи по подгруппе бросились вверх по внешней деревянной лестнице к следующей точке входа, быстро двигаясь в назначенную часть района цели. Они перепрыгнули через двух драчунов, не сбавляя шага, уверенные, что Грампи, эксперт по джиу-джитсу, сможет справиться с одним неуправляемым афганцем, который весил, наверно, фунтов сто пятьдесят.

Они сбросили с петель полуразрушенную дверь справа. Грампи гордился тем, что его ребята ведут себя как опытные профессионалы. Конечно, они заботились о своем командире, просто сейчас они оценили ситуацию и перешли к следующей двери, как он их учил.

Все строения были зачищены и закреплены в течение пяти минут без единого выстрела.

Беспрестанные вопли и крики двадцати пяти – тридцати женщин и детей в маленькой группе домов разбудили соседей. Такого количества женщин и детей мы не ожидали. Они превосходили нас числом. Мы завернули нашу северную подгруппу обеспечения, чтобы помочь успокоить их и проконтролировать. С юга донесся отчетливый грохот АК-47, но выстрелов рядом с нами не последовало.

С севера медленно приближались двое взрослых мужчин, очевидно, больше из любопытства к кричащим членам семьи, чем с какими-либо подозрениями в том, что шум вызвали американские спецназовцы. У одного из них через плечо было перекинуто оружие, а поскольку севернее у нас не было никакого охранения, которое могло бы их перехватить, то я навел на него свою М-4 и направил инфракрасный лазерный целеуказатель прямо в лоб. Требовалось немедленное решение: Вооружен? Да. Проявление враждебных намерений? Нет. Пусть живут. Я провел лазером ярко-зеленую линию в нескольких дюймах над его головой и сделал два приглушенных выстрела, чтобы привлечь их внимание. Они зашли достаточно далеко. Получив такое послание, двое мужчин немедленно развернулись и встали на тапки в сторону, откуда пришли.

Кроме мистера Ахмеда, были найдены и арестованы четверо его сыновей и братьев. У нас не было времени разбираться, кто есть кто, поэтому их тоже заберут с собой и передадут в Объединенный центр допросов в Баграме. Даже если некоторые из них были совершенно невиновны, они все равно имели ценность, поскольку их истории могли быть использованы для выявления того, говорил ли Ахмед правду или нет на своих собственных допросах. Они также могли быть использованы на очных ставках друг против друга или для подтверждения историй друг друга.

Гаджет передал сообщение командиру «Дельты».

– Спорщик-01, это Негодяй-01. Один-Один отправляет Пи-Си. Жертв нет. Запрос на эвакуацию через десять минут. Ухожу с Пи-Си и четырьмя задержанными. Прием.

Оперативный центр взорвался аплодисментами, по палатке разнеслись приветственные возгласы и улыбки. Все они работали много долгих часов, чтобы это произошло. Но мы были еще далеки от завершения миссии, того времени, когда весь личный состав дружественных подразделений благополучно возвращался в свои спальные палатки, а драгоценный груз передавался компетентным властям.

*

Пока сержант-майор Стормин готовился «вывести всех из Доджа»,^[25] мы вместе с Джеффом, нашим авианаводчиком, спустились с гребня к нашей основной посадочной площадке. Место было выбрано на основе изучения последних аэрофотоснимков, и мы знали, что площадка будет тесноватой. Джефф шагнул за пределы площадки, подошел к краю террасы, откуда посмотрел вниз с десятифутового обрыва на следующую террасу, и покачал головой, недовольный тем, что увидел. Было чрезвычайно трудно посадить черный вертолет MH-47 «Чинук» на такое трудное место, и он подошел и спросил мое мнение.

– Эй, приятель, это твоя игра в мяч, – ответил я. – Так это сработает или нет? Если ты так не считаешь, мы перейдем к запасному варианту. Доверяй своим инстинктам.

– Вас понял, – холодно ответил Джефф. – Я посажу его сюда.

Пока мы ждали отчетливого стука лопастей сдвоенных винтов, Стормин перевел подгруппы вниз по склону, ближе к посадочной площадке, вместе с пятью задержанными, которые шли босиком и в капюшонах, со связанными за спиной руками. Некоторые из них были несговорчивы, вынуждая парней использовать несколько приемчиков. Небольшая хорошо поставленная боль имеет большое значение.

Когда они уселись на землю, Крэпшут, командир нашей подгруппы «Альфа», подошел к Ахмеду, схватил в охапку черный матерчатый капюшон и поднял его достаточно высоко, чтобы открыть тому глаза. Потом наклонился к лицу афганца и заглянул ему прямо в глаза.