Текст книги "Оленин, машину! (СИ)"

Автор книги: Дарья Десса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 27 страниц)

Глава 20

Тишина после миномётного обстрела казалась неестественной. Что случилось с японскими пулемётчиками? Разом решили ленты заменить? Вряд ли. Скорее, просто выжидают, когда наши снова в атаку пойдут, чтобы нанести урон побольше.

Я посмотрел на Миху – его лицо побледнело, но в глазах горел огонёк. Военкору было страшно, но он оставался рядом, не отходил ни на шаг. Изредка делал снимки, замечая что-нибудь, на его взгляд, интересное. Мне тут было скучно. Насмотрелся подобного на войне.

– Лёха, кажется, мы тут застряли, – пробормотал он, переведя взгляд на дот.

Я кивнул, не находя, что сказать. Дот оставался неприступным, и наши «сорокопятки» сделали всё, что могли, но этого было явно недостаточно. Япония умела строить укрепления, и этот дот, казалось, был вырезан из скалы. Да и зачем кому-то понадобилось его пытаться расстрелять из пушек? Ну, хотя бы миномёты больше не долбили.

– Нужно пробиваться дальше, – сказал я. – Они скоро поймут, что мы здесь, и тогда нам не поздоровится.

– Чего это? – удивился Миха.

– Потому что ты крупный лось и постоянно маячишь на ровном месте, сверкая объективом, – усмехнулся я.

Военкор тут же сел на корточки.

Как по заказу, из-за дота вылетела мина. Мы успели пригнуться, когда она пролетела над нашими головами и взорвалась неподалёку, вздымая облако земли и осколков. Но не это заставило меня замереть. Вспышка показала тёмные силуэты, двигавшиеся из леса справа – японцы. Вот же зараза! Мы оказались в ловушке: видимо, у врага в лесочке неподалёку оказался выход из тоннеля. По нему он и решил провести отряд, чтобы ударить нашим в тыл. Ну, а тут мы с военкором, как два тополя на Плющихе!

– Миха! – я схватил его за руку, заставляя оглянуться. – Ложись!

Мы оба рухнули на землю, как раз вовремя, чтобы избежать шквала пуль, который пронёсся над нами. Я поднял голову и увидел, как японская пехота приближается, изогнувшись змеиным строем, словно пытаясь обойти нас. Их было не меньше роты, и они явно знали, что делать.

– Нужно отступать! – закричал я, но военкор уже это понял. Он резво достал из кобуры пистолет и начал шмалять. Только огонь вёл неприцельно, а просто в сторону, где показались японцы.

Мои пальцы сжали ППС. Устроившись поудобнее, я тоже открыл огонь, посылая короткие, в два-три патрона очереди по приближающимся врагам. Пули впивались в землю, срывая куски земли и камней. Японцы ответили плотным огнём, и нам приходилось некоторое время прятаться за единственным доступным укрытием – склоном воронки, в которую забрались перед обстрелом. Враг, как и прежде, не жалел боеприпасов.

– Мы их не остановим! – нервно проговорил Миха, когда грохот перестрелки чуть затих.

– Мы должны их задержать! – отозвался я, оглядываясь в поисках выхода.

Тут всё просто: или они нас сомнут, а потом ударят в тыл нашему батальону, или мы постараемся их сдержать, а когда впереди поймут, что сзади неладное творится, придут на помощь. Только долго ли ждать? Чёрт, ни рации, ни телефона.

Слева от нас находился небольшой лесок, туда и надо было бежать. Я махнул рукой, указывая на направление. Миха понял и кивнул. Мы синхронно поднялись и бросились в сторону леса, пули свистели вокруг, и земля вздымалась под ногами от разрывов – миномётная батарея японцев вела по нам прицельный огонь. Видимо, у наступавших была рация, по ней и корректировали. Что нас всего двое, видать, пока ещё не поняли. Надеялись пройти незамеченными, да вот нарвались.

Я чувствовал, как напряжение сковывает тело, каждый шаг отдавался в голове, как удар молотка. Лес был нашим единственным шансом.

Мы достигли его кромки и мгновенно нырнули в прохладную темноту. Здесь деревья казались старше и крепче, их ветви, как защитные руки, прятали нас от преследования. Но я знал, что японцы не отступят. Они не остановятся, пока не захватят нас или не уничтожат.

– Бежим дальше? – спросил военкор.

– Прежде чем драпать, будем отвлекать их огнём от себя, – сказал я, устраиваясь за толстой осиной. Миха расположился метрах в пяти левее. Он за это время уже отстрелял один магазин, теперь вставил второй. Я тоже выпустил два рожка. Ещё три есть, а потом… суп с котом!

– Нужно уходить глубже в лес, – прошептал Миха, оглядываясь назад, – у нас патронов мало.

– Не сразу, – ответил я. – Сиди тут, не высовывайся, – приказал ему. В любой другой ситуации такое моё поведение было бы неправильным: с какого рожна старшина приказывает офицеру? Но сейчас вместо Лёхи Оленина прочно занял Владимир Парфёнов, капитан ВДВ с позывным «Волга». Это увеличивало наши шансы на выживание.

– А ты куда? – спросил Миха удивлённо.

– До ближайшей деревеньки. Молочка холодного страсть как захотелось. Попью и вернусь, – бросил я, заметив, как вытянулось лицо военкора. – Тут сиди, сказал! – прекратив шутить, рявкнул на него. Уже придумал, что буду делать. Надо отводить японцев отсюда.

– А если ты не вернёшься?

– Сиди тут час. Если не приду, ты должен вернуться к своим и доложить о том, что здесь происходит. Не геройствуй, понятно?

Миха замер, глядя на меня с тревогой, но кивнул.

– Удачи, – тихо сказал он.

Я не стал медлить. Оставив его укрытым в густых кустах, рванул в сторону, зная, что японцы заметят и бросятся следом. Мысли в голове путались, но одно было ясно: если удастся увести их подальше и запутать, это даст хоть немного времени. «Самому бы не потеряться здесь», – подумал лихорадочно.

Таёжный лес вокруг был плотный, местами переходил в непроходимую чащу. Бежал я быстро, стараясь петлять, чтобы запутать преследователей. В голове крутилось: «Если только они не слишком далеко, если только видели, куда я побежал…»

Оглянувшись, заметил, что несколько фигур вынырнули из кустов и двинулись за мной. «Есть!» – пронеслось в голове. Японцы проглотили наживку. Теперь главное – не дать им понять, что веду их в сторону.

Зная, что они не упустят возможность догнать меня, несколько раз выстрелил вслепую, не целясь. Не для того, чтобы попасть, а чтобы раззадорить их, заставить думать, что я на грани. У них должна была появиться уверенность, что меня легко поймать.

Я чувствовал себя Сусаниным, который ведёт врага по неверной тропе. Тайга становилась всё гуще, усталость начала подкрадывается к телу. Мышцы ныли, дыхание сбивалось, но останавливаться было нельзя. Мне надо выиграть как можно больше времени для Михи и наших.

В какой-то момент я заметил, что лес впереди становится реже, и понял, что пора менять тактику. Нужно было скрыться от преследователей, заставить их потерять меня из виду. Я сделал ещё несколько быстрых шагов, затем резко свернул вправо и бросился в кусты, замерев среди высокой травы и прижавшись к земле. Сердце гулко стучало в ушах, дыхание было прерывистым, но я не двигался.

Японцы пробежали мимо, даже не заметив, что я исчез. Через несколько секунд их шаги стали стихать, позволил себе облегчённо выдохнуть. Кажется, план сработал. Но оставаться здесь было опасно. Я поднялся и тихо, осторожно двинулся в обратную сторону, стараясь не производить лишнего шума.

Теперь нужно было вернуться к своим и к Михе. Я чувствовал, как напряжение отпускает, но знал, что расслабляться рано. Враг всё ещё был рядом, и стоит ошибиться – они смогут легко догнать пристрелить.

Добежал до Михи. Тот широко улыбнулся, глядя на меня.

– Пошли, – коротко сказал я, сделав пару глотков из фляги, которую ему оставил, чтобы не булькать во время беготни.

– Куда?

– В сторону пехотного батальона. Сообщим, что тут ДРГ.

– Кто?

– Диверсионно-разведывательная группа.

Мы начали двигаться через лес, стараясь избегать шумных движений. Я чувствовал, как пот течёт по лицу, вытирал его на ходу. Скоро японцы поймут, что их «заяц» удрал, вернутся обратно, злые, как черти. В какой-то момент я услышал треск ветки позади нас и остановился. Миха тоже.

– Слышал? – прошептал я, наводя ствол в сторону шума.

Он кивнул, и мы замерли, вслушиваясь в сумерки леса. Тишина была оглушающей, и каждый шорох казался громом. Лишь где-то вдалеке громыхало. Вдруг из-за дерева, как тень, появился японский солдат, его глаза блеснули в лунном свете. Он был близко, слишком близко. Я поднял автомат и нажал на спусковой крючок. Очередь прошила воздух, и враг рухнул на землю, не успев издать ни звука.

– Бежим! – крикнул я, и мы снова сорвались с места.

Теперь уже не было времени на осторожность. Мы неслись сквозь лес, слыша, как за нами бегут японцы. Лес наполнился звуками погони, их шаги приближались. Каждое мгновение могло стать последним, но мы продолжали бежать, стараясь не переломать ноги. Наши преследователи даже не пытались стрелять. Видимо, не хотели быть невовремя обнаруженными. Да и мы не думали палить в их сторону. Куда попадёшь на бегу? А патронов кот наплакал. На две минуты интенсивного боя, не дольше.

Неожиданно лес впереди раздвинулся, открывая небольшую поляну, на краю которой я увидел наших солдат. Было их человек десять всего. Они неспешно окапывались. Видимо, тыловое прикрытие. Мы выскочили к ним, и несколько бойцов, орудовавших сапёрными лопатками, обернулись на нас.

– Японцы! – заорал я. – К бою!

Солдаты сначала не поверили. Мол, что ты за хрен такой с бугра, чтобы тут приказывать? Но когда над их головами засвистели пули, резко похватались за автоматы. Японцы, увидев, что нарвались, даже не подумали останавливаться. Решили, видимо, нас тут мало, и быстро справятся.

Навстречу им затрещали автоматы. Я стрелял коротко, многие палили длинными очередями. Рядом пыхтел, обливаясь потом, Миха. Глаза по пять копеек, левый глаз прищурен. Он старательно наводил ТТ и потом резко дёргал спусковой крючок. С такой стрельбой вряд ли военкор попал хоть куда-то. Вскоре пистолет в его руке щёлкнул, – патроны кончились. Миха выматерился, бросил оружие рядом, достал фотоаппарат и стал снимать наступающих японцев, словно это могло их остановить.

Первый ряд врагов скосило начисто. Попадали, как сбитые шарами кегли. Но тут же за ними рванула новая партия самураев. Этих мы тоже уложили, а оставшиеся уже не пытались рваться вперёд и отступили в тайгу.

– Вы кто такие? – спросил старший сержант, видимо командир этого отделения.

– Долго объяснять, – сказал я. – Надо вызвать подкрепление. Их там целая рота. Вышли из подземного укрытия.

– Твою ж мать, – ошалело проговорил старший сержант. – Да у нас рации-то нету.

– Значит, пошли кого-нибудь. Да скорее! Хрен знает, куда они ударят. Сюда вряд ли сунутся, а по тылам пройдут – прикинь, сколько народу положат?

Командир покивал и тут же окликнул одного из бойцов. Им оказался совсем ещё мальчишка лет 18-ти. Худенький, но жилистый. Он получил приказ бежать до командира роты и доложить ему, что в нашем тылу обнаружилась группа противника численностью до роты.

– Есть! – и мальчишка помчался на Запад, куда ушли основные силы батальона.

Я же подумал, что нам, хочешь не хочешь, пора возвращаться к виллису. Можно сказать, и так уже должностное преступление совершил, бросив чёрт знает где вверенную технику. Если внедорожник мой тиснут, – по шапке крепко прилетит от комбата. Но тут же встал вопрос: как идти назад, если там японцы?

Глава 21

Остаться в тылу наступающего батальона, зная, что где-то неподалёку рыщет рота японцев, было равносильно самоубийству. Ведь кто знает, сколько их там? Может, целый полк! В таком случае надо обязательно сообщить об этом в штаб полка, а лучше дивизии. Пусть решат, что делать. Иначе японцы сумеют скопиться в наших тылах и потом ударят куда-нибудь, перерезая пути снабжения войск.

Похоже, и старший сержант это понимал.

– Ладно, старшина, что делать будем? – спросил он, повернувшись ко мне. Вид у него был тревожный, и понятно почему – ситуация оказалась сложной. Получается, его отделению теперь предстоит прикрывать тыл ушедших вперёд.

– Вам придётся тут одним оборону держать, пока помощь не подоспеет. Нам с военкором путь один – возвращаться к своим и доложить, какая хрень тут творится, – ответил я, хотя в душе понимал, что это будет непросто. – У нас мало времени, придётся пробиваться.

Миха молчал, но я видел, как он внимательно слушал наш разговор, пытаясь понять, что делать дальше. Этот парень не был трусом, но явно не ожидал, что окажется в таком положении.

– Нам бы боезапас пополнить, – кивнул я на единственный рожок, оставшийся у меня после беготни по тайге.

– С этим не проблема, – ответил сержант и приказал принести ящик с патронами. Также он дал команду своим окапываться для стрельбы с колена. «А там как пойдёт», – добавил озадаченно. Можно понять: у них тут всего с десяток бойцов, а сколько японцев по лесу шатается – пойди, посчитай.

– Да, сержант, нам бы ещё для военкора оружие. А то он носится тут со своим ТТ, – попросил я. – Подсоби, чем можешь.

Сержант бросил испытующий взгляд на Миху. Потом почесал подбородок.

– Линьков, ко мне! – подозвал бойца. Тот быстро оказался рядом. – Видишь вон тех мертвяков?

– Так точно.

– Сгоняй, принеси винтовку и патроны. Только смотри, осторожно! Вдруг какой ранен окажется. Они подлые, черти.

– Есть, – ответил рядовой и поспешил выполнить приказ.

К краю леса, в котором скрылись японцы, он двигался осторожно, медленным шагом, поводя стволом автомата перед собой. Потом подошёл к одному из японцев, взял оружие, боеприпасы. Посидел рядом на корточках, прислушиваясь, лишь после этого так же неспешно, часто оглядываясь, вернулся.

– Товарищу военкору отдай, – приказал сержант.

Боец вручил Михе винтовку с кожаным поясным ремнём, к которому были прикреплены три подсумка: два основных и третий резервный. Они были заполнены патронами: японец даже ни разу перезарядить оружие не успел.

– Что это за штука такая? – удивлённо покрутил Миха японское оружие.

– Стандартная 6,5-мм винтовка «Арисака» тип 38 с примкнутым штыком, – ответил я.

Военкор глянул на меня, подняв брови. Сержант тоже заинтересовался.

– Служил тут, старшина? – спросил меня.

– Нет, до нас доводили… на политинформации, – соврал я. Не буду же им рассказывать, что в своё время много времени потратил на изучение японского вооружения этой эпохи.

– И чего в ней особенного? – спросил Миха.

– Мужики, давайте поедим сначала. В брюхе урчит уже.

– Это верно, – согласился военкор.

– Есть чего пожевать у вас? – спросил сержант.

Мы отрицательно помотали головами. Вещи-то оставили в виллисе.

– Ну ладно, сейчас сообразим чего, – сказал гостеприимный командир отделения.

Вскоре мы уже разложили на плащ-палатке пару банок тушёнки, полкирпича ржаного хлеба, ещё была пара луковиц.

– Налетайте, мужики, – улыбнулся сержант.

Мы поблагодарили и стали есть.

– Так вот, про винтовку расскажу, – заговорил я, жуя хлеб с тушёнкой, – «Арисака» очень выносливая. Японцы не стали экономить на её производстве. Надёжная, как наша винтовка Мосина или карабин Драгунова. Ещё у неё особенный патрон – 6,5×50 мм. На первый взгляд может показаться, что это не так уж много по сравнению с более мощными винтовками, но на деле он достаточно эффективный. Даёт меньше отдачи. Наконец, длина ствола – ещё одна её особенность,, позволяет легче прицельно стрелять.

Сержант и военкор молча выслушали.

– Что, и как пользоваться, знаешь? – спросил Миха.

– Да ничего особенного, смотри, – и я показал ему, как заряжать «Арисаку».

Военкор довольно покивал. Потом нацепил на себя пояс с подсумками.

– Вернусь к нашим, попрошу, чтобы наше выдали, – сказал при этом брезгливо.

А я подумал, что будь у меня «Арисака», отдал бы в музей. Редкая штука, а этот экземпляр вообще в прекрасном состоянии. Видимо, владевший ей солдат только недавно был призван.

Мы поблагодарили сержанта за помощь, Миха даже его данные записал – Евграф Олегович Марожейко. Попрощались и двинулись в обратную от наступления сторону. Хочешь или нет, а кровь из носу, но надо к своим.

– Идём. Шагай тише и не отставай, – скомандовал я, делая знак Михе следовать за мной.

Мы двинулись вглубь леса, оставляя позади небольшой арьергард из бойцов пехотного батальона. Вскоре тайга окружала нас со всех сторон, создавая ощущение ловушки. Я понимал, что, если японцы выйдут на нашу тропу, шансов у нас будет немного.

Шли быстро, насколько позволяла местность, но осторожно, стараясь не производить лишнего шума. Тайга была густой, каждый шаг требовал внимания – корни деревьев, ветки и камни могли стать причиной роковой ошибки. Наступишь на шишку, и она хрустнет так, словно из винтовки Мосина кто-то жахнул рядом. Ну, а дальше отыскать нас японцам труда не составит.

Миха держался молодцом, хотя я видел, что он изрядно вымотан. Правда, всё же двигался уверенно, только глаза его нервно бегали по сторонам.

– Сколько их, ты думаешь? – спросил военкор, когда мы остановились на минуту, чтобы перевести дух.

– Я сказал, что рота, но мог и ошибиться, – ответил ему. – Может, больше, может, меньше. Важно то, что они готовы ко всему. Такие в плен не сдаются.

– Хреново, – прокомментировал военкор.

– Очень, – согласился я. Впрочем, сам-то не был уверен в этом. Ведь помню историю: Квантунская армия хоть и была огромной, более миллиона человек, но практически в полном составе сдалась в плен. Беда в другом: именно на нашем пути могут повстречаться особенно упёртые вояки.

Мы продолжили путь, на каждом шагу чувствуя, как лес словно сжимается вокруг нас. В какой-то момент мне показалось, что мы заблудились, но затем я заметил знакомый ориентир – старая сосна с обломанной вершиной. Значит, мы на верном пути.

Внезапно лес наполнился звуками – впереди послышались приглушенные голоса, шорохи, и я остановился, подняв руку, чтобы остановить своего спутника. Мы затаились, стараясь понять, откуда исходит опасность. Сердце колотилось так, что казалось, будто японцы могут услышать его биение.

Из-за деревьев показались несколько фигур. Это были японские солдаты, – разведчики, судя по лёгкой экипировке. Они двигались осторожно, явно не ожидая встретить здесь противника. Я посмотрел на Миху. Он сжался, стараясь быть незаметным, весь напрягся, готовясь к бою.

Я понимал, что нельзя допустить, чтобы нас заметили. Но и выжидать было опасно – если эти враги пройдут мимо и поднимут тревогу, наша дорога назад будет отрезана, и мы окажемся между молотом и наковальней.

– Приготовься, – шепнул я и снял свой ППС. – Надо будет снять их тихо и быстро, иначе не уйдём. Вытащил нож – короткий, прямой с обоюдоострым лезвием и деревянной рукоятью. Когда был в мастерской Кузьмича, попросил тамошних мастеров наточить его как следует. Теперь клинком можно было даже бриться, – оказался один умелец, мне повезло.

– Сиди тут, будь тихо, – сказал я шёпотом Михе и двинулся в сторону трёх японцев, которые крадучись прошли мимо нас. Не заметили, поскольку мы с военкором успели нырнуть под низко свисающие тяжёлые хвойные лапы и затаились, стараясь не шуршать иголками и терпя, поскольку те нещадно впивались в тело.

Я прошёл стороной параллельно врагам и сжался в укрытии, прислушиваясь к звукам, которые доносились из-за деревьев. Сердце стучало в унисон с пульсом, как будто стремилось вырваться на свободу. Трое японских разведчиков, которых я выслеживал, не подозревали, что из охотников сами превратились в дичь. Мне повезло, что повели себя глупо: не рассредоточились, держа друг друга в пределах видимости, а собрались на небольшой поляне. Видимо, обсуждали, куда дальше. Они переминались с ноги на ногу, переговариваясь на своём языке, поглядывая по сторонам, словно искали чего-то.

Потом двинулись дальше, расходясь веером.

В руках я крепко сжал свой нож. Он был лёгким, но острым, и ощущался как продолжение моей руки. С этими мыслями я начал продвигаться ближе, стараясь оставаться бесшумным. Природа вокруг замерла в ожидании. Я знал, что должен действовать быстро, пока остаюсь незамеченным.

Когда первый японец оказался на расстоянии броска, сделал шаг вперёд из-за толстой сосны, быстро сблизившись с первой жертвой. Он шёл спиной ко мне, и я не медлил. Мгновение – и нож вонзился в его сердце. Он даже вскрикнуть не успел, но я на всякий случай закрыл ему рот рукой, чтобы не выдать себя. Острие лезвия вошло в плоть, и, когда враг начал падать, я ловко подхватил его, чтобы он не повалился с шумом на землю и не привлёк внимание остальных.

Второй японец успел обернуться, но было уже поздно. Я бросился к нему. Нож вновь блеснул в воздухе, и я вонзил его в грудь врага, чувствуя, как сопротивление ослабевает. Он упал без звука, как тень, растянувшись на земле.

Остался последний. Этот, почувствовав, что что-то пошло не так, стал озираться вокруг, но страх в его глазах был уже очевиден. Ясно, что его дружки не вернутся. Я знал, что должен завершить дело и постарался подкрасться сзади, да не вышло. Японец почуял меня, словно дикий зверь, и обернулся. Прищурил глаза и собирался вскинуть винтовку, чтобы прицелиться и выстрелить. Не успел.

Я оказался быстрее. Применив технику, которую отрабатывал на тренировках, обошёл его с фланга и, размахнувшись, ударил в шею. Почувствовал, как нож пронзает мягкие ткани, и вскоре японец упал на землю, хватаясь за раненое место и булькая. Кровь хлынула у него изо рта, не давая произнести и звука.

Всё замерло. Сквозь густые кроны светило солнце, и птицы снова начали петь, как будто ничего и не произошло. Я стоял среди трёх тел, осознавая, что сделал это. Убил их, чтобы защитить себя и выполнить свою миссию. Это было не просто; но на войне приходится делать выбор. Воткнув нож в землю, вытер его об одного из убитых. Потом быстро вернулся к Михе.

Пора валить отсюда.